Баммат Атаев

Гори звезда Ботаюрта

(история родного села)

Махачкала. 2005. - 136 с.
 
  Содержание

3. Земельный быт ботаюртовцев

Ботаюртовская сельская община обрабатывала 3700 десятин земли, на каждого общинника приходилось по 4 десятин площади. 1989 десятин лугов ботаюртовцы использовали для пастьбы общественного скота, для выгона "эль тувара" - стадо, под присмотром "туварчы"-пастуха, обычно нанимаемого из пришельцев. Ботаюртовские мужчины обычно на эту "должность" не шли, считая ниже своего достоинства. Между тем, туварчы зарабатывал неплохо. Его иронически обзывали "ханом, собирающим день из двухсот дымов". Когда женщины устраивали "Земире", ведущая задавала вопрос: "Что нужно пастуху?". Хор ей отвечал, что "Пастуху нужна девушка с кудрявыми волосами!".

Умелыми землепашцами, хлеборобами, садовниками считались те крестьяне, которые ловко орудовали железной лопатой - бель, деревянной лопатой - кюрек, серпом - оракъ, косой - чалгъы. Была потребность в поливальщиках, от их умения зависела влажность почвы под посевами.

В связи со строительством Сулак-Юзбашского канала в 1874-1875 годах проблема полива общественной пашни облегчилась. Этот канал длиной в 60 верст прошел по середине селения Ботаюрт. Сельчане его переименовали по своему и прозвали "Къойсув татавулом" -канавой Койсув. Жители селения использовали его воду не только для полива, но и для питья.

Наличие этого канала давало ботаюртовцам возможность содержить в подворье водолюбивых животных: буйволов тягловых и буйволиц дойных. Ботаюртовские буйволицы отличались упитанностью, обильностью и жирностью молока. Тягловые же буйволы радовали извозчиков своей могучей силой. Они возили тяжелые, сто пудовые грузы из Ботаюрта в город Хасавюрт и оттуда в город Кизляр и обратно. Подобное занятие извозчиков-арбачы (аробшиков) называлось - "возить кире", (грузы), а крестьян извозчиков величали - киречи. Киречи нанимались богатым предпринимателям и за свой труд получали деньги, в отличие от пахарей-сабанчы, которые вели натуральное хозяйство. Сабанчы-пахарь, арбачы-извозчик, сувчу-поливальщик, бавчу-садовник, туварчы-пастух, къойчу-чабан были основными профессиями, которыми обладали ботаюртовцы.

В Ботаюрте много было крестьян, которые помимо сельхоз работ занимались развозом грузов - кире. Эти труженики прозванные "киречи" содержали тягловый скот и подводу - четырёхколесную арбу. Запрягали ботаюртовцы и буйволов, и волов и лошадей, смотря на то, какой груз куда возят. "Гамиш арба" - повозка запряженная буйволами, "оьгюз арба" - повозка запряженная волами, "ат арба" -параконная повозка - так назывались эти транспортные средства ботаюртовцев. В связи с их профессией соседи ботаюртовцев обзывали - "арбачылар". Однако "арбачылар" в ту пору жизни были нужными людьми, они выполняли основные транспортные работы не только родного селения, но и всего округа.

Во второй половине XIX века селение Ботаюрт стало быстро расти. Отмена "шамхальской", "ханской", "бийско-княжсской" власти на местах давала возможность крестьянам - сельчанам выбирать местожительство по своему усмотрению. Естественные условия Ботаюрта и уровень развития отраслей сельского хозяйства привлекали немало людей. Некоторые из них даже из далекого Казаныша, Жунгютея переселялись в Ботаюрт. Среди подобных переселенцев можно назвать имя великого кумыкского поэта Йырчы Казака, который будучи уроженцем селения Муселим авул Темир-хан-шуринского округа, обосновался в селении Ботаюрт Хасавюртовского округа Терской Области.

