Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыкская проблема

Глава из монографии "Горцы после гор"

обложка Вот уже почти два месяца продолжается протестная акция обществ пригородных поселков Тарки, Кяхулай и Альбурикент. Хотя в данном конкретном случае речь идет о восстановлении справедливости по отношению к жителям этих поселков, которые после депортации в 1944 году так и не получили никакой компенсации, по существу проблема кроется в последствиях массовых незаконных миграций горцев на территорию проживания кумыкского народа – Кумыкскую плоскость.

Совсем недавно эту проблему обстоятельно исследовали российские ученые-этнографы Ю. Ю. Карпов и Е. Л. Капустина. Результатом их работы явилась объемная монография «Горцы после гор. Миграционные процессы в Дагестане в XX—начале XXI века: их социальные и этнокультурные последствия и перспективы» (СПб.; Петербургское Востоковедение, 2011. – 448 с.+ 1 л. ил.).

Как указано в аннотации, монография посвящена одному из самых значительных социальных явлений в истории новейшего времени Дагестана — переселению жителей горных районов на равнину.

Актуальность проблемы обусловлена тем, что в ходе данного процесса произошло разрушение во многих отношениях уникальной культуры горцев; со второй половины XX в. существенно изменилась и продолжает меняться этническая карта республики и сопредельных с ней субъектов РФ. Этот процесс вызывает напряжение в межэтнических и политических отношениях не только в самой Республике Дагестан, но и шире — в Северокавказском федеральном округе и в других регионах России. Специальное внимание уделено исследованию временной трудовой миграции дагестанцев за пределы республики.

Монография представляет интерес для этнографов, историков, социологов, специалистов смежных дисциплин и широкого круга читателей, интересующихся историей и культурой народов Кавказа.

Предлагаем нашим читателям одну из глав этой монографии, напрямую связанной с проблемами кумыкского народа.


Кумыкская проблема

Заголовок можно формулировать и иначе, а именно как кризис, на том основании, что в начале 1990-х гг. дагестанская государственность оказалась в весьма критическом положении и одной из составляющих оного была позиция, которую заняло кумыкское народное движение «Тенглик» («Равенство»). Лидеры последнего сформулировали политическую цель следующим образом: восстановление прав на ранее принадлежавшие кумыкам земли и даже выход Кумыкии из состава Дагестана. Данная программа формировалась и формулировалась на волне активно переживаемого населением распада СССР и роста этнического самосознания.

Подобные заявления отчасти стимулировались листовками и митинговыми лозунгами провокационного содержания, упоминавшимися ранее. Правда, появление тех и других, в свою очередь, в немалой степени обусловливалось накалом страстей и обострением «национальных чувств» представителей не только «горских/кавказских», но и «негорских/некавказских» этносов.

К числу последних были отнесены и кумыки, хотя комплекс традиционных устоев их жизни органично вписан в контекст кавказской культуры. Немаловажную, а возможно и определяющую роль в причислении кумыков к «некавказцам» сыграла их тюркоязычность. Кавказоязычными дагестанцами кумыки воспринимаются «не (вполне) своими», «не (вполне) кавказцами» и «негорцами», что обыгрывается в качестве культурного маркера.

На бытовом уровне циркулируют характерные истории, и они по-своему подогревают страсти во взаимоотношениях между кумыками и горцами- переселенцами. Для примера сошлемся на рассказ информанта-аварца о том, что он якобы слышал по телевидению от выступавшего некоего профессора. В далеком прошлом аварцы якобы жили на равнине, там, где сейчас проживают кумыки, кумыки же пришли с Алтая (прародины тюрков. — Авт.) и потеснили аварцев в горы; в свое время у аварцев была империя (очевидно, имеются в виду авары первых столетий новой эры, которые не имеют отношения к аварцам Дагестана. — Авт.), огромная по размерам — ее границы доходили до Румынии, и настолько мощная, что Азербайджан платил ей дань.

В свою очередь, идеологи движения «Тенглик», представляя собственный народ, дистанцируют его от кавказцев, называя его правопреемником населения Гуннии и Хазарии, а одним из главных принципов своего движения называют тюркизм (тюркчюлюк) [Тенглик 1996: 15, 90]. Впрочем, подобная самоидентификация, а также заявления «оппонентов» не мешают представителям кумыкского общественного движения вписывать свой народ в «кавказский общий дом» и решительно отстаивать в нем свои права.

Для сепаратизма имелись причины и другого порядка, сформулированные идеологами «Тенглика» как «сужение базы (среды) воспроизводства кумыкской этничности», что подразумевало земельный вопрос. Последний действительно весьма сложен, и хотя об этом уже немало говорилось, имеет смысл вновь его затронуть.

Благоприятные условия, созданные для горцев-переселенцев: выделение нередко значительно больших, чем у жителей кумыкских аулов, земельных участков, льготы налогообложения, сохранявшиеся за переселенцами на протяжении десятилетий, а также переселение кумыков из пригородов Махачкалы в Хасавюртовский район на место депортированных чеченцев при одновременном заселении освобожденных ими территорий горцами и др. — вызвали в итоге обоснованное недовольство среди кумыков. Ряд кумыкских селений (далеко не хуторского типа) в ходе реализации переселенческой политики прекратили существование. Весьма значительное количество кумыкских селений стали многонациональными, где отношения между группами жителей разной национальности не назовешь в должной мере гармоничными. Конкретные примеры приведены к предыдущих главах. В конце XX в. «горцы» являлись значительной, а кое-где и преобладающей частью населения равнины — территории традиционного расселения кумыков. Так, в Кизилюртовском районе аварцы составляли 80% его жителей, в Хасавюртовском — более 38%, в Бабаюртовском — 22%, а с учетом проживающих там же переселенцев других национальностей процент горцев был еще более значительным (подсчитано по данным: [Республика Дагестан 2001: 168—170])22). Крайне сложной оказалась система пользования земельными угодьями. Специалист по кадастровой оценке земель отмечал: «В Республике Дагестан очень сложное, порою запутанное землепользование, которого нет ни в одной республике, области, крае Российской Федерации. 37 районов из 41 имеют земли на территории других районов». В результате этого в Бабаюртовском районе на одного жителя приходится 1,7 га сельхозугодий, а на жителя Чародинского района 12,9 га, причем из них 7,7 га являются равнинными землями, в том числе в Бабаюртовском районе, но переданы горному району; на одного жителя Кулинского и Лакского районов приходится более 11 га сельхозугодий, причем большая часть получена в результате изъятия земель у равнинных районов (8,3 и 6,9 га, соответственно). В то же время на одного жителя Хасавюртовского, Кизилюртовского и Каякентского районов приходится всего по 1,0; 1,05 и 1,2 га сельхозугодий, соответственно [Сефиханов 1995: 247, 248, 258, 259]23).

