Кумыкский мир

Культура, история, современность

Восточный Кавказ глазами французского ученого

[Шанталь Лемерсье-Келькеже. Социальная, политическая и религиозная структура Северного Кавказа в XVI в.]

Вторая половина XVI в. на всем Северном Кавказе, от полуострова Тамань до Каспийского моря, была отмечена ожесточенной борьбой четырех держав, разделенных на два враждебных блока, каждый из которых пытался навязать этой жизненно важной стратегической территории свой контроль. С одной стороны Османская Порта и Крымское ханство при поддержке Шейбанидской империи в Туркестане, с другой - Московия и ее естественные союзники - Закавказье, христианская Грузия и далее на юг Сефевидская империя шиитов.

Цель этой борьбы состояла в том, чтобы присоединить к себе, будь то через брачные союзы или через обращение в свое вероисповедание, или через вассальную зависимость, кавказские княжества и племена, тем самым обеспечив себе господство над двумя военными и торговыми путями важнейшего значения: дорогой Запад-Восток: Тамань (или Азак) - Дербент - Баку - Тебриз, и дорогой Север-Юг: Астрахань - Дербент - Тебриз. Впрочем, влияние великих держав могло распространяться лишь там, где они находили достойных партнеров, которые могли бы поклясться в вассальной зависимости («бить челом») и принять религию их номинального сюзерена. Данные клятвы и обращения, впрочем, очень редко соответствовали религиозным убеждениям или действительно прочной долговременной политике. Главы мелких княжеств и кавказские феодалы очень быстро и легко меняли «покровителя» или веру и без колебаний обращались за покровительством одновременно и к османскому падишаху, и к московскому царю.

Такими «партнерами» могли быть правители небольших государств или, по крайней мере, представители феодального землевладения (знать[1]). Проследить установление подобного партнерства можно на примере Дагестана, Кабарды и некоторых черкесских племен (адыгов), в частности бесленеев, темиргойцев и жанэ. В интересующий нас период (XVI век) знать этих народов исповедовала либо ислам (Дагестан), либо очень ослабленное православное христианство, и, редко - древнюю анимистическую религию (Кабарда и западные черкесские племена), тогда как основное население придерживалось анимистической религии[2].

На части территории [Северного Кавказа] проживали племена с клане дофеодальной структурой. К их числу относились чеченцы, некоторые [другие этнические] группы Верхнего Дагестана, осетины-мусульмане, отдельные крупные горцев-черкесов, абадзехи, натухайцы и абхазы[3], все почти полностью языческие, «без вождей и без религии», как говорили о них османские документах того времени, избегающие благодаря этому всякого влияния великих держав[4].

Чтобы понять всю сложную политическую игру, которая разворачивалась на Кавказе во второй половине XVI в., очень важно изучить социальную, политическую и религиозную структуру данного региона.

Карта Кавказа Кятиба Челеби (1710).

I. Дагестан

Дагестан был обращен в мусульманскую веру с VIII—IX вв. арабами, дагестанцы, как и арабы, принадлежат к шафиитскому толку [ислама], а не к ханафитскому, как все другие мусульмане-сунниты современной России. Последние следы христианства здесь исчезли в X в.[5] В XVI в. суннитский ислам прочно утвердился в Дагестане и, за неимением других связующих элементов, выполнял интегративную функцию в отношении разрозненных племен, принадлежавших к трем разным этнолингвистическим группам:

- тюркской группе, включающей кумыков и ногаев в степях северных предгорий и азербайджанцев на крайнем юге данного региона;

- ираноязычной группе, состоящей из татов - мусульман и иудеев, живущих в прибрежной зоне между Дербентом и Баку;

- иберо-кавказской группе в среднегорье и в высокогорье, разделенной, в свою очередь, на несколько подгрупп.

Так, с севера на юг, в высоких долинах аварской и андийской Койсу встречались аварцы[6]; в среднем Дагестане - даргинцы, лакцы и кайтаки; в южном Дагестане - лезгины и целая мозаика малых племен, самым значительным из которых было племя табасаранцев.

Социальная структура дагестанцев была крайне неоднородной.