Его прибытие в Ботаюрт, конечно связано с тем, что его преследовали "сильные мира сего". В Ботаюрте он нашел приют после возвращения из Минской ссыльной тюрьмы, куда был этапирован после приговора Темир-хан-шуринского Народного суда, который лишил его свободы на три года, по требованию шамхала, генерал-Лейтенанта, князя российского Абумуслима Тарковского, обвинившего его в "умыкании наложницы из его шамхальского кала" - дворца в Кафир Кумуке, красующегося на гребне скалы 40 метровой высоты, на подобие средневекового рыцарского замка.

Так как ему, опальному поэту, народному йырчы после отбывания срока заключения в пересыльной тюрьме Минска, запрещалось проживать в родном селении Муселлим авул, находившемся тогда на подвластной шамхалу Тарковскому территории, казак Татарханов, в 1861 году поселился в Ботаюрте, относящемуся к Терской области, вне власти шамхалов и судебных органов Темир-хан-Шуры.

Йырчы Казак в Ботаюрте прожил около двадцати лет. Он занимался мелкими ремеслами, добывая средства к пропитанию, так как за стихи, - йыры тогда никто его по достоинству не вознаграждал. Бывали случайные преподношения в виде "савгъат" подарков за понравившееся исполнение какого-нибудь йыра-песни, посвященного известному вельможе - "атолу" или "аге" - господину. Он сапожничал, становился шорником, часто нанимался выращивать бахчевые культуры и охранять их. В Ботаюрте он женился на вдове по имени Жаминат. Она ласкала своего мужа, называя его "Бойдагъым", что значит - "холостой мой".

За время пребывания в Ботаюрте Йырчы Казак сложил очень много йыров-песен. В них воспеваются подвиги и благородные дела простых людей, разоблачаются подлые дела и жестокие поступки сильных мира сего - князей, помещиков, чиновников, которые властвуют над народом. Эти властители ненавидели поэта-певца за его едкие стихи и стали преследовать. Представители администрации иногда устраивали разные козни. Однажды его обвинили в сексуальном домогательстве к молодой "къысыр" - холостячке по имени Зайнап. Она к властям обратилась с жалобой на Йырчы Казака, где говорилось о том, что тот "пытался ее изнасиловать". Йырчы Казак в ответ сочинил стихотворение, где высмеял ее. Вот оно.


Гьей, гавур, жинчи Зайнап,
Оьлесен мени чайнап.
Чайнав тюпде къалгъанбыз
Болмайбыз кюлеп, ойнап.
Чал къошулгъан башынга,
Къыз боламан деп ойлап.
 

В подстрочном переводе на русский язык оно звучит так:


Эх, ты Зайнап, колдунья злая,
Безбожно колдуешь надо мной.
Терзаешь ты мою душу,
Пыткой неземной.
Не могу радоваться жизни
Из-за сплетен твоих.
Претворяешься девушкой
Вопреки сединам волос своих.
 

Среди сельчан нашлись и злодеи, готовые покончить с ним, ради вознаграждения. Неизвестный каратель однажды ночью послал к Йырчы Казаку убийцу. Вышел Йырчы Казак из своего дома на ночной зов и больше не вошел в него не живым и не мертвым, исчез навсегда, до сих пор неизвестно, кто его прикончил. Такая форма убийства человека у кумыков называется: "Ким-билди этилген".

Бютаюртовцы с прискорбием искали его тело по всему селению и по его окрестностям. Нигде оно не было обнаружено. В поисках тела великого поэта Йырчы Казака приехал в Ботаюрт и другой поэт-просветитель кумыкского народа, преподаватель татарского-кумыкского языка в Петербурском университете - Магомед-Апенди Османов. Он привез с собой собаку-ищейку. Но и она не обнаружила места захоронения поэта.