Уже как следствие этого в программных требованиях «Тенглика» было заявлено о «сохранении экономически и демографически целесообразного образа жизни кумыкского населения, а также среды обитания; прекращении массового переселения в Кумыкию и возврате незаконно изъятых земель их законным хозяевам». Восполненные и защищенные от новых посягательств со стороны земельные угодья кумыкского народа должны стать базой «восстановления всех структур этнизации»24) и этноса, имеющего «историко-генетическое и духовное родство» со всеми тюрками, требующего укрупнения/усиления своего «родового тела» через повышение рождаемости («чтобы семьи людей кумыкской национальности стали в среднем четырехдетными») и заявляющего о готовности к своему пребыванию в составе существующего государственно-политического пространства на автономных условиях — «сохранение единства Дагестана при изменении формы его государственности и обеспечении верховенства прав народов и прав человека» [Тенглик 1996: 21, 89, 91] (см. также: [Дагестан: кумыкский этнос 1993]).

Такой была позиция лидеров кумыкского народного движения «Тенглик» в начале и в середине 1990-х гг. Однако не одна она предопределяла кризис дагестанской государственности в то время. Идеологи сформировавшегося в те же годы лезгинского народного движения «Садвал» (единство) (устав и программу движения см.: [Абдурагимов 1996: 528-536]) говорили о тяжелой участи разделенного на две части между Азербайджаном и Россией своего народа, который в Дагестане является наиболее ущемленным в экономическом и социальном развитии» [Абдурагимов 1996: 318—319]. Они выдвигали требование самоопределения — политического, государственного в собственном пространстве, лезгиноязычных народов, которое предполагалось формировать вне рамок Азербайджана и Дагестана25). Напомним, что тогда же казачеством самостоятельно либо в союзе с ногайцами поднимался вопрос о собственной автономии в рамках Российской Федерации.

В политической ситуации того времени «народы» и их права значились на первом месте, им была предложена роль единственных субъектов политики, экономики, культуры, всего комплекса общественной жизни. Соответственно, политическое, экономическое и т. д. пространство в рамках системы (политико-правовой и т. п.) должно было делиться между ними.

Существующее унитарное устройство РД создает неравноправные условия народам, образующим нашу республику, и постоянно стимулирует межнациональную конкуренцию... Никто не может отрицать, что А. Даниялов — бывший первый секретарь обкома партии, создал преимущества аварцам, а М.-С. Умаханов — даргинцам и т. д. ... Каковы бы ни были личные качества руководителя, нельзя ставить судьбу народа в зависимость от отдельного человека, тем более другой национальности... Геополитически карта Дагестана включает 4 региона: территории севернее реки Терек — Ногайская степь, центральная равнина и предгорья — Кумыкия, горная территория — собственно Дагестан, южная территория — Лезгистан... По крайней мере, указанные 4 геополитических региона должны получить автономию и законодательную самостоятельность [Ибрагимов X. 1995: 153—157]26).

Так было сказано в проекте конституционной реформы, предполагавшей федерализацию Республики Дагестан.

С тех пор прошло полтора десятка лет. Вопросы о создании самостоятельных Лезгистана, Терской казачьей республики или Ногайско-Терской республики, да и Кумыкии фактически сняты с повестки дня27). Однако кумыкская общественность (равно как и ногайская, о чем далее) выражают крайнюю неудовлетворенность положением дел на исторических территориях проживания своих народов. Их обращения, адресованные в последние годы федеральной и республиканской властям, не стали более мягкими по сравнению с прежними, так как в полной мере сохраняется озабоченность создавшимся положением.

В 2004 г. в адрес Государственной Думы РФ от имени инициативной группы и «Тенглика» было направлено заявление в связи с законодательной инициативой Народного собрания Республики Дагестан о внесении изменений в федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ». Постановление НС РД предлагало земли отгонного животноводства и образованные на них населенные пункты переподчинить горным районам. «Необходимо принять радикальные меры, — говорилось в этом заявлении, — чтобы было уютно в нашем общем доме всем дагестанским народам на своих этнических территориях... На сегодня одним из возможных вариантов решения проблемы может стать принятие закона на основе международного права о коренных народах, которые в результате миграционных процессов оказались в национальном меньшинстве на своих исконных этнических территориях». Отметим, что Госдума РФ узаконила предложение Народного собрания РД. Правда, в республику приезжала комиссия аппарата полпреда президента РФ в Южном федеральном округе, которая зафиксировала сложную общественно-политическую обстановку в Дагестане. В материалах комиссии было отмечено, что дестабилизирующим фактором здесь является миграция населения горных районов в равнинную зону и обострившийся на этом фоне земельный вопрос. В республике выводы комиссии были оспорены (см.: [Хидиров 2005]).

Процитируем фрагменты одного из последних обращений инициативной «группы кумыков» (не связывающей себя с нынешним «Тенгликом»), которому можно дать название первой части послания — «Катастрофическое положение кумыкского народа». Это обращение, опубликованное, при отсутствии кумыкской, в лезгинской «независимой информационно-политичсеской газете» «Голос народа» и отдельной брошюрой летом 2008 г., получило определенный резонанс в республике. В нем затрагивается широкий спектр вопросов, даются оценки по различным проблемам.

Особая тема — проблема землепользования:

Коренные жители равнины оказались в меньшинстве, потеряли компактность проживания, что сегодня вкупе с другими негативными явлениями уже реально угрожает самому сохранению коренных народов равнины как этносов.

Относительно системы отгонного животноводства и кутанов:

Количество кутанов в 1926 г. было 125, там жило более 15 тыс. человек, а в 1959 г. увеличилось до 406 кутанов и жило там уже более 35 тыс. человек. А уже к 80-м гг. на кутанных землях было построено 106 населенных пунктов, не имея никаких разрешений и утвержденных проектов. Хотя негласное разрешение и поддержку они всегда получали от республиканской власти... Создано Территориальное управление народным образованием отгонного животноводства. На федеральные деньги там прокладываются асфальтированные дорог и, строятся больницы, школы... т. е. власть РД вместо наведения порядка и наказания виновных укореняет этот наглый самозахват кумыкских земель! ... За 280 общественными хозяйствами 21 горного района закреплено Советской властью около 1,5 млн. га сельхозугодий. Две трети этих земель, т. е. более 1 млн. га, находятся на равнине... Кутанная система задумана и существует не как отрасль сельского хозяйства, а как колониальный инструмент оккупации кумыкских земель. Сегодня этот замысел всем стал очевидным... Основная цель и задача ваших «братских народов» — колонизация нашей земли и установление полного контроля над кумыкской территорией.

