Гайдар Баммат

Лики Ислама

 
 
  Содержание

Глава 9

Причины упадка мусульманской цивилизации

Примерно с 750 года до конца XIII века мусульманская цивилизация господствует безраздельно на огромных территориях, простирающихся от Нила до Памира.

Наследница древних цивилизаций Египта, Греции, Византии Исламская империя воспринимает и развивает культурные традиции этих стран. Около шести веков Дамаск, Багдад, Каир и процветающие столицы мусульманской Испании являются роскошными центрами, откуда распространяют свое влияние науки, искусства, ремесла - на северную Африку, всю Европу, и на часть Азии до границ Индии и Китая, Все университеты Запада в эту эпоху развиваются в прямой зависимости от научных и философских достижений мусульманской цивилизации, науки и философской мысли мусульман.

К концу ХШ века источник творческого гения мусульман начинает иссякать. Какая-то интеллектуальная усталость, странное "нервное переутомление" овладевают миром Ислама. Впрочем, этот любопытный биологический феномен не является исключительным. Средневековая европейская мысль пережила аналогичный кризис и вышла из него в период Возрождения.

Однако параллелизм движения культур Запада и Востока обнаруживался в течение нескольких веков. Разрыв возник только с началом технической революции. В XVII веке и в первой половине XVIII века Османская империя и Сефевидская Персия занимают еще видное положение. Их материальная культура ничуть не ниже культуры европейских государств. Их политическое и военное могущество, экономическое процветание внушают уважение Западу.

Начиная с XIX века возникает полный разрыв между западной и восточной мыслью. Европа вступает на новый путь - открытий и технических достижений. На этом пути она достигла мощного политического процветания и материального благосостояния. Но за этим необычайным взлетом не последовал нравственный прогресс! В своей слепой вере во взаимосвязь технического и нравственного прогресса Запад способствовал ограничению своих духовных горизонтов. Моральные принципы западного общества, основанные на учении Христа, понемногу уступили дорогу рационалистическим и позитивистским философским системам, которые в конце привели к диалектическому материализму.

Мусульманский Восток же продолжил торную дорогу схоластического теоретизирования. В своей жажде углубить понятия он затерялся в абстракциях и оторвался от реальности. За этим последовала долгая и тягостная интеллектуальная летаргия. Следствием этого стал политический и экономический упадок. Запад не замедлил извлечь отсюда выгоду для своих эгоистических целей.

Поиск общих причин упадка Ислама является волнующей и интересной темой. Удивительно, что она еще не нашла своего глубокого исследования. Авторы, обсуждающие ее до настоящего времени делали это вне других обязательных общих тем, иногда очень поверхностно. Несколько ошибочных мнений и предвзятых суждений были пущены в оборот, не встречая должного опровержения.

Например, часто ссылались, как на главные причины упадка мусульманской цивилизации, на несовместимость Ислама с научным прогрессом и губительное влияние прихода турков и берберов к управлению мусульманским миром. В свете современного состояния наших званий об учении и истории Ислама, кажется лишним настаивать на абсурдности этого утверждения. Множество строф из Корана и хадисов свидетельствуют об обратном. Легче преднамеренно отвернуться от правды. Невозможно не признать, что Ислам не довольствуется только содействием наукам, он обязывает своих верующих обучаться им.

Если бы было не так, если бы Ислам бы действительно был невосприимчив к научному прогрессу, то как же случилось, что именно в первые века хиджры исламский мир встал во главе цивилизации и что именно мусульманским ученым, и только им, принадлежит заслуга самых больших открытий того времени - во всех областях человеческого познания. Это были времена, когда утверждалась самая пылкая мусульманская вера и когда учение Пророка сохраняло еще свою первозданную истину...

