Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыки и распространение Ислама среди ингушей и карабулаков (орстхоевцев)

История распространения ислама среди народов Северного Кавказа, еще не стала предметом последовательного систематического рассмотрения. Известно, что население Северного Кавказа, «хотя к концу XVIIIв., за исключением части осетин, считалось мусульманским, все они продолжали исполнять многие языческие обряды и почитать местные божества» [10, с.495, 496].

В XV-XVIII вв. в среде вайнахских народов наблюдались различные верования. Ингуши и чеченцы только к XVIII в. стали постепенно склоняться к исламу, его укоренение происходило в конце XVIII-первой половине XIX в., и к середине XIX в. ислам стал у них господствующей религией. Полагают, что он распространялся из Дагестана, Кумыкии, Кабарды, Турции, Крымского ханства и даже шиитских Азербайджана и Ирана [см.:11, с.55, 148; 9, с.106].

Все это, конечно, нуждается в существенном уточнении. При этом к числу наиболее древних, но связанных с кумыками-брагунцами мусульманских памятников, сохранившихся на территории нынешней Ингушетии (на берегу р. Сунжи, к северо-западу от с. Плиево), относится датируемый 808 г.х./1405-1406 гг. знаменитый мавзолей Борга-Каш («Брагунская могила»). Он по своей архитектуре близок к маджарским мавзолеям золотоордынского типа (см. ниже Борган-Маджары) и принадлежит шейху Бек-Султану б. Худайдаду [9, с.19], который был представителем «бораганской знати, пережившей опустошительное нашествие Тимура (1395-1396гг.)» [11, с.187].

Погребенного в этом мавзолее Бек-Султана б. Худайдада относят к числу ханов входившей в состав Золотой Орды области Борган-Маджары (последний возник в середине XIII в. и локализуется в районе г. Буденновска Ставропольского края [10, с.199]), известной с конца XIV в. и объединявшей в своем составе предков кумыков, карачаевцев, балкарцев и другие тюркские племена северокавказского и черноморского ареала. Причем еще в середине XVI в., по ногайским преданиям, страна брагунцев включала земли от «родника Балта до Ташгечув» (Старый Аксай в нынешней Кумыкии) [3, с.117, 118].

Знаменательно, что река Сунжа, на берегу которой находился вышеупомянутый мавзолей, называется средневековыми грузинскими географами под именем Борганис-Цкали (Брагунская река). Область проживания кумыков-брагунцев простиралась далеко на запад. Так, крепость Боргустан-Кала в окрестностях нынешнего Кисловодска упомянул еще во второй половине XVII в. знаменитый турецкий путешественник Эвлия Челеби. Причем еще в русских источниках (1598 г.) были известны владения князя Таймаса Брагунского и его детей в Кабарде. Не случайно, в ближайшей округе Кисловодска до сих пор известны Боргустанский хребет, Боргустанская станица, речка Боргуста и т.д. [5, с.13].

Брагунцы проживали и в Карачае, где было известно с. Эл-Бораган. Известны и другие свидетельства, говорящие о том, что западные пределы Кумыкского государства, именовавшегося тогда Дагестанским падишахством (см. ниже), точнее, Эндирейским владением, уже к 20-м годам XVII в. ставшим полностью самостоятельным [2, с.169], распространялись еще во второй половине XVII в. до Кумы и Пятигорья и граничили с Крымским ханством.

При этом следует иметь в виду известное сообщение Э.Челеби [19, с.84] 1666г., согласно которому, в Кабарде, в крепости Шад-Кермен, на берегу впадающей в Кубань р.Дженджек (рр. Большой или Малый Зеленчук, в низовьях первой из которых кочевали в середине XVII в. т.н. арсланбековские ногайцы [10,с. 298-299]), крымский хан назначил кадием Тухтар Хаджи-Али из кумыков. Вместе с ним «в крепости прочно обосновались сто кумыкских молодцев-джигитов. Все они – мусульмане-единоверцы толка Шафи» (выд. наше – Г.Г.-Р.).

Не случайно, по уточненным исследователями данным путешествия Э.Челеби, на черкесское племя Бибердов, которые, не являясь мусульманами, живут в междуречье Кубани и Джинджика/Инджика (р.Зеленчук-см.выше), «иногда нападает падишах Дагестана. Берет у них пленных, а также разные припасы». За р. Зол(ь)ка, стекающей с Эльбруса, «начинаются земли Тауистана», где «хутбы читают в начале на имя Дагестанского падишаха, а затем своего господина Кючюка Шакмана. Но настоящих мусульман здесь мало». В дальнейшем путешественники «перешли лошадьми» р.Черек, «дальше дошли до большой реки Терек… на восток прошли еще 15 часов и дошли до реки Сунжа. Наконец-то наша нога вступила в мусульманскую землю Дагестана (выд. наше - Г.Г.-Р.). Нас встретил дагестанский падишах Султан Махмут Шамхал Шах…»[12, с. 80, 82, 83].