В настоящее время положение в Бабаюртовском районе таково: переселенцы из горных районов и их дети составляют около 40 % населения района, в районе 326 тыс. га сельхозугодий, «из них за хозяйствами района (вместе с переселенческими) осталось всего 45,7 тыс. га, или 14% сельхозугодий. Остальными землями района— 86% всех угодий пользуются 162 хозяйства из 21 горного района... Во всех случаях за этими действиями стояло раньше и стоит сегодня республиканское руководство...».

О социальных или социокультурных претензиях к переселенцам:

Переселенцы, в силу того, что они чужаки на кумыкской земле, ведут себя как колонизаторы-временщики, ведь это не их родина. Лучше всего это видно по их хищническому отношению к земле и природным ресурсам... Самозахваты земель переселенцами и стихийно-хаотичные незаконные застройки стали правилом по всей кумыкской территории... особенно в Махачкале...

Особо оговаривались «просчеты» кадровой политики федерального (ранее союзного) центра и республиканской власти:

Мы категорически не согласны с тем, что «первым лицом» в Дагестане должны быть попеременно лица то аварской, то даргинской национальности!! ... Показательна представленность кумыков в государственных структурах власти и управления... Злобная антикумыкская политика, которая проводится Президентом РД М. Алиевым по всем направлениям, вызывает наше глубокое возмущение.

Затрагивался вопрос о пагубности для кумыкского народа существующего политического устройства Республики Дагестан.

К руководству Российской Федерации были обращены следующие требования:

1. Определить конституционный политический статус кумыкского народа на своей исторической территории для обеспечения позитивных перспектив его этнического развития... 2. Создать федеральную комиссию для изучения катастрофического положения кумыкского народа... 3. Принять долговременные комплексные меры по всестороннему решению наших национальных проблем... 4. Вернуть прикутанные земли, расположенные на равнине, в административное подчинение тех районов, на территории которых они находятся.

При игнорировании этих требований федеральным центром члены «инициативной группы» сохраняли за собой право обращения к международной общественности и в правозащитные организации [Катастрофическое положение 2008].

Насколько нам известно, комиссия из Москвы по этому письму не приезжала. Ответ на обращение, как говорят, был составлен в одном из правительственных ведомств РД.

Мы встречались с одним из авторов обращения — Хабийбулой и с разделяющим его позицию и взгляды Амином (точнее, они пожелали встречи с нами). Встречи были полезными, ибо позволили уточнить позиции авторов послания по проблеме в целом, по вопросам видения активистами кумыкского общества ее разрешения, а также получить более ясное представление о том, что же происходит ныне в среде кумыкского народа (насколько вообще это можно понять и оценить).

Аспект геополитический

Амин: Сталин, когда победа (во Второй мировой войне. — Авт.) уже была видна на горизонте, ставил вопрос — как это так, во главе огромной православной страны стоит грузин — как это воспримут на Западе? Он решает, что грузинский народ должен территориально примыкать к славянскому народу. И он начинает мегапроект, секретный, и он поручает осуществить этот проект Берии. И переселять-то кого начали? Начали с крымских татар, с Крыма, выдирают тюрков, исламистов оттуда, а рядом живут русские, (их) не трогают. Балкарцев, карачаевцев выселяют, черкесов не трогают, кабардинцев не трогают, осетин не трогают. Затем ингуши, чеченцы, и к кумыкам подошли. Вопрос решался — переселять их тогда или чуть позже. Сталин тогда был озабочен большой игрой — дележкой Европы, и ему не этого было надо. Но в 44 году в Карачае и Балкарии были грузинские селения. Еще немного и грузины смыкались бы на Кубани с русскими. Вот какой был проект. И этот проект в Дагестане заглох на кумыках: то ли переселять их, то ли не переселять. Каждый лидер приписывает себе, что он якобы Сталину позвонил и остановил переселение кумыков. Именно кумыков хотели выселять. Калмыков выселили как вообще чуждый элемент, который сюда при Катьке или Елизавете пригласили против шамхала Тарковского. Избирательность видна. Это что касается наших земельных проблем. Есть такой аспект.

Аспект историко-политический

Амин: Советская власть сначала дала исламистам власть, а потом такой удар нанесла, что и сейчас оправиться не могут. «В горах жизнь такая тяжелая» - эти лозунги фальшивые подхватили, в том числе и кумыкские коммунистические лидеры. Так вот, Даниялов оказался очень умным и очень дальновидным человеком. Он этот лозунг фальшивый большевистский подхватил и начал реализовывать, переселять массы, массы и массы. Для своего народа Даниилов оказался очень талантливым, мудрым, дальновидным. Пудрил мозги в Москве так. Это он говорил в Москве, что кумыки, тюркский народ — пятая колонна, пугал этим Москву. Это игра сложная была. Вот чем это обернулось. Сама суть проблемы требует своего решения. Вот просто так не остановится [проблема], не зафиксируется в таком хаотическом положении... что удалось сделать Даниялову, Умаханову. Важно, что Муху Алиев последний из могикан большевистских времен. Таких уже нет персон, которые претендуют на первую позицию. Это форма псевдозаконного сползания на равнину, превращения коренного народа в национальное меньшинство. Этот процесс уже издох. Москва уже больше не находит таких даргинских коммунистических монстров. Москве надо искать решение. Надо искать решение. Вот на ближайшие 20 лет какая проблема стоит. И Москве придется этим заниматься.

Аспект современный политический

Хабийбула: Мы когда писали письмо, и даже позднее, заведомо оно не было рассчитано, что там что-нибудь решат. Мы распространили его среди народа, по всем селам. Так получилось, что межнациональный вопрос в Дагестане поднялся, обострился, а потом его душили-душили, сводили на нет. Просто (мы) его в очередной раз вытащили и поставили перед всеми, что он есть, и он будет. И мало того, это наше поколение, которое будет последним, которое пытается решать его законно; следующее поколение делать этого не будет. Это видно по радикализации молодежи. Хасавюрт — 25% населения кумыкское в городе и в районе, и появилась группа очень сильная, готовая на все. И там три-четыре группы есть еще28). Следующие будут намного радикальнее. Это не потому, что их кто-то учит. Они видят — вариантов нет. Тюмень тоже заканчивается, куда кумыки ездили (на заработки. — Авт.) толпами. И в другие места тоже некуда ехать. Проблема радикализации в этом. А нам это не нужно, по сути. Новые проблемы возникнут, и мы пытаемся и будем пытаться найти какое-нибудь поле, где что-то можно будет решить.

