Кумыкский мир

Культура, история, современность

К этимологии и историко-лингвистической интерпретации хоронима Аух

Аух – исторически кумыкская низкогорная область, с названием которой традиционно связывается кумыкское наименование (аухлу) акинцев – носителей аккинского диалекта чеченского языка, проживавших до 1944 года в одной из прежних частей кумыкского Эндирейского княжества – в междуречье верхнего течения рр. Акташ и Ярыксу. Оно ограничено с юга Салатавским и Андийским (чеч. Гумик-Лам «Кумыкская гора» с первой частью, восходящей к къумукъ – эндоэтнониму кумыков) хребтами.

 Подобное понимание связано со сведениями А.М.Буцковского (1812г.). Он указывал, что ауховцами «называются поселившиеся на землях кумыцких (выд. наше – Г.Г.-Р.) около вершин Агташа и Ярухсу карабулакские и частью чеченские выходцы, кои кумыкам дань платят баранами и в обязанности давать вспомогательных воинов» [Буцковский 1958, 154].

В прошлом, надо полагать, пределы этой области были более обширными и включали всю историческую Салатавию (ныне населенный аварцами Казбековский район Республики Дагестан, ареально смежный с областями распространения буйнакского и хасавюртовского кумыкских диалектов), если принять во внимание другое, исторически идентичное и упоминаемое в связи с походом Тимура 1405г. ее наименование – Аухар. Оно означает в древнекуманско-кыпчакском «по направлению к подъему (аух), перевалу» (Салатавскому и/или Андийскому) [см. Гусейнов 2010, 229]. О том же говорит еще одно кумыкское ее название Юртистан – «сёл страна» [Шихсаидов 1984: 403], т.е. густонаселенная. Поэтому далеко не случайным может быть упоминание у А.-К. Бакиханова насчитывавшего семь тысяч домов города Алмак (ныне селение в Салатавии), разоренного Тимуром [Бакиханов 1926, 64].

Она могла представлять собой одну из средневеково-кумыкских племенных (сельских) территорий, входивших в состав «Кумук хакимиета», или «Вилайета Дагестан» [Ханмурзаев, Идрисов 2008, 123], простиравшегося после распада в 1502г. Золотой Орды от междуречья рек Зеленчук и Кубань на западе и Дербента на юго-востоке. Еще раньше под своим наиболее древним (булгарским, как и Салатав «пастбищная гора», известным и в Крыму [Гусейнов 2012, 178-179]) и исторически первичным названием Аугар (ср. выше Аухар) данная область упоминается еще в VI в.н.э. историком Псевдо-Захарией в принадлежавшем ему списке 13 племен, обитавших за пределами «страны гуннов», севернее Каспийских ворот (Дербента) [Гусейнов 2010, 230].

Обычно полагают, что нынешнее вайнахское (аккинское) население этой области мигрировало сюда из Западной Нагорной Чечни (уже упоминавшегося Карабулака - чеч. Орстхой, восходящее к кум. Арыштогъай) в ХVI в. [см. Гусейнов 2010, 225]. Однако первое его упоминание здесь вместе с аварцами нынешней Салатавии имеет место у Яна Потоцкого лишь в 1797 г.; ср.: «при источнике реки Акдаш-Суи поселился деревнями … народ, именуемый Губар (Хубар), они не иначе как для разбоя говорят особливым и им только свойственным языком, которого ниже состоя авуг (выд. наше – Г.Г.-Р.) не разумеет» [Дагестан в изв. 1992: 301]. Причем карабулакам, из которых лишь «некоторые принимают … магометанский закон» и «из давных лет большою часть подать давали Андреевским владельцам», в частности, на 1763 г. дедам и отцу Аджимуртузали Чопанова, русской администрацией было разрешено в 1772 г. при условии принятия русского подданства переселиться в урочище Карасу-Яндырь [Бутков 1869: 200-201,303] (нынешнее с. Яндырка (< кум. Эндирей) в Ингушетии).

