Кумыкский мир

Культура, история, современность

Токай тухум

Из истории Токаевых

фото

Токъай-тухум. Из истории Токаевых – Махачкала, РГЖТ, 2013. – 320 с.,ил.

Составители: Салавдин Токаев, Муса Токаев

Редактор: Абдулхаким Аджиев

Оглавление

  • Интервью
  • Введение
  • У истоков
  • Токаевы в исторических событиях и в быту
  • Токаевы и их родственники в фольклоре и литературе
  • Журналы и газеты о представителях тухума Токаевых
  • Персоналии
  • Приложения
  • Некоторые архивные материалы и фотографии из семейных архивов
  • Тухум-терек (генеалогическое древо)

Лучшее средство привить детям любовь к Отечеству состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов.
Шарль Луи Монтескье

Введение

фото
Салавдин Токаев в молодости

Пожалуй, у всех народов мира почитание предков и уважение их памяти является важнейшей установкой в системе морально-нравственных норм и ценностей. Примеры такого отношения многочисленны, начиная с древнейших времен и заканчивая сегодняшним днем. В особенности культ предков был развит в странах Востока, в частности у арабов. Известно, что Пророк Мухаммад (с.а.с.) знал 14 своих предков по мужской линии. Тюркские народы также трепетно относились к памяти предков. Считалось, что каждый мужчина должен знать свою родословную до седьмого колена («етти ата-бабалары»). В Костеке обнаружена старинная надгробная стела (сын-таш), где написаны имена предков до седьмого колена.

Представители старейшего поколения при знакомстве с молодым человеком обычно спрашивали: «Ты из чьих?» («Сен кимлерден болгъансан?»), т. е. хотели узнать, из какого он рода, и ясное дело, что представителю хорошего, достойного уважения тухума было приятно называть свой род, и, наоборот, говоря иными словами, каждый индивидуум должен был знать, что и его личная репутация может или возвеличить, или унизить весь его тухум. Из поколения в поколение передавались в виде «йыров» – песен, сказаний и преданий – сведения о героических свершениях предков, чтобы на их примере воспитывать потомков, чтобы не прервалась связь времен. В деле воспитания патриотизма и любви к своей Родине и своему народу большое место у кумыков отводилось такому понятию, как «ата юрт» (отчий аул). Это один из краеугольных камней менталитета народа. Любой кумык, кем бы он ни был и где бы он не умер, должен был быть похоронен на кладбище в своем родовом селе или ауле. Этой теме посвящено немало стихов и песен. Но, думается, лучше всего об этом сказано в небольшом татарском стихотворении под названием «Идель йорт», которое можно назвать «Ата юрт»:

Гьей ата юрт, ата юрт,
Атам гиев болгъан юрт,
Иелип, башын ургъан юрт,
Анам гелин болгъан юрт,
Иелип, алгъыш берген юрт,
Гиннигимни гесген юрт,
Гъей ата юрт, ата юрт!

Не менее поэтичен и глубок по содержанию кумыкский народный йыр о казаке, который вынужден скитаться, выезжать в походы порою в отдаленные места, но не забывает об отчем крае:

Аргъумакъ арив атлар макътанса,
Чабывунда алдын болдум дер;
Ителгидей эки къушлар макътанса,
Гьавадан итсиз къувлар алдым дер;
Атолулар макътанса,
Айландым да, чюйлендим.
Къайтып гелип, ата юртум тапдым дер!
[1]

Базируясь на этих фундаментальных ценностях, кумыкское общество долгое время шло к материальному и духовному процветанию. Однако затем наступили известные времена, когда власть всячески пыталась отнять у народов память о своих предках, в особенности, если они происходили из высших сословий кумыкского общества, стремилась обезличить людей, превратив их в «Иванов, не помнящих родства» или, если по аналогии говорить о Дагестане, в «Магомедов, не помнящих родства», в неких «манкуртов».

Многие потомки славных родов подверглись репрессиям, вынуждены были скрывать свое происхождение, некоторые меняли свои фамилии. К счастью, в наше время появилась возможность для всех, кто интересуется своими корнями, заняться изучением своей родословной. Занялись этим и мы – представители тухума[2] Токаевых, используя для этого открытые источники информации, архивные материалы, семейные предания. Вот что из этого получилось.

У истоков

Поскольку в нашем дальнейшем повествовании о происхождении тухума Токаевых и его сословной принадлежности постоянно придется встречаться с термином «сала-озден» (сала-уздень), то представляется необходимым дать справку о том, кто же такие сала-уздени. Профессор А. А. Сатыбалов, анализируя лексику замечательного тюрксого памятника «Кодекс Куманикус» (1303), кстати, особенно близкого по языку к кумыкам, пишет: «Оздены (свободные, дворяне) встречаются в этом документе в кумыкском и крымско-татарском языках, а остальным тюркоязычным народам они неизвестны. Народы Северного Кавказа слово «озден» заимствовали у кумыков»[3]. Известно, что дореволюционное кумыкское общество в Засулакской Кумыкии делилось на несколько сословий или сословных групп. Обычно их насчитывают от 6 до 8 групп. Первые три сословия (князья, чанка и сала-уздени) относились к классу феодалов и являлись местной аристократией. Сала-уздени отличались от всех прочих уденей тем, что они были свободны от всех повинностей перед кем бы то ни было, а сами, в свою очередь, пользовались податями с представителей более низких сословий, работающих на их землях. Сала-уздени по определению должны были иметь в своей собственности не только земли, но и отдельный квартал в одном из трех наиболее крупных сел: Эндирей, Аксай, Костек. Таких фамилий было всего шесть: Токаевы – квартал Ханакай-аул в с. Костек; Тавлуевы – квартал Кажар-аул, Азнауровы – квартал Зах-аул в с. Аксай; Кандауровы (Паштаевы) – квартал Сала-аул, Баммат-Аджиевы – квартал Мух-аул, Казбековы (Умашевы) – квартал Умаш-аул в с. Эндирей.

Д. М. Шихалиев в своем очерке «Рассказ кумыка о кумыках» писал: «Если озден принадлежит к фамилии сала, он непременно должен иметь хотя бы в числе своих родственников владельца особого квартала и пользоваться доходами земли поочередно или по старшинству лет». Кроме дохода, получаемого с подданных в виде «ясака» и «булкъа»[4], некоторые уздени, имевшие в Салатавии пастбищные горы, отдавали их на откуп. Каждая гора могла кормить от 3 до 6 тыс. баранов, и каждый откупщик отдавал хозяину не менее 50 годовалых баранов и 12 кусков сыра весом в 12 фунтов каждый. Сала-уздени, сами будучи феодалами, имевшими в своем распоряжении земли, чагаров[5], рабов, оружие, мало чем отличались по образу жизни от князей, хотя номинально зависели от них. Эта зависимость выражалась в том, что они должны были участвовать в войнах и походах вместе с князем. Однако, в свою очередь, сала-уздени имели большое влияние на князей, без их участия и ведома не принималось ни одно важное для кумыкского общества решение. Сала-уздени были создателями и хранителями кодекса чести «Озден-намус», который регламентировал все стороны их жизни и поведения и которому они неукоснительно следовали, служа примером для других сословий, в том числе и князей.