Подобных печальных событий немало происходило в селении, где на одной стороне бесправно жили угнетенные крестьяне, а на другой - всесильные эксплуататоры-угнетатели. Но, несмотря на эту несправедливость рост и благоустройство селения продолжалось. Земельные угодья и поливная вода являлись основным и наиболее ценным достоянием ботаюртовских крестьян-сабанчы. Ботаюртовская земля обладала плодородием почвы и позволяла её обитателям успешно заниматься землепашеством. Умеренный климат региона вполне благоприятствовал этому. Ботаюртовцы-хлеборобы выращивали несколько сортов пшеницы, как-то: "Акъ будай" - белая пшеница, "Сари будай" половая (желтая) пшеница, "Арыш будай" - рожь. Они сеяли также: арпа - ячмень, сулу - овес, тари - пшено, гьабижай - кукурузу. Они разводили сады и виноградники, занимались бахчеводством, выращивали марену-растение, дающее красителей и называемые по кумыкски - "бояв тамур". До начала XX века на полях Ботаюрта сохранились следы грядок "бояв тамур ханалар", где выращивали марену.

Ботаюртовские садоводы культивировали разные сорта яблок, груш, слив, абрикосов, персиков, айвы. Были известны местные груши: "Тавукъбут гьармут" - куриная ножка, "Гюльгьан" - цветочная, "Гюзлюк гьармут" - осенная. Яблоки назывались: "Сют алма" - молочное, "Кийиз алма" - войлочное, "Кьызыл алма" - красное, "Туршлу алма" - кисло-сладкое.

Было два сорта абрикосов: "къайсын кюреге" - сладкокостныс абрикосы и "бурчун кюреге" - горькокостные курага. "Язлыкъ кокан", "Гюзлюк кокан", "Алча кокан" - сорта местной сливы.

Почву "тарлава" - посевного поля, ботаюртовыцы орошали по канавам, прорытым "къумукъ бель", железной, штыковой лопатой с ножной педалью. Канава называлась: "Татавул". Бывали: "Эль татавул" - общий для всех капал, "Баш татавул" - головная канава, "Айрыкъ татавул" - водоотводная канава.

По распаханному полю-тарлав с самого начала до его конца железным плугом проводили глубокую прорезь - "къарамукъ". Она служила стоку воды между грядами пашни.

Применялось и поверхностное и глубокое орошение, в зависимости времени года и той культуры, которая посеяна на данном участке хлебного поля. При первом случае поливальщик воду пропускал по бороздам быстро, не давая ей впитаться в почву, а во втором случае, в нужном месте "къарамукъа" (прорези) он делал "бувган" (запруду), чтобы вода приостановилась и глубоко просочилась в почву. При этом поливальщик (сувчу) своей неразлучной лопатой "къумукъ бель", с педалью, выравнивал выпуклости и низины возникшие на данном участке поля, которые могли бы привести к образованию луж или к недополиву.

Время полива растущей кукурузы ботаюртовский крестьянин определял по её стеблям: если они почернели, то нужна им влага, а если пожелтели, то они переувлажнились и не нуждаются в воде.

Ботаюртовские крестьяне высевали местные сорта кукурузы. Они назывались: "Къыркъ гюнлюк" - сорокодневка, "Сари гьабижай" - желтая кукуруза, "Акъ гьабижай" - белая кукуруза.

Кукурузное зерно на корм скоту ботаюртовские крестьяне давали редко. На это дело они использовали её стебли - суму. Ее скирдовали на зиму. Скирда сена и скирда сумы - кукурузных стеблей стояли рядом на почетном месте крестьянского двора.

Кукурузная мука являлась тогда основным продуктом питания в семье ботаюртовского крестьянина. А пшеничной мукой "баловались" представители имущего класса.

Из кукурузной муки ботаюртовские женщины приготавливали круглую и плоскую лепешку называемой "мичари", а также "халтаму" - галушки и "буламукъ" - мамалыгу.

Муку из поджаренных зерен кукурузы мололи на местной мельнице, снабженной специальной жерновой, выпестованной из глыбы камня твердой породы.

Кукурузу поджаривали женщины в маломощной кумыкской хлебопекарне - "кёрюк", растапливаемой дровами.

