Арсен Акбиев

Кумыки

Вторая половина XVII - первая половина XVIII века

Дагестанское книжное издательство. 1998. - 152 с.

К оглавлению


Глава II. Социальные отношения кумыков

Классовая и сословная структура кумыкского общества

Социальная структура кумыкского общества в рассматриваемый период была сложной и неоднородной. Все население распалось на два класса - феодалов и крестьян, которые в свою очередь делились на несколько категорий. Основную массу населения составляли лично свободные, но экономически зависимые крестьяне-уздени. Зависимых крестьян было немного, имелись также и рабы.

Привилегированную верхушку кумыкского общества составляли крупные феодалы: шамхалы, беки или бии. Шамхалы происходили из древнего рода, утвердившегося в Дагестане со времен арабского завоевания и пользовавшегося здесь большим влиянием. Начиная со второй половины XVI века, в связи с выделением из шамхальства ряда земель, его размеры значительно сократились, но шамхалы продолжали оставаться крупными феодалами и землевладельцами. В XVII веке титул шамхала уже прочно закрепился за кумыкскими правителями1. Согласно установившемуся обычаю, звание шамхала переходило не от отца к старшему сыну, а к старшему по возрасту из всего рода2. Наследник шамхала носил титул "крым-шамхал" и, как правило, являлся владетелем Бойнака. После смерти шамхала он получал титул и власть шамхала Тарковского3.

В руках шамхалов находилась военная и административная власть. В их пользу собирались подати с крестьян, а также создалось ополчение на случай войны. В мирное время в их распоряжении находились многочисленные отряды нукеров, которых набирали из числа узденей4.

В отечественной историографии преобладает мнение, что власть шамхалов над подвластным населением была неограниченной. Они располагали по соглашению к населению правом непосредственного принуждения, которое осуществлялось сообща с биями при помощи вооруженных нукеров5. По мнению С. В. Юшкова, феодальная эксплуатация в шамхальстве носила "более жесткие и вместе с тем разнообразные формы"6. Данный вопрос на наш взгляд, требует более подробного освещения.

Отношение шамхала к населению, которое отбывало ему повинности, обусловливалось: а) в одних селениях правом владельца; б) в других - правом правителя; в) в третьих - и тем и другим правом вместе7.

Шамхал имел на своих землях немалое количество поземельно-зависимых узденей и чагаров, которые несли ему определенные повинности. Повинности эти, в основном, не имели между собой больших отличий, кроме того, что население, живущее во владельческих землях, в случае перехода с оных, должно оставлять свои усадебные места и другие земли в распоряжении владельца и ему же доставались земли, оставшиеся после умерших без наследников мужского пола8.

Надо отметить, что сведения о повинностях, которые население выполняло в пользу шамхалов, носят несколько противоречивый характер. В большинстве исследований называется список повинностей, приведенных в заметке "Шамхалы Тарковские". Повинности состояли из: кент-ясак-подать с имеющихся баранов; арба-агач - доставка дров, булка - выставка плугов, жнецов и некоторые другие, которые обязаны были исполнять ногайцы, чагары и урминцы. "Отбывание их обыкновенно производилось не по полному числу дворов, а за исключением из оного сельских должностных лиц, нукеров, эмчеков и бедных. Так что на самом деле только 4/5 каждого селения отбывали обычные повинности, размер же их простирался вообще от 2 до 4-х рабочих дней в году от дыма - за исключением халимбек-аульцев, ногайцев и чагаров, кои отбывали большее число дней; сверх сего, шамхал получал особый доход от обычных штрафов, налагаемых на провинившихся в преступлениях и проступках"9.

В "Краткой записке о шамхалах Тарковских и их владениях" говорится, что, по издавна установившемуся обычаю, те из таркинцев-узденей, которые занимались хлебопашеством или сенокошением на Герменчике, обязаны были работать в пользу шамхала два дня: день пахать и день жать. Те же, кто не производил ни посевов, ни сенокошения, не отбывали шамхалу никаких повинностей10.

Согласно показаниям жителей Тарков сословно-поземельной комиссии, они один день распахивали и один день жали шамхальские поля на Герменчике и больше ничего не делали и не давали для шамхалов11.

