Кумыкский мир

Культура, история, современность

Концепты «Дагестан», «дагестанцы», этниконы и этнонимы – названия народов Дагестана – в тюркской и новой русской традициях

Топонимы, включая хоронимы, в том числе те, структура которых отражает естественный рельеф и ландшафты, относятся к числу концептов-онимов [Мельникова 2007:188, 190]. «Концептуализированной предметной областью языка и культуры» считаются и названия народов [Сироткина 2007: 504]. К ним, в принципе, представляется возможным отнести и этниконы – обозначения лиц по местожительству.

Огузский по происхождению (от туркм., азерб, тур. daγ при кыпч. taw, пратюрк. taγ «гора» [Ср.-ист.гр.ТЯ 2001:94]) хороним Дагестан впервые употребляется в местной тюркской (азербайджанской) традиции XIV-XVI вв. (хроника «Тарих Дагестан» Мухаммадрафи). В ней он, в противоположность Равнине (Сахл), обозначал горную территорию – Северный Кавказ – «от вилайата Чаркас до города Шамах» [ Шихсаидов и др.1993: 98].

Примерно тогда же этот хороним широко используется в турецких источниках второй половины XVI в., в которых он обозначает одно из двух государств, называемых на Северном Кавказе после падения Астраханского ханства, – преимущественно равнинный (ср. выше Сахл) Дешт-и-Кыпчак (Крымское ханство) и «Вилайат Дагестан». Главой последнего был «Dagistan Komuk-Kaitag Hakimi Ulu-Šauhal» («Дагестанский кумыкско-кайтагский великий правитель Шаухал») [Алиев 2006: 27, 32-33, 35].

Его западная (с Крымским ханством) граница, как отмечал еще в 1666г. турецкий путешественник Эвлия Челеби, проходила на Северо-Западном Кавказе между рр. Кубань и Зеленчук [Гусейнов 2010:220-221, 222]. Она отвечает, в принципе, вышеупомянутым данным азербайджанской (ХIУ-ХУIвв.) хроники «Тарих Дагестан» Мухаммадрафи, где данный хороним обозначал территорию Северного Кавказа – «от вилайата Чаркас до города Шамах».

В указанной выше связи представляется неадекватным положение, согласно которому «в определении как границ, так и территории Дагестана до образования в 1860г. Дагестанской области единого мнения не было» [Респуб. Дагестан 2001:3, 7]. На самом деле речь должна идти об исторических изменениях пределов соответствующей, исторически кумыкской (см. ниже) историко-географической области.

Причем еще в 1636 г. немецкий ученый Адам Олеарий [Дагестан в изв. 1992: 82, 85, 97, 107, 110, 118, 130], следовавший из Ирана через Азербайджан и Дагестан (Кумыкию), упоминает наряду с черкасскими дагестанских татар, возглавляемых правителем кумыков-шамхалом, и пишет о Дагестане и дагестанцах, отличая татар от турок. Тогда же он свидетельствовал: «Они (кумыки – Г.-Р.Г.) заявляют, что неподвластны ни иранскому шаху, ни великому князю Московскому, что они дагестанцы и не состоят в подданстве ни у кого, кроме Бога».

На исключительно тюрко-огузское происхождение, восходящее к предшествующей тюркоязычной традиции, происхождение данного хоронима указывает его дальнейшее, со второй половины века, использование в письмах на тюрки (огузско-кыпчакском языке деловой переписки в Дагестане и Северно-Восточном Кавказе), направленных Кизлярскому коменданту кумыкскими владетелями Дагестана и Чечни (1758г.) [Оразаев 2002: 418, 425, 444, 451, 459].

Начало его употребления в русской исторической традиции относится к XVII веку [Агеева1990: 165], но в изданных документах русско-дагестанских отношений XVI-XVII вв. данный хороним не получил отражения, будучи впервые использованным в донесении 1722г. русского посланника в Стамбуле Петру I [Рус.-даг.отн. 1988: 81]. Как следствие в дальнейшем у И.-Г. Гербера (1728г.), участника Персидского похода Петра I, упоминается «провинциальное имя Дагестан (народ называется дагистанцами или кумыками)» [Ист., геогр., этн. Даг. 1958: 59]. Последнее чрезвычайно показательно и отвечает вышеупомянутым сведениям Адама Олеария о том, что именно кумыки называют себя дагестанцами.