Кумыки достигли очень сложной феодальной системы - почти такой же сложной как у кабардинцев - с жесткой социальной иерархией, подкрепленной адатом.

На вершине [иерархической лестницы] находились члены княжеского клана, состоявшего из шамхала, князей, ханов и их родственников (мурз и бегов/беев), не имевших доступа к верховной власти.

На следующей ступени иерархии располагалась промежуточная прослойка чанка, состоящий из детей членов княжеского клана и благородной женщины, но более низкого ранга (чанка или уздень) [т.е. дети князей от неравного брака, Термин встречается и в форме «ченке» или «женге». См.: Таргу-наме. Лексикон / Сост. К.М. Алиев. Махачкала, 2001. С.49.-Д.М].

Третью ступень иерархии занимала прослойка благородных свободных земледельцев, вассалов шамхала - узденей. Прослойка узденей подразделялась на множество слоев. Самую высокопоставленную прослойку сала-узденей, имевших в подчинении, в свою очередь, других менее благородных узденей[7].

Ниже узденей [по социальной лестнице] находилась большая прослойка различных зависимых элементов, также относившихся ко множеству подгрупп[8]:

а) свободные, но не благородные земледельцы, по-русски черные люди, объединенные в «свободные общества» (джемаат), составлявшие основное население;

б) крепостные, чагар или райат, крестьяне, принужденные к разным тяжелым работам, по-русски пашенные люди;

в) и, наконец, в самом низу социальной лестницы [находились] рабы, ясырь или кул, в большинстве своем являвшиеся военнопленными - русские, грузины, туркестанцы, чеченцы и др., либо купленные на невольничьих рынках в Эндери, Дербенте, Шемахе.

В XVI в. иберо-кавказские племена Верхнего Дагестана еще не достигли уровня социального развития кумыков с равнины. Им еще не было известно разделение на классы и, в принципе, все члены сообщества считались свободными и равными. Они были объединены в «свободные общества», возглавляемые «старейшинами». Ни в русских архивных материалах, ни в османских документах не содержится упоминаний об этих неизвестных сообществах, которые спустя два века составят ядро сопротивления накшбандийских мюридов Шамиля, остановивших более чем на век продвижение русских к горам.

Политическое устройство Дагестана абсолютно не соответствовало его социальной и этнолингвистической структуре. Действительно, страна была разделена на определенное количество княжеств или, скорее, владений князьков, со множеством языков и этнических групп, неустойчивые границы которых практически никогда не совпадали с зонами проживания этнических сообществ.

Самым крупным княжеством Дагестана было шамхальство, по взятой с потолка этимологии слова Шам - «Сирия» - правители шамхалы говорили о своем арабском происхождении. Его территорию составляла северная часть Дагестана. С одной стороны она охватывала предгорье, плодородную область оседлого населения, обильно орошаемую многочисленными реками, текущими к Каспийскому морю, в том числе Тереком и Сулаком. С другой стороны оно [шамхальство] включало среднегорье с поросшими травой плоскогорьями. Мощь и процветание шамхальства объяснялись как его привилегированным положением на большом торговом пути Север-Юг, так и разноплановостью его экономики, [складывавшейся] из кочевого горного скотоводства, пашенного земледелия на равнинах, рыболовства на Каспийском море.

С монгольского периода шамхалы рассматривались в качестве владетелей всего Дагестана. Ханы Золотой Орды признавали за ними титул вали («правитель») и шамхал играл роль баскака, то есть сборщика налогов[9], подобно тому, как это делали в рассматриваемое время великие князья Московии.

До конца XV в. центром шамхальства был аул Гази-Кумук (по-кумыкски Кази-Кумук) в среднегорье лакской страны (в высоких долинах Самура и Койсу Кумуха. В начале XVI в. столица была перенесена на равнину, в посад Тарку, на юге нижнего Сулака в кумыкской стране. Это был большой караванный центр на пересечении путей: Астрахань - Дербент и Тамань - Дербент. С этого момента шамхальство, благодаря выгодному стратегическому положению, становится одним из самых значительных государств Кавказа, предметом вожделения всех соседей – Московии, Крымского ханства, Османской империи и Сефевидского Ирана.