Теперь сравним данные трех вышеприведенных источников. Срок повинности булка колеблется от 2 до 4 дней в год. Причем, во втором источнике говорится, что эту повинность выполняли лишь те, кто делал распашку на Герменчике. В двух последних источниках ничего не говорится о кент-ясаке, видимо, для жителей Тарков такой повинности не существовало. Скорее всего, она лежала на жителях некоторых горских обществ, в той или иной степени зависимых от шамхалов, и на ногайцах. Однако и она была не столь велика. Тот, кто имел тридцать и более баранов, давал одного барана в год. Необходимо отметить также и то, что речь идет о XIX веке, когда власть шамхалов заметно усилилась, особенно при Шамхале Абу-Муслиме, тогда как во второй половине XVII в. и первой половине XVIII в., как свидетельствуют источники, эти повинности были еще менее обременительными.

Так, в августе 1722 г. шамхал Адиль-Гирей писал Петру I, что "ис собственных деревень моих не имею я воли собрать доходов"12. В сентябре 1786 г. шамхал Бамат в письме к П. С. Потемкину сообщал, что он со своими подвластными довольствуется "по большей части" доходом, получаемым с принадлежащих ему "живущих в пределах феталиханских нескольких деревень", доставшихся ему от иранского шаха13. Майор Тихонов писал в 1796 г., что в Шамхальстве имелось двадцать четыре деревни, из которых шамхалу "один день в лето пашут и жнут жители, обитающие в Тарках, а сыну его Махтию работают тоже самое и жители буйнакские". Жители остальных селений, по словам автора, работают только на своих беков. "Съестных же припасов, как-то: масла, меда и других деревенских продуктов" с подданных шамхал не собирал14. По наблюдениям П. Г. Буткова, доходы шамхала были весьма скромны, "народ его не имеет почти никаких способов к обогащению и, следовательно, ежели бы он захотел сколько-нибудь отяготить их податьми, то бы в короткое время разбежались бы туда, где для них покажется лучше"15.

Как видно из вышеприведенных сообщений, еще в конце XVIII в. шамхалы не обладали правом увеличивать налоги и повинности по своему произволу, и число рабочих дней ограничивалось двумя на семью. Основным видом повинности была булка.

Надо отметить, что это был не единственный источник доходов Шамхалов. С. Броневский писал, что шамхалы получали от пошлин за пастьбу скота по долинам и от рыбных промыслов около 10 тысяч рублей серебром ежегодно, а также имели доход с продажи соли16. Сюда же надо включить и рахтарные сборы с проезжающих торговцев, о чем писалось в первой главе работы. Шамхалы в рассматриваемый период получали большое ежегодное жалование от иранских шахов и русских императоров. Так, шамхал Адиль-Гирей получал от иранского шаха 50 тысяч рублей жалования. В 1718 г. ему были подарены дорогие меха на сумму 3 тысячи рублей русским императором17. Конечно же, наибольший доход шамхалы получали от сдачи кутанов и пастбищных гор в аренду горцам. Об этом писал и С. В. Юшков, что "пастбищная рента была ведущей во весь период истории Дагестана"18.

Одной из главных обязанностей подвластных шамхала являлся сбор ополчения на случай войны. Д. И. Тихонов писал, что у не явившихся по призыву "разоряют весь дом и грабят имение"19.

Часть кумыков находилась под властью кайтагского уцмия, несколько кумыкских селений находилось в составе Мехтулинского ханства. К сожалению, мы не имеем сведений о том, в каких же отношениях к уцмию находились все кумыкские селения уцмийства, поэтому рассмотрим эти отношения на примере селения Башлы (как столицы уцмийства), которое находилось в самых тесных связях с уцмием. Он жил здесь почти постоянно, хотя случалось, что башлинцы, недовольные поведением правителя, и гоняли его из своего селения, и тогда он переносил свое местопребывание в Маджалис. Башлинцы смотрели на уцмия, как на своего предводителя и защитника как от внешних, так и внутренний врагов. Общество "вверяло ему в некотором роде исполнительскую власть и в вознаграждение за это предоставляло ему и некоторые материальные выгоды"20. Уцмий имел право, в известное время, на некоторых общественных землях пасти свои стада или отдавать их под пастьбу посторонним лицам за плату в свою пользу, но с тем условием, что в случае отдачи их внаем в пользу общества поступало по 8 баранов с каждого ятага. Кроме этого, в пользу правителя поступали штрафы, взыскиваемые с жителей за убийство, воровство и увоз женщин. Суд же в селении Башлы был совершенно самостоятельным, и уцмий не имел права наказывать жителей без судебного приговора21. По всей видимости, уцмий, как шамхалы, не имели неограниченной власти над своими подданными (здесь имеются в виду узденские селения владения-А. А.)