Таким образом, у Э.Челеби речь идет о двух частях Дагестана, сюзереном которого был шамхал (Тарковский), – восточной, исключительно мусульманской, начинавшейся за Сунжей, и западной, где (см. выше) «настоящих мусульман… мало». По мнению И.И. Ханмурзаева и Ю.М. Идрисова [18 .с.133], также опирающихся на сведения Э.Челеби, «к середине XVII века на данной территории образовалось балкарское княжество Таустан со столицей в городе Тавлсултан на реке Баксан». Оно, действительно, признавало сюзеренитет шамхалов, ибо, как было показано в предшествующем изложении, в этом городе «хутбы читают в начале на имя Дагестанского падишаха, а затем своего господина Кючюка Шакмана».

Путешествие Э.Челеби, сопровождавшего низложенного во второй раз в том же 1666г. крымского хана Мухаммад-Гирея IV («Суфия») в Кумыкистан (Дагестан), проходило столь безмятежно еще и потому, что уже в 1641 году князья Малой Кабарды (от р.Урух до среднего Терека и по правому берегу Терека) оказались в подчинение у князя Казаналпа [см.:12,с.277,303; 1,с.76; 3,с.69] - правителя Эндирейского владения, западные пределы которого включали таким образом и территорию нынешней Северной Осетии. Поэтому вполне закономерным в указанной связи следует считать упоминание у Э.Челеби в том же 1666г.[19,с.101-102] «множества хранителей-тюрбедаров, которые происходят из кумыков», у Татартупа, именуемого им Ирак-Дадиан (Шехери-Татар), который, как указывал этот автор, был столицей падишахов Дагестана. Она располагалась в районе известных Эльхотовских ворот на месте золотоордынского Верхнего Джулата в вышеупомянутой Малой Кабарде (ныне одноименный город-транспортный узел (!), т.е. стратегический пункт, в РСО-Алания). Именно отсюда, как и в эпоху Золотой Орды, было удобнее править всем Дагестанским падишахством, простиравшимся от Кубани-Зеленчука до Дербента.

Кумыки относятся к числу тех немногих народов Северного Кавказа и Дагестана, которые одними из первых приняли ислам еще в VIII-XII вв., начиная с 733-734 гг. н.э., когда арабский полководец Маслама принудил их к этому. К тому же времени восходят расположенные в переделах Кумыки пиры (зияраты) Оглан-Беги и шейха Ханипы Хазарского. Но повсеместное утверждение ислама у кумыков произошло в XII в. – в период владычества сельджуков на Кавказе, наследием которых у кумыков является пир имама Дадам Коркута, упоминавшийся еще А.Олеарием и Э.Челеби. Уже в первой половине XVII в. среди них распространяются суфийские учения различных направлений, если принять во внимание деятельность среди них – Багдад Али (ум. 1655г.) и вышеупомянутого, поселившегося в Кумыкии в 1666г. и скончавшегося здесь крымского хана Мухаммад-Гирея IV («Суфия», поэтический псевдоним – Кямиль «совершенный, зрелый»). Он был адептом суфийского ордена мевлеви и прославился короткими стихотворениями религиозного содержания – «илляхи» (1594-1674гг.). Известно, что кумыки сыграли значительную роль в распространении ислама среди других народов Северного Кавказа и Дагестана. Об этом знаменитый венгерский ориенталист А.Вамбери писал следующее: «Кумыки, являвшиеся культурным народом Кавказа, принявшим ислам в средневековье, среди языческих жителей играли роль мусульманских культуртрегеров… Многие кавказские народы (кабардинцы, чеченцы, лезгины и др.) находились под их влиянием, переняв их язык, обычаи, и религиозным делам, обучаясь у кумыков». Практически то же самое отмечал и выдающийся востоковед А.В. Бартольд: «Победа тюркского элемента [на Кавказе] сопровождалась победой ислама и мусульманской культуры» [см. 13, с.88, 132-133, 133-134, 26, 122-123].