Население княжества было в большинстве своем кумыкским с лакским меньшинством в горах, представлено несколькими свободными обществами (джемаат) и чеченскими, аварскими и даже ногайскими кланами. Тюрки-кумыки доминировали в шамхальстве, но лакцы, будто бы обращенные в ислам в более ранний период, сохраняли особый статус - распространителей веры во всем Дагестане (откуда пошло их наименование «гази-кумыки»). Они также гордились своим арабским происхождением[10].

Политическая структура шамхальства несла в себе достаточно любопытные архаичные черты, оказывавшие некоторое влияние на отношения данного государства с соседними державами. Высшая власть принадлежала княжескому клану, лучший из которого - а не старейшина - избирался на должность шамхала собранием знати и мулл[11].

Шамхальство было разделено на юрты (этот термин русские переводили как «уделы»), каждым из которых правила одна из ветвей княжеского клана. Самым крупным из юртов, после принадлежащего Шамхалу, был юрт ожидаемого (или вероятного) преемника княжеского трона, носивший наименование ярдым-шавхал («вице-шаухал»), которое русские источники часто неправильно передают как крым-шамхал. Центр этого юрта находился в ауле Буйнак[12].

Нам очень мало известно об именах князей, правивших в шамхальстве в XVI в. Русские, казалось, не знали о них; что касается османов, они часто принимали название шамхал за имя собственное[13]. Известно, что княжество оставалось единым до 1574 г., до смерти шамхала Сурхая, власть которого распространялась на весь Северный Дагестан. После смерти Сурхая шамхальство было поделено между пятью его сыновьями на бейлики, вскоре превратившиеся в маленькие соперничающие княжества, часто воевавшие между собой и объединявшиеся лишь для противостояния внешней опасности, например, на время двух больших походов русских в 1594 и 1604-1605 гг.[14].

Чуть позже, в конце XVI в., шамхальство вновь распалось на бейлики во главе с членами княжеского клана, носившими помпезный титул «султан»: Каракачем, Карабудагом, Ерпели и Дженгутаем. Бейлик последнего позднее стал независимым государством под названием Мехтулинского ханства. Продолжавшееся дробление шамхальства привело к появлению на свет в XVI в. новых крошечных княжеств, одним из которых стало ханство Бамматули[15]. В конце XVII в. шамхальство, ослабев, потеряло контроль над горной частью.

Большинство этих кумыкских княжеств имело очень малые размеры, часто не превосходившие площадь одного аула[16]. Удивительно, что османы и московиты, умышленно или нет, игнорировали эти подразделения и обращались лишь к одному шамхалу Тарку, даже если ему не удавалось навязать свою власть своим кузенам. Если турки-османы присваивали ему титул хаким («господин») Дагестана и, казалось, даже не знали о существовании ярым-шамхала[17], московиты были немного лучше осведомлены, так как они различали «шевкала» (шамхала), «крым-шевкала» и «султана деревни Андреево» (Эндери). Это незнание постоянно менявшейся ситуации шамхальства, и особенно почти постоянного соперничества шамхала и его ожидаемого преемника, ярым-шамхала[18], объясняет неразбериху и ошибки русской, татарской, османской или иранской политики в северной части Дагестана.

На севере шамхальства, в низовье долины Терека и его притока Тюменки, находилось другое кумыкское княжество, ханство Тюмень. С середины XVI в., после завоевания Астрахани русскими, это маленькое княжество, расположенное вблизи русских владений, приняло господство Москвы. Османские документы никогда не упоминают о его существовании. После постройки в 1588 г. крепости Терский Городок в самом центре этого ханства, оно полностью подпало под власть русских[19].

* * *

Среднегорье и высокогорье, население которых не достигло даже стадии феодального развития, были разделены между несколькими княжествами. С севера на юг различали:

1) Аварское ханство в верхнем течении аварского Койсу, Кара Койсу и Койсу Анди со столицей в ауле Хунзах. Население этого княжества было относительно однородным (аварцы и небольшие племена андийцы и дидойцы) и давно, еще с XI в., обращенным в ислам. Это была грозная и мощная держава, но из-за своего отдаленного расположения от крупных путей, она не обладала таким же политическим значением, как другие дагестанские государства. По нашим сведениям, османские источники лишь один раз упоминают о его существовании[20]. Русские документы также дают о нем очень скупые сведения.