Вторую ступень в сословной дифференциации вслед за шамхалами занимали беки. Большинство беков принадлежало, к шамхальскому роду22. Они составляли ядро феодального класса и находились в вассальной зависимости от шамхалов, за исключением беков засулакских, которые не подчинялись им23. Помимо их существовали и карачи-беки. Они жили в селениях Эрпели, Ишкарты, Каранай, Ахатлы, Карабудахкент, Губден, а также в Гамринском магале. Существуют три противоречащие друг другу версии о происхождении карачи-беков. Согласно одной из них, карачи-беки являлись потомками хазаро-кипчакской знати; есть версия, что карачи-беки происходят от одного из сыновей аварского хана Исмаила, который, поссорившись со своими братьями, переселился на плоскость. Наконец, есть мнение, что карачи-беки являются потомками смотрителей и наблюдателей, назначенных Тамерланом во время его походов в Дагестан24. Однако думается, что последние версии безосновательны. Не нужно забывать о том, что карачи-беки являлись блюстителями всех старинных кумыкских адатов и посредниками в трудноразрешимых спорах. К ним обращались за советом и жители шамхальства, южные и засулакские кумыки25. По сведениям Д. М. Шихалиева и Ф. И. Леонтовича26, в селении Эрпели хранилась книга, Исмаил-куран, где записывались "все достопамятные постановления Карачинского сословия"27. Сами карачи-беки считали, что их родоначальники пришли "во главе племени, которое населяет владение Тарковское, за несколько веков ранее появления в Дагестане арабов"28.

Звание бека являлось наследственным, и пополнение этого сословия извне лицами низшего происхождения практиковалось лишь в виде исключения.

Беки владели населенными и пустопорожними землями, пользуясь получаемыми с жителей поземельными повинностями. На них лежала защита своих владений и предводительство в военных предприятиях. Каждый из беков имел своих приближенных первостепенных узденей и подвластных жителей. В брак вступали с равными сословиями: брали в замужество и выдавали своих дочерей из дома шамхалов Тарковских, кабардинских и брагунских князей; дети же, рожденные от узденок или женщин других сословий, считались неравноправными, т.е. не имеющими право на наследство поземельное, переходившее к детям законным и только в мужском колене29.

В исследуемый период Засулакская Кумыкия при правнуках Солтан-Мута была поделена на три владения: Эндиреевское, Аксаевское и Костековское. Все засулакские беки считались потомками Солтан-Мута. По сообщениям Н. Дубровина, засулакские беки пользовались у населения значительным влиянием. "Дом князя считался убежищем, в котором в безопасности был даже преступник; обиженный искал помощи и защиты у князя и получал удовлетворение"30. Все сословия обязаны были оказывать биям уважение. Никто не мог самопроизвольно садиться в присутствии бека, в том числе и сала-уздени, разве что по личной просьбе первого. "Если князь сделает кому-нибудь эту честь, то пришедший, когда он стар или близок к особе князя, или является его аталыком, садится без обиняков, показывая вид, что на это имеет полное право, без повторения одной и той же княжеской просьбы". Остальные же должны были стоять, показывая тем самым свое уважение к беку31.

Однако беки не имели права вмешиваться во внутреннее управление сельских обществ. Не имели они и права суда, который исполнялся выборными судьями, и беки, по желанию сторон, выступали лишь в роли посредников, но их приговоры не имели обязательного значения32.