Происхождение термина (соционима) «сала-озден» вызывает до сих пор споры. Слово «озден» означает буквально «от себя, сам по себе», т. е. самостоятельный, свободный человек. Происхождение слова «сала» во многом неясно. Наиболее логичной представляется версия, что «сала» происходит от названия местности, откуда вышли эти уздени. Известно, что в Салатавии, которая в древности была населена кумыками и является родиной истинных сала-узденей, немало топонимов с компонентом «сала-» (хребет Сала-тау, гора Сала-тау, река Сала-су, село Сала-юрт). Некоторые историки считают, что «сала» происходит от слова «салгъан», т. е. посаженный на землю, которую Солтан-Мут[6] дал своим ближайшим сподвижникам за их заслуги и возвел их в сословие сала-узденей. Однако неясно, почему нет тогда сала-узденей Анзоровых, хотя известно, что мать Солтан-Мута была из этой дворянской (тлекотлеш) фамилии, а родственники матери-кабардинки сыграли решающую роль при завоевании удела для него. Если же она была, как утверждают некоторые историки, из рода Азнауровых, то непонятно, почему Азнауровы, наряду с Казбековыми и Качалаевыми, по сообщению Д. М. Шихалиева, были причислены к сала-узденям уже позднее по их землям и положению, хотя в «Записках о привилегированных и свободных сословиях в Кумыкском округе» в разделе о преданиях сала-узденей говорится, что их предки являлись сподвижниками Солтан-Мута и получили от него звание «сала». Этот раздел был записан со слов одного отставного офицера, сала-узденя по происхождению, при составлении данного документа около 1867 г. Думается, что Д. М. Шихалиев как человек высокообразованный и прекрасно ориентировавшийся в сословных вопросах располагал на этот счет более точной информацией. Будучи сам выходцем из сословия узденей (гуенов) и вращаясь в кругу дворянства Засулакской Кумыкии, он отлично разбирался в том, «кто есть кто» в сословной иерархии своего времени. Последние изыскания кумыкского историка К. Алиева говорят, что название Салатавии и топонимов с компонентом «сала» могло быть обусловлено тем, что в VI в. тюркские племена «салы, залы», бежавшие под ударами тюрков-аваров, могли попасть на эту территорию из района донских степей (Сальская степь, река Сал), положив начало военно-аристократической верхушке – «сала-озденам». Другая, не менее интересная версия происхождения слова «сала» была предложена историком Н. К. Дмитриевым, который считал, что слово «сала» имеет очень древнее происхождение, восходит к временам Хазарского каганата и означает «село, деревня». В подтверждение этого приводятся названия нескольких населенных пунктов в Крыму, которые входили в состав Хазарии и существуют по сей день – Ени-сала, Феттах-сала, Коджа-сала. Кроме того, в ярлыке хана Золотой Орды Темир-Кутлуга за 1398 г., где говорится о пожаловании тарханства в Крыму в местности Индирчи сыновьям некоего Мухаммеда, упоминаются слова «саласы» и «салаларыга» в значении «деревня» и «деревням».

Следовательно, можно говорить о том, что сала-узденями назывались те уздени, которые имели в личной собственности не только землю, но и деревню (село), населенную его подданными. Это хорошо согласуется с тем, что сала-уздени должны были иметь свой отдельный квартал. Исходя из вышеизложенного ясно, что соционим «сала-озден» и сами сала-уздени имеют древнее происхождение, а не обязаны своим появлением Солтан-Муту. Об этом писали и большинство русских дореволюционных историков, считавших сала-узденей, наряду с гуенами и тюменами, древнейшими хозяевами края. С. Ш. Гаджиева также считала, что «сала-оздены представляли более древнюю ветвь феодальной знати, чем князья (бии) из Шамхальского дома». С этим согласуется древний чеченский термин «Салойн-элий», который переводится как «князья Сала-тау» и означает сала-узденей Салатавии, бывших в то время в качестве князей до вхождения ее в состав бийлика Солтан-Мута.

Токаевы в исторических событиях и в быту

Неуважение к предкам есть первый признак безнравственности.
А.С. Пушкин

Тухум сала-узденей Токаевых – один из самых известных и древних в Засулакской Кумыкии. Его принадлежность к сословию сала-узденей никогда не вызывала сомнений, и во всех источниках по истории кумыков он упоминается как образцовый. Это подтверждается документально и устными семейными преданиями. У тухума Токаевых, пожалуй, как у никакого другого среди кумыков, имеются глубокие тюркские корни. Одно перечисление имен предков тухума, таких, как Токай, Ханакай, Зурхай, Айтек, Сююнч-Герей, Хазар, Алыпкач, говорит само за себя. При этом имя Ханакай доминирует в наиболее ранний период, а Токай – позднее. Видимо, поэтому на рубеже XVIII-XIX вв. родовой стала фамилия «Токаевы». Имя Токай широко распространено во всем тюркском мире. Этимологизируется оно как «Токъ Ай», т. е. сытая (полная) луна, и восходит к тем далеким временам, когда тюрки обожествляли луну и солнце, небо и землю[7]. Это имя носили многие известные люди во времена тюркских каганатов и Золотой Орды. В настоящее время это имя в основном распространено у народов кипчакской группы (кумыки, балкарцы, карачаевцы, казахи, татары и др.).

Например, у карачаевцев есть фамилии Токаевы, Токуевы, Токлуевы. Кипчаки (куманы, бежавшие от монголов в начале XIII в. в Венгрию) обосновались там в холмистой местности, которая называется до сих пор Токайской возвышенностью. Здесь находится известный центр виноделия – город Токай. Токайские вина считаются одними из самых лучших в мире и носят название «вино королей, король вин».

Что касается документальных свидетельств о происхождении тухума, то в упомянутом документе «Записка о привилегированных и свободных сословиях в Кумыкском округе», составленном в 1867 г., говорится, что Токаевы происходят от ногайских мурз. Если опираться на этот источник, то из него следует, что кто-то из ногайских мурз в конце XVI в., став сподвижником Солтан-Мута, получил от него звание сала-узденя и все вытекающие из этого привилегии. Если принять во внимание, что мурзы в Ногайской Орде имели такой же статус, как князья (бии) в Кумыкии, то этот вариант выглядит вроде бы вполне достойно и убедительно. Согласно же семейным преданиям, родоначальник Токаевых появился в Салатавии вместе с Тимуром и был одним из его военачальников (конец XIV в.). Имеется, однако, еще один любопытный документ от 28 июня 1863 г. – это объяснительная записка отставного унтер-офицера, гуенца Токаева Даута, в которой говорится, что некий житель с. Ярыксув-Ауха незаконно претендует на участок Ордеги-Кыр, что эта земля общественная, наследственная и принадлежит Гуенскому обществу, возглавляемому в то время Токаевыми. Учитывая, что в Кумыкском округе у Токаевых однофамильцев не было, то можно предположить, что тухум Токаевых происхождение свое ведет из гуенов. Кроме того, достоверно известно, что тухум Токаевых владел в Салатавии большими земельными участками. Это гора Ханакай-тау и местность под названием Ханакай-тала. Рядом находится хребет Ханакай, являющийся отрогом большого хребта Сала-тау. Маловероятно, что эта громадная земельная собственность была дарована Токаевым самим Солтан-Мутом или его ближайшими потомками.

Земля Салатавии ко времени выхода на арену Солтан-Мута уже имела своих законных хозяев в лице сала-узденей, гуенов и частично тюменов на правах древнейших обитателей этого края. Ни сала-уздени, ни гуены своей земли новоприбывшим князьям не отдавали, да и князья на это не претендовали, осознавая беспочвенность и бесперспективность таких притязаний. Большая часть земельной собственности у князей находилась на Кумыкской плоскости, где они владели десятками тысяч десятин и могли ими распоряжаться по своему усмотрению. Необходимо было прожить на этой земле не одному поколению собственников и иметь на окружающее население такое влияние и власть, чтобы именем одного из хозяев были названы хребет и гора.