К сожалению, в течение веков эта духовная позиция претерпела значительные искажения. Интеллектуальный либерализм и склонность к экспериментированию, характеризовавшие начало мусульманской цивилизации, уступили место догматическим спекуляциям, взятым на вооружение чисто формалистической ортодоксией. Критический дух был подавлен. Теологические и юридические учения, доведенные до крайности, вытесняли из школ чисто научные дисциплины для того, чтобы стать главным и даже единственным занятием мусульманских ученых.

Этот факт исторически неопровержим, но ответственность за него никоим образом не лежит на мусульманском учении. На самом деле, ни в Коране, ни в Сунне нет ничего, что доказывало бы предпочтение, отданное теологическим и юридическим учениям. Как раз наоборот. Советуя верующим изучать право, Ислам придает все больше важности точным наукам. Шейх Тантави Джаухари, преподаватель Каирского университета, выделил в святой книге 750 строф, которые рекомендуют изучать науки - против 150, ратующих за изучение права.

"Ничего не было более противоестественно мысли Пророка, - пишет другой мусульманский писатель, - чем подавление сознания и предписание установленных и неизменных законов своим сторонникам. Коран - книга, которая должна служить путеводителем для верующих, но никак не препятствием, на пути их социального, нравственного и интеллектуального развития"1).

Чтобы подтвердить это суждение и закончить дискуссию, вспомним хадисы, которые резюмируют другие аналогичные суждения: "Одно научное слово имеет больше ценности, чем чтение наизусть ста молитв" и: "Польза науки выше, чем польза набожности. В день воскрешения будут измерены чернила, использованные учеными и кровь, пролитая мучениками. Одно не будет иметь предпочтения над другим".

* * *

Не менее ошибочным является мнение, которое приписывает вырождение мусульманской цивилизации туркам и берберам, заменившим правящие элементы империи арабов и персов. "Когда Ислам попал в руки диких племен - берберов и турков - начался его распад", - писал Ренан. Это утверждение, взятое без доказательств и подхваченное многими другими писателями, стало общепризнанным. Оно, однако, находится в противоречии с историческими фактами. Упадок начался задолго до прихода турков. Ясно, что турки не сыграли никакой роли в борьбе, противопоставившей с конца первого века хиджры мутазелитов и мутекаллиминов и кончившейся триумфом догматизма над свободной мыслью. Теологические дискуссии, определившие течение мусульманской мысли на будущие века, велись вне этого народа, поздно пришедшего к Исламу.

Что касается перевеса, приобретенного войсками турецких наемных солдат, которые в конце концов отодвинули халифов на роль простых марионеток, то не подобает путать причину и следствие. Эта замена власти была только следствием ослабления центрального правительства, неспособного принудить к молчанию группу багдадских заговорщиков и защитить границы Империи.

Турки в Багдаде, как берберы в Магрибе и Испании, курды и черкесы в Каире взяли только бразды правления, выпавшие из рук немощных халифов. Это явление не было трагичным для Ислама, так как оно позволило его империи сохраниться в течение нескольких веков. Победоносная оборона от периодически повторяющихся натисков крестоносцев была великим делом новых хозяев мусульманского мира.

Можно спросить себя, какова была бы участь арабов, если бы аюбиты и мамлюки не предприняли защиту Сирии и Египта. Если судить об этом по примеру Испании, можно предположить, что в настоящее время не было бы ни одного мусульманина на всей этой обширной территории.

Что касается культурных последствий разделения аббасидской империи и замены арабских халифов турецкими, курдскими или берберскими династиями, то Готье высказал мнение, отличающееся от суждения Ренана и его сторонников, в книге "Нравы и обычаи мусульман".

Утверждая, что когда "шашка Ислама ускользает из изнуренных рук арабов, ее поднимают турки и берберы", известный профессор Алжирского университета делает интересное замечание: "И вот что любопытно, именно тогда чудесно расцветает великая мусульманская цивилизация"2).

Это утверждение, очевидно, несколько преувеличено, хотя турецкий период начинается в действительности с халифата Муставакиля, к середине IX века, после блистательного правления Гаруна Аль-Рашида и Аль-Мамуна, самых замечательных периодов мусульманской цивилизации.