Амин: Особенность сегодняшнего момента такова, что не нужно искать расчерченной схемы решения проблемы. Сейчас вопрос стоит такой: Москва решится признать: «Да, надо решать эту проблему». Она проявит политическую волю. А как решать? Надо создать комиссию из не боящихся местных Муху Алиевых, люди должны из Москвы приехать, не боящиеся, и не выпив с ними на горе Тарки-тау (находится в окрестностях Махачкалы. — Авт.) хорошего коньяка... сказали бы: создайте при правительстве РФ авторитетную комиссию, на 10—15 лет рассчитанную комиссию, и мы с ней будем работать... Горские народы заинтересованы в переселении и освоении этих территорий и превращении навсегда здесь больших площадей в свои этнические территории. Они это прикрывают экономическими необходимостями для развития этого (своего. — Авт.) населения. Если бы это был мотив, то он легко разбивается. Потому что за все время существования на отгонных землях этих горских хозяйств они ни копейки не платили местным районам. Экономическая причина это только повод для этнической экспансии.

Хабийбула: В принципе кумыки хотят иметь свое лицо и свою перспективу и развиваться по-кумыкски, как кумыки. И это в условиях меньшинства, в которых неожиданно оказались в течение [жизни] одного поколения; это как обвал произошло. Уже не видно перспектив. У нас не случайно не принимают закон о языке, они уже не знают, как его сделать под себя. О местном самоуправлении [закон] они уже сделали, с земельным законом уже разобрались, с верховной властью разобрались. Здесь лепится определенная конфигурация власти. А потом скажут: «Так сложились условия, давайте исходить из сложившихся условий». Нас все время загоняют куда-то: «Ну, давайте, так сложились условия». Мы не говорим снять, это все убрать. Об этом разговора нет. Первая наша просьба — исследовать, что же произошло и к чему эта логика ведет. И это мы сейчас не по поводу себя. На нашей жизни мы ничего хорошего не увидим, кроме драки, и может быть, дракой все и закончится. Что будет с внуками? Как они будут, будут ли они по-кумыкски жить и развиваться. А Москва фона не дает. Они говорят национальностей нет. В паспорте ее не отмечают, республики убрать. Ну а что национально-культурная автономия даст, что она решает для того, чтобы кумыкам оставаться кумыками... Мы, естественно, хотим быть хозяевами на своей земле, мы хотим знать и знаем свой исторический контур и на этом контуре хотим существовать комфортно... Для нас для начала [необходимо] элементарное внимание, чтобы поняли — да, есть проблема; да... через сто лет. Ну ничего, значит, какие-то шаги пойдут с первого дня, и сказали бы — через сто лет подойдем к чему-то.

Аспект историко-культурный

Хабийбула: Кумыки исстари жили в условиях государственной системы, и это отразилось на их поведенческих стереотипах и существенно отличает от горцев. Община всегда была значима у мусульман, джамаат. Но когда государство существует, община часть своих функций делегирует ему, а у горцев она это делала по минимуму, она работала сама на себя. И поэтому у горцев она намного сильнее, чем у кумыков. У кумыков свое государство интегрировалось в другое государство, элита общества включилась в новую государственную систему. Передавали все больше и больше полномочий государству. У горцев ничего подобного не было. В Дагестане государственная жизнь происходила здесь, на равнине. Не случайно они, горцы, землю раздали тем, чья она когда-то была. Там сохранилась система отношений. А здесь система оказалась сломанной. Сёла очень быстро пополняются неместными, других национальностей жителями, которые, заселяя различными способами — получением участка, покупкой дома, подселением к родственникам, — меняют обстановку и атмосферу в них. Причем изменение населения здесь происходит не вкраплениями, а массированно. И элитная часть населения меняется, уходит в города. А в горах и элита сохраняется. Естественно, там все сохранено. А здесь уже население, а не народ. В некоторых селах и население само оказалось разрушенным. Естественно, и община разрушена... Кумыкское общество сословное, а у горцев связи горизонтальные, и они поддерживают общину. Сегодня роль общины — защитить кумыкское.

О будущем в социальном плане

Хабийбула: Сегодня где можно стать кумыком? В школе — нет. В семье — если только дедушка с бабушкой сохраняют элементы традиционной культуры. Отец с матерью не могут — они сами не носители. И получается, что почти некому прививать кумыкское... Кумыкский язык в школе 1 час в неделю в городах, и его часто суют нулевым уроком или после основных уроков, а родители не хотят водить [детей] рано и встречать позже. Язык тоже выбит. Поэтому я и обращаюсь к общине. Община должна быть местом, где национальное воспроизводилось бы29). Уже даже на собраниях не говорят по-кумыкски. Это, конечно, правильно, когда кто-то есть не кумык [на собрании], то говорят по-русски. Не получается говорить по-кумыкски. Получается — стремление воспроизводить кумыкское называют национализмом... Община должна защищать само кумыкское.

Соб.: А что такое «само кумыкское»?

Хабийбула: Это место, где обсуждают, что происходит с кумыкским в этом селе. Что происходит здесь. Например, у нас на свадьбах не соблюдаются обычаи... Банкетные залы. Это происходит от того, что нет обсуждения данных вопросов. Все недовольны, но все делают одно и то же. Смотрят на окружающих. Удобства надо использовать, но не ломая своего, этнического, культурного своеобразия... В пику этому теперь устраивают исламские свадьбы... В одном селении некто захватил участок земли, который принадлежит мечети. Этот вопрос обсуждается в судах, а он должен решаться в селе. Община должна иметь мораль внутри себя. До последнего времени, а может быть и сейчас, люди живут своими местными интересами. Кумыки Карабудахкента не видят, что происходит в соседнем районе. Может быть, и горцы не понимают, что происходит. Может быть, пришло время показать, что из себя представляет отгонная система... В горах более здоровые в моральном отношении [люди] — отзывчивые, взаимопомощь у них развита. Пойдешь к начальнику из них, он будет искать лазейку, чтобы помочь тебе. А кумык нет, кумык влип в это государство по уши — нельзя, закон написан. Им (горцам) община дает мораль. У переселенцев идет деформация. С территорией они говорят: «Раз это не ваша территория, значит, она наша территория». Они меняются. Но они сохраняют за собой родину, здешнее для них вторично... У них это здесь (в душе), а то что на плоскости — это для живота. В Султанянгиюрте и в некоторых других селах многие аварцы говорят, что будут голосовать за кумыка, так как, говорят, то ваша земля. Но мораль у них все же ломается... Сейчас, потому что полноценного национального кумыкского нет, то народ переориентируется на религиозный радикализм. Новое поколение все менее и менее кумыки, носители кумыкского... Общий уровень кумыков, живущих в Хасавюрте, стал падать по всем параметрам. Это связано с вытеснением их с большинства значимых должностей в городе и с созданием нетерпимой атмосферы и, как следствие, оттоком большой части активного кумыкского населения в Москву, в Тюмень и в другие регионы. Но те, кто остался, стали более активными и энергичными, чтобы выживать и соответствовать новому большинству — переселенцам. В 70—80-х годах в местном уголовном мире кумыков насчитывались единицы, а сейчас все больше готовых на крайние меры. Но это не нынешнее поколение, а следующее поколение, которое скоро придет, оно будет резко другим. А нам этого не нужно. Нам не нужно дурное поколе-ние, нам не нужно драк, нам нужна схема работающая, защищающая национальное.