Таким хозяином и являлся один из предков тухума Токаевых Ханакай. Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что тухум сала-узденей Токаевых имеет более древнее происхождение, чем это указано в «Записках». Вероятнее всего, он происходит из гуенов, которые, очевидно, являются остатками гуннов и родственных им тюркских племен. Проживая в древности в Салатавии, имея большую земельную собственность и власть, они стали сала-узденями и превратились в кумыкских феодалов, а одна ветвь осталась в своем прежнем статусе. Что касается утверждения об их происхождении от ногайских мурз, то, скорее всего, это является отголоском семейных преданий о появлении Токаевых в Салатавии вместе с Тимуром. Его самого и его воинов часто считали то монголами, то татарами, то ногайцами как наиболее известных тогда кумыкам народов. Видимо, поэтому при составлении «Записок» Токаевы и дали такие сведения о своем происхождении.

Прожив несколько столетий в Салатавии, род Токаевых переселился затем в с. Костек, основанный в середине XVII в. потомками Айдемира, сына Солтан-Мута. При этом они, как и подобает сала-узденям, получили свой особый квартал Ханакай-аул, названный так в честь своего наиболее известного предка, и земли, площадь которой составляла к 1865 г. 4 тыс. десятин.

Всего в с. Костек было 6 кварталов, и только один квартал принадлежал целиком одному тухуму Токаевых. Жители квартала, работавшие на их земле, выплачивали им ясак и булка. Немалый доход, помимо этого, приносила и гора Ханакай-тау высотой 2665 м с прекрасными пастбищами, на которых пасли свой скот жители близлежащих селений Буртунай и Алмак за определенную плату (ясак) натуральными продуктами. Эта гора примечательна еще тем, что на ней находится один из истоков реки Акташ. По сведениям автора книги «Чечня и чеченцы», река Акташ образуется из двух ручьев, один из которых берет начало на горе Ханакай-тау, а другой – на горе Анчий-меэр (Крапивная гора). Практика сдачи горы внаем местным жителям продолжалась более двух веков и прекратилась во время Кавказской войны в 40-х годах XIX в. В «Истории народов Северного Кавказа» написано так: «В ходе борьбы горцев в 1840-1842 гг. произошло освобождение жителей Салатавии от власти кумыкских князей...»[8].

Затем, после окончания военных действий, с начала 60-х годов горцы вновь стали добровольно привозить в с. Костек эти продукты уже в качестве подарков, хотя к тому времени г. Ханакай-тау перешла в их собственность по решению царской администрации. По словам Токаева Асельдера-хаджи, родившегося в 1861 г. и прожившего 96 лет, были дни, когда горцы свозили на арбах свои подношения во двор его отца Абдрака, и стоял такой скрип и шум, что он, будучи еще ребенком, не мог спать по утрам. С его слов также известно, что после того, как жителям с. Буртунай и с. Алмак было объявлено о передаче им в вечное пользование горы Ханакай-тау, они рассорились между собой, т. к. каждое село хотело владеть горой единолично. Поэтому они договорились, что их спор должны разрешить прежние хозяева горы. Для этой цели они пришли к отцу Асельдера-хаджи Абдраку, чтобы тот вынес решение. Но перед этим буртунайцы угнали скот, принадлежавший Токаевым, и спрятали его, скрыв это от алмакцев. Когда представители обоих селений пришли к Абдраку, тот заявил, что гору получит та сторона, которая приведет принадлежащий Токаевым скот. Буртунайцы вскоре пригнали «пропавший скот» и тем самым получили право на обладание горой. При этом Абдрак написал дарственную, согласно которой гора отходит к Буртунайскому джамаату.

В 80-х годах была предпринята попытка найти этот документ. Удалось выяснить, что дарственная должна была храниться в одной аварской семье выходцев из Буртуная, проживавших в г. Хасавюрте. В семье была бабушка в возрасте около 100 лет, которая подтвердила существование этой бумаги, а ее внук дал обещание разыскать ее. Но вскоре внук скоропостижно скончался, и дело кончилось ничем. Косвенное подтверждение этому рассказу можно найти в книге дагестанских авторов о вольных обществах Салатавии. В ней говорится, что некогда на г. Ханакай-тау совместно пасли скот жители селений Буртунай и Алмак. Затем буртунайцы добились того, что перестали допускать алмакцев к горе и присвоили ее себе.

В дальнейшем аварцы еще долго продолжали поддерживать куначеские отношения с Токаевыми, т. к. это было взаимовыгодно, в частности, и потому, что они могли подолгу оставаться в с. Костек, где располагался базар и велась торговля, чем они большей частью и занимались.

Интересные сведения о количестве населения в кумыкских селах Засулакской Кумыкии в 1812 г., т. е. 200 лет тому назад, содержатся в «Описании Кавказской губернии...», составленном подполковником русской армии А. М. Буцковским, специально командированным для этого на Кавказскую линию: Приведем приложенную к «Описанию...» таблицу, сохраняя при этом авторское написание топонимов:

Область кумыков

Собственно кумыцкие
Название селения Число дворов
Казиюрт 270
Костек 650
Темир аул 150
Чунту 130
Янги Юрт 150
Ендери 1500
Мусал аул 150
Байрам аул 250
Ботай Юрт 80
Мамак Юрт 40
Казак Мурза 35
Бабаюрт 20
Муракай Юрт 90
Боташ 100
Муса Хаджи 20
Аксай 800

Таким образом, Костек к 1812 г. по количеству населения в Северной Кумыкии занимал 3-е место (после Эндирея и Аксая), что свидетельствует о достаточно высокой роли этого села, центра Костековского владения в регионе, что в значительной мере зависело, в частности, и от узденей. Так, только из рода Токаевых лишь в военной истории России известны 8 деятелей[9].

Большой интерес представляет документ от 7 мая 1746 г. «Объявление посланца Якупа Тюкаева[10] кизлярскому коменданту В. Е. Оболенскому о причинах переселения качкалыковцев в дер. Андреевскую о готовящемся нападении шаха на Дагестан и др.»[11]. В «Объявлении...» (т. е. в извещении, информации, донесении) речь идет в основном о крае (Эндирей, Аксай, Качкалык и др.), к которому имели непосредственное отношение, в частности, сала-уздени Токаевы (в русскоязычном документе фамилия «Токаев» легко могла превратиться в «Тюкаев» – в этом документе есть и более неточные написания. – Ред.). Однако существенно то, что Якуп Токаев, являясь посланцем российской администрации на Кавказе, показывает свою компетентность в вопросах не только внутридагестанских, но и российско-иранских, дагестанско-иранских, крымско-дагестанских и других взаимоотношений. В тревожный для Дагестана 1746 г. он дает сведения о завоевательских намерениях еще недобитого в Дагестане «Грозы Вселенной» Надир-шаха, в частности приводит его слова, сказанные шамхалу Эльдару: «...я было де зарекался в Дагистан ходить, а ныне де при наступлении Нового месяца, который наступит сего майа, неотменно буду в Дагистанию и всех де дагистанских жителей в конец разорю и домы их сожгу».

