Гайдар Баммат

Лики Ислама

 
 
  Содержание

Глава 3

Распространение Ислама

Распространение Ислама в VII веке нашей эры является одним из удивительнейших фактов истории. Это явление, позволяющее нам уловить из жизни преобразование пророчеств Пророка в политическом плане.

Действительно, первый век хиджры знакомит нас не только с мусульманской религией в ее теоретической и оригинальной чистоте; он позволяет нам присутствовать при проведении в жизнь в широких масштабах и различными народами моральных принципов и социальных предписаний Корана. Он выявляет основные причины, способствовавшие успехам Ислама в эту эпоху.

Следовательно, было бы полезно остановиться немного на том, чем был Восток ко времени появления Мухаммада.

Две державы занимают тогда авансцену мира: Римская - Восточная империя, с одной стороны, и Персидская - Сасанидская - с другой. Истощенные бесконечными внешними войнами и серьезными внутренними беспорядками две исторические империи находятся в полном упадке. Византия, контроль которой распространяется на юг Европы, Переднюю Азию и Северную Африку от Египта до Атлантического океана, занимает еще видное положение.

Константинополь, авторитетная метрополия, по-прежнему привлекает всеобщее внимание цивилизованного мира. Роскошный и оживленный, он продолжает впитывать богатство империи и душить налогами покоренные народы. Фривольное общество предается здесь удовольствиям жизни и напрасным религиозным спорам. Однако при этом не совсем бесполезным, как часто об этом говорили, так как за ними почти всегда скрываются материальные интересы и политические амбиции антагонистических групп. От этого сильно страдают общественные интересы. Руководящий класс, старинная аристократия победителей, ассимилировавшая с завоеванными народами, теряет старинную доблесть расы. Ведомая алчностью и наслаждением, она больше не выполняет активной общественной роли. Империя больше не управляема. Провинции, обдираемые налогами алчным правительством, являются жертвами анархического управления. Редкие города, избежавшие опустошений от беспрерывных войн между римлянами и персами, еще процветают, но горожане интересуются только коммерцией, спекуляцией и догматическими спорами.

В наши дни трудно составить точное представление о колкости, остроте теологических споров, которые велись византийцами. Необузданность страстей, которую они порождали, зависела от природы власти императора, представлявшего не иначе как явление самого божества на земле. Форма византийского самодержавия, где монарх был духовным государем, постоянно передвигала политические и финансовые разногласия из плана мирского в план религиозный.

Такое или иное решение догматических споров имело немедленные практические и материальные последствия.

В первой половине VII века эта борьба мнений подпитывалась особенно ожесточенным соперничеством двух противоборствующих учений: византийской ортодоксии и монофизисма. Нетерпимость и преследование Константинопольской церкви ожесточали инакомыслящих приверженцев.

В Сирии и Египте, где преобладали монофизиты, сепаратистские тенденции ждали только благоприятного случая, чтобы проявить себя. Престиж государства не оказывал больше никакого влияния на эти морально разделенные массы. Никакой общий идеал, никакой "миф", как сказал бы Жорж Сорель, не объединял разрозненные силы империи. Безразличие и злоба к Константинополю были, наверное, единственными общими чувствами этих народов.

Персия оказалась не в лучшем положении. Еще более чем Византия, она была истощена войнами. Страшное поражение, которое ей нанес император Гераклий летом 627 года и серьезные беспорядки, последовавшие затем, завершили сасанидское могущество. Мишень для бесконечных набегов хазар со стороны Кавказа и турков из Бактрии, терзаемая гражданскими войнами и анархией, Персия совсем не была способна оказать сопротивление могучему натиску Ислама.

* * *

Ислам появился в свое время и на своем месте. Как и все религии, признававшиеся человечеством и предшествовавшие ему, Он отвечал глубоким чаяниям эпохи, сокровенным надеждам среды. Массам, страдающим физически, морально растерянным, часто находящимся под гнетом иностранных властелинов, он принес надежду на освобождение и спасение, провозгласив новую эру справедливости и милосердия.

Универсальный город, строительство которого предпринял Ислам, не признает никаких различий по расовому или социальному признаку; его единственным правилом должны быть справедливость и братство.

Мухаммад был не только Пророком большой религии, которая отвечала духовным нуждам мира, жаждущего чистого монотеизма, он стал также провозвестником одной из самых больших социальных и международных революций, которые история когда-либо знала.