Беки не имели права требовать от жителей, чтобы они шли на войну или в набег. Они должны были созвать своих узденей, посоветоваться с ними, и если на совете требование бека удовлетворялось, то в этом случае лица, уклоняющиеся от участия в войне, подлежали штрафу. Когда же бек нарушал этот адат и собирал военный отряд самовольно, то подвергался взысканию в пользу общества33. Это подтверждается и сообщением С. Броневского: "Владельцы без согласия узденей ничего предпринять не могут, и чаще случается, что первые должны приставать к мнению последних"34. Аналогично и сообщение А. И. Ахвердова о засулакских беках: "Владельцы их без согласия подвластных своих узденей, то есть дворян, никакого дела предпринять не могут, и чаще бывает, что они должны соглашаться на мнение узденей, нежели уздени на владельческие предложения"35. Согласно свидетельствам самих узденей сословно-поземельной комиссии, сословия беков и узденей существовали на взаимном уважении прав одного другим. Какие бы то ни были споры беков с узденями разбирались и оканчивались узденями36.

В шамхальстве Тарковском, согласно местным адатам, за убийство почетного узденя из могучего тухума, совершенное уланбием: (шамхальским сыном или же беком из шамхальского рода), виновный изгонялся родственниками убитого из селения под именем кровного врага на три месяца, в продолжение которых, если его убьют, кровь считалась безвозмездной. По прошествии означенного срока убийца-бек, по установленному обычаю, должен быть представлен в известном месте почетными людьми и кадием наследникам убитого, помириться с ними и подарить им кутан или гору пастбищную37.

За убийство уланбия или шамхальского чанки узденем виновный, если избежит мести родственников убитого, навсегда удалялся в другое общество под именем кровного врага. С родственников убийцы пеня не взыскивалась. Если наследники убитого прощал убийцу, то он возвращался в свое селение. Примечательно, что уланбии и шамхальские чанки подвергались аналогичному наказанию за убийство узденя38.

В Засулакской Кумыкии особа князя считалась неприкосновенной. В случае убийства князя кем-либо из свободных сословий родственники убитого князя вместе со своими узденями нападали на дом убийцы, убивали все его семейство, отбирали имущество и сжигали дом.

Как уже отмечалось, податное население должно было выполнять по отношению к бекам определенные повинности, причем повинности эти были в различных селениях неодинаковы.

Количество работников, выставлявшихся для бека, определялось числом дымов, имевших рабочий скот, и действительной потребностью бека. Повинность ячменем, пшеницей и т. д. отбывалась в определенном размере каждым дымом, имевшим рабочий скот, а в некоторых даже дымами, не имевшими окота, но по минимальной норме. Количество повинностей, взимавшихся ежегодно с каждого селения, не находилось в соответствии с тем или другим размером площади земли, а, как общее правило, определялось непосредственно числом дымов в селении, степенью обеспеченности жителей рабочим скотом39.

Жители селения Кумторкала, по свидетельству беков, работали на них четыре дня в году: два дня пахали землю весной и день осенью, день косили и жали. Помимо этого, жители выплачивали кент-ясак - по одной овце с барашком в год. По свидетельству самих жителей, они день "общественною сходкою" пахали и день жали бекские посевы. Со стороны бека обязательно было хорошее угощение. Повинность кент-ясак появилась у них "при русском правлении", т. е. в XIX в.40.

Жители селения Атлы-боюн работали на своих владельцев два дня, а также давали кент-ясак-по одному барану в год с каждого овцевода41.

Жители Кафыр-Кумуха работали на беков два дня в году, причем бек обязан был делать им хорошее угощение из баранины, водки и хлеба42.

Селение Альбурикент принадлежало чанкам из шамхальского дома, жители выставляли для них всех, а не для каждого в отдельности, по одному человеку со двора для жатвы полей, на один день, и с каждого двора давали по одной арбе дров43. По свидетельству жителей Шамхал-Янги-юрта, на бека у них работали при жатве и пахоте лишь те, кто такие работы делал для себя, а кто их не делал, тот и не работал на бека44. Эти повинности были записаны сословно-поземельной комиссией во второй половине XIX в. Думается, что в рассматриваемый нами период они были еще менее обременительными. Свидетельствует об этом сообщение Л. И. Тихонова, который писал, что жители селений шамхальства Тарковского, принадлежащих бекам, должны были владельцам "один день в лето работать, хлеб пахать и прочее..."45.

Что касается карачи-беков, то они были беднее беков шамхальского рода, и их положение, по некоторым сведениям, мало отличалось от положения простолюдинов. Тем не менее они старались сохранить за собой сословную отличительность и избегали смешения с простолюдинами46. Уздени карачи-беков обязаны были: весной и осенью по одному дню выходить на распашку земли бекам своими быками, сколько кто пахал для себя, при этом бек должен был дать на 20 человек по одному барану и достаточное количество сыра и хлеба; один день выходить на жатву с такой же пищей от бека; весной при прогоне баранов в горы отдать по одному барану с каждого гары (меты, тавра) и при женитьбе бека - тоже по одному барану с гары47.