В комментарии к этому пункту документа читаем: «В 1745 г. в Дагестане вновь началось мощное антииранское движение». Горцы одерживали одну победу за другой. Отряды уцмия Ахмед-хана вблизи Дербента наголову разбили шахское войско под командованием Гани-хана. В связи с этим в Дагестан вновь направился Надир. Он подверг страшному разорению южный Дагестан и грозился совершить такое во всей Стране гор. Однако горцы не склонили головы перед жестоким завоевателем. Всюду, где появлялись войска шаха, они встречали героическое сопротивление со стороны горских народов. В итоге этой борьбы Надир потерял в Дагестане около половины своего войска». (Возглавлял антинадировскую борьбу кумык Ахмед-хан Дженгутаевский. – Ред.) Информация Якупа Токаева, очевидно, имела немаловажное значение в подготовке российских сил при возможном вторжении Надир-шаха и на территории региона, на которые претендовала и Россия.

С началом Кавказской войны и боевых действий в Чечне и Дагестане Токаевы одними из первых из сословия сала-узденей приняли решение вступить на путь служения Российской империи. Они, как и большинство представителей высших сословий, понимали, что конфронтация с Россией приведет к гибели не только их, но и всего простого народа. От их позиции в этом вопросе зависело, куда пойдет все кумыкское общество. Если бы высшие сословия в тот период выбрали «газават», то это могло бы закончиться для кумыков в целом такой же национальной катастрофой, как это случилось с адыгами (черкесы, кабардинцы и др. адыгские племена). Представители тухума Токаевых, приняв такое решение, в дальнейшем довольно успешно претворяли его в жизнь на военном и административном поприще.

Известны восемь человек из тухума Токаевых, служивших в Российской армии в разное время в XIX в., имена которых подтверждены документально.

1. Первым по заслугам и званию надлежит назвать Токаева Зурхая (1808 -1871), который поступил на службу в лейб-гвардии Кавказский конно-горский полуэскадрон 1 апреля 1830 г. и дослужился до звания штабс-ротмистра в 1862 г. Состоял по кавалерии при Отдельном Кавказском корпусе с 1835 г. Имеет награды: знак отличия военного ордена Св. Георгия под № 65043; серебряная медаль за взятие Варшавы; польский знак «За военное достоинство» 5 степени (1831). Из книги К. Алиева «Кумыки в военной истории России» известно, что в 1830-1831 гг. горский полуэскадрон участвовал в подавлении восстания в Польше и при этом кавказцы показали отменную храбрость и мужество. Вот как сообщается в одном из рапортов вышестоящему начальству о действиях воинов полуэскадрона: «Состоящие при отряде барона Остен-Сакена горцы лейб-гвардии Кавказского горского полуэскадрона в сражении 1 мая при Верпенте, 17-го при Райгороде, 7-го июня на Понарских высотах, 16-го июня при Ковно показали примеры блистательной храбрости, в особенности отличились в последнем деле, где вместе с тремя эскадронами лейб-казаков врубились в ряды неприятельской пехоты, занимавшей город. Со свойственной им смелостью горцы бросились в жарчайший огонь, поселяя своим появлением ужас в войсках мятежников». Боевые награды получили 42 воина отряда. Среди них был и Токаев Зурхай, отличившийся при взятии Варшавы и получивший вышеуказанные знаки отличия.

2. Следом за Зурхаем на службу в лейб-гвардию ушел и его брат Сююнч-Герей Токаев. Он поступил в Конно-горский полуэскадрон 09 июля 1842 г., произведен в юнкера 18 сентября 1845 г., позже в корнеты. Состоял при кавалерии Кумыкского округа (1870).

На службу в лейб-гвардии Кавказский конно-горский полуэскадрон, переименованный позже в Собственный Е. И. В. Конвой, принимали отнюдь не всех желающих, а только из дворянских так называемых «почетных семейств», доказавших свою лояльность императору. Кроме того, претендент должен был обладать такими личными качествами, чтобы быть достойным для принятия на эту службу, поскольку конвой являлся фактически охраной царя. И тот факт, что два человека из одного тухума, два брата отслужили в столь привилегированных частях, является уникальным среди сословия сала-узденей.

3. Токаев Ханакай, подпоручик (1862). Состоял при милиции Кумыкского округа (1870 г.).

4. Токаев Абдулла, поручик (1830).

5. Токаев (Тукаев) Султан-Герей, уроженец д. Андреевской (Эндирей. – К.А.) Терской области, корнет. В мае 1861 г. переведен из Донского казачьего полка в Кумыкский дивизион Терского конноиррегулярного полка.

6. Токаев Айтек, поручик (1830), впоследствии штабс-ротмистр.

7. Токаев, урядник Кабардино-Кумыкского конноиррегулярного полка, отличился отменной храбростью в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

8. Необходимо также упомянуть и Токаева Даута, отставного унтер-офицера, о котором говорилось ранее при рассказе о происхождении тухума.

Конечно, это беглое перечисление имен и званий не может дать полной картины того, что сделали и чего добились, находясь на военной службе, эти наши славные предки. Не имея послужных списков, невозможно обрисовать воинский путь каждого в отдельности, хотя ясно, что путь у всех их был довольно тернист. Непросто было получить продвижение по службе и очередное звание «инородцу», находясь на царской службе, даже будучи дворянином по происхождению. Требовалось не только показать свою преданность, но и делом доказать свою смелость, отвагу в различных делах, что с успехом продемонстрировали представители рода Токаевых. Подтверждением этому служит тот факт, что двое из них дослужились до звания штабс-ротмистра, двое стали подпоручиками, двое корнетами, один урядником, один унтер-офицером. Очевидно, что у Токаевых была явная тяга к военной службе, обусловленная, видимо, традициями предков и генетической памятью.

Говоря об истоках этих традиций, необходимо немного углубиться в историю нашего края. Известно, что Засулакская Кумыкия и Салатавия в древности подвергались неоднократно нашествиям врагов. Кумыки во главе с сала-узденями оказывали им мужественное сопротивление, неся при этом большие потери. Особенно жестоким был разгром, учиненный Тимуром в Салатавии в 1395 г., после чего кумыкское население сократилось там во много раз, что положило начало исходу кумыков из Салатавии и заселению ее горцами. Эта территория и позже часто становилась ареной борьбы при военных столкновениях во времена Золотой Орды и в ходе русской экспансии на Кумыкию в ХVI-ХVII вв. Достаточно сказать, что русские войска около 10 раз вторгались в кумыкские земли, но каждый раз получали достойный отпор. Наиболее великая победа была одержана кумыками во главе с Солтан-Мутом в 1604 г. на Караманском поле, где русские потеряли около 7 тыс. воинов и на сто с лишним лет утратили свое влияние в Дагестане.

Сала-уздени Токаевы, будучи сподвижниками Солтан-Мута, принимали непосредственное участие в этой и других битвах как профессиональные воины, совершенствуя свое воинское мастерство и передавая его затем потомкам. Кроме того, продолжая владеть своими родовыми землями в Салатавии и после ухода на Кумыкскую плоскость, наши предки должны были их постоянно контролировать и защищать от посягательств со стороны горцев, которые нередко отказывались платить подати за пользование этой землей. Ясно, что хозяевам приходилось в таких случаях использовать не только дипломатию, но и силу. Наглядным примером такой ситуации могут служить события вокруг с. Буртунай в середине XVIII в. В письме костековского князя Алиша Хамзаева к Кизлярскому коменданту генерал-лейтенанту А. П. Девицу от 1749 г. говорится, что жители этого селения проявляют неповиновение кумыкским владетелям, и поэтому он, «собравши своих подвластных, наехал на тавлинскую деревню Буртуну», где у них была «драка», и что «означенных смиря всех, возвратно в свои жилища приехали благополучно».