О будущем в социально-политическом плане

Хабийбула: Мы сначала хотели свое государство, потом предлагали федерализацию Дагестана, была группа, предлагавшая создать кумыкское государство вне Дагестана, напрямую в России... Блокировка дорог — вот это культура на жесткое противостояние, но она очень опасна. Получается, она подводит тебя к грани — если ты жестко не можешь показать себя — ты не в счет... Ситуация действительно сжимается вокруг Кавказа, внешняя ситуация. При Ельцине что-то вышло, потом национальное стало сминаться. Чечня нам сильно помешала. Когда те дали такую форму протеста — стрельбу, наши жесткие, но мирные по форме протестные акции действия уже не имели. Но мы не хотели переходить черту, мы не хотели под нож. За это время оказалось, кто-то решил по национальному надо танками пройтись. И теперь заканчивают все. Но это еще хуже. Все национальное уходит вниз, оно там набирает мощь и потом выйдет совсем по-другому... Наши ребята теперь ожесточились, готовы к крайностям, что показывает стремительный рост в последние годы числа кумыков в рядах исламских боевиков. Для нас, кумыков, это неудобная, невыгодная схема. Нам не надо, чтобы молодежь радикализовалась... В принципе, у нас вражды, неприязни к народам горским нет. Мы нормальные друзья, часто с детства. Вот в горы когда приедешь, начинаешь говорить — они говорят: «Да, вы правы», но им невыгодно нам уступать. Все равно мы никуда не уедем. Поэтому проблема не в народах, а в тех, кто задает эти тенденции политические... Горцы активно обустраивают кутаны, чтобы их не отдавать. Москва не хочет учитывать специфику, многонациональность Дагестана, пляшут от населения, а не от народов, и здесь это исполняют. У меня такое ощущение, что здесь заталкивают ситуацию в тупик, и тогда будут танки, война, и все обретет другие формы, по-другому будут решать эти вопросы.

В разговор вступает еще один собеседник — Хасан (житель Бабаюртовского района):

Если отгонники будут оформлены в этих равнинных районах, то все вопросы будет легче решать, с излишками земли. Говорят, если их здесь прописать, то они районную власть захватят. Мне какая разница, кто стоит у руля. Ты мне нормальную жизнь дай. Так и многие думают. Есть два процента, которые к власти рвутся. Вот решение вопроса, другого решения нет... [ПМЮК, № 1920: 25—36 об., 39 об,—44].

В августе 2009 г. нам представилась возможность побывать на заседании «научно-практической конференции Союза общественных объединений „Сплоченность"». Ее организовали представители кумыкских общественных организаций, хотя в программных целях создаваемого союза оговорено, что он предполагает объединить «усилия всех здоровых сил общества в деле решения имеющихся проблем и перспективных задач в жизнедеятельности общества, народа, местной общины путем конструктивного взаимодействия с общественными объединениями и структурами власти, интеллигенцией и духовенством». Хотя в программном документе ни разу не упоминаются кумыки, и известные проблемы, однако они подразумеваются формулировками с использованием слов «народ», «этнос» в единственном числе. В задачи союза должно входить изучение и «упреждение негативных процессов и тенденций во всех сферах жизнедеятельности местного сообщества и этноса в целом... участие в улучшении общеобразовательного, духовно-нравственного, патриотического воспитания молодежи, содействие изучению и сохранению родных языков, культуры, обычаев и традиций народа» и др.

Повестка дня конференции включала доклады об этнодемографических: и этнокультурных последствиях переселения горцев на кумыкскую равнину, о роли общины в современных условиях, о земельных отношениях и местном самоуправлении. Первые два вопроса уже затрагивались нами ранее (вопрос об общине фигурировал в интервью с Хабийбулой Алханаджиевым, который был докладчиком по данной теме на конференции). Кратко перескажем основные положения доклада Абсалутдина Мурзаева, выступавшего на тему о земельных отношениях и местном самоуправлении:

В нашей республике на тему землепользования наложено табу. После 97-го года ни на одной конференции она не обсуждалась. Данный вопрос — это вопрос деления собственности, а собственностью является только земля так называемых зимних пастбищ... Произошло истощение земель, земля отгонных пастбищ не рассматривается как экономический потенциал, она рассматривается только как объекты территориальных приобретений для строительства населенных пунктов (горцев-переселенцев), для этого идет опустынивание. Это экологический геноцид настоящий. И сегодня для овцеводства никаких перспектив там нет. Все это (система сезонного выпаса мелкого рогатого скота) перемещается в Калмыкию... Лоббирование интересов горских народов — закон об особом статусе земель отгонного животноводства. Если бы этот закон работал на экономику всего Дагестана! А это не так. Он консервирует отжившую горно-кутанную систему животноводства, тогда как уже давно нет коллективных форм хозяйствования... При том что прикутанным хозяйствам предоставляется статус муниципальных образований, пригородные поселки, населенные кумыками, лишены этого статуса, их включили в состав города (Махачкалы) — Тарки, Альбурикент, Кяхулай — их земли обезличены. Как за ними ее закрепить? [ПМЮК, № 1920: 89 об,—90].

Прокомментируем эти высказывания, тем более что подобные и связанные с ними оценки и проблемы звучат очень часто.

Одной из главных причин и оснований сложного внутреннего положения в Дагестане, который не в последнюю очередь создает предпосылки для оценки ситуации в республике как кризисной, является вопрос о землях отгонного животноводства. Он определяет порядок эксплуатации значительной части равнинных территорий населением горных районов. Таковой был установлен в советское время, в послеперестроечный период он корректировался в 1996 и в 2003 гг., но в целом сохранил установившуюся ранее схему хозяйственной и социальной эксплуатации указанных территорий и угодий.

В редакции закона «О статусе земель отгон ною животноводства в Республике Дагестан» 1996 г. говорится:

Отгонное животноводство — исторически сложившаяся система ведения овцеводства, занимающая особое место в социально-экономическом развитии Республики Дагестан, базирующаяся на посезонном использовании зимних и летних пастбищ для выпаса скота. В рамках осуществления основ экономической и социальной политики Республики Дагестан на землях отгонного животноводства ведется выпас скота, производятся продовольственное и фуражное зерно и корма для скота, создаются необходимые условия для осуществления указанных функций.