В 1781 г. подполковник Штедер встречает во время своего путешествия к карабулакам-орстхойцам (ныне одна из субэтнических групп ингушей) юного Андреевского (эндиреевского) князя Шабулат Аджи, сына Муртузали, ехавшего со своим приемным отцом (аталычество, которое бытовало, кроме народов Кавказа, и у башкир [Косвен 1935, 49]) старшиной карабулаков и 9 чеченцами. Однако уже в начале ХIХ в. карабулаки не имели князей и управлялись старейшинами [Волкова 1974, 53, 55, 164, 165; Сев. Кавказ в европ. лит. 2006, 254].

Можно предполагать, что именно до этого времени, но после 1781 г. эндирейские князья потеряли свои владельческие права на Карабулак и покинули его. Так были вынуждены сделать в результате т.н. антифеодальных восстаний чеченцев 1747-1783 гг. другие кумыкские князья, ушедшие в Затеречье или вернувшиеся в нынешнюю Кумыкию со своими подданными кумыками и частью чеченцев [Волкова 1974, 183-184].

Именно тогда, между 1781-1783 гг. и 1797 г. часть карабулаков в лице нынешних аккинцев могла быть выведена одним из своих князей (Муртузали Чопанов еще упоминается в 1782 г. как один из владельцев ныне аварского с. Чиркей [Рус.-даг. отн. 1988, 107-108] - !) в район Эндирея и поселена в верхнем течении указанных рек. Это подтверждается тем, что среди немногочисленных собственно аккинских тейпов известны ингушско-западно-чеченские родовые подразделения ЗIогой и Ваьппий (Фаьппи) в то время, как прочие, составляющие большинство тейпы лишь недавно пришли из Чечни [Арсаханов 1959, 135].

В дальнейшем, как уже отмечалось, по данным «Журнала Комитета Кумыкского округа для разбора личных и поземельных прав туземцев» (1862г.), к которому обратились кумыкские князья с целью восстановления прежних прав. Основанием послужило то, что они «в прежнее время пользовались ясаком: с Чечни, Карабулака, Качалыка, Ауха и Салатавии, и… ясак с ауховцев перестали получать со времени возмущения последовавшего в 1840 г.». Однако им было отказано, ибо Комитет пришел к выводу о том, что «…право взимания ясака Андреевскими старшими князьями с ауховцев, приобретенное их предками и утерянное в 1840 г. при всеобщем восстании горских племен, …не должно бы простираться в настоящее время или служить фактом к бесспорному владению землею ауховскую» [Движ. горцев 1958, 688-689].

Литература.

Арсаханов И.А. Аккинский диалект в системе чечено-ингушских языков. – Грозный, 1959.

Бакиханов А.К. Гюлистан-Ирам. – Баку, 1926.

Бутков И.Г. Материалы для новой истории Кавказа. – СПб., 1869.Ч.II.

Буцковский А.М. Выдержки из описания Кавказской губернии и соседних горских областей // История, география и этнография Дагестана. – Махачкала, 1958.

Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в ХVIII – начале XX века. – М.,1974.

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Этнонимы и этниконы Северо-Восточного Кавказа в историко-лингвистическом и ареальном аспекте эпохи // Материалы Международной научной конференции «Эндиреевский владетель Султан-Махмуд Тарковский в истории российско-кавказских взаимоотношений (вторая половина ХVI-ХVII первая половина вв.)». – Махачкала, 2010.

Гусейнов Г.-Р.А.-К. О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа // Культура народов Причерноморья. – Симферополь, 2012.

Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов ХIII-ХVIIIвв. – Махачкала, 1992.

Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20-50-е гг. ХIХ вв. Сб. документов. – Махачкала, 1958.

Косвен М. О. Аталычество // Советская этнография. 1935. №2.

Русско-дагестанские отношения ХIII - начала ХIХ вв.(сборник материалов). – М., 1988.

Северный Кавказ в европейской литературе ХVIII-ХVIIIвв. – Нальчик, 2006.

Ханмурзаев И.И., Идрисов Ю.И. Проблема образования средневекового кумыкского государства Шаухальства в контексте политического наследия Улуса Джучи на Северном Кавказе // Золотоордынская цивилизация. – Казань, 2008.

Шихсаидов А.Р. Эпиграфические памятники Дагестана Х-ХVII вв. – М., 1984.


Опубликовано: Актуальные проблемы диалектологии языков народов России: Материалы XII региональной конференции. Уфа, 2012. С. 53-54.

Размещено: 27.04.2013 | Просмотров: 2100 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.