Этникон дагестанец следует полагать образованным от хоронима Дагестан посредством суффикса -(е)ц, используемого в русском языке для обозначения лица, названного по принадлежности к стране, территории, городу, где оно проживает или откуда оно происходит, например, украинец, американец, кубанец, ленинградец, ялтинец, орловец, горец [Рус. грамм. 1980:169]. При этом языки собственно горских народов Дагестана, только с конца 40-х гг. ХХ в. получившие название дагестанских, первоначально просто включались в состав севернокавказских языков, наряду с черкесским, чеченским и другими [Ушаков 1923: 110]. Затем в словаре того же Д.Н.Ушакова [Ушаков 1938: 40] именовались лезгинскими: «Лезгины 1.Общее название группы дагестанских народов на Кавказе. 2. Южная народность этой группы, язык которой – лезгинский – ранее был известен как кюринский».

Рассматриваемый хороним (в русской передаче – Дагистан/Дагистания) был известен, надо полагать, в достаточно раннее время и письменной кумыкской традиции. При этом следует иметь в виду, что он используются в русских переводах с арабского писем шамхала Адиль-Гирея (1722 г.) канцлеру П.А.Толстому и Петру I, грамоте Петра I шамхалу Адиль-Гирею (1722г.), в которой лишь во второй раз в пределах рассматриваемого периода употребляется этникон дагестанцы. Именно в последующей русской традиции XVIII века данный термин получает расширенное значение. «Дагестанские народы» называются в письме 1732г. ген.-анш. В.Я.Левашова Сурхай-хану. В дальнейшем, в «Объявлении посланца Якупа Тюкаева кизлярскому коменданту кн. В.Е. Оболенскому» (1749г.), говорится о том, что «…Призвав его [шевхала Эльдара], шах [Надир] объявил: я было зарекался в Дагистан ходить, а ныне де при наступлении нового месяца, который наступит сего маия, неотменно буду я в Дагистанию и всех де дагистанских жителей в конец разорю и домы их сожгу» [Рус.-даг.отн. 1988: 39, 42, 43, 45, 80, 67].

Причем все вышеупомянутые обозначения остаются неизвестными языку русской художественной литературы этого периода, оставаясь тем самым на периферии русского узуального (общепринятого) словоупотребления. Хороним Дагестан лишь в эпоху Кавказской войны, в т. ч. через посредство русской художественной литературы того же времени (ср. широко известное его употребление в 1841г. М. Ю. Лермонтовым в стих. «Сон»), становится принадлежностью русской книжной речи [Гусейнов, Мугумова 2010: 158].

Что касается его производных дагестанский и дагестанцы, упомянутых выше, то примерно тогда же, начиная с конца ХVIII-начала ХIХ вв., в конкурентных отношениях с ним находились другие обозначения-экзоэтнонимы лезгин(ец), лезгинский, имеющие в русской традиции азербайджанское происхождение. Не случайно, хотя уже в 1819г. А.С.Грибоедов упоминает «Дагестанские горы» и становится известным стих. А. А. Шишкова «Дагестанская узница» (1824 г.), но в то же время у К.Ф.Рылеева, не бывавшего на Кавказе, в «Набросках поэмы из Кавказского военного быта» (1825г.) упоминается «Смерть Лезгинца на груди Козака». Сюда же примыкает стихотворение малоизвестного поэта Дорохова «Лезгинскому кинжалу» (1837г.) [Даг. в рус. лит. 1960: 50, 443 комм., 69, 253, 446 комм.].

 Cоответственно лишь в 1863г. композит «Дагестанская область» находит отражение в неакадемическом «Настольном словаре для справок по всем отраслям знания» Ф.Толля и В.Зотова, «Дагестанская АССР» и «дагестанские языки» во втором издании Большой советской энциклопедии (1950-1952, 1956-1957гг.), а адъектив дагестанский – в первом издании академического «Словаря современного русского литературного языка» (1954г.). Лишь затем отыменное существительное – этникон (обозначения лиц по месту жительства, которые нельзя отождествлять с этнонимами) дагестанцы «население Дагестанской АССР, состоящее из аварцев, даргинцев, лакцев и других народов, а также представители этого населения» фиксируется, наряду с прилагательным дагестанский в Малом Академическом «Словаре русского языка» (1957г.). Аналогично во втором, 1993г., издании вышеупомянутого академического словаря под дагестанцами понимается «население Дагестанской АССР, состоящее из аварцев, кумыков, даргинцев и других народов; представители этих народов» [Сл. совр. рус. лит. яз. 1993: 25-26].