И надо полагать, Токаевы тоже приняли участие в этом походе, поскольку, кроме всего прочего, были прямо затронуты их жизненные интересы в Салатавии. Так из поколения в поколение формировался у представителей тухума наследственный интерес к военному делу и бойцовский характер, которые требовали достойного применения. Поэтому неудивительно, что многие из Токаевых в начале XIX в. изъявили желание служить в русской армии, опираясь прежде всего на свои природные качества и учитывая политические реалии, сложившиеся на Кавказе в то время. О том, как протекала их служба, описано выше в общих чертах, но очевидно, что все они достойно выполнили свой воинский долг и послужили верой и правдой не только царю, но и своему народу. Благодаря им авторитет тухума еще более возрос в глазах кумыков, и он по праву занял одно из самых высоких мест среди сословия сала-узденей.

С окончанием Кавказской войны и отменой крепостного права в Российской империи в 1861 г. царская администрация стала готовить крестьянскую реформу и в Кумыкии, создав для этого Сословно-поземельную комиссию. В 1865 г. кумыкские землевладельцы согласились уступить половину своей земли народу. В докладе комиссии «О поземельном праве князей, узденей и народа» от 1865 г. приводятся сведения о том, кто и сколько земли имел в собственности. В этом документе показаны и владения тухума Токаевых, подлежащих разделу в количестве 4063 десятин:

1. Подпоручика Ханакая и корнета Сююнч-Герея – 824 дес.

2. Мамашакая, Шихмау, Алим-хаджи и Даут-хаджи – 1300 дес.

3. Сююнч-Герея, штабс-ротмистра Зурхая и Абдрака – 1570 дес.

4. Зурхая и Абдрака – 369 дес.

Нелегко было землевладельцам расставаться с доброй половиной своего достояния, которое принадлежало им испокон веков. Кроме того, что они отдавали часть своей земли, им необходимо было еще оплачивать работу землемера и его помощников, обеспечивать их транспортом, кормить и давать ночлег. Процесс размежевания протекал не всегда гладко и безболезненно. Владельцы старались оставить хорошие участки за собой, а народ же, наоборот, хотел завладеть ими. На этой почве возникали зачастую ссоры и конфликты между сторонами. К чести фамилии Токаевых раздел их земель обошелся без каких-либо эксцессов между ними и народом, что также способствовало укреплению их авторитета среди жителей села. Кроме земельной собственности, которая являлась основным источником доходов, у Токаевых имелось около 4-х десятин виноградников, большое количество мелкого и крупного рогатого скота и лошадей. Но не только рост материального благосостояния и военная карьера интересовали членов тухума. Уже к 1865 г. в роду было два человека, совершивших хадж в Мекку и носивших почетное звание «хаджи»[12]. Это были братья Даут-хаджи и Алим-хаджи Токаевы. Вскоре к ним присоединились еще третий брат Шихмав-хаджи и его жена Тоту-ханум-хаджи Баймурзаевна, урожденная Аджаматова, побывавшая в хадже вместе с мужем. На рубеже ХIХ-ХХ вв. совершил паломничество в святые места также Асельдер-хаджи Токаев, а также хадж в Мекку совершили Ханакай и его сын Хиду.

Нет необходимости говорить о том, какую опасность для паломников, в особенности для женщин, представлял хадж в то время, но эти люди выполнили свой религиозный долг, невзирая на все трудности и сложности такого предприятия. Этот факт свидетельствует не только о больших материальных и финансовых возможностях Токаевых, но и большой приверженности их исламу и духовному развитию.

Представители тухума показали себя с лучшей стороны не только на военной, но и административной службе.

Так, Токаев Сююнч-Герей, выйдя в отставку, некоторое время служил старшиной в с. Костек. Его подпись значится под решением схода (общественный приговор) жителей с. Костек от 1 декабря 1879 г. о сборе денег для открытия школы в слободе Хасавюрт для 40-50 мальчиков.

Токаев Айтек после выхода в отставку был назначен на должность мирового судьи с. Костек. Институт мировых судей был введен в России в 60-х годах XIX в. На эту должность мог претендовать только человек грамотный и верноподданный, каковым и являлся Айтек. В семейных преданиях говорится, что он был человек гордый и вспыльчивый. Подробности его работы на посту судьи нам пока не известны, но, учитывая его крутой нрав, не исключено, что у него были влиятельные враги, недовольные его судебными решениями. Они решили его убить, наняв для выполнения этого дела какого-то ногайца. Подойдя ночью к дому Айтека, ногаец стал громким голосом вызывать его: «Айтек, гьей Айтек!» Тот, возмущенный тем, что кто-то ночью бесцеремонно орет под дверью его дома, выскочил во двор, и в этот момент преступник выстрелил в него в упор из ружья и убил Айтека на месте. После этого преступник скрылся, его так и не смогли найти, хотя и велись поиски с целью кровной мести.

Отдельно необходимо остановиться на личности Токаева Абдуллы, о котором имеется документальное свидетельство, что он является костековским сала-узденем и, находясь на военной службе в 1830 г., имел звание подпоручика. Будучи выходцем из с. Костек, он, однако, не был похоронен на кладбище этого селения, поскольку его могила там не была найдена. Вероятнее всего, он был похоронен в с. Аксай, куда переехал в 40-х годах XIX столетия и дал начало аксаевской ветви Токаевского тухума. Поселившись в с. Аксай, он занял весьма почетное место в кругу наиболее родовитых и влиятельных лиц этого села. Подтверждением тому служит стихотворение известного кумыкского дореволюционного этнографа и поэта Маная Алибекова, напечатанное в 1912 г.: «80-ден оьтген къартланы сёзлери», переводимое как: «Рассказ стариков, которым минуло 80 лет»:

Яхсайлар къумукъланы уъч юртуну бир эди,
Ичи толгъан бий-оъзден, бары намуслу эр эди:
Бий Арслан, Хасай Муса гъаким болгъан эл эди,
Муса-Гьажи, Токъай Абдул тёр гесеген эр эди.

Без сомнения, речь идет о 40-50-х годах XIX столетия, когда был еще жив знаменитый Муса Хасаев, «главный кумыкский пристав», генерал-майор. Бий Арслан – это Арсланхан Уцмиев, бывший уллу-бием, старшим князем селения Аксай в 50-х годах. В стихотворении говорится о том, что в те далекие времена эти перечисленные люди, по мнению стариков, справедливо управляли селом, радели о благе его жителей, и осуждается современное положение дел в селении. Однако потомки Токаева Абдуллы в дальнейшем не остались в сословии сала-узденей, а стали рядовыми узденями-общинниками. Это подтверждается другими документами. Так, например, в прошении к старшему нотариусу Владикавказского окружного суда от 1876 г. поверенный узденя первой степени Эльмурзы Аджаматова Урусбий Токаевич Токаев представляется как просто житель селения Аксай. Речь идет о приобретении Э. Аджаматовым 2125 десятин земли за 10 685 рублей у одного горского еврея. У.Т. Токаев выступает в качестве поверенного Аджаматова Э. при совершении этой сделки в нотариальной конторе г. Владикавказа. Такое поручение могло быть дано только грамотному и особо доверенному человеку, имеющему с поручителем тесную связь. Такая связь существовала между самыми известными костековскими тухумами сала-узденей Токаевых и Аджаматовых, и она не прерывалась, по-видимому, и после выезда одного из Токаевых за пределы родного села. Скорее всего, Токаев Урусбий Токаевич был внуком Токаева Абдула, потерявшим право на звание сала-узденя. Произошло это, вероятно, в результате женитьбы самого Токаева Абдуллы и его сына на простолюдинках, что неминуемо приводило к снижению их общественного статуса.