Без сомнений, именно эта общедоступная революционная сторона учения Пророка, которая вовлекла в Ислам сердца людей, обеспечила ему большую возможность распространения. Именно эта сторона еще раз сближает Ислам и Христианство, проповедование которого было тоже чисто революционным. Но первоначальное Христианство не извлекло политических последствий из принципов любви и братства, проповедуемых Евангелием. Предписывающее возвращать кесарю кесарево, он был революционным только в отказе присоединиться к официальному богослужению императора.

Его отношение к мирским властям было преднамеренно пассивным. Христианство, обращенное к царству Бога, не интересовалось земными царствами.

Ислам, напротив, служил Аллаху и приказу, предписанному им на земле. Имя Аллаха раздавалось как зов для ниспровержения ложных идолов и установления в мире царства социальной справедливости.

Палладины божественного единства и человеческого равенства, воины Ислама считали себя ответственными за божественную миссию. Эта вера порождала удивительный героизм в бою, абсолютное презрение к смерти. Никогда воины Аллаха не колебались пожертвовать своей жизнью ради своего идеала. Никакие земные блага не были для них сравнимы с наслаждениями будущей жизни, обещанных мученикам священной войны.

В течение истории человечества воинам Ислама малочисленными силами и слабой техникой приходилось сражаться с противниками, материально более могущественных и превосходящих в численности. Именно в самоотверженности, презрении к земным благам, вере, которая "переворачивает горы", нужно искать объяснение победы. Именно Дух побеждает бытие.

Религиозные верования, преклонение перед родиной, жажда независимости могут быть рассмотрены, с исторической точки зрения, как чистые продукты воображения, как бесплодные и напрасные иллюзии. Но никакая реальность не была более могущественной, чем эти несбыточные мечты. Именно они освещали в течение веков мучительные шаги человечества. Именно они вызывали самые внушительные политические и социальные изменения и давали талантливым людям силу и терпение выполнять все то, что значительно, конструктивно и плодотворно в области духа. Именно искренность веры, бескорыстный энтузиазм, пожирающее пламя убеждения порождают самый высокий героизм и самоотверженность.

"Самое важное в жертве - это сама жертва, - говорит Анатоль Франс - если цель, ради которой жертвуют собой, является иллюзией, самопожертвование от этого не перестает быть реальностью; эта реальность - самое великое украшение, которым человек может скрыть свою духовную нищету"1).

Могущество Рима было основано на иллюзии, на культе города, и Рим оставался владыкой мира пока римляне, не колеблясь, жертвовали своей жизнью за его величие. Когда эта вера исчезла, выродившиеся потомки героев, стали бессильными свидетелями разрушения империи.

Было бы не совсем серьезным утверждать, что мусульманская армия состояла только из святых, что мираж сказочных городов обеих империй не оказывал притягательного воздействия на пламенное воображение сынов пустыни. Это было бы противоестественно человеческой натуре.

Но, не преувеличивая, можно сказать, что приманка в виде добычи, играла только второстепенную роль для воинов, увлеченных религиозным порывом. Что касается командиров, то они руководствовались только верой.

* * *

Но несоответствие сил между двумя большими империями тогдашнего времени и арабским государством, которое только что возникло, было огромным. Одного только морального фактора, который способствовал героическим порывам воинов Ислама, конечно же, не было достаточно для победы над организованными и обученными армиями Византии и Персии, если бы арабы в дальнейшем не научились искусству воины от самих же противников.

Этим искусством, которого арабские племена совсем не знали, римляне и персы обладали на самом высоком уровне. Первые встречи с регулярными армиями показали арабам необходимость применения военных методов своих противников. Множество византийских и персидских наставников и консультантов, привлеченных верой Ислама, были учителями арабов.

Через несколько лет арабские племена, для которых до этого времени войнами являлись только набеги и стремительные атаки недисциплинированных масс, превратились в дисциплинированную и обученную армию, способную использовать всю военную технику, известную в то время. "Сарацины, - говорит Ле Бо насчет осады Дамаска в 634 году, - научившие арабов, служивших в войсках империи, производству и использованию военных машин, громили город с неистовой силой"2).

В жизни народов есть периоды, отмеченные необычной полнотой и крайним напряжением всех человеческих возможностей, когда везде появляются необычайно одаренные люди и следы этих личностей запечатлеваются в истории. Таковыми были эпоха Ренессанса в Италии, Просвещения во Франции. Таковы первые века хиджры в Аравии, которые дали целую плеяду великих монархов, превосходных вождей, администраторов и, что особенно важно, писателей, ученых, замечательных художников.

Когда анализируешь все эти факты, арабское завоевание больше не кажется чудом. Нужно знать, что оно было естественным следствием хорошо организованной силы, служившей величественному идеалу, которому все воины Ислама, начиная с генерала и до рядового солдата, готовы были с радостью принести в жертву свою жизнь. Беглый анализ первых кампаний халифа Абу-Бакра и Омара нам послужит иллюстрацией к сказанному.