Первым среди народов Дагестана упоминается в русской традиции экзоэтноним кумык, он упоминается даже в написанном в Пустоозерском остроге (ныне исчезнувшем городе в нижнем течении Печоры) между 1672 и 1675 гг. [Больш. сов.энц. 1970: 416] «Житии» протопопа Аввакума [Фасмер 1967:49]. Это свидетельствует об его более широкой и более ранней, чем обозначения других собственно дагестанских народов, известности в русском общественном сознании, начиная со второй половины XVII в.

В начале XVIII в. в документах сношений России с Хивою и Бухарою при Петре Великом (1717-1725 гг.) и в «Описании Каспийского моря» Ф.И.Соймонова [30-е гг. XVIII в.] под 1712 г. в связи с известными событиями в Шемахе говорится о лежгинцах (в первом случае) и лезах (втором). Причем уже в 1804 г. П.И.Шаликов в своем «Другом путешествии в Малороссию» пишет о молодых писателях, похожих «на выбегающих из гор Лезгинцов, которых никто не ожидает» [Словарь рус.яз. ХVIII в. 2000: 74, 144].

Данное обстоятельство также свидетельствует о достаточно широкой степени известности этого и вышеупомянутого этнонима русскому общественному сознанию к концу XVIII в. Но первоначальное отражение последнего экзоэтнонима (лезгинцы) в русскоязычном документе, видимо, не связано с собственно лезгинами и имеет расширенное значение. Оно относится к 1760г., когда лезгинцы вместе с андреевцами – жителями кумыкского с. Эндирей – предприняли неудачный (из-за противодействия турок) набег на одно из грузинских селений. Позднее, в 1768г., впервые называются в письме Андреевского владетеля Темира Хамзина кизлярскому коменданту Н.А. Потапову акушинские и даргинские народы. Следующее упоминание последних, надо полагать, под уже упоминавшимся кумыкским влиянием имеет место в 1812г. в рапорте командующего войсками в Дагестане Н.М. Хатунцева главнокомандующему на Кавказе Н.Ф. Ртищеву, в котором впервые говорится об акушинском и всем даргинском народе, что указывает на закрепление этнонима даргинцы в русской традиции после начала XIX в. Еще до этого в русском источнике 1774г. говорится о «тавлинцах дву родов, называемых акущинцов и цудахаранцов» [Рус.-даг.отн. 1988: 97, 120, 303, 152].

Вместе с тем в документах русско-дагестанских отношений для обозначения горцев Дагестана первой половины XVIII вв. используется кумыкский по происхождению этноним тавлинцы «горцы». Он употребляется в письме сына шамхала Тарковского Хазбулата ген.-л. А. Гессен-Гамбургскому (1733г.) и противопоставляется кумыкам, используется в обобщающем значении в письме того же года андреевского владетеля Айдемира ген.-л. А. Гессен-Гамбургскому. Но еще раньше в письме 1732г. ген.-анш. В.Я. Левашова уцмию Кайтага Ахмед-хану, что указывает на устоявшуюся к этому времени русскую традицию, сформировавшуюся под влиянием кумыкской. Аналогично в уже упоминавшемся письме андреевского владетеля Айдемира ген.-л. А. Гессен-Гамбургскому лишь по разу употребляются известные на сегодняшний день экзоэтнонимы горских народов аварцы и андейцы, но наряду с «черкейцами», «субутцами» и «атлукцами». Это позволяет отождествлять первых из них с населением Аварского ханства, упоминаемого со второй трети XVIII в. и связываемых с ним аварцев, что также отражает уже упоминавшуюся кумыкскую традицию, а также табасаранцы [Рус.-даг.отн. 1988: 64, 65, 67, 68, 138].

Не случайно, по данным вышедшего из печати в 1890-1907 гг. «Энциклопедического словаря» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, «слово тавлинец не есть этническое и не употребляется самими народами, известными нам под этим именем. Словом Т. (от тау гора, таули горец) грузины и кумыки, а за ними и русские, обозначают горское население Северного Дагестана» [ссылка]. В «Толковом словаре» Д.Н. Ушакова [1940:684] оно также обозначает горцев Дагестана, является устаревшим. Ср. еще у Л.Н. Толстого в «Хаджи-Мурате»: «Пристав провел их в комнаты к Хаджи-Мурату. Один из лазутчиков был мясистый черный тавлинец, другой – худой старик».

