Арсен Акбиев

Кумыки

Вторая половина XVII - первая половина XVIII века

Дагестанское книжное издательство. 1998. - 152 с.

К оглавлению


Глава III. Управление кумыкскими феодальными владениями

Административное управление шамхальством Тарковским

В рассматриваемый период шамхальство продолжало оставаться одним из крупных и сильных феодальных владений Дагестана. Шамхалы пользовались большим влиянием не толыко в кумыкских землях, но и в других частях Дагестана. Об этом свидетельствует тот факт, что русское правительство, турецкие султаны и иранские шахи в течение XVII-XVIII вв. усиленно старались перетянуть шамхалов на свою сторону. Интересны в этом отношении слова И. Г. Гербера, который писал, что шамхалы "изстари великую власть и чрезмеру великую волю и привилегии имели"1. При дворе шаховом шамхалы были всегда в великом почтении, также получали они из России часто немалых подарков для имения с ними доброго соседства"2. П. Г. Бутков писал, что шамхал как прежде, так и теперь "есть вторая особа по своему могуществу во всей Ирании"3. Такого же мнения придерживался и С. Броневский, который сообщает, что "достоинство шамхальское есть важнейшее в Дагестане, а в областях, заключающихся между Тереком и Курою, почиталось вторым после царя Грузинского"4. А вот каково мнение о шамхале командующего войсками на Кавказской линии И. В. Гудовича: "Сей хан в большом уважении у многих малых персидских владельцев (здесь имеются в виду владетели Дагестана и Северного Азербайджана), его окружающих, хана шемахинского и других, держит их в спокойствии, давая перевес своим пособием и, сколько я мог приметить, сам спокойного расположения"5.

Конечно же, отделение от шамхальства земель Засулакской Кумыкии, лакцев, дробление части территории на бийлики ослабило это владение, однако оно продолжало оставаться достаточно сильным, а шамхалы пользовались большим влиянием среди владельцев Северо-Восточного Кавказа. Не случайно в XVIII в. шамхалы Тарковские в грамотах от русского правительства именовались "тарковскими, бойнацкими и всего Дагестана владетелями"6. И хотя реально шамхалы не являлись владетелями всего Дагестана, но данный титул свидетельствует о большом весе шамхалов в политической жизни Дагестана.

В рассматриваемый нами период шамхальство включало в себя равнинную территорию Прикаспия к югу от реки Сулак до речки Оросой-булак7. В его владениях находилась и часть предгорья Дагестана. Оно состояло из столицы шамхальства - города Тарки, двадцати четырех кумыкских селений, а также двадцати четырех ногайских аулов8. Правда, часть территории шамхальства составляла бийлики: Бойнакский, Карабудахкентский, Баматулинский, Эрпелинский, Утамышский (он находился то под влиянием шамхалов, то под влиянием кайтагских уцмиев) и другие. Помимо этого в нагорном Дагестане имелись общества в той или иной мере зависимые от шамхалов. Сюда, прежде всего, следует включить Акушинский союз, возможно и Цудахарский9. Есть сведения, что в XVIII в. в зависимости от шамхалов находилось Койсубулинское общество. Главной обязанностью этих обществ по договору с шамхалом было оказание воинской помощи на случай войны.

Верховными правителями Тарковского владения были шамхалы, по мнению ряда исследователей, - выходцы из древнего рода, утвердившегося в Дагестане со времен арабского завоевания. Передача шамхальского достоиства происходила не по прямой линии (от отца к сыну), а давалась старшему в роду. Шамхалы выбирались на собраниях князей, мурз и "лучших" людей Кумыкской земли. Одновременно с шамхалом выбирался Крым-шамхал, которым чаще всего становился представитель владетелей Бойнака. До нашего времени дошло несколько описаний выбора в шамхалы. Так, А. Олеарий сообщает, что шамхал избирается бросанием яблока. Все мурзы или князья собираются в круг, а мулла бросает в них позолоченное яблоко, в кого оно попадает, тот и становятся шамхалом. "Священник, однако, хорошо знает, в кого он должен бросить"10. Подобный случай приводит в своем сочинении и Я. Я. Стрейс11. В отписке терских воевод в Посольский приказ рассказывается об избрании шамхалом Айдемира, сына эндиреевского хана Султан-Махмуда: "...а ездил де он (Султан-Махмуд) в Казыкумыки для обирания на шевкалство сына ево, Айдемиря Мурзы, и давал в Казыкумухе кабацким узденем подарки - лошади и быки и овцы, где даетца по их обычаем шевхалство, а то де у них истари повелось, что от шевкалства подарки дают всяким людем и до последнего уздени..."12. По всей вероятности, сюда же съезжалась и вся кумыкская знать. 12 марта 1763 г. в письме кумыкского воеводы Алиша Хамзина говорилось об избрании в шамхалы Тишсиз Магомеда, происходило это в Тарках. По словам А. Хамзина, сюда съехались "губденцы и карабудатцы, и все кумыцкие народы". Вее они давали присягу примерно в такой форме "ныне де владелец наш - ты, и ты де что будешь нам приказывать, мы служить будем, и мы де приятелям будем приятельми, а неприятелем неприятелями. И оные народы дали ему аманат. И живущие по той стороне Койсу все присягали ему, чтоб послушными быть"13. До 40-х годов XVII в. избрание в шамхалы происходило в Казикумухе, однако при шамхале Сурхае лакские земли отделились от шамхальства и единственной столицей этого владения стал город Тарки. (В XVI- первой половине XVII в. в шамхальстве было две столицы Тарки и Казикумух).