Кёрюк - это собственно кумыкское изобретение, оно отличается от среднеазиатского или закавказского тендера, углубленного в землю. Кёрюк строится в специальном, отведенном хозяином помещении во дворе, чаще всего под навесом у его ворот. Это делается для того, чтобы им могли пользоваться и соседские женщины, у которых нет возможности построить "кёрюк" и обеспечить его дровами. Это общественная печь - минипекарня, отличалась от цивилизованных европейских тем, что она не имела поддувалы, оборотов, а обладала только трубой для прямого выхода дыма. Соседские женщины по клубящемуся дыму узнавали, что кёрюк натоплен и спешили туда со своими тестами у кого из кукурузной, а у кого из пшеничной муки.

Из теста кукурузной муки ботаюртовские женщины мастерски приготавливали "мичари" - чурек. Он имел округлую форму, диаметром в 20-25 сантиметров, толщину около двух сантиметров, вес - более килограмма. "Ярты мичари, сав согъан", то есть: "Половина мичари и целая головка лука, норма для мужчины", - говоря поговоркой подшучивали люди, подчеркивая "достоинства" кукурузного чурека, вызывающего изжогу и не долго поддерживающего сытность.

Из пшеничной же муки ботаюртовские женщины пекли хлеб насущный, называемый "этмеком". Были разные сорта этмека. Они именовались, как: "Къысыр этмек" - изделие из пресного теста, "Хамур этмек" - изделие из квашенного теста, "Майлы этмек" - слоёнка, начиненная топленым маслом, "Къалач" - калачик, "Допуйна" - булка без начинки, "Чапилек" - изделие испеченное в виде плоского кружка из пресного или квашенного теста. Чапилек может быть изготовлен и из кукурузной муки. "Маварик, къатланчыкь, локъум, минав, солакъ, йымышакълар" - также являются хлебными и изделиями, приготавливаемыми ботаюртовскими женщинами из пшеничной муки.

Особое место среди приготавливаемых из теста пшечниной муки изделий для кушания, занимает "къалын гьинкал". Приготовление его не сложное. Месится пресное тесто из пшеничной муки высшего сорта. На столе накатывается оно в виде тонкого, плоского круга. Этот плоский круг теста разрезается лентами. Их расчленяют на четырехугольные тонкие лепестки размером в 3-4 сантиметра. Эти лепестки из пресного тонченного теста называются "хинкалом". Их отваривают в кипящем бульоне, после того как из казана-кастрюли вынута отваренная баранина. Сваренный хинкал из казана извлекается дуршлагом - чолпу. Он процеживается в чолпу и накладывается в тарелки или на общий "тепси" - поднос. Хинкал едят с мясом и запивают бульоном, подающимися отдельно от хинкала. Обязательно чесночная приправа, со сметаной или ювуртом (простоквашей).

"Къалын хинкал", процеженный, едят вилками, а бульон пьют без ложки из сукара - пиалы.

Ботаюртовские женщины умеют приготавливать разные супы - шорпалар.

Они в основном следующие: "Бурчакъ шорпа" - фасолевый суп с сушеным мясом, "Илашгъы" - лапша с куриным мясом, "Дюгю шорпа" - рисово-молочный суп, "Къабакъ шорпа" - суп из мякоти черной тыквы с молоком, "Сыр-сыр гьинкал" - суп с клецками, "Увмач шорпа", "Чай шорпа" - мучные супы, без мяса, "Балыкъ шорпа" - рыбный суп, наподобие русской ухи, "Къозукъкъулакъ шорпа" - суп из щавеля, наподобие зеленого борща, "Кюрзе" - род пельменей, начиненный мясным фаршом, выдержанным в уксусе - ханце, "Тавукъ шорпа" - куриный суп с разварными луковицами.

Чуду - лакомое кушание ботаюртовцев, изготовленное из пресного теста пшеничной муки в виде не толстого, плоского, величиной с тарелки, кружка с разными начинками. Бывают: "Эт чуду" - чуду с мясом, "Къарын чуду" - чуду с требухой, "Бишлакъ чуду" - чуду с творогом, "Къабакъ чуду" - чуду с тыквой, "Чий чуду" - с квашеным молоком, "Согъан чуду" - чуду с луком, "Къычытгъан чуду" - чуду с крапивой, "Алабота чуду" - чуду с лебедой и еще много разновидностей.