Поэтому, имея в виду вышеизложенное и начало вышеупомянутого укоренения ислама в нынешней Ингушетии в конце XVIII в., трудно предполагать какой-либо преимущественно западный источник его распространения среди ингушей и карабулаков. Несмотря на то, что в Кабарде, как обычно полагают, бо́льшая часть населения была обращена в ислам в XVII в. [см. 10, с.495], не могут не обратить на себя сведения Я.Я. Штелина (1772г.). Последний отмечал, что «горцы (Северного Кавказа), как и кабардинцы, несут магометанский закон, но больше по имени, чем на деле, ибо об исламе знают очень мало или совсем ничего, поэтому у них редко есть мечети и молла» [17, с.201].

Известно, что этноним ингуш как более позднее наименование западной части вайнахов появляется в источниках не ранее начала XVIII в. Затем в русских документах не позднее 60-х гг. XVIII в. появляется тюркское название карабулаки в связи с переселением части из них на плоскость, а их самоназвание Arschte фиксируется в начале ХIХ столетия [7, с. 159, 162].

Это переселение было разрешено генералом де Медемом в 1772г. «в назначенное им место, урочище Карасу-Яндырь, по речке Осай, на самое то место, где Осай соединяется с Сунжею», тем из них, «которые вступали тогда в подданство России». Причем в связи с этим переселением карабулаки, «одноплеменцы чеченцев и от них независимо управляющиеся», «коих не более 300 дворов», обращались к русской администрации еще в 1763г. [4,с. 303, 200-201].

Речь в последнем случае идет об указе Коллегии иностранных дел от 26 апреля 1763г. кизлярскому коменданту Ступишину в связи с обращением к нему от 25 июля 1762г. андреевского (из кумыкского с. Эндирей) владельца Муртазалия Чопанова, который «просил позволения о переводе подвластного ему в горах, в крепких местах живущего карабулатского народа, выше р.Сунжи на место пустое, при речке Асай-су лежащее… Оные карабулаки называются и балсурцами, и никакого закона не содержат, токмо ныне некоторые принимают из них магометанский закон [выд. наше – Гусейнов Г.-Р.] …Причем владелец Муртазалий, который с ротм. Макаровым ездил, обнадеживал их, что когда они переселятся, то построена будет для них мечеть и определится мулла [выд. наше – Гусейнов Г.-Р.], а напротив того, ротм. Макаров советовал им принять христианский закон…» [16, с.107].

Причем еще в 1781г. Штедер на правом берегу р.Сунжи, ниже по течению которой в нее впадает р.Эндерипс (ср. выше название кумыкского с. Эндирей), в районе мавзолея Борга-Каш, именуемого им Брагунка-кечана, встречает молодого андреевского князя Шабулат Аджи, сына Муртузали, со своим приемным отцом (аталыком?), старейшиной карабулаков и с 9 чеченцами. При посещении же им одной из деревень карабулаков между левым берегом р.Фортан и предгорьями он отмечает, с одной стороны, что карабулаки, которые говорят на одном языке и одного происхождения с чеченцами, гихами (с.Гехи-?) и аттигерами (с. Атаги-?), «частично понимают и татарский язык». С другой – «убранство надгробных памятников устроено у них на магометанский манер, с деревянными тюрбанами и с установленными на них шестами со знаменами» [см. 17, с. 252, 253, 254, 258, 259-260].

Все это свидетельствует об окончательном закреплении к последней четверти XVIII в. среди карабулаков ислама, который мог распространяться среди них князьями и проповедниками из кумыкского с. Эндирей. Вместе с тем Я.Я.Штелин (1772г.) указывает на то, что «ингуши никакой веры не имеют, но веруют в единого создателя всей твари, а об учителях христианства или ислама не имеют понятия», а в 1781г. Штедер при посещении ингушей, которые называют себя Шалха, полагал, что «от христианства у них не осталось ничего, кроме доброго расположения к нему и презрения к магометанской религии» [17, с. 201, 270, 272].

Однако путешественники примерно того же времени приводят несколько иные данные, свидетельствующие о начале распространения среди них ислама. Так, о смешении некоторых остатков христианства с исламом у ингушей - жителей провинции Кистетия – пишет в 1770г. И. А. Гильденштедт, который к тому же в числе их имен, наряду с кумыкско-тюркскими Шора, Ного, Хасбулат, Батирби, Бимурза, Джан, Джанай, Тутай, Паха, Атагис, Рустаман, Арагун, упоминает и арабско-мусульманские Махамет, Али и Патума. Надо полагать, что не случайно уже в конце века, в 1797г., Я. Потоцкий приводит свидетельства того, что некоторые из ингушей являются втайне мусульманами [см. 17, с. 297, 369, 370].