Как уже упоминалось выше, верховными правителями владения были шамхалы. Они возглавляли законодательные и совещательные органы власти, чинили суд и расправу, руководили внешней политикой, были главнокомандующими военными силами шамхальства14. Обладали ли шамхалы неограниченной властью? С. Броневский относил управление шамхальством к монархическому виду правления15. П. Буйков писал, что шамхал Тарковский являлся самовластным владельцем, решающим тяжбы своих подданных деспотически16. Такого же мнения придерживается и Р. М. Магомедов, по наблюдениям которого власть шамхалов была "проявлением восточной деспотии"17. Необходимо отметить, что для решения многих первостепенных вопросов, таких, как война и мир, заключение союзов, разбора пограничных и других споров между общинниками шамхалы нуждались в согласии народа. По мнению В. Т. Гаджиева, характерной чертой почти всех государств Восточного Кавказа является наличие джамаатов, на которых обычно решались важнейшие вопросы управления владением. "К сожалению, у нас нет конкретных данных о джамаате шамхальства. Однако, не боясь впасть в грубую ошибку, можно оказать, что и это владение не составляло исключения..."18. Влияние народных масс - узденства на правителей было значительным, и это подтверждается некоторыми историческими фактами. В июле 1614 года, когда по требованию шаха тарковский владелец Гирей собирал войска, чтобы идти на помощь иранскому шаху против кахетинского царя Теймураза, кумыкские крестьяне восстали. Их выступление было настолько серьезным, что Гирей вынужден был обратиться к шаху с просьбой помочь ему организовать защиту против восставших19. В декабре 1633 года, под давлением "черных людей" и "убоясь от них убойства", Ильдар-шамхал и Солтан-Магмут эндиреевский, долгое время враждовавшие между собой, вынуждены были созвать съезд, в котором приняли участие и другие дагестанские владетели. На съезде было решено прекратить междоусобицы и разбойничьи набеги20. В письме засулакских владельцев кизлярскому коменданту (29 апреля 1765 г.) говорится о примирении их с шамхалом Тарковским: "имеющиеся с тарковским шамхалом между нами ссоры, как ево подвластной бедный народ, так и наши бедные ж народы, не могли стерпивать, и приносили к нам просьбу и просили, и мы для неприключения бедным народам притеснения, за что и вступилися в мир..."21.

Судебная власть шамхалов была также несколько ограничена. По наблюдениям Эвлия Челеби, в шамхальстве "закон находится в руках мусульманских богословов"22. Здесь, видимо, имеются в виду те правонарушения, которые разбирались по шариату. В области обычного права также существовали ограничения. Шамхал не мог по своему желанию безвинно или же по первому подозрению наказать человека. Так, например, чтобы наказать подозреваемого в краже, он должен был потребовать от него очистительной присяги и, если последний ее не принимал, то подлежал не только возвращению краденого, но и штрафу23.

Как известно, начиная с XVIII в., власть феодалов постепенно усиливается. Шамхалы сами начинают рассматривать судебные дела, порой не считаясь с адатом и шариатом24. Однако, как показывают некоторые документы, и в XVIII в. шамхалы не обладали полной и неограниченной властью. В марте 1763 г. в ответ на обвинение в краже лошади у казака его подданным (причем, имелся свидетель - ногаец, принадлежащий костековскому владельцу Алишу Хамзину), шамхал Магомед писал: "...а я ныне как буду судить, ежели они покажут вора, то тогда я взыскать могу... Ежели алишев ногаец нашего тарковского ногайца уличит во оном, то тогда я взыскать должен"25. В данном случае шамхал не мог нарушить адата, по которому преступника должен уличить свидетель. Примечательны в этом отношении слова А. И. Лопухина, побывавшего в начале XVIII в. в Тарках: "Народ именуется под властью Адильгерея, только люди очень вольные, его самого мало слушают". Далее Лопухин писал, что будучи неспокоен за сохранность жизни русских посланников, шамхал Адиль-Гирей разместил их в своем дворе26. В одном из донесений Петру I тот же А. И. Лопухин писал, что "Алди-Гирей, хотя и старается показать, чтоб услужить, токмо сила ево плоха над подданными, да не очень его боятся и слушают..."27. Сам шамхал так отзывался о своих подданных: "сильно у нас люди вольные, сего дни у меня служат, а завтра к другому владельцу уедут"28. По наблюдениям Е. Н. Кушевой, неразвитость феодальной администрации позволяла "черным людям" - узденству - держаться довольно независимо и оказывать влияние на политические дела29.