* * *

Перед смертью Мухаммад был удовлетворен достигнутым моральным и политическим единство арабской нации. Идолы были ниспровергнуты. Обращенные языческие племена, вся Аравия являлись единым народом, поклоняющимся единому Богу.

Уже через несколько лет по возвращении из Мекки, Мухаммад отправил послов к византийскому, персидскому, египетскому императорам для того, чтобы пригласить их принять истинную религию, провозвестником которой он был. Естественно, такое предложение, исходящее от безызвестного вождя арабских пустынь, показалось могущественным и гордым монархам неуместной и дерзкой насмешкой. Но решение Пророка нести божественное слово всем неверным народам, и обратить их веру в Аллаха было непоколебимым. Необъятность задачи не останавливала его ни на минуту.

Великая мусульманская эпопея должна была начаться. Была набрана армия в 30 тыс. человек. Она предназначалась для выступления против Византии. В нескольких словах Пророк обратился к этой армии, которой предстояло сражаться от имени Бога, милостивого и милосердного, и миссией которой являлось обращение в истинную веру и созидание, а не разрушение. "Не пользуйтесь ни обманом, ни хитростью, не убивайте детей. Когда вы будете сражаться с армией противника на его территории, не притесняйте мирное население страны. Бережно обращайтесь со слабыми женщинами, пожалейте грудных детей и больных. Не разрушайте дома. Не опустошайте поля и фруктовые сады, не рубите пальмы".

Для того чтобы по-настоящему оценить советы Пророка к своей армии, нужно учитывать обычаи того времени.

Мухаммад умер, не увидев начала великой эпохи. Когда эти благородные слова были произнесены, больших изменений в моральном повелении цивилизованных народов не произошло. Вероятно даже, что сравнение с этим временем не будет в пользу "веку просвещения и прогресса", в котором мы живем.

Известно, что Мухаммад умер, не увидев начала великого похода, который он подготовил. Именно его прямым преемникам - Абу-Бакру и Омару - было предназначено руководить распространением Ислама вне Аравии. Высокая моральная убежденность и мудрость этих первых двух халифов, проводивших в жизнь социальные предписания и политические идеи Пророка, сильно способствовали первым победам арабской армии.

Будет уместным вспомнить здесь некоторые черты их характера, перечислить некоторые их поступки, освещающие их поведение в качестве монархов, полководцев и администраторов.

Ничто так хорошо не характеризует первого Викария Пророка, как речь, которую он произнес перед товарищами во время его выдвижения на высшую должность: "Вот я - взявший на себя обязанность руководить вами; если я правлю плохо - исправьте меня; говорить правду носителю власти - дело усердия и преданности, скрыть это от него - предательство. Для меня слабый человек и всемогущий - равны. Я хочу вернуть всем беспристрастную справедливость. Если я когда-нибудь отклонюсь от законов Бога и его Пророка, у меня не будет права повелевать вами".

Во время своего короткого царствования (всего лишь 3 года) Абу-Бакр никогда не отклонялся от выбранной линии поведения. Благодаря его стойкости, верности, настойчивости, Ислам преодолел водоворот, спровоцированный смертью Мухаммада, не успевшего назвать имя своего последователя.

Процитируем другую речь того же халифа, обращенную к гражданским и военным лицам. Он освещает как человеческий фактор, так и методы правительственного управления, которые обеспечил и успех первых шагов Ислама. "Не притесняйте народы. Не провоцируйте их напрасно. Будьте добрыми и справедливыми, успех будет вам вознаграждением. Когда вы встретите противника, атакуйте его смело. Если вы выйдете победителями из боя, не убивайте ни женщин, ни детей. Бережно обращайтесь с полями и домами. Если вы встретите на вашем пути людей набожных, которые служат Богу в церквях и монастырях - не притесняйте их. Не разрушайте ни их церкви, ни их монастыри".

Абу-Бакр укрепил и приумножил моральное и политическое наследие Пророка. Он подготовил великое царствование Омара.

Халиф Омар - самая великая личность Ислама после Мухаммада. Многими чертами характера и своей частной жизнью Омар напоминает своего предшественника. Оба, Осман и Али, соответственно третий и четвертый халифы, вели такой же простой образ жизни, как и Пророк.

Ничего в них, в этом не указывало на государей. "Абу-Бакр оставил после своей смерти одежду, которую носил, верблюда и раба, который ему служил. В жизни он тратил на свое существование только пять драхмов из государственной казны"3).