И варений разных было не мало у ботаюртовцев. Самое лакомое из них, "тушап" - арбузное варенье или сироп. Оно изготовлялось из мякоти арбузов. День, когда варили тушап, являлся праздником для сельской детворы. Они вдоволь наедались арбузами, придя в тот двор, где женщины на жарком огне "отагьа" - очаге, вырытом в земле, в большом сосуде "сылапчы", сходном с неглубокой круглой корытой, кипятили арбузный сок до становления его сиропом, а далее арбузным мёдом - тушап.

Для получения необходимого для одной семьи тушапа надо было разрезать сотни арбузов. И вот, разрезанные арбузы становились лакомым куском для ребятишек, собравшихся во дворе того, кто варил в этот день тушап.

Заготовке грубых кормов ботаюртовские крестьяне придавали особое значение. Они в основном заготавливали сено - бичен и кукурузные стебли - сума.

В подворье ботаюртовского крестьянина содержались в крайнем случае одна корова или одна буйволица дойная. Молоко буйволицы отличалось жирностью и вкусом от коровьего. У крестьянина имелся тягловый скот - пара волов или буйволов, редко - пара лошадей. Некоторые держали и ездового коня. Лихой конь являлся неотъемлемым атрибутом ботаюртовского джигита - батыра, иногда принимающего участие в набегах в целях овладения легкой добычей. Такие джигиты выдвигались среди молодежи "Оьр авула", являющегося южной окраиной селения, примыкающей к лесной зоне.

Зажиточные ботаюртовцы держали отару овец и коз и имели свой "кутан-чал" - кошару во дворе или на окраине селения.

Домашнюю птицу: курей, уток, гусей и индюков разводили почти все жители Ботаюрта.

Заготовка грубых кормов вручную, косой, от крестьянина требовала больших усилий и терпения. Некоторые лентяи и лежебоки не хотели утруждать себя скашиванием сена вручную и не заготавливали на зиму корм для своего домашнего скота или овец, надеясь на "авось повезет". Сохранилась притча об одном ботаюртовце по имени Зокай, который не заготовил сена на зиму.

Зима того года оказалась долгой и холодной. У Зокая иссякли запасы сена, не дотягивая до весенних погожих дней. Истощившись от голода и холода сдохли его овцы и единственная дойная корова. Он отрезал рога у дохлых своих животных, нанизал их как четок на свой ремень, припоясался им.

Теперь рога мертвых животных как патронташ охотника висели на его ремне. Обращаясь к ним, он поклялся, что "больше не повторит эту ошибку, заготовит на зиму любую траву, начиная со жгучей крапивы, белены черной, - кончая пыреем ползучим и камышом высоким".

В летний день с раннего утра, с косой прямой в руке он вышел в поле. Начал косить любую встречную траву. Было нелегко. Наступивший полуденный летний зной усугубил его положение. Пот лился с него ручьями, устали руки-ноги, замучила жажда. Хотелось остановиться и передохнуть, но висящие на его поясе рога, при каждом размахе косы издавали истошные звуки, напоминающие блеяние овец голодных и мычание коровы истощенной...

- Слышу, слышу, отзывался Зокай на трезвон рогов и молил: "Ваш трезвон напоминает мне о моих животных, сдохших с голода. Я сдержу свое слово и накошу сколько трав, сколько будет нужно на зиму!".

Говорят, что Зокай сдержал слово и на почетном месте его двора красовались скирды не только из чистого сена, но и из колючих и одурманивающих трав.

Жилище ботаюртовских крестьян обычно состояло из двух комнат с прихожей и называлось "эки уьй, бир гьариве". Во дворе имелся "аран" - сарай, с примыкающим навесом - "гётерме", для летнего содержания скота или лошадей. "Тавукъ уя" - курятник также являлся неотъемлемым объектом крестьянского подворья.