Шамхалы для решения важных дел периодически созывали совещания наиболее влиятельных феодалов. Об одном из таких совещаний рассказывается в сочинении Э. Челеби. Он пишет, что "правители упомянутой страны", состоявшей из семи ханств, прибыли в город Тарки. Оказывая почтение шамхалу, они целовали ему руку, а тот в свою очередь удостаивал их "почетной беседы". Далее автор перечисляет их имена: "Прежде всего его везир Таки-хан. За ним следуют: хан-владетель страны Карабудак, Улу-бей, Али-бей, Касым-бей, Казаналип-бей, Мухаммед-бей... и еще имеется множество беев. Им принадлежит власть. Ни один прием не обходится без появления шамхала-султана. Они называют это появлением на ханском собрании. В нем представлены все ханы-правители страны"30. Кто же эти семь ханов? Думается, что это были правители бийликств. Управляя своими владениями, они к тому же являлись представителями от своих княжеств-ханств в центральном органе управления - шамхальском совете. На этом совете решались все важные вопросы и в то же время каждый из владетелей старался защитить свои собственные интересы и иметь какие-либо выгоды для своего бийликства. Интересно и то, что первыми среди "ханов" в этом списке идут правитель карабудахкентский и "Улу-бей". "Улу-бей" - это скорее всего эндиреевский владелец Айдемир. (Эвлия Челеби посетил шамхальство во время правления Солтан-Мута, хотя официально шамхалом был избран его сын Айдемир, однако фактически правителем был Солтан-Мут. При нем на короткий период произошло объединение кумыкских земель: улажены распри между бийликствами и, прежде всего, прекратились междоусобицы между Эндиреевским ханством и шамхальством). Эти ханы, или уллубии, по словам Э. Челеби, совместно с шамхалом и являлись правителями шамхальства. Шамхал был первым среди равных и можно только представить, сколько усилий приходилось прилагать шамхалам, чтобы добиться подчинения и согласия со стороны правителей бийликов. Помимо последних на шамхальском совете присутствовали также и беки- члены шамхальской фамилии, возможно и карачи-беки. Влияние того или иного шамхала зависело от того, сколько владельцев было связало с ним договором об "одиначестве", союзе, обычно скреплявшемся выдачей заложников, аманатов31.

По сведениям Э. Челеби, вторым лицом (после шамхала) на совете был визирь Таки-хан. По-видимому, по своему положению он стоял выше правителей бийликств. Визири являлись высшими должностными лицами, назначенными самим шамхалом. Определить, когда возникла эта должность в шамхальстве и каковы в точности были функции этих чиновников, не представляется возможным. По мнению В. Г. Гаджиева, учитывая давние связи шамхальства со странами Востока, можно лишь предположить, что эта должность могла здесь возникнуть в пору формирования шамхальства, а в компетенцию визиря входили почти те же или очень схожие функции, исполняемые визирями в государствах Ближнего и Среднего Востока. Они могли ведать делами по внутреннему управлению, финансами, фискальством и т. д.32.

Э. Челеби сообщает, что в распоряжении визиря Таки-хана имелось 3 тысячи воинов. Цифра эта, конечно же, преувеличена, однако наличие у визиря определенного числа войск означало, что он в состоянии был проводить в жизнь решения шамхала и свои указания33. По всей видимости, визири могли исполнять иногда и карательные функции в случае неподчинения шамхалу того или иного феодала. Иногда визири исполняли и функции военачальников.

В ведении визирей находилась и дипломатическая служба. Они либо регулировали то или иное осложнение, либо вели дипломатическую подготовку к союзу или разрыву34. Нередко, в виду важности тех или иных переговоров, они сами исполняли функции послов. Так, в декабре 1722 г. от шамхала Адиль-Гирея с грамотами к царскому двору был послан визирь Мухамед-Салих35. По сообщению шамхала Муртузали, его визирь Лаварслан в феврале 1783 года был послан в персидские области36. Этот же Лаварслан, будучи уже визирем шамхала Бамата, вместе с "почетным чиновникам" Гасаном в марте 1786 г. прибыл для принятия присяги на верность России от лица шамхала37. Как видим, визири наделялись большими полномочиями. Нередко визири выполняли и торговые поручения шамхалов, о чем свидетельствует письмо шамхала Хасбулата кизлярскому коменданту А. П. Девицу, в котором сообщалось о посылке визиря Абдуллы с узденями "для купечества" в Кизляр38.