Омар носил заплатанное платье и спал иногда па ступеньках храма среди бедняков. Эта простота, полное бескорыстие командиров верующих и по сей день поражают историков, изучающих Ислам.

"Не надо хвалить Омара за его справедливость и бескорыстие, - говорит Табари, - т.к. были справедливые государи до него, не прикасавшиеся к государственной казне, будут и после него. Но самое замечательное в характере этого халифа то, что придя к власти, он абсолютно не изменил своих привычек. Он был известен своей сдержанностью и простотой одежды. Находясь у власти более 10 лет, он каждый день видел, как уходили в поход и возвращались с новостью об очередной победе. Каждый день был полон радостных событий; постоянно поступали сообщения об увеличении богатства. Он постепенно завоевывал мир. Были основаны города Басра и Куфа, упорядочены административные дела и налоги. Несмотря на свое могущество, он не изменил ничего в своем образе жизни, в манере есть, спать, одеваться, говорить".

Арабские историки также восхваляли в своих рассказах халифа. Вот один из них. "Когда христианский царь Гассанидов, Дьебел-ла бен Аль-Аяхам, принявший со своими племенами Ислам, пришел в Мекку, чтобы здесь найти Омара после своего обращения, он ударил араба, который его нечаянно толкнул. Нa жалобу араба Омар был вынужден применить закон возмездия.

- Что! - воскликнул царь, - человек из народа может поднять руку на вождя стольких племен?

- Таков закон Ислама, - ответил халиф, - для него не существует ни привилегии, ни касты. Все мусульмане равны в глазax Пророка, как и в глазах его преемников".

Когда, после 4-х месяцев осады Иерусалима мусульманскими армиями, мужественный защитник святого города, патриарх Софроний, решил капитулировать, он поставил условие, что город будет сдан лично Омару. Халиф покинул Медину, сопровождаемый единственным слугой, имея с собой только воду и мешок с ячменем и финиками. Идя днем и ночью, он пришел в Иерусалим. Омар вошел в священный город с небольшим отрядом товарищей. Принятый патриархом и жителями, он им заявил, что они будут в безопасности, что жизнь и имущество всех жителей будут сохранены, и все церкви и святые места будут почитаемы.

По христианской традиции, халиф должен был посетить святые места паломничества. Придя в церковь воскрешения, он оказался на богослужении. "Патриарх пригласил его помолиться в церкви, но он отказался, утверждая, что церковь, где он помолился бы, стала бы мусульманской, и что он не хотел бы христиан лишать этого владения"4).

Это поведение халифа, показывающее с какой добротой арабские завоеватели обходились с побежденными, отличается от отношения крестоносцев, овладевших святым городом 15 июля 1099 года.

Вот описание резни 10 тыс. мусульман, укрывшихся в мечети Омара, предоставленное Раймондом де'Ажилем, каноником из Пюи: "Было столько пролитой крови в старинном храме Соломона, что в ней плавали тела убитых; видны были плавающие отрубленные кисти, руки, туловища. Сами солдаты, устроившие эту резню, едва выносили запах, исходивший от этих трупов".

Комментарии излишни.

* * *

История дает много случаев побед, обязанных превосходству в оружии, но мало примеров того, чтобы предписанный приказ был бы единственной плодотворной силой. Мудрость первых преемников Мухаммада особенно проявилась в их полной снисходительности и понимании по отношению к завоеванным народам, их национальных устремлений и социальных нужд.

Это отношение, которое было естественным выражением их веры, проявилось в дальнейшем как высшая политическая мудрость. С первых же встреч с византийскими и персидскими армиями арабы оказались перед порабощенными жителями, тиранизируемыми своими хозяевами, жаждущими справедливости, готовыми принять с облегчением какого угодно завоевателя, лишь бы он сделал их жизнь более сносной.

Везде, где были на военной службе, Абу-Бакр и Омар являлись как освободители и предвестники новой эры терпимости и справедливости.

Когда завоевание было обеспечено, халифы с превосходным самообладанием сумели удержать победу. Придерживаясь предписаний Корана, они отбросили всякую идею принудительного обращения. Не применял никакой меры, которая могла бы противиться обычаям и привычкам завоеванных народов, они довольствовались простой податью, очень низкой по отношению к прежним непосильным налогам.

Гарантируя безопасность своим новым подчиненным, тем самым завоевывая доверие, они обеспечили собственное господство и создали солидную опору для своей власти. "Исламская снисходительность обеспечила это чудо, которое не смогла осуществить Византия - установить мир, если не союз, между ортодоксией и монофизисмом"5).