В "гьамаре" - амбаре ботаюртовцы хранили зерно, муку. Зерно они всыпали в "бежен" - в бункер, сплетенный из прутьев орешника и обмазанный глиной, а муку ссыпали в "захур", изоготовленный из сосновых досок. В "четене", огромной корзине, сплетенной также из прутьев орешника, хранилась кукуруза в качанах. В одном четене могло быть около ста пудов кукурузы в качанах.

Стены своих домов ботаюртовцы клали из самана, каменной кладки не было. Применялись и плетневые стены из прутьев орешника или плакучей ивы. Стены и крыши этих домов обмазывались глиной, смешанной с соломой или мякиной.

Это смесь называлась "сылав палчыкъ". Во время приготовления этой смеси на помощь хозяину собирались соседи и родственники. Такой совместный труд назывался "булкъа". Иногда булкъа проходила как праздник труда с участием представителей молодежи. Там юноши и девушки могли общаться друг с другом и в форме шуточной игры, выражать свои чувства. Живо и эмансипированно для девушек и юношей проходил "булкъа" (предвестник современного субботника) по очистке кукурузных качанов.

Стебли кукурузы с качанами складывались гуртами по середине двора. Вокруг гурт садились девушки, они приступали к отрыву качанов от стеблей и их чистке. Юноши им подавали охапку стеблей, стояли подальше от девушек и взирали на них, выбирая себе "дос" - подругу. Остановив свой взор на одной из них, юноша издали обращался к ней с репликой: "Гьайт, досум!" - эй, подруга! Ответ сразу не следовал, неудобно было девушке всенародно, сразу откликнуться. Юноша повторял свою реплику, наконец, она отвечала: "Жанынг савболсун!" - чтобы жила твоя душа.

Это означала, что девушка согласилась стать его подругой на время "булкъа". Юноша обращался к ней мимикой и она отвечала тем же способом. Такая пара иногда от стадии "временной подруги" переходила на стадию "гьашыкълар" - влюбленных и становилась супружеской парой.

Таким образом "булкъа" играла большую роль в быту ботавюртовских крестьян.

"Булкъа" применялся почти во всех отраслях сельского хозяйства ботаюртовцев: при пахоте общиной земли, при поливе, при сборе урожая. Земля была для них основной естественной и материальной ценностью, на которой жизделась вся их жизнь.

"Кумыкское общество, сколько можно судить по сохранившимся преданиям и собранным историческим сведениям, с самого раннего средневековья, с начала зарождения феодальной формации, пользовалось правом общинного владения землей" - говорится в заключении комиссии Кумыкского отдела по разбору сословно-поземельных прав туземного населения Кумыкского округа Терской области" от июня 1860 года. (ЦГА ДАССР, фонд 105, оп 2).

Это определение относится и к жителям Ботаюрта, так как они тогда, то есть в 60-х годах XIX века входили в состав Терской области, будучи уроженцами Кумыкского округа, управляемого Главным кумыкским Приставом.

Главный Кумыкский Пристав (пурустоп) Кумыкского округа Управления Левого флага Кавказской Линии создан был согласно учрежденного для управления Кавказской областью и утвержденного 6 февраля 1827 года, в помощь Командующему войсками в Кумыкском владении-округе, по полицейско-административному управлению местным населением. Пристав подчинялся Командующему войсками в Кумыкском владении.

Кумыкский округ, упразднен в 1858 году, он преобразован в Хасавюртовский округ, во главе с Начальником округа.

Население Кумыкского, а в дальнейшем Хасавюртовского округа, в состав которого входил Ботаюрт, раньше других кавказских племен вступило в сношение с русскими властями.

Общество Засулакских кумыков, в том числе и ботаюртовцев, пользовалось землей на праве Общинного владения (Эль пай). Обширный простор равнины, наличие возможности свободного владения паями, никого не побуждало искать личного владения землей, как собственностью. Это чувство возникло у кумыкских крестьян, когда они усвоили от русских понятие о значении права собственности на землю. В статье П.А. Гаврилова "Устройство поземельного быта горских племен Северного Кавказа" помещенной и сборник сведений "Кавказские горцы" (Выпуск 11, Тифлис 1869) и ее главе "Кумыкский округ" сказано, что "Новизной этой (правом собственности) поспешили воспользоваться первыми кумыкские владельцы (князья) и русские правительственные власти, без строгой разборчивости и последовательности... Народ не видя последствий, первоначально не препятствовал владельцам и таким образом терял право на поземельную собственность..."