В законе расписаны условия предоставления земель данной категории государственным и муниципальным учреждениям и казенным предприятиям, а именно в постоянное (бессрочное) и срочное пользование и в аренду на 49 лет. В нем оговаривается, что при ликвидации коллективных организационно-правовых форм хозяйствования и других сельскохозяйственных предприятий, занимавшихся отгонным животноводством, приоритетное право на аренду этих земель предоставляется хозяйствам муниципальных образований, за которыми они были закреплены ранее. При реорганизации сельскохозяйственных предприятий (превращении их в акционерные общества, ассоциации крестьянских хозяйств) отгонные земли сохраняются за ними при условии дальнейшего использования по прямому назначению. «Строительство жилья для животноводов, производственных построек капитального характера и закладка многолетних насаждений на указанных землях допускается с разрешения Правительства Республики Дагестан в установленном порядке». Животноводам прикутанных хозяйств разрешается брать участки в пределах среднерайонной нормы для организации крестьянских (фермерских) хозяйств, однако запрещено сдавать их в субаренду. В законе расписаны и иные правила и условия эксплуатации земель отгонного животноводства.

Что вызывает особое недовольство коренных жителей и хозяйственников районов, где располагаются кутаны? То, что при ликвидации коллективных и государственных сельхозпредприятий горных районов в редких случаях так называемые кутанные земли предоставлялись в пользование хозяйствам равнинных районов, на которых они расположены (вспомним требования СПК «Казиюртовский» и примем во внимание, что это достаточно типичная ситуация). Что после фактического прекращения существования колхозов и совхозов равнинными пастбищами без каких-либо ограничений пользуются частные скотовладельцы (и это, как утверждают люди, живущие в соседних кумыкских и ногайских селах, ныне в порядке вещей). Что контроль за характером возводимых капитальных построек в прикутанных хозяйствах не осуществляется, и они превратились в большие благоустроенные (нередко лучше, чем расположенные по соседству с ними кумыкские села) поселки. Что земельные участки, полученные под вновь организованные фермерские и т. п. хозяйства или же сохраняющиеся за существующими только на бумаге СПК и т. д., сдаются в субаренду. Возмущение вызывает внесенное в июле 2007 г. изменение в постановление Правительства РД 2003 г. «Об установлении базовых размеров арендной платы за земли, находящиеся в государственной собственности Республики Дагестан», в котором говорится следующее: «За земли в административных границах районов, за исключением земель рекреационного назначения и земель отгонного животноводства, в размере пятикратной ставки земельного налога за единицу площади земельного участка». Такая формулировка предполагает очевидные налоговые льготы пользователям кутанов, которыми ныне являются самые разные фигуранты (а также нуворишам, застраивающим пансионатами и особняками Каспийское побережье), тогда как хозяйства коренного населения районов обязаны платить за аренду земли пятикратную ставку налога. Тем более что собираемые с пользователей кутанов деньги уходят в Махачкалу, как они там распределяются — неизвестно, однако в районы, на территории которых кутаны расположены, не поступает ничего. Помимо этого, горные хозяйства (или бывшие таковые) в действительности распоряжаются намного большими площадями в равнинной зоне, нежели те, за которые они платят налог. Согласно справке о наличии сельхозугодий горных районов, расположенных в Бабаюртовской зоне отгонного животноводства, по состоянию на конец 2004 г., по данным Министерства сельского хозяйства РД, за горными районами числится 129 031 тыс. га, а по данным Бабаюртовского райкомчема — 225 179 тыс. га, разница составляет 96 148 тыс. га земель, укрытых от налогообложений. Вот люди и спрашивают: где же справедливость?

* * *

Отгонное животноводство до настоящего времени является приоритетной сферой экономики республики, что на различного рода общественных мероприятиях и заседаниях правительства подтверждали и подтверждают высшие должностные лица РД. С 2007 г. по предложению тогдашнего президента Дагестана М. Г. Алиева овцеводство было включено в национальный проект «Развитие агропромышленного комплекса» и предусматривалось выделение субсидий за счет федерального бюджета из расчета 55 рублей на одну овцематку. Начальник управления Министерства сельского хозяйства Дагестана Ш. Шарипов тогда пояснял: «Дагестан выступает единственным регионом, в котором поголовье овец и коз не только сохранено, но превысило уровень 1990 г. (148 %), составив почти 5 млн. голов». В последние годы упал спрос на шерсть (основной спрос на нее легкой промышленности удовлетворяется за счет импорта), но зато, уточняет начальник управления, «стремительно возрастает» спрос на баранину «во многих регионах страны», в частности, наблюдается это в московских ресторанах и супермаркетах. Поэтому «интенсивное развитие овцеводства в Дагестане является объективной закономерностью» [Шарипов 2007]. Насколько рентабельно и целесообразно «интенсивное развитие овцеводства», особенно по устоявшейся схеме хозяйствования и природопользования, — вопрос открытый, но ответить на него можно скорее отрицательно.

Еще в позднесоветский период специалисты отмечали:

Стабильно рентабельным в хозяйствах Дагестанской АССР является земледелие. Уровень рентабельности основных продуктов этой отрасли в 1984 г. составил в колхозах 21,3, в совхозах 23,0 %. Продукция животноводства в совхозах за годы десятой и четыре года одиннадцатой пятилеток была в основном убыточной во все годы, кроме 1983 г., в то же время в колхозах производство продукции животноводства было убыточным только в 1982 г. [Система ведения 1990: 37].

На рубеже веков система кутанных хозяйств оказалась на грани развала [Абигасанов 2001], но в горных районах за ее сохранение активно ратовали, одновременно настаивая и на введении ряда льгот для горцев [Магомедов М.-Р. 1996].

Приведем и цитату из работы М.-З. О. Османова, который долгие годы кропотливо занимался изучением культуры хозяйствования в Дагестане «старом» и советского времени.

На 1 млн. 206,4 тыс. га (равнинных.— Авт.) пастбищ, безусловно, выпасался зимой весь скот равнины, часть скота предгорья и особенно горной части. КРС равнины — 248,3 тыс. голов (соответствует 1 млн. 489,8 тыс. голов МРС), МРС — 765,5 тыс. голов. Итого 2 млн. 255,3 тыс. голов МРС.

Если исходить из расчета 100 голов МРС на 100 га, то равнинных пастбищ не хватит даже для собственного скота. Правда, надо учитывать, что КРС равнины зимой бывает практически в стойле, поэтому следует принимать во внимание в основном МРС. Его, как указывалось, имелось 765,5 тыс. голов. К ним можно с полным основанием прибавить теперь поголовье МРС предгорья (130,5 тыс. голов) и половину поголовья горной части (1 млн. 135,6 тыс. голов). Всего выпасаемых на зимних пастбищах равнины овец получится — 2 млн. 31,6 тыс. голов — почти вдвое больше допустимой нормы, так как мы брали минимальные допуски. Даже если прибавить к ним 356,7 тыс. га выделенных Дагестану весьма некачественных пастбищ Калмыкии, Ставрополья, Чечено-Ингушетии и Азербайджана, положение не намного изменится. Выход видится в значительном сокращении пастбищно-отгонного скотоводства с расширением базы сеяных кормов с соответствующим увеличением удельного веса стойлового содержания скота. Имея в виду эти обстоятельства, а также большие потери скота (и конечной продукции) при перегонах, отдельные специалисты предлагают со-кратить отгонное скотоводство.