Аварский князь носил титул нуцал. Он избирался собранием старейшин и знати (ауап), из числа членов княжеского клана. Он должен был быть рожден в браке [лиц] одного ранга (таким образом, чанка не мог стать нуцалом). В конце XVII в. должность нуцала станет наследственной, а в следующем веке, когда шамхальство придет в полный упадок, Аварское ханство станет самым сильным княжеством Дагестана.

2) К югу от аварской страны находилось княжество Кайтак, правитель которого имел титул уцмий (взятая с потолка этимология из арабского исм: «имя», исми - «знаменитый»), о котором очень часто упоминают османские источники (где, впрочем, титул уцмий цитируется как имя собственное)[21].

Население Кайтака было разнородным. Оно состояло в основном из даргинцев, лакцев, кайтаков, лезгинов, горских евреев. Кайтак - богатая и процветающая страна, известная своим ремесленными изделиями (кубачинским оружием), близко расположенная к морю, контролировала приморский путь Тарку - Дербент.

Уцмий считался самым могущественным и был самым уважаемым из правителей гор. По мнению Е.Н.Кушевой[22], население данного княжества достигало в начале XVI в. от 40 до 60 тысяч жителей, и уцмий мог выставить одновременно 500 всадников и тысячу пехотинцев. Правитель избирался «из числа старейшин», вероятно, без определенного правила.

3) На южной оконечности Дагестана, в верхнем и среднем течении Самура, находилось маленькое княжество Табасаран, управляемое двумя правителями, один из которых имел титул «масум» (который турки-османы путали также с именем собственным), а другой - должность «кади». Нам неизвестны правила избрания этих двух правителей. Население маленького княжества состояло из лезгинов, табасаранцев и из находившихся на более низкой ступени общественного развития жителей высокогорья: цахуров, рутульцев и агульцев. В русских источниках практически нет упоминаний о нем, в то время как османские документы придают ему большое значение вследствие его стратегического положения близ пути Дербент - Ширван. Табасаран мог выставить одновременно 500 всадников[23].

II. Чеченские и ингушские племена

В XVI в. чеченские племена жили в основном в долине Терека и его южных притоков Сунжи и Аргуна, а также на северных склонах большого Кавказского хребта, к западу от кумыкского княжества Эндери и к северо-западу от Аварского княжества. Османские документы ничего не сообщают о положении чеченских племен[24].

В русских и грузинских источниках, привлеченных Е.Н. Кушевой, информации немного больше[25], но и она не позволяет нам составить четкое представление о социальной и политической структуре чеченцев. Впрочем, в русских документах интересующего нас периода наименование чеченцы никогда не упоминается, их называют либо просто горцами («горские люди»), либо именуют по названиям областей их проживания, соответствовавшим наименованию их деревень: Мичкизи, Мезеги, Шубут, Отчан, Ерохан, Осоки, Окохи, Окочане, Тшан, Галгай Калканцы[26].

Русские источники иногда упоминают чеченских князей, мурз и узденей, но речь, видимо, идет об ошибочном определении. На это же указывает и Кушева: «в чеченских и ингушских горах классовое общество еще не сформировалось»[27]. Еще не было феодальной аристократии и чеченские сообщества подразделялись на большие неделимые семьи (по-русски роды) и на кланы (по-чеченски gaar), все члены которых были свободными и рассматривались как равные и благородные. В XVI в. некоторые клановые группировки могли объединять до 1000 воинов[28].

В XVI в. подавляющее большинство членов чеченских кланов было анимистами, хотя Кушева[29] приводит грамоту, направленную в 1588 г. царю Федору неким чеченцем по имени Ших мурза Окотского, что может говорить о том, что он был мусульманином (Ших - искаженное «шейх»?).

Ислам крайне медленно проникал в восточные чеченские горы, его принесли дагестанцы в конце XV в. По мнению той же Кушевой, в XVII и XVIII вв. некоторые кланы клялись на Коране, а другие, оставаясь язычниками, клялись именем своих богов.