В самом деле, хорошо известно, что везде, где различные тюрко-монгольские, курдские или черкесские династии следовали за Аббасидами и Фатимидами, мусульманская цивилизация ничуть не регрессировала. Напротив, часто она переживала новую эру процветания. Это довольно просто объяснить. Период упадка аббасидского халифата характеризуется анархией в управлении и народными волнениями. Нормальное развитие цивилизации не могло происходить без препятствий. С врожденными чувствами порядка и дисциплины, отличающими их, турки смогли обеспечить странам, контролировавшимися ими, период относительно длительного мира и безопасности. Естественным следствием этого были подъем материальной культуры, возрождение наук и искусств. Полные безграничного уважения и восхищения достижениями арабского и персидского гения, новообращенные не помышляли ни о чем другом, как подражать великому примеру и идти по следам предшественников по пути Ислама. Именно в эпоху Газневидов, Сульджукидов, Хварезминов, Хамданидов становятся известными некоторые из имен самых знаменитых ученых, философов и мусульманских поэтов. Достаточно вспомнить аль-Бируни, аль-Газали, Фирдоуси, Омара Хаяма, Аттара, Саади, Джелалед-дина Руми.

Конечно, монгольские завоевания и кампании Тамерлана сопровождались большими опустошениями и разрушением множества незаменимых памятников искусства. Но как только их власть становилась прочной, наследники этих грозных завоевателей превращались в просветителей, в великодушных меценатов, любящих пышность во всем, особенно в искусстве и архитектуре. Не зря весь период мусульманской цивилизации в Центральной Азии носит название "Тимуридского Возрождения".

* * *

Закат мусульманской цивилизации можно объяснить, прежде всего, триумфом догматического и формалистического духа над духом свободной дискуссии. Но почему эта тенденция одержала верх до такой степени, что критический дух и научное исследование были практически изгнаны из мусульманского учения, и это наперекор Корану, и вопреки примеру, данному в первые века Ислама.

Лотроп Стоддард в своем исследовании высказывает по этому поводу интересные замечания. "Ислам, - говорит он, - обратил миллионы людей, племена и многочисленные секты, но ассимилировал их очень несовершенно. Когда Ислам был принят неарабскими народами, они толковали обращение Пророка соответственно стремлениям своего племени и культуры, результатом которого явилось искажение первоначального Ислама". Сказав о блистательном подъеме "сарацинской" культуры в начале мусульманской эры и подчеркнув либеральный дух, воодушевлявший мутазелитов в их дискуссиях со сторонниками консервативной школы, "многие из которых были обращенными христианами, еще пропитанными традициями византийской ортодоксии", американский автор продолжает: "Естественно, борьба между фундаментально противоположными тенденциями - рационализмом и традиционализмом - была долгой и ожесточенной. Однако ее результат не был неожиданным. Все способствовало триумфу догмата над разумом: действительно, историческая традиция Востока, руководствовавшаяся главным образом факторами, зависящими от расы и климата, вела к абсолютизму. Эта традиция была прервана дикими анархистами пустыни. Но первоначальная тенденция, стимулируемая преобразованием в деспотизм теократической демократии, который был халифатом, вскоре снова утвердилась. Этот триумф абсолютизма в политической области обеспечил также победу во всех других областях, т.к. с течением времени деспотизм не мог больше терпеть как свободу мысли, так и свободу действия"3).

Та же мысль была высказана известным венгерским ориенталистом Вамбери, который писал: "Не Ислам и его учение разорили западную часть Азии и вызвали плачевное состояние нынешнего положения вещей, а тирания мусульманских принцев, которые преднамеренно искажали учение Пророка"4).