Должность визиря была весьма почетной, визирям оказывалось внимание не только со стороны иранских шахов, крымского хана и русского императора. Когда в августе 1722 года кумыкские владельцы посетили Петра I на реке Сулак, с его стороны было "отдано жалование оставленному от Адиль-Гирея-шамхала визирю на 100 руб. товарами и сукнами и мягкой рухлядью..." Подарки, получаемые визирем, равнялись подаркам засулакским владельцам - Чопану и Мусалу. В этом усматривается равенство в их положении. Оно соответствовало тому высокому положению, какое визирю отводилось в шамхальстве39. Интересны в этом плане два письма кубанского сераскера Адиль-Гирея Султана к шамхалу Хасбулату и его визирю Ажи Мамету. В обоих письмах содержалась просьба о присылке панциря местного изготовления, обещанного шамхалом. В письме к шамхалу он титулует его "вашим почтенством". Обращаясь же к визирю, он именует его "ваше почтенство и мой государь". Визирю же был послан и подарок "цареградской бумаги одна десть, да погребчик один, еще ножницы одни..."40.

Визири не получали жалования от шамхалов - деньги и подларки им выплачивались либо от иранских шахов, либо от русского правительства, а иногда от обеих сторон сразу, в зависимости от ориентации шамхала. 15 августа 1722 г. шамхал Адиль-Гирей и своем письме к императору Петру I просил жалования для своих везирей шейха Мухамет Шарифа и Мухамет Салиха, "которым прежде сего от шаха, бывало жалование"41.

Примечателен тот факт, что начиная с XVIII в. в администрации шамхалов появляются несколько визирей. Так, к примеру, и годы правления шамхала Адиль-Гирея визирями были: Мухамед-Салих, шейх - Мухамед-Шариф, Айдар и Имам-Верди. Подобное "расширение штатов", на наш взгляд, было вызвано втягиванием шамхальства в сферу влияния России, расширением дипломатических связей, осложнением обстановки внутри Дагестана. Из вышеназванных визирей чаще всего в начале XVIII в. фигурирует Мухамед-Салих и на втором плане стоят шейх Мухамед-Шариф, Айдар и Имам-Верди. По мнению Р. М. Магомедова, они находились на неодинаковом положении42. Быть может, шамхалы, подражая восточным правителям, завели себе сразу нескольких визирей, один из которых играл роль главного.

Из какой же среды назначались визири, представителями каких сословий они были? Обратимся к документам по русско-дагестанским отношениям. В них обычно вслед за именем указывается и титул - бек или мурза, если человек, упоминаемый в грамоте или письме, был из числа знати. Рядом с именами шамхальских визирей нет титула бек или мурза, следовательно, как нам думается, они не были представителями бекского сословия. Эвлия Челеби, говоря о визире Султан-Махмуде, именует его Таки-хан. Но, по нашему мнению, "хан" - это скорее всего вторая часть имени визиря (Таки-Хан), вряд ли визирь имел титул хана или уллу-бия. Весьма сомнительно, что человек, будучи старшим в роде, отказался стать правителем бийлика, для того, чтобы стать визирем шамхала. По словам самого же Эвлия Челеби, в шамхальстве не дают постов всяким "высокородным дуракам", того, чтобы стать муфтием или кадиаскером (а по нашему мнению, и визирем), нужно знать шариат и быть начитанным улемом43.

Одним из визирей Адиль-Гирея был шейх Мухамед-Шариф. Это наводит на мысль, что некоторые из визирей назначались из духовенства. Думается, такие люди (т. е. владеющие высоким духовным саном) сразу назначались визирями, не занимая нижестоящих должностей. Во-первых, это было почетно для самих шамхалов; во-вторых, эти люди, как никакие другие, могли быть использованы для политических дел внутри шамхальства и всего Дагестана, они легче могли найти общий язык с взбунтовавшимся беком, с крупными дагестанскими феодалами и, кроме того, звание шейха давало привилегии и при дворах шаха и султана.