Только в конце XVIII в., благодаря миссионерским действиям большого суфийского братства Накшбандия, страна чеченцев становится одним из бастионов ислама на Северном Кавказе[30]. Складывается впечатление, что она им остается и сейчас. Чеченцы и ингуши, наряду с дагестанцами, являются единственными суннитами Кавказа, придерживающимися шафиитского обряда, все остальные – ханафиты […].

Заключение

Таким сложным был состав населения Северного Кавказа в конце XVI в. Рассмотрение борьбы за господство над этими народами выходит за рамки данного исследования. Впрочем, она начнется только после смерти Ивана Грозного, в период правления его преемников, Федора [Ивановича] и Бориса Годунова. Это малоизвестная страница отношений Московии, Османской империи и Ирана. Напомним, что эта борьба временно прекратится в 1604 г. крупным поражением московских войск на реке Терек в Северном Дагестане. Победитель первой «партии», Османская империя, совершенно не воспользовалась этой своей победой, ибо уже в XVII в. контроль над Дагестаном и Каспийским морем удерживал сефевидский Иран - доминирующая держава данного региона. Однако союзник Ирана, Московское государство, слишком ослабленное анархией «Смутного времени» и вовлеченное в противостояние с Западом, не сможет ему помочь и [содействовать] его укреплению на Кавказе.

В течение двух веков Кавказ перестает быть ставкой в игре великих держав. Христианизация, а также исламизация приостановлены, и конфликт возобновится лишь в конце XVIII в., когда после Кучюк-Кайнарджийского мирного договора войска Екатерины II вновь перейдут в наступление. Ни Османская империя, ни Иран, будучи ослабленными, не смогут противостоять наступлению русских. Правда, в 1783 г. появится новый фактор, который более чем на век остановит русское продвижение. Им станет суфийское братство Накшбандия. Северный Кавказ будет завоеван и усмирен лишь в конце XIX в., после подавления последнего крупного восстания дагестанского населения в 1877-1878 гг.

Париж, 1984 г.

Источник: Lemercier-Quelquejay Ch. La structure sociale, politique et religieuse du Caucase du Nord au XVIe siиcle//CMRS. T. 25 (1984). № 2-3. P. 125-148.. Публикуется по: Шанталь Лемерсье-Келкеже. Социальная, политическая и религиозная структура Северного Кавказа в XVI в. // Восточная Европа средневековья и раннего нового времени глазами французских исследователей. Казань. 2009. С.272-294. Сокр. вариант. К публикации подготовил К.М. Алиев.


[1] Автором использовано русское слово (znat). – И.М.

[2] Это «языческое» население, религия которого представляла собой запутанное смешение древней анимистической религии и вырождающегося христианства, будет окончательно обращено в ислам лишь в конце XVIII - первой половине XIX в. благодаря миссионерской деятельности братства Накшбандия. Ингуши Центрального Кавказа будут обращены в ислам лишь в конце XIX в. благодаря усилиям кадиритских mиccионеров. Большинство осетин (племена ирон) останется до конца XIX в. наполовину з тианами и будет «вновь обращено в христианство» благодаря Обществу восстановления христианства на Кавказе. Такой же ситуация будет и с абхазами, меньшая часть которых останется христианами грузинской традиции.

[3] Доказательством небольшого интереса соперничающих великих держав к «примитивным» обществам является почти полное отсутствие упоминаний чеченцев, абадзех, натухаев и осетин в османских документах. Что касается абхазов (abaza), то они, хотя и упоминаются очень часто, но лишь [в сочетании] с не очень уважительными эпитетами «разбойники», «проклятые», «нечестивцы», «отщепенцы», «грешники».

[4] Османский хронист Эбубекир бин Абдуллах, автор рассказа «Özdemir-zade sadr-i eskah Osman Paşanın Dağistan ve Şirvan ve İran muharebati» (Битвы Осман Паши Оздемир оглу в Дагестане, в Ширване и в Иране), написанного в начале месяца ре 992 г.х. / 9-18 июля 1584 г., на л. 12Ь пишет: «Все племена [этой] страны: Тюмень, кумыки, кабардинцы, черкесы, абхазы и другие, являются неверными». Чуть ниже, на л. 13Ь, османский летописец пишет, что племя кёре (кюрин, то есть современные лезгины), живущее рядом с Табасараном - все еретики (djümlesi rafzileridir). Вероятно, данным выражением здесь обозначены мусульмане-шииты.