Здесь мы затрагиваем недостатки структуры мусульманского государства, какой она утвердилась после преобразования теократичекой республики Медины в абсолютную монархию Омеядов и Аббасидов. Они могут быть изложены так: гипертрофия деспотической власти главы государства, слабость управления, подверженного беспорядкам при каждой перемене правления; огромное расхождение между верховной и абсолютной властью, отсутствие сильного среднего класса и гибкой, стабильной социальной иерархии.

Впрочем, недостатки присущи всем великим военным монархиям, предшествовавшим империи Ислама.

Государство Ислама было задумано Пророком и реализовано первыми четырьмя выборными халифами как братское общество свободных людей, основанное на принципах равенства и социальной справедливости. У нас был повод в начале этой книги вспомнить речь, которую халиф Абу-Бакр произнес во время своего избрания в верховную магистратуру. Мы позволим себе вернуться к ней, т.к. она выражает политическую доктрину Ислама в его первоначальной чистоте: "О мои товарищи, - говорит первый викарий Пророка, - вы выбрали меня, самого недостойного из вас, вашим халифом. Поддерживайте меня, пока мои действия будут правильными. В противном случае предупредите меня, напомните мне о моем долге. Желательна одна только правда, и презренна ложь. Так как я защитник слабых, повинуйтесь мне столько, сколько я буду повиноваться шариату. Но если вы заметите, что я от него отступаю, не повинуйтесь мне больше".

Эта речь была только перефразировкой хадиса Пророка, который говорит: "Когда я вам приказываю что-нибудь по поводу религии, выполняйте это, но когда я отдаю приказы, касающиеся мирских дел, тогда я ощущаю себя человеком".

Так были установлены характер и ограничения власти монарха. Его ответственность перед законом, который являлся "демократическим и противостоял преимущественно абсолютизму"5). "Ислам - это самая демократическая религия мира, которая способствует одновременно свободе и равенству. Если когда-либо и существовало конституционное правительство - это было правительство первых халифов"6), - пишет Вамбери.

Известно, что демократические и республиканские принципы великой эпохи Ислама ненадолго уцелели после того, как столица империи была перенесена из Медины в Дамаск, а позже в Багдад. Государство Ислама, испытывая влияние вековых традиций первоначальной среды, принимало все больше характер империи, объединенной вокруг одной личности, непостоянство которой никак не могло регулироваться и сдерживаться.

Так как люди, стоявшие вначале во главе империи, были замечательными вождями, как первые Омеяды, или гениальными монархами, как великие Аббасиды Гарун аль-Рашид и аль-Мамун, то недостатки, присущие такой системе, не очень сказывались на ее функционировании. Империя процветала. Когда же их сменили люди посредственные, неизбежное должно было свершиться. Огромная империя, за неимением конституционных и прочных социальных устоев, поддерживаемая только энергией и авторитетом глав государства, стала мишенью для возникновения непреодолимых трудностей. Между арабами и различными частями империи возникли дискуссии.

Дух солидарности, порожденный кровными связями, и дисциплина были ослаблены. Споры кланов и племен угрожали внутреннему порядку. На внешних границах происходили частые волнения, стесненных враждебных народов. Чтобы успокоить мятежные группировки внутри и защитить внешние владения государства, славные преемники великих строителей империи прибегли к помощи войск наемных солдат. Правление преторианцев, которое породило этот жалкий метод решения важнейших внутренних вопросов, имело для халифов аналогичные последствия, что и для западных римских и византийских императоров, также призывавших при идентичных ситуациях на помощь иностранные войска.

И те и другие стали беспомощными узниками и игрушками в руках сил, необдуманно порожденных ими самими. Эти политические причины ослабления власти халифов к тому же были ускорены распущенностью морали ведущих классов.

Простота образа жизни, безграничная преданность общественному делу, уважение принципов равенства всех верующих были характерными чертами первых преемников Пророка. Эти качества, обеспечившие Исламу его первые победы, были надолго утеряны. Безудержная жажда богатства, привычка к праздной жизни, кумовство и фаворитизм заменили ленивым халифам и их окружению суровые добродетели Абу-Бакра и Омара.