Вместе с тем у ингушей «уровень обучения муталибов и даваемых миссионерами знаний первоначально были поверхностными. Как пишет этнограф А. Тутаев, «с 1810 по 1835г. умели читать молитву не более 10 чел., а с 1835 по 1845г. все ингуши говорили, что они магометане, но правильно читать молитву и Коран ингуши научились только к 70-м гг. ХIХв.»…Принято считать, что в 1847г. под влиянием Кунта-Хаджи [Кишиева, представителя кадирийского тариката] и произошла окончательная исламизация ингушей» [15, с.41].

Определенную роль в распространении ислама среди ингушей в этот период сыграли, по всей видимости, и кумыки, если принять во внимание устное сообщение Ю.М. Идрисова, согласно которому в середине ХIХ века кадием Назрани (округа или участка) был Кураз-эффенди из кумыкского с. Кизляр в нынешней Северной Осетии. Вероятно, не случайно в указанной связи, что после окончания Кавказской войны и начала распространения русского языка среди осетин, ингушей и в Западной Чечне жители соседних ингушских сел приезжали в вышеупомянутое с. Кизляр, основанное в 20-х гг. ХIХ века, чтобы выучить кумыкский язык [см.: 6, с.35,30; 8, с.209]. Не исключено, что подобная потребность была обусловлена еще бытовавшей в недавнее время среди старшего поколения верующих чеченцев и ингушей традицией необходимости знания кумыкского языка для потустороннего общения с Всевышним. Другой причиной могла быть миссионерская деятельность кумыков по распространению ислама среди ингушей, которая приняла к данному времени организованный характер.

Показательна в данном смысле судьба преподававшего в арабской школе с. Гамурзиево муллы Башира Ашиева, кумыка из с. Аксай, который был повешен вместе с другими четырьмя руководителями Назрановского восстания 1858г. против насильственного крещения ингушей. Именно его учеником (муталибом) был Абдурахман-Хаджи (Тасо) Озиев (Актолов) - первый в Ингушетии религиозный деятель с высшим богословским образованием, закончивший медресе в Стамбуле и бывший кадием Ингушетии в 1892-1912гг. [см. 15, с.41, 42-44].

Список использованной литературы

  1. Аджаматов Б.А. История первой Кавказской войны. - Махачкала, 2003.
  2. Алиев Б.Г., Умаханов М.-С. К. Историческая география Дагестана в ХУII-начале ХIX вв..- Махачкала, 1999. Кн. I.
  3. Алиев К.М. Шаухалы Тарковские.- Махачкала, 2008.
  4. Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год. - СПб., 1869. Ч.I.
  5. Виноградов В., Магомадова Т. Брагунцы. Кто они и откуда?//Вести Кумыкского научно-культурного общества.- Махачкала, 2000. Вып.1.
  6. Волкова Н.Г. Вопросы двуязычия на Северном Кавказе//Советская этнография. 1967.№1.
  7. Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа.- М., 1973.
  8. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа.- М., 1974.
  9. Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь.- М., 1998. Вып.I.
  10. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в.-М.,1988.
  11. История Чечено-Ингушетии (дореволюционный период).- Грозный, 1991.
  12. Керменчиев С.Р., Големба М.Л. Черкесы и Кабарда. Миф о Канжальской битве. - Пятигорск, 2008.
  13. Кумыкский энциклопедический словарь.- Махачкала, 2009.
  14. Лавров Л.И. Этнография Кавказа. –Л., 1982.
  15. Мальсагов Ах. У. Ингуши: история и века родословий.- Нальчик, 2003.
  16. Русско-дагестанские отношения в XVIII-начале ХIХв.-М.,.1988.
  17. Северный Кавказ в европейской литературе XIII-XVIII вв. Сборник материалов. – Нальчик, 2006.
  18. Ханмурзаев И.И., Идрисов Ю.М. Проблема образования средневекового кумыкского государства Шаухальства в контексте политического наследия Улуса Джучи на Северном Кавказе//Золотоордынская цивилизация.- Казань. 2008.
  19. Челеби Эвлия. Книга путешествий (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХУП в.). - М., 1979. Вып.2.

Опубликовано: Материалы межрегиональной научной конференции, посвященные 100-летию со дня кончины выдающегося религиозного деятеля шейха Батал-Хаджи Белхароева «Ислам в России и за её пределами: история, общество и культура». - Магас, 2011. - С.363-368.

Размещено: 03.01.2013 | Просмотров: 4915 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.