В посемейных списках с. Аксай за 1886 г. фигурирует также Токаев Богарчи и Токаев Апач. Последний являлся довольно богатым по тем временам человеком, имевшим много скота и два обширных виноградника. После революции и гражданской войны всякие сведения о Токаевых из с. Аксай исчезают, и в настоящее время никого, кто носил бы фамилию Токаевых, в селении нет.

Одной из самых ярких фигур в тухуме являлся Токай Токаев (1858-1924), оставивший свой след в истории дореволюционной Кумыкии. Он получил широкую известность как старшина с. Костек и общественный деятель благодаря своим большим административным и политическим способностям. Можно сказать, что на период его старшинства в течение 15 лет приходится пора наибольшего экономического расцвета с. Костек, когда аул превратился в один из торговых и культурных центров на Кумыкской плоскости. В ведении старшины находились все сферы общественной жизнедеятельности. Он старался обустроить родное село, приучить людей к чистоте и порядку. Из рассказов старожилов села известно, что по его приказу по улицам села водили две арбы, груженые сеном, и там, где невозможно было проехать, он требовал устранить препятствия. Делалось это для того, чтобы расширить улицы и привести их в порядок. Старшина имел право наказывать членов сельского общества за нарушения арестом или отправкой на общественные работы сроком до 2-х дней, налагать штраф до 1 рубля. Большая работа Т. С. Токаевым была проделана по документационному оформлению земельных наделов в собственность по с. Костек, с. Казма-аул, с. Лаклак-юрт, о чем свидетельствуют сотни документов, подписанных им и сохранившихся в ЦГА во Владикавказе. Решая вопросы водо- и землепользования, взимания налогов, благоустройства села, соблюдения правопорядка, необходимо было не допускать роста социальной напряженности в тогдашнем кумыкском обществе, разделенном на сословия, на богатых и бедных. Поэтому ему часто приходилось действовать не только в качестве старшины, но и выступать посредником при разрешении тех или иных конфликтных ситуаций.

фото
Токай Токаев

Наиболее известен случай с похищением сына коменданта г. Кизляр А. Алексеевича и последующей посреднической деятельностью Токая Токаева. В конце XIX – начале XX вв. в Российской империи началось обострение межклассовых отношений, начался рост антигосударственных выступлений и преступности. Не обошли эти явления стороной и Кумыкию, где появились абреки (качаки), ставшие ими по тем или иным причинам. В Костеке также имелись свои абреки, которые решили в целях выкупа похитить сына А. Алексеевича, что они и сделали. После похищения они увезли его в лес около Шамхалянгиюрта и держали в местечке под названием «Къынгыр-терек». Власти предприняли соответствующие меры по поиску похищенного и наказанию похитителей. Для этой цели был направлен в Костек целый карательный отряд, который окружил селение и предъявил ультиматум. Токай, понимая всю серьезность положения и свою ответственность, дал слово найти похищенного и вернуть его в течение недели. Через своих доверенных людей он узнал, где содержится сын А. Алексеевича, выехал в Шамхалянгиюрт и послал своего человека к предводителю абреков Ханмурзе с просьбой о встрече. Ханмурза явился к Токаю, зная, что тот как человек слова никогда не выдаст его. Во время переговоров Токай объяснил Ханмурзе, что село окружено, что может начаться расправа над жителями, и убедил его вернуть пленника. Ханмурза сдержал свое слово и утром в местечке Малай-тёбе передал пленника Токаю. После этого отряд снял блокаду и покинул село. Несомненно, что подобное посредничество могло быть осуществлено только лицом, имеющим большой авторитет как у властей, так и у народа.

Токай был грамотным, образованным человеком, знавшим арабскую и русскую письменность, хорошо владевшим русским языком, что было немаловажно в то время. В 1910 г. в журнале «Мусульманин», издававшемся в Париже, в статье, посвященной положению дел в Кумыкии, среди перечисленных наиболее известных общественных деятелей упоминается Токай Токаев с такой характеристикой: «Этот последний хорошо грамотный по-русски, много лет был старшиной».

Вскоре в истории России произошел крутой поворот – свершилась Февральская революция 1917 г. Власть царя была свергнута. По всей стране стали возникать новые большие и малые правительства. Родовая знать Засулакской Кумыкии в лице князей Уцмиевых, Каплановых и привлеченного на помощь князя Нухбека Тарковского решили сформировать «Хасавюртовский окружной исполнительный комитет», или, как его называли в народе, «Хасавюртовское правительство». Им противостояла группа социалистов во главе с С. С. Казбековым. Токай принял деятельное участие в создании и работе этого правительства. Как родовитый сала-уздень, проработавший много лет старшиной крупного селения, имевший большой вес среди рядового узденства и крестьян, он был крайне необходим и для организаторов правительства. Поэтому был включен в состав делегации во главе с князем Рашитханом Каплановым, направленной в г. Владикавказ к комиссару Временного Правительства для получения полномочий. Баммат Атаев, известный кумыкский историк и писатель, в своих работах освещавший до- и послереволюционные периоды, называет тухум Токаевых бийским, а самого Токая Токаева – бием, князем. Поскольку Токаевы однозначно принадлежат к сословию сала-узденей, то, скорее всего, это является констатацией того высокого общественного положения, которое занимали Токаевы и его отдельные представители в то время. Согласно приказу от 17 ноября 1914 г. № 1749, изданному во Владикавказе военным генерал-губернатором Терской области, который гласит: «На основании 62 ст. положения о сельских (аульских) общинах, изданного в 1870 году, старшину селения Костек Хасавюртовского округа Токая Токаева увольняю от должности за окончанием им трехлетия, а на его место утверждаю избранного Костековским сбором Тульпара Маликова»[13], Токай Токаев был отстранен от должности старшины.

После отставки государственной службы как грамотный, энергичный, деловой человек 19 марта 1915 г. Токай выступает одним из учредителей Общества Потребителей в с. Костек, и все хлопоты по учреждению этого общества берет на себя. В результате проведенной им организаторской работы 15 апреля 1915 г. устав Общества Потребителей с. Костек был утвержден. Общество Потребителей 16 октября 1915 г. приступило к выполнению возложенной миссии под председательством Абдурашида Юсупова и членов правления Таймасхана Салимханова и Муцалхана Закявова и кандидатов в члены Правления учителя местного училища Мефодия Беззубова и Темирболата Сотав-Аджиева[14].

При таком положении дел, когда в конце 1915 г. он ушел в отставку, утверждение Б. Атаева о причастности Токая Токаева к выдаче деникинцам в 1918 г. пяти большевиков, укрывавшихся в Костеке, которых затем повесили, абсолютно нелогично и беспочвенно.

Кроме того, все это проясняет и книга костековского краеведа А. Алиева «Страницы истории селения Костек», написанная им после тщательного изучения архивных материалов и бесед со старожилами. Оказывается, что в 1918 г. старшиной Костека был другой человек, и это он со своими людьми участвовал в аресте и расправе над большевиками. Видимо, зная о непричастности Токая к этой акции, Советская власть не применила к нему каких-либо репрессивных мер.