М.-З. О. Османов также отмечал, что быстрый рост хозяйств с прикутанными зернокормовыми угодьями привел к упадку внутриальпийской формы содержания скота, которая практична и экономически рентабельна, так что правомерен вопрос о ее возрождении.

Далее он излагал аргументы экономистов и специалистов по сельскому хозяйству. Примерные потери веса скота во время перегонов составляют 15 % (5 тыс. или 3,0—3,5 % поголовья, т. е. 45 тыс. голов). Использование равнинных земель в качестве пастбищ, особенно в зоне орошения, крайне нерационально (доходы составляют 20—30 руб. с пастбищ и 300 руб. с посевов), и использование их для земледелия, садоводства, даже для стойлового содержания скота экономически значительно эффективнее. Однако другие специалисты указывают на необходимость решения проблемы кормовой базы для содержания поголовья овец в течение всего года, и это предполагает разработку мер по рациональной загрузке горных пастбищ, что «соответствует разумному использованию производительных сил республики». При практикуемых же методах ведения овцеводства происходит эрозия почв как в горах, так и на равнине, и она «фундаментальна» [Османов М. 2002: 14, 60, 61, 159].

Впрочем, авторитетный ученый огульно не отвергал данную хозяйственную систему и обусловленное ее функционированием сложение социального комплекса поселений при кутанах. Кутанные хозяйства, писал М.-З. О. Османов, «стали своего рода форпостами горного скотоводческого хозяйства в равнинном земледелии... решили очень важную задачу соединения отгонного скотоводческого хозяйства горной зоны с современным земледельческим хозяйством равнины... Однако не обошлось при этом и без определенных передержек, которые выражались в ущемлении хозяйственных интересов равнинных селений, нарушении их хозяйственных норм, традиций, связей. Тем не менее кутанное хозяйство, ставшее хозяйственным феноменом, объединившим природные богатства равнины и человеческие ресурсы горной части, несомненно, является прогрессивной и перспективной формой хозяйствования и протекания современных демографических процессов. Надо только вести его разумно и взвешенно, с учетом интересов населения как равнинного, так и горского» [Османов М. 2002: 69, 188].

В большом социально-экономическом формате дело так и обстоит. Однако цена упомянутых и других издержек несколько принижает результаты практики широкого развития «кутанного хозяйства». Историк А. И. Османов отмечает, что радикального улучшения экономического положения и культурно-бытовых условий в жизни переселенцев, обустраивавшихся при кутанах и даже на вновь созданных переселенческих поселках, не произошло, хозяйственное использование горными хозяйствами предоставленных им земель (кутанов) на равнине большей частью было малоэффективным, в полной мере решить проблему перенаселенности горных местностей не удалось, одновременно обострились проблемы межнациональных отношений и др. [Османов А. 2000: 278, 281,284]

Заключения общего порядка конкретизируют цифры. Хозяйства горной зоны занимали на равнине площади в размере 987,8 тыс. га, из них сельскохозяйственных угодий 787,8 тыс. га, в том числе 74,7 тыс. га пахотных земель и 29,6 тыс. га сенокосных угодий, это в полтора раза больше того, чем они располагали в горных местностях. Колхозы и совхозы горной зоны использовали 28 % орошаемой пашни равнины, однако урожайность выращиваемых ими культур была намного ниже, чем урожайность, которой добивались хозяйства равнинной зоны (13 против 22,6 центнеров с 1 га; данные 1985 г.) [Османов М. 2002: 64, 65].

В публицистике допускается расставлять акценты более свободно. В частности, о совместимости земледельцев и скотоводов в силу присущих им особенностей психологии и мировоззрения см.: [Узунаев 2005].

Однако современное положение в Дагестане несводимо к подобной оценке. Характерные черты традиционной культуры горцев30), а также имевшие место в XX в. изменения общественной среды, разноплановые трансформации, произошедшие в положении горцев и в их отношениях с соседями, не позволяют упростить конфликтную ситуацию до такой модели. Как скотоводы горцы могут расцениваться лишь по отношению к русскому населению Кизлярщины и к кумыкам, и то с известной долей условности. Как отмечает М.-З. О. Османов, в советский период взаимоотношения зональных хозяйственно-культурных ареалов Дагестана, т. е. горной и равнинной его зон, существенно изменились по сравнению с прежними. Если некогда горцы испытывали зависимость от равнины в хлебе (зерне), то в новых условиях в экономике горной зоны на первом плане оказалось скотоводство, которое, однако, также нуждалось в кормах, добываемых путем сезонного выпаса или получаемых в виде фуража на плоскости. При данных обстоятельствах выросло и утвердилось кутанное хозяйство как таковое [Османов М. 2002: 187]. В соответствии с этим изменились хозяйственные практики и предпочтения. Горцы все в большей мере становились скотоводами, и такое отношение к добыванию средств к существованию они, мигрируя, переносили в новые места жительства. Так в условиях личной неустроенности и общего кризиса проще было выживать («...им же деток кормить надо»), хотя адаптация все же происходила, в том числе и в практиках хозяйствования, где она была обусловлена главным образом необходимостью добывания средств к существованию: бывшие горцы все активнее начинали заниматься выращиванием ранних овощей и др. Откровенного противостояния скотоводов и земледельцев нет, но социокультурный аспект несовпадения «горцев» с «негорцами» вполне очевиден.

В данном случае в широкомасштабный контакт вошли представители разных общественных моделей и культур. Различие системы общественных связей и через это культур, по большому счету, сводится к уровню поддержания внутригрупповой солидарности и мобилизованности. Высокий уровень того и другого в среде горцев обусловлен их социальным опытом в рамках системы функционирования сельской общины (джамаата) и семейно-родственных связей. Эта система веками совершенствовала механизмы воспроизводства данных параметров и свойств и тем самым достигала завидной целостности и прочности, поэтому даже при изменившихся обстоятельствах, в условиях обустройства на новых местах они проявляются в необходимой мере.

Население, в которое вливались горцы-мигранты, не обладало подобным социальным опытом. Это относится к русскому населению Тарумовского и Кизлярского районов, в которых казачество не составляло большинства. Русское население сформировалось здесь в основном из крестьян — выходцев из внутренних губерний России, поселенных там помещиками. Как следствие этого, общинные связи не получили в местной крестьянской среде требуемого для данной ситуации развития и в неблагоприятных условиях достаточно легко разрушались. Казачеству в свое время был нанесен крайне существенный удар, так что и оно не было в надлежащей мере дееспособным.