Помимо духовенства, визири назначались из числа "почетных узденей", как людей, наиболее преданных шамхалу. Но скорее всего, такие люди не сразу становились визирями. Эту должность они должны были заслужить многолетней службой, выполняя различные поручения шамхала, сначала в роли посланцев, мирз, секретарей, доверенных лиц. Если они на этом поприще проявили преданность, рвение и способности, то постепенно продвигались по "служебной лестнице", что-то подобное в шамхальском административном аппарате, по-видимому, существовало. Взять, к примеру, визиря Адиль-Гирея Айдара. В документах за январь 1721 г. он упоминается как посланец шамхала44, а в 1724 г. он уже шамхальский визирь45. То же самое можно сказать и о четвертом визире Адиль-Гирея - Имам-Верди. В документе за 23 яварая 1724 г. он упоминается как секретарь шамхала46, а в письме генмайора Кропотова к Адиль-Гирею Имам-Верди фигурирует как визирь шамхала47. Примечательно также и то, что некоторые из визирей исполняли свои обязанности при двух шамхалах, как, например, Абдулла, который долгое время был визирем шамхала Хасбулата, а затем занимал ту же должность при шамхале Магомеде48, или Лаварслан, бывший визирем при шамхалах Муртузали и Бамате49. По-видимому, это были опытные политики, пользующиеся влиянием среди феодалов.

При дворе шамхала имелся и назир. Определить в точности его функции весьма затруднительно. На наш взгляд, он занимался "финансовыми" вопросами: следил за поступлением ясака, за рахтарными сборами, ездил за жалованием для шамхала. Интересен тот факт, что бывший при Адиль-Гирее назиром Садых-ага одновременно являлся и дворецким шамхала50. Видимо, эти должности предполагали схожие обязанности, и их исполнял один человек. Как дворецкому, вышеупомянутому Садых-аге приходилось следить за сохранностью имущества шамхала, за поступлением продуктов в дом правителя, организовывать обеды со знатью, приемы послов и т. д.

Эвлия Челеби упоминает в своем сочинении о должности кадиаскера-верховного судьи при дворе шамхала. На приемах или ханских советах они сидели ниже шамхала, но выше знати (выше - это скорее всего ближе к шамхалу - А. А.). В ведении кадиаскера находились судебные дела. Выбирался он из числа духовенства. Помимо кадиаскера имелись и кадии. Они разбирали дела, в основном гражданские, по нормам шариата, руководствуясь шафиитским масхабом51. Кадии имелись в каждом крупном селении или один, на несколько малых. Духовенство в шамхальстве пользовалось большим влиянием. Как уже отмечалось, закон находился в руках мусульманских богословов. По словам Э. Челеби, дагестанские мусульманские богословы "не дозволяют своим властителям предаваться роскоши, считая, что тщеславие пагубно. В то же время они осуществляют правосудие и стараются воспитывать их хорошими воинами, которые заботятся о своих подданных:"52. По-видимому, из духовенства выбирались учителя для шамхальских детей, которые обучали их чтению Корана, правоведению и другим наукам. Отметим, что ни кадиаскер, ни кадии жалования не получали. Жили они, по всей вероятности, на добровольные пожертвования с населения, на плату, вносимую за судебное разбирательство, штрафы, взимаемые с правонарушителей. Имелись у них и собственные участки земли.

При дворе шамхала Бамата имелось и звание "почетного чиновника". Что оно обозначает, кому давалось и за какие заслуги нам не известно. В рапорте кавказского ген.-губернатора П. С. Потемкина упоминается "почетный чиновник Гасан", приехавший вместе с визирем Лаварсланом для принесения присяги на верность России от лица шамхала53. По-видимому, чиновникам давались важные дипломатические поручения.

По свидетельству А. Олеария, в Тарках имелся дарга54, т. е. правитель города с полицейскими функциями, заботившийся о сборе податей. А. Олеарий посетил Тарки во время правления шамхала Айдемира, который не жил постоянно в этом городе. По-видимому, дарга был представителем шамхала в столице. Взиманием хараджа в различных частях занимались специальные сборщики. Имелись в шамхальстве мытники - сборщики торговых пошлин. Однако имеющиеся в распоряжении исследователей данные о взимании рахтарных сборов в Тарках, Бойнаке и в других местах, позволяют заключить, что сбором торговых пошлин занимались здесь дарга или пристав. Они же, очевидно, являлись и смотрителями на базарах и в посаде55.

Большой вес при шамхальском дворе имели воспитатели - аталыки и молочные братья-эмчеки и имельдеши. В 1637 г. от лица сыновей шамхала Ильдара вел переговоры их дядька уздень Томулдук56. Он, на наш взгляд, пользовался большим доверием у тарковских правителей, так как Томулдук исполнял обязанности посла при трех шамхалах: Гирее, Ильдаре и Сурхае. Аталыкам и эмчекам нередко давались важные поручения, как наиболее преданным шамхалу людям. Часто аталыки и эмчеки входили в число так называемых "ближних узденей шамхала. 21 декабря 1769 г. шамхал Муртузали известил кизлярского коменданта И, Д. Немича о поездке его ближних узденей "именем Баба, Магомед и Усман". Первый из них, Баба, был к тому же эмчеком шамхала, и ему было поручено сделать некоторые покупки для шамхала57.