Со временем же, испытав всю тягость нового своего положения, народ настойчиво домогался от владельцев разграничения прав на землю. Настойчивость эта особенно сильно проявилась в конце XIX и в начале XX веков, так что владельцы, чтобы остановить справедливый ропот народа, вынуждены были делать условия с ними, которые представили ему большую свободу в пользовании землей и водою...

Все пахотные и покосные земли, за исключением выделяемой для владельца, так называемой княжеской доли (бийлик), распределялись обыкновенно между народом по ровному и каждый брал пай по жребию.

Раздел паев, распределение работ по содержанию в исправности водопроводных канав и наблюдение очереди в орошении полей поручались так называемому "къурукъ-башу", выбираемому народом с согласия владельца.

На основании нового порядка распределения земель летом 1866 года приступлено несколькими межевыми комиссиями (дазуландырыв) к размежеванию земель Хасавюртовского округа Терской области.

Размежеванные участки назывались "дачами", принадлежащими тому или иному хозяину.

По прощению доверенных лиц на места направлялись землемеры-топографы для размежевания общего надела. В 1867 году в селение Ботаюрт был командирован топограф, поручик Васильев, он составил карты участков, так называемых "дач". Дача "Малый Ботаюрт" - это владения наследников генерал-мойра Мусы Хасаевича Уцмиева. Среди них: ротмистр Адилхан Уцмиев, поручик Хасанхан Уцмиев, корнет Гусейхан Уцмиев, Аскерхан Уцмиев.

Кроме того, были определены дачи садоводов, которые имели свои виноградники и фруктовые сады. К ним относились ботаюртовцы: Генже, Исакъ, Девлетмурза, Биймурза, Сулейман, Явбатыр, Ногъай Мурза, Къабатай, Атай и Мажит.

В конце XIX и в начале XX столетий размежевание ботаюртовских земель завершается, появляется большой слой частных владельцев пахотной земли и садов. Некоторые ботаюртовцы в лесной зоне расчищали участки от кустарников, распахивали их, превращая в хлебное поле. Такие участие назывались "тала". Известны: Къочай тала, Жанмурза тала, Солтанхан тала, Девлетгерей тала, Салав тала, Къазакъмурза тала. Земельные участки назывались - "ер". Были известны: Мажитни ери, Зорушну ери, Мадийни ери.

В начале XX века ботаюртовские крестьяне мало по-малу, постепенно вступают на путь капиталистического развития земледелия. Появляются частновладельцы земли - помещики, арендаторы, но общинное землепользование пока не теряет силы. В результате влияния реформ Столыпина среди ботаюртовцев появляются люди, которые выходя из общины, поселяются на отселке, так называемом "отаре" (хутор) Появились отары: Абдурашит отар, Умар отар, Зарият отар, Забит отар, Тажутдин отар, а Муса отар существовал давно.

В Ботаюрте начал функционировать базар, собирающийся по пятницам - "жума гюн базар". Появились "тюкены" - промтоварные или продуктивные ларьки или магазины частников, в том числе и "хасап тюкен" - мясоторговый магазин. На все селение был известным "хасап тюкен" мясника - хасапчы Аты Боташева.

В 1907 году в Ботаюрте открылась двухклассное училище на русском языке для детей имущих классов. Первыми его выпускниками из ботаюртовцев были Пезу и Абу Тутушев.

Ботаюрт вступил в пору развития торгового капитала, появились денежные люди. Их называли "янгы байлар" - они являлись предшественниками будущих купцов и буржуев. Усиливалось классовое расслоение. Наступили времена бурных событий в России и на Кавказе.

Copyright © 2008 | Кумыкский мир