Другой довольно колоритной фигурой был Асельдер-хаджи Токаев (1861 -1957), сын Абдрака. О нем говорилось ранее как источнике ценной информации по истории тухума. В первой всеобщей переписи населения Российской империи 1895 г. он фигурирует как Токаев Асельдер. Следовательно, звание «хаджи» он получил после совершения хаджа около 1900 г. Проживал он большей частью на своем хуторе, называемом Асельдер-отар, что около с. Казма-аул, владея довольно обширным участком земли. Был гостеприимным и хлебосольным хозяином. Многие родственники, далекие и близкие, оказавшиеся в бедственном положении в послереволюционные годы, нашли у него приют, пока Советская власть не ликвидировала его имение. Но и после этого он продолжал в дальнейшем помогать своим в трудную для них минуту, принимал участие как старший в роду во всех торжественных и горестных мероприятиях, заслужив светлую память о себе у потомков.

Кроме хутора, где он жил постоянно, у него имелся дом в Хасавюрте неподалеку от нынешней школы № 4. Район этот в дореволюционное время являлся окраиной Хасавюрта. Здесь с ним произошло довольно интересное событие, о котором рассказывают до сих пор.

В доме Асельдера в это время находилась его больная сестра Гурайбат, за которой ухаживала ее дочь от первого брака Айшат. Айшат была замужем за Клычевым Абдулазимом, бывшим в то время известным врачом. Был вечер, все ожидали его прихода к больной. Вдруг раздался какой-то громкий стук в дверь. Асельдеру-хаджи подошел к двери, открыл ее и шагнул за порог. В это время на него яростно набросился волк. Завязалась борьба, во время которой Асельдер-хаджи удалось схватить волка за горло и так удерживать его какое-то время. Он стал кричать жене: «Хынжал бер! Хынжал бер!» («Дай кинжал! Дай кинжал!»). Когда та, преодолев свой страх, наконец дала ему оружие, Асельдер-хаджи сумел заколоть волка. Оказалось, что это был волк больной бешенством, забредший каким-то образом в город.

На теле Асельдера имелись многочисленные раны от зубов и царапины от когтей зверя, и все считали, что он заразится бешенством. Однако этого не случилось, поскольку Асельдер-хаджи по настоянию Абдулазима Клычева срочно выехал вместе с ним в Баку, где прошел курс лечения от бешенства. Рассказывают, что, проводя дезинфекцию во дворе дома, санитары вывезли слой зараженной земли с места, где происходила борьба с волком. Это обстоятельство говорит о том, что уровень медицины в то время был довольно высок.

Нельзя не упомянуть еще об одном факте, имеющем отношение к Асельдеру-хаджи. Известно, что в начале 50-х годов XX в. в Дагестане началось переселение горцев на равнину на Кумыкскую плоскость. Не избежал этой участи и Асельдер-отар: там были поселены аварцы одного из сел Хунзахского района. Еще ранее, во время Великой Отечественной войны, жители этого села были переселены в ЧИАССР после того, как оттуда были депортированы чеченцы. И теперь это было их второе переселение. Узнав, что земля, где им предстояло жить, принадлежала когда-то Асельдеру-хаджи, и что он до сих пор жив, аварцы решили, следуя адатам и шариату, получить согласие прежнего хозяина. Для этого к нему в Хасавюрт пришла депутация старейшин. Они объяснили, что власть никогда не интересовалась их мнением насчет переселений и делает все, как ей заблагорассудится помимо их воли. Асельдер-хаджи, сам хорошо знакомый с методами Советской власти, естественно, дал свое согласие. Старейшины объявили, что они хотят принести ему в дар бычка, но тот попросил их самим зарезать его и раздать мясо в качестве садака жителям с. Казма-аул. Умер он в возрасте 96 лет в 1957 г. и похоронен на кладбище с. Казма-аул рядом с сыном Абдулгамидом, умершим в 1947 г.

* * *

После бурных событий революции и гражданской войны Токаевы лишились своей земельной собственности и скота и вынуждены были по сути дела выживать в условиях враждебного к себе отношения со стороны новых властей. Некоторые из них подверглись репрессиям. Токаев Асельдер-хаджи в 1933 г. был выслан в Чаландар на 10 лет. В это время в Чаландаре проживало несколько семейств чеченцев-ауховцев, родственников и односельчан Алимгиши-хаджи Аджиева, за которым находилась замужем сестра Асельдера-хаджи Гурайбат. Алимгиши-хаджи был выходцем из известного чеченского тухума селения Акташ-Аух и являлся владельцем земли по соседству с Асельдер-отаром. После того, как Гурайбат овдовела в первом браке, Асельдеру-хаджи выдал ее за Алимгиши-хаджи. Эти-то чеченцы в знак уважения к Асельдер-хаджи в течение короткого времени построили для него небольшой дом и всячески помогали ему во время проживания в Чаландаре. Его сын Абдулгамид и внук Избулла в том же году были высланы за пределы Дагестана и поселились в г. Грозный, откуда им разрешено было вернуться в 1943 г. Токаев Рашид и его брат Токаев Зияв подвергались давлению со стороны властей в 1936-1937 г. и избежали репрессий только потому, что добровольно ушли служить в армию и участвовали во многих военных операциях, предшествовавших ВОВ. Когда началась Великая Отечественная война, Токаевы, как и все советские граждане, встали на защиту Родины. Из нашего тухума ушли на фронт четверо мужчин: Рашид, Мавлет, Зияв, Магомедбек.

Токаеву Мавлету (служил 14 июня 1941 г. в г. Клецке) не суждено было вернуться – он погиб на фронте в 1941 г. Остальные возвратились домой живыми, пережив все ужасы и тяготы войны.

фото
Магомедбек Токаев

Одним из тех, кому удалось выжить, Токаев Магомедбек (1916-1984), сын Токая Токаева. Он был призван в Красную Армию в первые дни войны. Как десятки и сотни тысяч советских солдат и офицеров, он оказался в плену не по своей воле, а попав в окружение. Побывал в нескольких фашистских концлагерях, но где бы ни находился, не терял своего достоинства и мужской чести. Уже после возвращения из советских лагерей, где он очутился сразу после возвращения из плена, с горечью рассказывал о пытках и унижениях, которые пришлось ему пережить дома, и сравнивал их с тем, что происходило с ним в плену у немцев. Из его рассказов запомнилось несколько эпизодов.

Однажды, когда пленные, в составе которых был Магомедбек, возвращались в лагерь после работ, охранник, сопровождавший их, ударил за что-то его прикладом. Магомедбек, оскорбленный этим поступком, вырвал из его рук винтовку, вытащил обойму из магазина и потом бросил винтовку обратно охраннику. Если бы охранник поднял шум, то это происшествие стало бы известно его начальству и за это он подвергся бы суровому наказанию, скорее всего, отправке на фронт. Поэтому тот промолчал и уже в лагере упросил Магомедбека вернуть обойму. Понятно, что Магомедбек рисковал жизнью, его могли расстрелять, но такова была его натура.