Две кампании, открывших эру арабских завоеваний, сирийская и египетская, особенно характерны для исламских методов.

* * *

"Завоевание Востока арабами начинается не с Магомета. До него племена пустыни проникали в пределы Византии и Персии, пользуясь всеми недостатками двух правительств, чтобы тихо продолжить свое анонимное завоевание"6).

Известно, что это мирное проникновение привело в VI веке к созданию двух арабских эмиратов: один - гассанидский эмират, другой - лахмидский на правом берегу Евфрата, который зависел от Персидской империи. Религиозные причины не сыграли никакой роли и этих первых набегах арабов в пограничные провинции соседних империи. Движущие силы чисто экономического порядка определили эти первые натиски племен пустыни в поисках обширных и плодотворных земель, способных обеспечить существование растущего населения.

Это постепенное проникновение было, однако, достаточно глубоким для того, чтобы Сирия стала почти полностью арабской к моменту, когда первый халиф Абу-Бакр пришел сюда в 634 году.

Арабская армия предстала перед границами восточной империи не иначе как освободительница народного достояния. Характерные с этой точки зрения, слова, сказанные главнокомандующим мусульманских сил византийцам: "Бог дал эту землю нашему отцу Аврааму и его потомству. Мы дети Авраама. Вы долго владели нашей землей".

Эта речь не могла не дойти до сердца арабского или арабизированного населения, которое угнеталось в течение веков иностранными хозяевами. Завоеватели Сирии были встречены не только без сопротивления, но и с огромной симпатией. Попытки старого императора Гераклия организовать защиту территории провалились.

Победы Энадзена (634 г.) и Ярмука (636 г.) обеспечили мусульманам господство в Палестине и Сирии. Дамаск был взят в 635. Иерусалим в 637, Антиохия - в 638 годах.

Не иначе обстояли дела во время завоевания Египта, которое было предпринято в 640 году Амру, известным военачальником Омара; страна при этом была в состоянии сильной внутренней анархии. Разоренная налогами правителей, раздираемая борьбой многочисленных христианских сект, она скрыто бунтовала против Константинополя.

Политическая мудрость Амру оказалась на высоте его военных талантов. Он был достойным своего учителя. Вот воззвание, с которым он обратился в 639 году к жителям города Газа и, которое он повторил для египтян.

"Наш владыка приказывает вести с вами войну, если вы не примите нашего закона. Будьте с нами, станьте братьями, примите наши интересы и чувства - и мы вам не причиним зла. Если вы не хотите, платите ежегодный налог с точностью, и пока вы живете, мы будем сражаться за вас против тех, кто придет, чтобы вам навредить, и они будут нам врагами. Пусть будет так, и мы будем хранить с вами надежный союз. Если вы еще отказываетесь, между нами будет только меч, мы будем вести с вами войну до тех пор, пока не выполним то, что нам приказывает Бог".

Завоеватель предложил замену чрезмерных и произвольных налогов Византии простой ежегодной данью, равной 15 фр. золотом.

"Жители провинции были так довольны этими предложениями, что они поспешили вступить в договор, заранее заплатив дань. Арабы так свято чтили принятые соглашения и старались быть такими внимательными к населению, некогда подчиненному и притесненному христианскими агентами константинопольского императора, что весь Египет с готовностью принял их религию и их язык. Именно в этом, я повторяю, один из результатов успеха. Никакой народ, господствовавший в Египте до арабов, не смог добиться этого.

Общаясь с арабами, античные нации, как и нации Египта и Индии, приняли их верования, обычаи, нравы, даже их архитектуру. Многие народы в течение этого времени господствовали в районах, занятых арабами, но влияние последователей Пророка оставалось неизменным. Во всех областях Африки и Азии, куда они проникли, от Марокко до Индии, это влияние не смогло уничтожить их религию и язык".

В отличие от варваров, мусульманская цивилизация носит неизгладимую печать средиземноморского сознания и обращается к общему первоисточнику античных цивилизаций, которые расцвели на берегах Средиземноморья. Именно мусульманская цивилизация сохранила от разрушения и оставила Европе яркое завещание греко-римской культуры.


    Примечания.
  1. Anatole France: Le livre de mon ami. Paris, 1986.
  2. Le Beau: Histoire du Bas-Empire. Paris, 1768.
  3. Lе Вон: Civilisation des Arabes.
  4. Carra de Vaux: Les perseures de р Islam, Paris, 1921.
  5. Auguste Bailly: Byzance. Paris, 1939.
  6. Rene Grousset: Histoire de pasie. Paris, 1921.
Глава 2 | Глава 4
Copyright © 2009 | Кумыкский мир