В действительности же все кавказские племена, перечисленные Эбубекиром Абдуллахом, за исключением абхазов и кабардинцев, были мусульманами-суннитами шафиитского толка. Эта ошибка доказывает, что у османов в то время не было четкого представления о положении на Северном Кавказе, и еще раз свидетельствует о toм, что не следует слепо доверять хроникам. [Крымский хан Девлет-Гирей еще в 1552 г. сообщал в Порту о том, что кабардинцы и ряд других народов Кавказа якобы находятся «в союзе и согласии» с шиитами-сефевидами [см.: ДИВУР. С. 122-124). - И.М.].

[5] Там продолжало жить лишь крупное сообщество «горских евреев» или «Dağ Çufut, бывшей военной еврейской колонии, поселенной у Дербента сасанидскими правителями для защиты Закавказья от нападений северных кочевников, в частности хазар, правитель и знать, которых исповедовали иудаизм. Дагестанские евреи говорили и сейчас говорят на южно-иранском диалекте. В 1970 году их насчитывалось около 25000 человек.

[6] Самоназвание аварцев - маарулал, что означает «горцы». См.: Гильденштедт И.А. Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов ХIII-ХVIII вв. Махачкала, 1992. С. 223.- И.З.

[7] Здесь речь идет о системе мелкопоместного узденства или нукерста – Д.М.

[8] Здесь имеются в виду различные группы зависимого от феодалов населения – Д.М.

[9] См.: Гаджиева С.Ш. Кумыки. Историко-этнографическое исследование. М.: Изд-во АН СССР, 1961. С. 48. [О содержании и эволюции термина «шамхал» см.: Маршаев P.A. О термине «шамхал» и резиденции шамхалов // Уч. зап. ИИЯЛ ДФ АН СССР. Т. XVIII. Махачкала, 1959; Кадыраджиев К.С. Структура и генезис соционима «Шамхал» // Социальная терминология в языках Дагестана. Махачкала, 1989; Каяев А. Шамхалы // Советский Дагестан. 1990. № 3-4.-ДМ].

[10] В конце XVI в. или в начале XVII в. горная часть шамхальства - лакский район Гази-Кумух - отделилась от шамхальства и образовала небольшое, исключительно лакское, государство во главе с выборным «халкавчи» (см.: Кушева E.H. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией [(вторая половина XVI - 30-е годы XVII в.)]. М: Изд-во АН СССР, 1963. С. 47).

[11] Согласно древней традиции, кандидаты собирались кругом на площади аула и мулла бросал яблоко тому, кто был предварительно выбран шамхалом. О традиции выборов шамхала см.: Алиев Б., Ахмедов С, Умаханов М.С. Из истории средневекового Дагестана. Махачкала: Дагестанское отделение АН СССР, Институт истории, языка и литературы Г. Цадаса, 1970. На практике, согласно Е.Н.Кушевой (указ. соч., с. 43), это почти всегда был старший брат, реже преемником шамхала становился старший сын. В XVII веке начинает практиковаться наследование преимущественно от отца к сыну. [Процедуру выбора шамхала описал еще в XVII в. А.Олеарий: «В этой стране различные князья; почти в каждом городе имеется особый, а главный из них именуется шемхал (у нас звали его шевкалом); это как бы царь между ними, избираемый бросанием яблока. Когда его избирают, все мурзы или князья должны сойтись в круг, а священник (мулла) бросает в них позолоченное яблоко; в кого оно попадет, тот становится шемхалом. Священник, однако, хорошо знает, в кого он должен бросить [...]». См.: Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. СПб., 1906. С. 494 195.-Д.М].

[12] Положение ярым-шамхала может сравниться с положением калги в Крымском ханстве.