Второй эпизод связан с пребыванием его также в плену во Франции, неподалеку от Парижа. Был открыт Второй фронт, близилось окончание войны. Немцы во Франции стали относиться к военнопленным значительно мягче, чем прежде, позволяя им некоторые вольности. Магомедбек и еще несколько военнопленных, среди которых были один или два земляка-кумыка, работали под одним из парижских мостов. При этом Магомедбек и его земляки достаточно громко разговаривали друг с другом на кумыкском языке. Вдруг проходившие в это время по мосту какие-то мужчина и женщина остановились, стали внимательно прислушиваться к их голосам. Затем женщина, перегнувшись через перила, громко спросила на кумыкском языке: «Сиз къумукълармусуз?» («Вы кумыки?»). Пораженные тем, что какая-то незнакомка говорит с ними на родном языке, они вначале опешили и не могли ничего понять. Но когда женщина повторила свой вопрос, они опомнились и закричали, что, дескать, да, они кумыки. Женщина и ее спутник, статный с военной выправкой мужчина, спустились к ним, поскольку охранники этому не препятствовали, и она стала расспрашивать их, кто они и откуда. Когда Магомедбек назвал свои имя и фамилию и сказал, кто его отец, женщина сразу же заулыбалась, обрадовалась, заявив, что она была знакома с его отцом Токаем через своего брата Рашидхана, поскольку те были друзьями. Оказалось, что перед ними стоит Нажабат Капланова, сестра Рашидхана Капланова[15], которая сумела эмигрировать во Францию после революции, а рядом с ней находится ее муж.

фото
Нажабат Капланова

Муж Нажабат переговорил с конвоирами, договорился с ними, что те отпустят завтра этих кумыков вместе с ним под его личную ответственность. На следующий день он пришел на место работы военнопленных, забрал их с собой и привел домой, где они были встречены Нажабат Каплановой. Здесь она познакомила Магомедбека и его товарищей со своим мужем Темботом Джанхотовичем Бековичем-Черкасским (1870-1953). Тогда его имя ни Магомедбеку, ни его друзьям ничего не говорило. Но сегодня мы знаем, что это был храбрый офицер, генерал-майор русской армии, известный деятель Белой эмиграции, князь с кумыкскими корнями, эмигрировавший в 1920 г. во Францию, где впоследствии встретился с Нажабат, и они поженились.

После знакомства она пригласила всех за стол, где стоял обед – «мискин къувурма», извинившись при этом, что не смогла приготовить более изысканное кумыкское блюдо. Надо ли говорить, каким подарком судьбы для этих голодных людей стал этот обед и эта встреча? После еды она угостила еще и чаем, а затем стала расспрашивать Магомедбека о своих родственниках и знакомых, оставшихся в СССР. Говорила, что тоскует по Родине, и со слезами на глазах просила передать им привет, если ему суждено будет вернуться домой. Прощаясь, Нажабат и ее муж пожелали всем здоровья и благополучного возвращения на Родину.

Вскоре союзники изгнали фашистов из Франции и освободили военнопленных. Советское руководство требовало от союзников передать СССР всех бывших советских военнопленных, которые находились в их зоне оккупации. Но союзники не спешили это делать, зная, что в СССР их ждет невеселая участь. Магомедбек не чувствовал за собой вины перед Родиной и хотел вернуться домой. Поскольку, как гласит пословица слухом земля полнится, то многие были наслышаны о нем как о смелом и порядочном человеке. Его слово могло оказать большое влияние на его земляков и вообще кавказцев в выборе решения. Поэтому к нему стали обращаться советские представители с просьбой помочь им в агитации по возвращению их в СССР. Им удалось убедить Магомедбека, что по прибытии домой им ничего плохого не будет. Поверив этим заверениям, он вместе с ними разъезжал по пунктам временного содержания бывших военнопленных и действительно агитировал их вернуться домой. Однако обещания оказались ложными, и дома их ждали новые лагеря, в том числе и для него самого. Вернувшись после десяти лет лагерей, он продолжил трудиться в народном хозяйстве на различных должностях.

Самое удивительное, что Магомедбеку при жизни действительно удалось выполнить просьбу Нажабат и передать ее привет не кому-либо, а ее родному племяннику, сыну ее брата Рашидхана Мураду Капланову, ставшему в СССР известным ученым, профессором, специалистом по цветному телевидению и космической связи. В середине 1970-х годов. Мурад был приглашен группой друзей посетить родину своих предков селение Яхсай (Аксай), увидеть дом, где родились и жили его предки. По приезду Мурат часто встречался с людьми, которые что-то знали о его отце и его предках, жадно интересовался всем, что имело отношение к его семье. В одной из бесед была упомянута история встречи Магомед бека Токаева с его родной тетей Нажабат в Париже в 1945 г. Естественно, что Мурат этот факт не мог оставить без внимания, и он попросил друзей организовать ему встречу с Магомедбеком. В один из дней к нему приехали люди от Мурата Капланова, которые объяснили ему суть дела и попросили поехать с ними, на что тот с удовольствием согласился. Они встретились, состоялся долгий разговор. Магомедбек рассказал о своих злоключениях на фронте, в плену у немцев, в советских лагерях и, конечно же, о том, как он и его земляки-кумыки встретились с его тетей Нажабат. Рассказал, как она и ее муж принимали их в своем доме, о том, какая это была для них духовная поддержка в то тяжелое время. В конце беседы он рассказал о том, как и какими словами Нажабат просила его передать привет хоть кому-либо из родственников, затем встал с места, торжественно пожал Мурату руку, обнял его и передал привет, сказав при этом, что он не надеялся выполнить эту просьбу, но, видимо, на то была воля Аллаха. Позднее он говорил, что никогда в жизни не испытывал большего морального удовлетворения, чем в этот момент.

Умер Магомедбек от тяжелой болезни в 1984 г.

 


[1] Къумукъланы йырлары. – Махачкала, 1991. С. 261.

[2] Тухум – род, потомство, потомок.

[3] Сатыбалов А. А. Методологические вопросы изучения исторических, этнических типов, общностей людей. – Л., 1968. С. 66.

[4] Булкъа – коллективная безвозмездная помощь в какой-либо работе, помочь.

[5] Чагар – крепостной крестьянин.

[6] Солтан-Мут (Султан-Махмут), (вторая половина XVI– середина XVIII в. – сын шамхала Тарковского Чопана, родоначальник княжеских фамилий Засулакской Кумыкии, основатель Эндиреевского княжества, выдающийся политический деятель и военачальник.

[7] По другой этимологии, Токай (Тугай, Туга) означает «довольный, удовлетворенный» (Гафуров А. Имя и история. – М., 1987. С. 195). Возможна и другая этимология: ряд кумыкских антропонимов завершается компонентом -(а)й, -(е)й, являющимся рудиментом ныне исчезнувшего звательного падежа: нарт – Нартай, къоччакъ (храбрец) – Къоччакъай и др. слово «токъ» означает «сытый», «зажиточный», каковым и был тухум Токаевых (ред.)

[8] История народов Северного Кавказа (конец XVIII В.-1917 г.). 1988 г. С. 156.

[9] Алиев К. М. Кумыки в военной истории России (вторая половина XVI начало XX в.). – Махачкала, 2010. С. 144-145.

[10] Токаев С. З. Якуп Тюкаев (Токаев Якуп Токаевич) – отец покровителя засулакских гуенов князя (бека) Токаева Алибека.

[11] Русско-дагестанские отношения в XVIII начале XIX в.: Сборник документов: – М., 1988. С. 79-81.

[12] Хаджи (аджи) – человек, совершивший паломничество (хадж) в Мекку.

[13] Госархив СО. Ф. 11. Оп. 53. Д. 65. Л. 23.

[14] Госархив СО. Ф. 11. Оп. 52. Д. 1512. Л. 9.

[15] Капланов Рашидхан (1883-1937) – крупный общественный и государственный деятель Дагестана, Северного Кавказа, Азербайджана и Турции, родом из с. Аксай.

рис
Фрагмент генеалогического древа
Размещено: 02.08.2013 | Просмотров: 4979 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.