Экзоэтноним аварцы, в свою очередь, впервые упоминается в «Русском энциклопедическом словаре» М. Березина (1873г.), затем в «Толковом словаре» Д.Н. Ушакова [Сл. совр. рус.лит. яз. 1991:58]. Производная (Даргинский округ) форма этнонима даргинцы также впервые (1863г.) отмечается, но в «Настольном словаре для справок по всем отраслям знания» Ф. Толля и В.Зотова [Сл. совр. рус. лит. яз. 1954: 556]. Сам этноним – в «Энциклопедическом словаре» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. В нем упоминается и Табасарань (Табасаран) — местность в южном Дагестане [ссылка].

Обозначения других (нетюркских) народов Дагестана появляются позднее – в ХХ веке – и зачастую восходят к названиям ойконимов. К ним относятся, например, агул(ы), агулка, впервые упоминающееся – в «Большой энциклопедии» под ред. Южакова (1901г.), затем – в БАС 1948г. и в МАС 1957г. [Сл. совр. рус.лит. яз. 1991: 87], цахур(ы), цахурка – во втором издании БСЭ [Сл. совр. рус. лит. яз. 1954: 560]. При этом если первый производящий ойконим не был известен русской традиции ХVIII – начала ХIХ вв., то второй впервые отразился в ней в форме Цейхур только в 1806г. [см. Рус.-даг.отн. 1988: 274].

Литература

Агеева Р.А. Страны и народы: происхождение названий. М., 1990.

Алиев К.М. Шаухалы Тарковские. Кумыкская аристократия. Махачкала, 2006.

Большая советская энциклопедия. 3-е изд. – М., 1970. Т.I.

Гусейнов Г.-Р. А.-К. Этнонимы и этниконы Северо-Восточного Кавказа в историко-лингвистическом и ареальном контексте эпохи Султан-Махмуда Тарковского (Эндиреевского) // Материалы Международной научной конференции «Эндиреевский владетель Султан-Махмуд Тарковский в истории российско-кавказских взаимоотношений (вторая половина XVI-первая половина XVII вв.)». – Махачкала, 2010.

Гусейнов Г.-Р.А.-К., Мугумова А.Л. Концепты «Дагестан», «(этнические) дагестанцы» и «кумыки» в русской, западноевропейской и местной языковых картинах мира: от современности к становлению // Материалы Международной научной конференции «Язык как система и деятельность-2».- Ростов-на-Дону, 2010.

Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов XIII-XVIII вв. – Махачкала. 1992.

Дагестан в русской литературе. Махачкала, 1960. Т.1.

История, география и этнография Дагестана ХVIII-ХIХ вв. (Архивные материалы). – М., 1958.

Мельникова Ю.Н. Внутренняя форма древненемецких топонимов как зеркало культурной и языковой картины мира // Сборник статей I Международной научной конференции «Язык и межкультурная коммуникации». Астрахань, 2007.

Оразаев Г.М.-Р. Памятники тюркоязычной деловой переписки в Дагестане XVIII в. Опыт историко-филологического исследования документов фонда «Кизлярский комендант». – Махачкала, 2002.

Республика Дагестан: административное устройство, население, территория. – Махачкала, 2001.

Русская грамматика. – М., 1980. Т.I.

Русско-дагестанские отношения в ХVIII – начале ХIХ вв. Сборник документов. – М., 1988.

Сироткина Т.А. Концепт «этнос» в русской языковой картине мира Труды и материалы III Международного конгресса исследователей русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность». М., 2007.

Словарь русского языка ХVIII в. – Л.-СПб., 2000. T. 11.

Словарь современного русского литературного языка. – М.-Л., 1954. Т.III.

Словарь современного русского литературного языка. М., 1991, 1993. Тт. I, IV.

Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков: Лексика. 2-е изд., доп. – М., 2001.

Ушаков Д. Н. Краткое введение в науку о языке – М.- Петроград, 1923.

Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка. – М., 1938, 1940. – Тт.II, IV.

Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. – М., 1967. Т.2.

Шихсаидов А.Р., Айтберов Т. М., Оразаев Г. М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М., 1993.


Опубликовано: Вопросы тюркологии. – Махачкала, 2012. Вып.8. С.52-55.

Размещено: 23.06.2013 | Просмотров: 2212 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.