Повинности же зависимого населения в Засулакской Кумыкии по сообщению А. М. Буцковского, состояли в следующем: "один воз дров, одного работника на один день к посеву и жатве хлебе и сенокошению; за сим никаких более даней не взыскивают"48. Доходы засулакаких беков состояли "в небольших податях, получаемых с оседлых крестьян деньгами и собственными припасами в пошлинах, платимых за пастьбу скота"49. Д. М. Шихалиев писал, что число дней, отрабатываемых жителями бекам, было не одинаково: "ибо и хлебопашцы бывают неодинаковых состояний". "Люди свободные, всеми плугами, сколько может их в рабочий период года в партии оформиться, пашут большей частью только один день и жнут всеми серпами столько же. Кончат ли они в один день работу или нет, дорабатывать не их дело"50. Согласно свидетельствам самих беков сословно-поземельной комиссии, повинности им несли только чагары и пришельцы51. По сведениям, данным почетными представителями Аксая сословно-поземельной комиссии, "право пользования ясаком и булкою принадлежало вообще землевладельцам, а не составляло исключительного права для князя, который мог пользоваться булкою и ясаком только со своего участка земли"52, т. е. бекская фамилия, имея земли, на которых проживали безземельные уздени, чагары, терекемейцы, требовала выполнения повинностей только с них. Точно так же эти повинности отрабатывались узденям, владеющим землями, на которых проживали безземельные крестьяне.

Как уже отмечалось, детей от браков с представительницами низших сословий считали неравноправными и называли чанками. Те из них, которые непосредственно происходили от шамхалов и беков, а также и потомки чанков, рожденные от матерей не простолюдинок, но чанков же - носили звание чанка-беков. Потомки таких чанков, рожденные от матерей "бике", считались уже беками "чистой крови" (примером могут служить дети Султан-Мута: Айдемир и Казаналип, первый из которых был даже избран в 1635 г. шамхалом - А. А.). Они имели право на долю из отцовского наследства и пользовались теми же правами, что и беки "чистокровные", получая повинности с поступавших в их управление зависимых селян и передавая свои права по наследству53.

Потомство чанка-беков, происходившее от браков их с женщинами низшего происхождения, именовались просто чанками, и ему, чаще всего, никаких бекских прав не присваивалось54. По свидетельству кумторкалинских владельцев, "беки происходят от благородных матерей и резко разнятся в правах от джанков, происходящих от простых матерей, т. е. не из бекского, а простого звания. Беки наследуют все имение отца, а джанке выделяется только некоторая часть, по усмотрению отца или старшего брата. Часто джанки служат своим родным братьям бекам и последние помогают джанкам, но сами последние ни на что, сверх выделенной им для жизни доли с селения, более претендовать не вправе и не зовутся беками"55.

Имелись также и чанки, происходившие из рода карачи-беков. Они находились с последними в тех же отношениях, что и чанки шамхальской фамилии, к бекам из того же рода. Разница состояла в том, что им не присваивался титул бека, даваемый чанкам первой категории56.

Чанки второй категории чаще всего не имели в своей зависимости поселян и владели на правах узденей, в составе сельских обществ участками земли и наравне с прочими жителями пользовались общественными угодьями. В большинстве случаев, через ряд поколений, они не могли уже связать своей родословной с теми владельческими фамилиями, от которых происходили, и с течением времени окончательно сливались с окружающим свободным населением57.

Браки чанков совершались между представителями этого сословия. Крайне редко наиболее богатым, храбрым и предприимчивым из них удавалось жениться на "бике". В делах кровных и различных видах преступлений они были равны со всеми свободными сословиями. Чанки пользовались уважением народа и управляли подвластными в случае отсутствия прямых наследников в бекских семьях58.

К классу феодалов можно отнести и верхушечную часть узденства, известную по терминологии русских источников как "лучшие владетельные уздени"59. В Засулакской Кумыкии их называли сала-узденями, а в шамхальстве уллу-узденями.