Анализируя причины упадка мусульманской Испании, Кард он пишет: "Роскошь, богатство, наслаждение праздной и полной неги жизнью ослабили мужество. Амбиция нескольких лиц и страсть к господству стали пагубным началом для распрей, которые их раздирали и восстанавливали друг против друга. Христиане воспользовались этим, чтобы расширить и завоевать новые владения"7).

* * *

К указанным причинам политического и морального порядка присоединились не менее важные материальные факторы. Техническая революция, происшедшая в начале современной эпохи, стала роковой для исламских стран.

Открытие Америки и морских путей, ведущих из стран Запада в Индию и Дальний Восток, изменили соотношение сил в мире. Важность мусульманской империи, как и могущественных государств, предшествовавших ей на том же пространстве, определялась в немалой степени ее выгодным расположением на больших путях сообщения старого мира. Дороги, связывавшие Запад с источниками пряностей и шелка, проходили через Ближний Восток и Северную Африку. Именно через эти транзитные связи происходили в античности и средние века обмены товарами, идеями, науками и художественными течениями. Именно благодаря этому привилегированному месторасположению они сыграли решающую роль в истории торговли и культуры.

Межконтинентальные пути сообщения вели тогда из Восточной и Юго-восточной Азии к берегам Средиземноморья, где находились крупные центры мировой торговли. Оттуда, через Средиземноморье, они связывались сетью шоссейных дорог с южной Европой.

Самый южный из этих больших путей имел точкой отправления Цейлон, богатейший центр Дальнего Востока. Он пересекал Индийский океан и достигал Адена. Там разветвлялся. Караванная дорога шла вдоль западного берега арабского полуострова и приводила к Средиземному морю в Сирии. Другой морской путь вел через Красное море к Суэцкому каналу, откуда товары проходили через Нижний Египет и достигали Запада через Александрию.

Второй большой путь также начинался с Цейлона, проходил вдоль Индийского берега и приводил к Персидскому заливу. Далее он тянулся в Месопотамию и направлялся к Сирии и Анатолии.

Третий путь, известный под названием "шелковый", был исключительно наземным. Он соединял Китай с Северной Персией, проходя через Центральную Азию. Из Персии он направлялся то к Черному морю, то прямо к Средиземному через дороги Месопотамии и Сирии. Во времена мусульманского величия эта дорога имела самую большую протяженность на землях Ислама и была самой важной. Здесь царило постоянное оживление. Караваны проходили по ней вереницей почти непрерывно. Их движение составляло бесценный источник богатства для правительства и жителей тех стран, которые эта дорога пересекала. Первые осуществляли право таможенных и дорожных пошлин на товары, вторые - размещали их и самих путешественников в бесчисленных караван-сараях, сдавая внаем вьючных животных.

Необычайный экономический подъем империи Ислама и развитие материальной культуры легко объяснялся прибыльной посреднической и регулирующей ролью рынков Востока и Запада, которые были ее достоянием, а также тем фактом, что в течение веков основные центры мировой торговли находились на восточных берегах Средиземноморья.

Открытие межокеанских путей, непосредственно связывающих Европу с Индией и Дальним Востоком, и приход к власти морских держав Португалии и Испании, прежде всего, а затем Голландии и Англии, нанесли серьезный удар экономике мусульманских стран.

Морская торговля, менее дорогостоящая и более удобная, сильно уменьшила обмены на суше. Мусульманский Восток, благосостояние которого определялось, главным образом, транзитом товаров через караванные пути, не смог оправиться от этого экономического удара.

С течением времени возникли другие факторы, ослабившие исламские страны по сравнению с европейскими. Например, концентрация всей банковской системы в руках евреев и христиан и недостаточно интенсивное использование наемного труда. Массиньон посвятил этой теме блестящий отрывок в своем исследовании "Положение Ислама"8).