[13] По документам Османского архива складывается впечатление, что в XVI веке Высокая Порта имела очень мало сведений о политической структуре Дагестана и почти всегда принимала титулы правителей Дагестана за имена собственные. Так, существует приказ, направленный Императорским Диваном «Масум бею, хакиму Табасарана». В действительности же, «ma'sun» являлся титулом князя Табасарана, а не его именем (BOA, Mühimme Defteri, цит. ниже Mühimme Defteri 44, hüküm № 218). Кроме того, копии другого приказа от 19 реджеба 994 / 7 июля 1586 г. бейлербею Тамани, были направлены «Карабудаг бею, одному из кумыкских беев». На самом же деле, Карабудаг - это один из кумыкских юртов. Другая копия была послана «Бею Кайтака Уцми бею». «Уцмий» - это титул князя Кайтака, а не имя собственное (Mühimme Defteri 61, hüküm  №41). Мы можем привести еще множество подобных примеров, подтверждающих ту же ошибку.

[14] Самым крупным из этих княжеств было Эндери (по-русски «Андреевская деревня»), находившееся в самой плодородной части кавказского предгорья между Тереком и Судаком, на стратегически важном пути из Крыма в Дербент. Его первым правителем был султан Махмуд, чайка, сын шамхала и кабардинской женщины [черкесской узденьки. - Д.М.]. Именно Махмуд из Эндери в 1605 г. объединит на определенное время всех кумыкских беев против русских. Другими княжествами были Буйнак, Казаныш, Кафир-Кумук и Гелли. [Солтан Махмуд, Султан-Магмут, Султан-Мут являлся, согласно первой версии, младшим сыном Чобана (или Чопана) шаухала Тарковского с кабардинской узденькой из рода Анзоровых. Согласно другой версии, он был сыном Андии (Муртузали) сына Чобана. Известен как основатель Эндиреевского удельного владения. См. об этом: Таргу-наме. Лексикон / Сост. К.М.Алиев. Махачкала, 2001. С. 101-103, 123, 134-135, 143, 154, 171, 202, 259, 263, 267 и др.). Вместе с Адиль-Гиреем, сыном шаухала Сурхая, на Караманском поле на Сулаке в 1605 г. сумел одержать победу над войском воевод И. М .Бутурлина и О.Т.Плещеева. (См.: Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского Главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1-й. 1578-1613 гг. - С. СХ, 513-515; Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1988. Кн. III. Т. XI. Гл. I. С. 43.).-Д.М.].

[15] Точнее: «Бамматулинское ханство». Получило название по имени сына Андия -Баммата, Баммат улу - сын Баммата. См.: Таргу-наме. Лексикон / Сост. К.М.Алиев. Махачкала, 2001. С. 171. – Д. М.

[16] Можно оценить небольшой размер этих бейликов через количество вооруженных всадников, которое они могли выставить (по подсчетам Е.Н.Кушевой, указ. соч., с. 45): Эндери - 200 всадников, Гази-Кумух - 500 всадников, Шамхал - 200 всадников, Эрпели - 400 всадников, Кафир-Кумук - 150 всадников; однако, в случае необходимости, кумыки могли выставить до 5 000 всадников. Так, в 1604 году для противостояния русской армии воеводы Бутурлина, султан Махмуд из Эндери, возглавлявший сопротивление Дагестана, располагал 13 000 кумыкских, ногайских, лакских, аварских и даже лезгинских всадников, не считая пехотинцев из горных джемаатов.

[17] Во второй половине XVI века, когда жизненно шамахальство представляло собой для Высокой Порты важный интерес, судя по документам, отложившимся в Османском архиве, употреблялся титул (.(.шамхал, хаким [правитель. - И.М.] Дагестана», отражающий определенное уважение, ибо только он удостаивался «августейшего послания» (name-i hümayun), в то время как другие правители Дагестана получали лишь «приказы» (hüküm). Кроме «шамхала» часто встречается имя «одного из кумыкских беев Карабудаг бея», под которым, видимо, следует представлять правителя Карабудага (например, в приказе бейлербею Тамани от 19 реджеба 994 / 7 июля 1586 г., Mühimme Defteri 61, hiküm № 41, или в «августейшем послании» «шамхалу, хакиму Дагестана» от 21 шевваля 995 / 25 сентября 1587 г., mühimme Defteri 62, hüküm № 67). Встречается также имя «Махмуда, султана шамхальства», которое, по всей вероятности, указывает на султана Махмета из Эндери (в приказе Султанай бею, «одному из беев Дагестана», от 21 рама-ана 994 / 7 июля 1586 г., Mühimme Defteri 61, hüküm № 24).