По утверждению дореволюционных авторов, сословие сала-узденей состояло из первых поселенцев кумыкской плоскости, владевших поместьями до прихода князей. Эта группа сала-узденей сначала жила в Гельбахе, а потом переселилась в Эндирей. Они не платили бекам никаких податей60. Б. Г. Алиев, ссылаясь на Г. Г. Османова и А. Белобородова, пишет, что существовала и вторая группа сала-узденей, образовавшаяся из выходцев именитых родов Кабарды, Крыма, Аварии, переселенцев из Чечни и из гор к кумыкским биям, которые принимали их под свое покровительство и поселяли на собственных землях. Поселенец, занимая землю, должен был обещать бию известную подчиненность, становился по феодальным обычаям Кабарды его узденем61. Однако такие переселенцы становились узденями, но не первостепенными, а второстепенными. Сословие "сала" настолько возвышалось над другими узденями, что вряд ли позволило биям причислять к себе переселенцев, пусть даже и именитых. Согласно местным адатам, князья не имели права давать или отнимать узденское звание62.

Сала-уздени владели поземельной собственностью и как землевладельцы пользовались одинаковыми правами с беками и чанками. Они были свободны от всяких повинностей, что являлось их главным преимуществом в глазах простого народа63. По наблюдениям А. М. Буцковского, "узденья, имеющие только своих подданных в таком же смысле, почитают себя подданными тех князей, землями коих пользуются, не платя однако же никакой положенной дани, равно и простой им принадлежащий народ"64.

Первостепенные уздени никогда не занимались полевыми работами - это считалось предосудительным. "Если они по бедности и дурному поведению потеряют всякое уважение в народе и, чтобы поддержать свое состояние, станут зарабатывать себе на хлеб, то исключались из своего сословия и поступали в разряд второстепенных"65.

Гордясь своим происхождением и единодушием, они в глазах других сословий пользовались почетом и уважением. Все лучшие кумыкские наездники выходили из среды сала-узденей; на всех мирских сходках они имели первый голос и нередко, соединяясь с другими сословиями, останавливали прихоти биев, когда они были несообразны с обычаями. Сала-уздени были для князя такими противниками, что последние за особенное удовольствие считали, когда кого-нибудь из них могли привлечь в число своих приверженцев. Впрочем, сословие это не имело над другими классами никакой законной власти66.

Из первостепенных узденей избирались народные судьи-таречи, и поэтому все общественные дела были в руках этого сословия. Среди сала-узденей из наиболее почитаемых и знатных избирались главные уздени. Так, в документе за первую половину XVIII в. упоминается аксаевский "главный уздень Алхас"67. Необходимо также отметить, что первостепенные уздени часто выступали посредниками между высшими и низшими сословиями и нередко защищали угнетенных68. Беки должны были прислушиваться к мнению узденей и без их согласия ничего не предпринимали.

Браки сала-уздени заключали в кругу своего сословия. Примечательно, что браки с биями и чанками считались предосудительными. Брать же в жены дочерей из низших сословий считалось унизительным. Если же сам уздень выдавал дочь за лицо низшего происхождения, то такой поступок подвергался осуждению со стороны привилегированного сословия. И хотя дети от такого брака причислялись к сословию сала-узденей, но в этой среде долго сохранялась память об их недостойном происхождении69.

В Засулакской Кумыкии существовала и категория уллу-узденей, т. е. старших узденей, которые владели землями с канавами или без канав, кутанами, горами. К ним относились также княжеские аталыки или же уздени, отмеченные какими-нибудь особенными почестями70. К сожалению, более подробных сведений об этой категории узденей пока не обнаружено.

Вслед за сословием сала-узденей шли гуены и тюмены, считавшие себя потомками древнейших обитателей кумыкской плоскости. Тюмены, согласно их преданиям, проживали здесь еще в первые века нашей эры.

Когда-то они были многочисленны, однако в результате постоянных столкновений с соседями численность их значительно уменьшилась, и в рассматриваемый период они занимали один квартал в Эндирее, один в Аксае и "еще очень многие" проживали в Кайтаге в селении Башлы71.

Согласно преданиям гуенов, они "вышли из благословенной Сирии и пришедшие сюда, поселились в местечке Кольбах"72. Насколько верны эти предания судить трудно.