Внешней политикой, как уже отмечалось, занимались сами шамхалы и их приближенные. Однако переговоры с другими государствами от имени шамхала вели специальные послы. Иногда роль послов выполняли представители феодального сословия. Так, 4 в октябре 1718 г. шамхал Адиль-Гирей послал "от себя и с Тарков до царского величества Бамата Мурзу Алыпхачева, да с ним узденей пяднадцать человек..."58. 20 апреля 1719 г. в Коллегии иностранных дел было заслушано устное донесение посланца шамхала Адиль-Гирея Мамедбека Алыпкачева о верной службе России тарковского владельца. "А сей от него, Адиль-Гирея, присланной посланец Мамет-бег Алыпкачев сын, двоюродный брат ему, Адиль-Гирею, а не родной, но знатный бег..."59. В роли посланцев в основном выступали "ближние уздени". В 1792 г. в С.-Петербург с грамотой прибыл шамхальский посланец Умар, который на просьбу сохранять в тайне цель своего прибытия, отвечал, что "шамхал, владелец его, возложил на него такую знаменитую доверенность потому, что он знает обряды, при всех вообще дворах употребляемые, в рассуждении скромного хранения в тайне всего того, что огласке не подлежит"60. Видимо, этот человек уже не раз выполнял важные поручения шамхала.

Часто с послами приезжали и купчины феодалов. С послом Томулдуком, например, в Москву приезжал купчина Фрегат. При этом шамхал в письме к царю Михаилу Федоровичу лестно охарактеризовал Фрегата, как честного и верного человека, просив помочь ему в продаже привезенных, а также покупке необходимые ему товаров. "А какое, государь, Ваше дело будет в нашей стране... Фрегату про то приказать"61. В июне 1750 г. от шамхала Хасбулата в Стамбул к турецкому султану и в Крым к хану был посланы два узденя и с ними "для купечества тарковские жители всего двадцать четыре человека"62.

Дипломатическую переписку в шамхальстве вели писцы, переводы осуществляли толмачи. В 50 годы XVII в. в Тарках двор послам отводил пристав шамхала, прием происходил в гостиной палате63. В доме шамхала имелись чашники, стольники, кравчие конюшие и др., которые назначались из числа нукеров, а также ими могли быть и доверенные рабы-кулы64. Об одном из кравчих прислуживавшем правителю Тарков Сурхай-хану во время обеда с послами, упоминает А. Олеарий65. Из числа кулов иногда избирались и "кормильцы" для шамхальских детей. К примеру, Адиль-Гирей-шамхал, жалуясь на грабежи, чинимые в его владениях войсками Петра I, просил вернуть награбленное, а "особливо взятых ясырей Джафтея Абдулла и Биге - отдать ему, шамхалу понеже де они кормильцы ево дети"66. Среди шамхальских чиновников заметную роль играл и глашатай.

На местах власть принадлежала бекам и картам. Последние избирались из наиболее уважаемых членов общества. В помощь картам выбирались тургаки и чауши. Карты вершили суд по адату, разбирали споры и тяжбы, следили за порядком, взимали штрафы с правонарушителей.

Шамхальский двор представлял как бы центральное правительство. Члены шамхальского рода занимали ряд важнейших постов в центре, из них же выдвигались местные правители67. По-видимому, не все беки шамхальства были равны между собой. На наш взгляд, здесь существовало что-то вроде местничества, т. е. беки различались по степени своего богатства (прежде всего здесь учитывалось, сколькими селениями они владели) и, главным образом, военной силой, которую они могли выставить. Вернемся к сообщению Эвлия Челеби о шамхальском совете. Перечисляя феодалов, присутствовавших на нем, он начинает "прежде всего" с визиря Таки-хана. Хотя последний беком не являлся, но в его руках была большая военная сила и власть. Далее идут "хан-владетель страны Карабудак, Улу-бей, Али-бей и другие"68. Видимо, Эвлия Челеби перечислял их по степени значимости военного могущества. На советах, приемах и обедах с шамхалом они рассаживались, скорее всего, в установленном порядке. Так, шейхульисламы сидели выше шамхала, кадиаскер сидел ниже, знать усаживалась напротив правителя, а визирь прислуживал ему стоя69 (это опять наводит на мысль, что он не был знатного происхождения). Нечто подтверждающее нашу мысль встречается в сочинении К. Брейна, голландского путешественника, побывавшего в Дагестане в 1703 году. В его краткой записке о шамхальстве говорится, что здесь "находится 4 князя, из которых главный князь самгалов, второй - хрымсамгалов, третий - бег и четвертый - Карабудаг-бек"70.