[18] Так, например, в 80-е гг. XVI в. кахетинский царь Леван женился на дочери ярым-шамхала Кара-Мусала, в то время как шамхал продолжал войну против грузинов. Наряду с этим, в 1559 г. шамхал обратился за помощью к русским войскам против ярым-шамхала [Магомедов P.M. История Дагестана. Махачкала, 1968. С. 136-137). [Думается, ничего странного в этом не было. Будучи официально признанными наследниками шамхалов, крым-шамхалы их нетерпение было на руку правителям сопредельных государств, в том числе Московскому государству и Грузии. Об этом свидетельствуют просьбы враждующих сторон об оказании военной помощи, жалобы грузинских царей на вторжения в их владения шамхала, обещания крым-шамхала об открытии прямого проезда в Грузию через территорию шамхальства в случае получения им власти, нашедшие отражение в источни-ковых материалах. См.: Шамхалы Тарковские. Историческая записка, составленная Временной комиссией, наряженною для определения личных и поземельных прав туземцев Темир-Хан-Шуринского округа // Собрание сведений о кавказских горцах. Вып. 1. СПб., 1868. С. 56; Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского Главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1-й. 1578-1613 гг. М., 1889. С. 255-256, 257, 266 и др.; Кабардино-русские отношения в XVI-XVII вв. Т. 1. М., 1957. С. 5 и др. –Д.М).

[19] Согласно Н.Белокурову, Сношения России с Кавказом 1578-1613, М., с. 106, 107, [Здесь и далее допущена неточность или опечатка, это С.А.Белокуров. См.: Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского Главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1-й. 1578-1613. М., 1889.Д.М.], приводящему свидетельства документов из русских архивов, среди кавказских князей, проживавших в Москве и обращенных в христианство, упомянуты Роман и Василий, братья тюменского князя. Это единственный известный нам пример обращения кумыков в православие.

[20] Августейшее послание» (name-i hümayn), направленное шамхалу 21 шевваля 995 / 25 сентября 1587 г., касающееся войны против кызылбашей [сефевидов. – И. М.) и призывающее всех князей Дагестана принять участие в этой кампании. Среди них есть Али-бей, «хаким» аварцев, который удостоился лишь приказа (hüküm). См. Mühimme Defteri 62, hüküm № 67.

[21] Уцмий Кайтака был, наряду с шамхалом, единственным дагестанским правителем, которому адресовывались «августейшие послания» (name-i hümayun) от Великой Порты.

[22] Е.Н. Кушева, Указ. соч., с. 48.

[23] Р.М. Магомедов, Указ. соч., С. . 86.

[24] В противоположность XVIII в., когда «чачан» занимает достойное место в турецких дипломатических документах.

[25] В частности, архивы русской крепости Терский Городок, основанной в 1588 г., были сохранены в Посольском приказе и в Приказной палате Астрахани (Е.Н.Кушева, указ. соч., с. 60).

[26] Так, можно прочесть в Книге большому чертежу, написанной в 1627 году, изд. К.Н.Сербина, Москва - Ленинград, АН СССР, Институт истории, 1960, с. 88, л. 6а подлинника [Книга Большому Чертежу / Подг. к печ. К.Н.Сербиной. - М.; Л., 1950]: «В этих горах, вдоль реки Терек и других рек, живут пятигорские черкесы, и кабардинцы, и окохи, и осоки (чеченцы), и кугены (кумыки?), и мичкизы».

[27] Е.Н.Кушева, Указ. соч., с. 80.

[28] Там же, с. 77.

[29] Там же, с. 74.

[30] См. по данному вопросу: Bennigsen A. Un mouvement populaire au Caucase au XVIIIe siиcle. La 'guerre sainte' du sheikh Mansur (1785-1791), page mal connue et controversee des relations russo-turques // CMRS. T. 5 (1964). № 2. P. 159-205.

Размещено: 20.11.2012 | Просмотров: 3252 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.