Гуены находились под покровительством биев Айдемировых, а тюмены - Казаналиповых. Богатые из них могли служить при своих князьях "со всеми принадлежащими узденю достоинствами и почестями", а бедные свободно занимались полевыми работами на своих землях73.

Как известно, большую часть кумыкского крестьянства составляли лично свободные уздени. Они разделялись на несколько категорий: второстепенные уздени или просто уздени, догерек-уздени и азат-уздени.

Второстепенные уздени, по сведениям Д. М. Шихалиева, происходили частью от кумыков, вышедших с Солтан-Мутом из-за Сулака, частью из других определенных племен и были всегда из таких людей, которые "в прежнем своем отечестве пользовались почетом"74.

М. Б. Лобанов-Ростовский писал, что это сословие образовалась после переселения Солтан-Мута в Эндирей. "Селившиеся впоследствии обращались к нему с просьбою на получение участка и обязывались, в вознаграждение отведенной им земли и оказываемого им покровительства, в известной степени подчиненностью и службою князю, т. е. по феодальному обычаю, перенятому у кабардинцев, они поступали к нему в уздени. Таким образом, в скором времени большая часть жителей, по земле им занимаемой, очутилась в зависимости от князей"75.

С. Ш. Гаджиева называет второстепенных узденей узденями-нукерами. Они не были простыми наемниками. Они считались воинами, которые по своему желанию служили тому или иному господину. Однако, награждая узденя-нукера землей, владетель фактически ставил его в отношения служилой зависимости76.

Согласно показаниям кумыкских беков сословно-поземельной комиссии, Солтан-Мут из подвластного ему народа некоторых оставил жить по-прежнему, других же сделал своими узденями и эмчеками, подарил земли и воду, дети же его продали уже несколько земель другим узденям, чтобы они получали от них пользу. "Некоторых из узденей, не имеющих земли и воды, мы отличили пред другими и считали их наравне с владеющими землей"77.

Второстепенные уздени жили обычно при бие около его дома, в ауле. Они вели жизнь довольно праздную: чистили оружие присматривали за лошадьми, носили на руке сокола во время княжеской охоты. Когда бий слезал и садился на лошадь, уздень держал ему стремя и узду и был самым приверженнейшим человеком. В случае убийства бия уздени мстили за его кровь семье убийцы, если он был равен им, а если убийца был князь, то на его узденях78. Беки одаривали их оружием, одеждой, лошадьми и пр. "Щедрость была добродетелью князя, а верность своему господину - принадлежность узденя. За обиду узденю, сделанную посторонним князем, князь, владелец узденя, должен был мстить как за свою собственную"79.

Второстепенные уздени занимались иногда полевыми работами на собственных участках, "всюду по клочкам разбросанных", но чаще всего участвовали в работах вместе с кварталом, в котором жили и подчинялись его обычаям. Из второстепенных узденей часто выбирались аталыки для бекских сыновей, которые пользовались почестями, и беки иногда уступали им свои бийлики как для пахоты, так и для сенокоса80. Думается, в связи с изучаемым вопросом, есть необходимость остановиться на обычае аталычества.

Необходимо отметить, что иногда беки отдавали своих детей в семью знатного и влиятельного первостепенного узденя, желая тем самым добиться его поддержки. В дом аталыка ребенок передавался сразу же с появлением на свет, а иногда спустя некоторое время, на тот или иной срок. Воспитатель возвращал своего эмчека в родную семью либо по достижении им совершеннолетия, либо значительно раньше (через 5-10 лет). Бывало и так, что беки, желая укрепить связи с влиятельными узденскими родами, определяли для каждого из своих детей несколько аталыков. Аталыки должны были обучить своих воспитанников верховой езде, фехтованию, стрельбе и другим нормам военного искусства. Одновременно молодого бека обучали этикету, знакомили с обычаями и традициями, водили на народные собрания и судебные разбирательства. Аталык нередко сам выбирал невесту для своего воспитанника. В течение всей своей жизни аталык покровительствовал своему эмчеку, защищал его интересы, даже если они шли в разрез с интересами отцовского дома и всей фамилии. Нередко беки награждали аталыков землями, дарили коней, оружие и рабов. Аталычество являлось одной из форм укрепления влияния феодалов среди народа81.