У шамхалов имелась большая хорошо вооруженная дружина - нукеры. В их обязанность входила охрана жизни шамхала и его семьи, претворение в жизнь указов правителя. Во время войны они составляли как бы гвардию шамхала, его резерв, наиболее опытные из них возглавляли отряды ополчения. Во время войны созывались ополчение и союзники. Союзников у шамхалов было немало - это в основном акушинцы, койсубулинцы и некоторые другие общества, в чью обязанность, по договору с шамхалом, входило присылать военные отряды на случай войны. Шамхалы располагали большой военной силой и в случае надобности могли выставить около 20 тыс. вооруженных воинов71.

Что касается бийликов, то они имели более примитивное устройство, чем шамхальство. Но беки или уллу-бии старались во всем подражать шамхалам и пользовались в своих владениях полным иммунитетом72. По мнению Е. Н. Кушевой, форма шертования удельных кумыкских владельцев - за себя, за братьев и за детей - убеждает в том, что в кумыкских юртах-ханствах владели совместно, большой семьей группы родственников. После смерти правителя феодального владения оно переходило без раздела к его братьям, сыновьям и их потомкам; главенствовал старший сын или брат, занимавший особое место в семье еще при жизни брата-правителя (как крым-шамхал при жизни шамхала). Наблюдаемые в XVII в. междоусобия среди дядьев и племянников показывают, что этот порядок стал колебаться, что появились тенденции к установлению наследственности владения по прямой линии73. Эвлия Челеби писал о Карабудахкентском бийлике, что это одно из семи ханств шамкальства, разделенное на семь бийств и семь кадийских владений. Имя главного бея - хан, под властью которого находится три тысячи воинов74. Судя по данному описанию, административное деление бийликства было таким же, как и в шамхальстве: шамхальство во времена Э. Челеби делилось на семь частей, и бийлик Карабудахкентский делился на семь бийств. В каждом бийстве имелся свой кадий. По-видимому, при дворе каждого уллубия или хана были визирь, дворецкий, доверенные лица - ближние уздени, конюшие и т. д. Примечателен тот факт что после упразднения шамхальского звания Петром I сын шамхала Адиль-Гирея - Хасбулат, который являлся правителем Тарковского владения, по существу превратившегося на какое-то время в бийлик, имел своего визиря Иташука, который получал жалование от русского правительства75.

Как уже упоминалось, влияние того или иного шамхала зависело от того, сколько владельцев было связано с ним договором об "одиначестве". Каковы же были отношения шамхалов с правителями бийликов в рассматриваемый период? Отметим, что правители бийликов зачастую пользовались полным внутренним иммунитетом, и шамхалы не вмешивались в дела управления этими владениями. Не случайно, на наш взгляд, Эвлия Челеби называет этих владельцев, совместно с шамхалом, правителями страны. Нередко уллу-бии-правители самостоятельно заключали договоры с другими феодальными владетелями, вступали в союзы, "шертовали" на верность России. Против шамхалов часто создавались враждебные группировки, во главе которых, как правило, стояли крым-шамхалы. Это приводило к междоусобицам внутри шамхальства, одной из главных причин которых являлся обычай наследования шамхальского достоинства, когда оно передавалось не по прямой линии от отца к сыну, а старшему в роде. Так, в середине XVIII в. между шамхалом Хасбулатом и претендентом на шамхальство владетелем Бойнака Мехти в течение нескольких лет шла неоднократно возобновлявшаяся борьба. В одном из кровопролитных сражений близ сел. Казанища с обеих сторон погибло много людей, но никому не удалось одержать верх. Тогда посредниками выступили влиятельные лица Дагестана. И только благодаря их вмешательству удалось примирить шамхала с Мехти, который по-прежнему остался владетелем Бойнака76. Вообще взаимоотношения шамхалов с правителями бойнакского бийлика часто бывали обостренными. В середине XVII в. этот бийлик являлся довольно-таки сильным владением, которому подчинялось и Дженгутаевское владение. В 1659 г. правителем последнего был сын крым-шамхала Мехти Ахмат-Хан-Мурза. Терские воеводы писали, что "владение ево Ахмат-Хана-Мурзы от Ондреевой деревни, где живет Казаналип-Мурза, до Грузинской земли"77. Конечно же, размеры его владения преувеличены, однако по всему видно, что Ахмат-Хан был влиятельным феодалом и порою "государевым терским служилым и всяким чином людем русским и иноземцам и терским, и гребенским атаманом и казаком от ево Ахматхановых людей было всякое большое дурно..."78.