Со своей стороны, Гарде, развивая замечания Массиньона, объясняется так: "С самого своего начала, особенно после прихода к власти Омеядов (37 год хиджры - 661 г.н.э.), Ислам предпринял, с экономической точки зрения, широкую эксплуатацию завоеванных земель. Получали выгоду от этого, прежде всего, арабские наместники, в большинстве родственники крупных караванных торговцев из Мекки. В то же время, политико-религиозный закон в духе Корана запрещал верующему всякое ростовщичество, торговлю драгоценными металлами. Ислам доверил эти "банковские операции" "платящим ему дань" евреям и христианам. Мусульманский мир покрылся сетью банковских учреждений, служащих арабскому государству, в то время как в городских и сельских мастерских развивалось использование "колониальной" рабочей силы. Ислам сотворил тогда этот парадокс - осуждать как противоречащий собственному закону принцип внутреннего изобилия денег и благоприятствовать учреждению не мусульманами широкой банковской системы - хозяина и контролера продукции и обменов"9).

Именно Ислам перенес на Запад, начиная с позднего средневековья и особенно с XIII века, банковскую технику и ее организацию.

Говоря об экономических причинах упадка, нужно было бы остановиться также на важном вопросе изменения климата и состояния режима вод и лесов в обширных районах Северной Сирии и Ирака, способствовавших гибели ирригационной системы и превративших большую часть этих цветущих провинций в бесплодную и опустошенную пустыню.

Коснемся, однако, еще одного фактора, который Франсуа Бернье, французский врач великого Могола Оренгзеба, первый изложил в "Письме к господину Кольберу" и, который, по его мнению, лежал прямо или косвенно в основе упадка в самых различных областях: сельском хозяйстве, технике, искусстве. Этот фактор - захват земель монархами, почти полная отмена частной земельной собственности, породившей "бедность, невежество, страх, отвращение к работе, несмотря на сноровку ремесленников"10). Этот тезис был выдвинут в следующем столетии Монтескье.

Говоря о злоупотреблениях монархов, невозможно обойти молчанием пагубную деятельность подневольных улемов, прикрывавших своим авторитетом беззаконие деспотичных хозяев.

Этих замечаний о некоторых основных причинах заката мусульманской цивилизации, конечно же, недостаточно для освещения такой обширной темы. Мы же со своей стороны хотели бы подробнее остановиться на историческом искажении политических и моральных принципов Ислама, которое привело к деспотическим формам правления, непрочности социального строя, неустойчивости и необеспеченности.

Это были структурные недостатки, помешавшие мусульманскому Востоку в формировании сильной буржуазии и среднего класса, на которые опираются цивилизованные государства современного Запада. Но эта тема требует отдельного исследования. Во всяком случае, невозможно ее исчерпать. Будем довольствоваться этими мимолетными намеками. Может быть, они смогут дать представление о сложности и крайней занимательности поднятой проблемы.


    Примечания.
  1. Marsel Clerget: Ibid.
  2. S. Khyda Bukash: Essays: Indian and Islamic. Londres, 1912.
  3. Lothrop Stoddard: Le Nouveau Monde de L'Islam. Paris, 1923.
  4. E.-F. Gautier Moeurs et coutumes des Musulmans. Paris, 1931.
  5. Arminius Vamberi: Western Culture in Eastern Landes. London, 1906.
  6. A.Vambery: La Turquie d'aujourd'hui et d'avant duarante ans. Paris, 1898.
  7. Cardonne: Histoire de l'Afrigus te de l'Espagne sous la domination des Arabes. Paris, 1765.
  8. Louis Massignon: Situation de l'lslam. Paris, 1939.
  9. L .Gardent: Orinsipes et limites de la communaute musulmans. Economie et Humanisme N2. Juin-juillet, 1942.
  10. Fr. Bernier.Voyage. Amsterdam. 1724.

 
Глава 8 | Глава 10
Copyright © 2009 | Кумыкский мир