То же относится и к кумыкской среде, где общинная организация из-за своеобразных местных традиций государственности и сословности общества также не была «структурирующей структурой»31), как у горцев. Данное заключение не объясняет в полной мере развития событий на плоскости в свете реализации политики государства по переселению горцев, однако кое-что немаловажное все же становится понятным. Если в горской среде соответствующие хорошо развитые связи обеспечивали ее мобилизованность и внутреннюю солидарность32), то ослабленная работоспособность оных в другой среде (русской, кумыкской) позволяла государственной машине легче осуществлять задуманное. Вместе с тем примем во внимание, что противодействовать «машине» не была способна и горская среда, однако оказалась в силах мобилизоваться и солидаризироваться в новых условиях, что весьма немаловажно.

Примечания.

22) В связи с очевидностью «растворения» этнической территории кумыков общественность данного народа в условиях перестройки поставила вопрос о восстановлении упраздненного в 1944 г. Кумторкалинского района, часть жителей которого были переселены в Хасавюртовский район в селения депортированных тогда из них чеченцев. Состоявшийся в 1991 г. съезд народных депутатов ДАССР удовлетворил просьбу кумыкской общественности, Кумторкалинский район, по национальному составу населения преимущественно кумыкский, был восстановлен.

23) Страсти подогревало и то, что в 1990 г. аварские совхозы и колхозы, расположенные в Хасавюртовском районе, объединили в самостоятельное РАПО (районное агропромышленное объединение). Тогда же поговаривали о создании из части указанного района отдельного Шамильского района, в который были бы включены только аварские селения (расположенный в горной местности современный Шамильский район в то время назывался еще Советским).

24) В частности, это предполагало, что «доминирующее место в национальном воспитании должно принадлежать формированию чувства кумыкскости (тюркскости) подрастающего поколения на основе углубления исторических знаний о древности, автохтонности, этноисторическом континуитете, антропогеографической стабильности тюркского этноса на Восточном Кавказе и на кумыкской территории, об особом месте тюркской культуры в евро-азиатском культурном ареале» [Тенглик 1996:93].

25) Впрочем, по Дагестану ходили и ходят разговоры, что «лезгинский вопрос» был инспирирован Москвой с целью сделать более сговорчивым в «большой политике» Азербайджан.

26) Дележ «пространства» в тот период с большого формата опустился до низовых звеньев социальной и хозяйственной жизни — «разделение совхозов (в предгорных и равнинных районах, т. е. в тех, где оказалось большое количество переселенцев с гор. — Авт.) на отдельные хозяйства по национальному принципу — вот реальность наших дней» [Мустафаевы 1990: 38].

27) Правда, на VI съезде Кумыкского национального движения «Тенглик», состоявшемся в июне 2003 г., вновь говорилось об «аннексии» кумыкских земель, «этноцидной политике в отношении коренного населения предгорного и равнинного Дагестана» и отмечалась необходимость «скорейшей политической реформы государственного устройства РД и принятия законов о самоопределении народов Дагестана на принципах федерализма в составе РД и РФ [КНД «Тенглик» 2008: 93—94]. Схожие требования прозвучали и на VII съезде КНД «Тенглик» (март 2008 г.). В том же году руководство «Тенглика» обратилось к президенту Российской Федерации Д. А. Медведеву с инициативой создания нового укрупненного субъекта в составе РФ — Прикаспийского края, который бы объединил Дагестан, Ставрополье, Калмыкию и Астраханскую область. Резоны такой реорганизации в обращениях представлены не были (см.: [Джамиатские сходы 2008: 10, 31]). Впрочем, проект создания Прикаспийского края, объединившего бы Дагестан, Калмыкию и Астраханскую область (в данном варианте без Ставрополья), был введен в общественный дискурс ранее (см.: [Шахбанов 2005]). Тогда же в качестве аргументов указывалось на целесообразность концентрации всей каспийской пограничной полосы в рамках одного субъекта, а также отмечался тот факт, что этническим большинством в новом субъекте будут русские [Раджабов 2005: 43].

28) В газетной публикации 2007 г. отмечалось: «За последние несколько лет в кумыкских селениях Хасавюртовского района при помощи Атая Алиева (на тот момент уже бывшего премьер-министра РД. — Авт.) построено восемь спортзалов. Правда, делалось это на бюджетные деньги... однако эффективность таких мер для наращивания физической силы в случаях прямого противостояния (в борьбе за политическую власть. — Авт.) очевидна» [Шахбанов 2007].

29) О развитии джамаатских традиций много говорилось на VI и VII съездах «Тенглика» (см.: [КНД «Тенглик» 2008; Джамиатские сходы 2008]).

30) Занятие земледелием было распространено в Дагестане повсеместно, и это при не всегда благоприятных природно-географических условиях и малоземелье. «Были и такие хозяйки, — рассказывал лакец Абдула Омаров, — которые не имели своих огородов, а потому, чтобы не остаться, глядя на других (не завидовать), приносили на плечах своих мешки с землею и, насыпав ее на окраинах крыш, на плоские камни или же в горшки, разводили на ней перец, лук и чеснок» [Омаров 1870: 43].

31) «Структурирующей структурой» французский социолог и этнолог Пьер Бурдье определял введенное им понятие габитус (от латин. habitus — 'состояние', 'свойство', 'расположение', 'характер'). Под последним он понимал определенную систему принципов и навыков структурирования социального пространства и организации социальной деятельности, или структурирующие структуры, порождающие практики и представления. По оценке Бурдье, габитус формирует все практики агента (с позитивной и негативной валентностью) таким образом, что они не только оказываются адаптированными к системе породивших его социальных отношений, но и воспроизводят социальные структуры под видом внутренних структур личности [Бурдье 2001].

32) Надпись на электрическом столбе в Махачкале: «МЕХЕЛЬТА ЦУМАДА СИЛА»; надпись на заборе в бывшем русском селении Тарумовского района: «КУЗНЕЦОВКА СИЛА». Наглядные иллюстрации мобилизованности. В свою очередь, в качестве ответа на мобилизованность горцев и в подражание им и коренное население Ставрополья (которое тоже захлестывают миграционные волны, о чем ниже) стремится аналогичным образом продемонстрировать собственную мобилизованность. По свидетельству журналистов «Комсомольской правды», там на заборах и заброшенных домах они видели надписи «Русские — сила!» [Коц, Стешин 2011, № 5].

Размещено: 03.06.2012 | Просмотров: 4397 | Комментарии: 1

Комментарии на facebook

 

Комментарии

adliger оставил комментарий 25.06.2012, 08:52
Comment
Спасибо, автору. Сделал добротный анализ кум. проблемы.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.