Несомненно, шамхалам приходилось тяжело в борьбе с такими владетелями. Но было бы неправильным говорить о постоянном неподчинении Бойнакского бийлика и в той или иной мере зависимых от него территорий шамхалам. Многое зависело от личности самого шамхала, от той политики, какую он проводил, какой ориентации придерживался и, конечно же, от личности крым-шамхала, мог ли он создать сильную группировку, привлечь на свою сторону союзников. Интересно в этом отношении сообщение А. И. Лопухина Петру I (31 июля 1721 г.): "Муртузалей ныне житель в Шимахе, которой послан от усмия, ибо, как известно о его нищите, и тако рад тому, что место нашел, а дети ево в воровстве, ибо где он прежде жил Буйнаках, оттоль ево брат ево Адиль-Гирей-шефкал выбил и посадил там своих людей"79. Это сообщение свидетельствует о том, что шамхал не просто одержал победу, над владетелем Бойнака, но и отнял у него владение, доведя до нищенского состояния.

По свидетельству И. Г. Гербера, бойнакский владелец Магомед "стоял под властью шамхальскою... Сей Магомед не силен, и для того он, как и прежде в том уезде представленные владельцы, видели себя принуждены шамхалу во всем послушными быть, ибо шамхалы часто, осердясь на бойнакаких владельцев, по своей воле одного оставили, а другова приставили..."80. По сообщению Д. И. Тихонова, в конце XVIII в. в Бойнаке правителем был сын шамхала81. Из этого можно заключить, что на протяжении всего XVIII в. шамхалы проводили политику укрепления своей власти, подчинения бийликств и прежде всего добивались передачи шамхальского звания по прямой линии.

Подобные отношения складывались у шамхалов с правителями Баматулинского и Эрпелинского бийликов. Последние старались проводить самостоятельную политику. Иногда шамхалам удавалось подчинить эти бийлики. Интересно в этом отношении донесение коменданта крепости Св. Крест Л. Я. Соймонова ген.-майору Г. С. Кропотову, в котором говорится, что "поданой ево шамхальской эрпелинский кн. Будайши со своими людьми от шамхала отложился"82. Чтобы наказать непокорного владельца, шамхал Адиль-Гирей просил военной помощи у русского командования, но в случае отказа готов был решить конфликт своими силами83. Примечателен тот факт, что во время правления шамхала Адиль-Гирея многие кумыкские владельцы оказывали ему неповиновение84. Видимо, помимо внутренних неурядиц существовало несогласие владельцев с ориентацией Адиль-Гирея на Россию.

Иногда самостоятельность проявлял и таркаловский владелец. Так, в 40-х годах XVII в. он был фактически независим от шамхала Тарковского. Об этом свидетельствует грамота царя Михаила Федоровича, посланная таркаловскому мурзе Салтан-Магмуту в 1642 году, как суверенному правителю85.

Рассматривая внутреннее состояние шамхальства в XVII-XVIII вв., можно отметить, что примерно с 40-х годов XVIII в. это феодальное владение начинает усиливаться. Зависимость бийликов от центральной власти становится большей, повышается авторитет шамхалов среди владельцев Дагестана и Северо-Восточного Кавказа. Примечательно в этом отношении сообщение Я. Рейнегс о шамхале Магомеде, получившем это достоинство в 1784 г. По словам автора, этот шамхал имел многочисленных союзников "большая часть князей и племен дагестанских пристала к его стороне". Как и его брат Муртузали, он был "удостоен чести и назван... оракулом Дагестана". "При всяком предприятии обыкновенно требуют его мнение, и большая часть кавказских народов советам повинуется"86.

Что касается административного управления, то оно фактически не подвергалось изменению. В шамхальстве отсутствовал сложный государственный аппарат: министериалитет с четко разграниченными функциями, государственная казна, армия и т. д. Шамхалы не обладали неограниченной властью, они вынуждены были по многим вопросам советоваться с крупными феодалами, которые фактически являлись соправителями шамхалов. Важнейшие государственные дела решались на шамхальском совете, который был главным органом управления. Немалую роль, в рассматриваемый период играло и узденство, к мнению которого феодалы не могли не прислушиваться. Большим влиянием пользовалось и духовенство, в руках которого находился суд по шариату. К некоторым изменениям в управлении можно отнести увеличение числа визирей, что являлось следствием втягивания шамхальства в сферу влияния России, расширения дипломатических связей, усложнения политической обстановки в Дагестане. Однако это нисколько не повлияло на систему управления, которая продолжала оставаться примитивной.

К оглавлению


Copyright © 2007 | Кумыкский мир