Согласно сведениям Ф. И. Леонтовича и Н. Дубровина, если второстепенный уздень приобретал "состояние и землю", то мог стать первостепенным82. Однако, по наблюдениям Д-М. Шихалиева, сделать это было очень нелегко, обычно это происходило посредством родственных связей, когда какое-либо семейство, в продолжение нескольких колен, постоянно вступало в супружество с особами высшего сословия и тем самым постепенно приобретало себе название почетного узденя83.

Наиболее многочисленную группу феодально-зависимого сельского населения кумыков составляли догерек-уздени, т. е. "полные, или круглые, уздени". Это были безземельные, но лично свободные уздени, которые происходили от вольных выходцев всех племен, селящихся по кварталам или аулам княжеским и узденским84. Как пишет Д-М. Шихалиев, "к вольнице этой причисляются все выходцы, к каким бы они племенам ни принадлежали и на чьих бы землях ни селились"85.

По мнению же Б. В. Скитского, догерек-уздени являлись потомками свободных узденей-общинников, которые впоследствии попали в зависимость к бекам. Однако зависимость эта была поземельная, а не личная. Они сохраняли за собой право перехода от одного владельца к другому. За пользование землей они несли небольшие повинности, однако на полях владельцев не работали. Догерек-уздени имели право владеть землей как частной собственностью, получая ее в виде дара от бека. Они имели право владеть холопами86. Догерек-уздени по своему экономическому положению мало чем отличались от узденей второстепенных.

Почему же тогда одни уздени попадали в разряд "второстепенных", а другие в "догерек"? Главной причиной, думается, является то, что первые и у себя на родине пользовались почетом и происходили из знатных родов. Догерек-уздени, наиболее богатые, могли перейти в разряд второстепенных. Однако это был очень трудный процесс. По утверждению Д. М. Шихалиева, требовалось много времени, чтобы "перешедшего из третьего во второй класс отвыкли называть догерек-узденем"87.

У кумыков существовала еще одна категория узденей - азат-уздени. Согласно Н. Дубровину, азатами назывались вольноотпущенные. Отпуская на волю своего раба, господин обязан был дать ему письменный документ, засвидетельствованный кадием и двумя свидетелями. Освободившаяся семья еще некоторое время признавала свою зависимость от бывших господ, она составляла класс приверженцев, готовых разделить судьбу своих бывших владельцев. Мало-помалу как сами они, так и посторонние забывали о не когда бывшем их крепостном состоянии, и дети их могли вступать в брак с дочерями узденей. Таким образом, через несколько поколений сглаживалось их происхождение, и они, считаясь узденями, пользовались всеми их правами88.

Азат-уздени жили на землях беков и сала-узденей, несли им за это определенные повинности, но в то же время имели право оставить своего владельца и перейти к другому. Они могли имен своих кулов-рабов, однако перейти в более высший разряд они не могли89. Третьестепенный уздень с большим трудом мог женить своего сына на дочери догерек-узденя, и последний редко соглашался, чтобы его сын взял дочь азат-узденя90.

Несмотря на отдельные ограничения для того или иного сословия, все уздени мало чем отличались друг от друга. "На Кавказе нет такого народа, который при подобных внутренних разделения на разряды, был напитан вообще столько свободным духом, сколько кумыки; у них нет слепого послушания по разрядам, к старшим, особенно если заметят повелительный тон последних в делах общественных; кроме холопов, всякий может подавать свой голос", писал Д. М. Шихалиев. "У кумыков, как и в Чечне, - продолжает он, - всякий мог с достоинством поддержать свои права, кто имел много родственников, которые бы за него в случае нужды заступились. При неправом деле или нанесенной кем-либо обиде, кроме обиды от князей, как членов священной фамилии Магомета, происходящих от шамхала, который принадлежит к фамилии Куреши, кинжал решал все распри; но к подобным крайностям редко прибегали. Кумыки, и вообще все горцы, при всем своем вспыльчивом характере, никогда не теряли уважения к особам князей или к лицам, покрытым сединами"91.

Весьма схожи с данными Д. М. Шихалиева и показания догерек-узденей сословно-поземельной комиссии. Согласно им, в делах кровных, спорных, тяжебных и по воровству гуены, тюмены, аксаевокие и костековские ногайцы, догерек-уздени и азат-уздени пользовались одинаковыми правами с первостепенными узденями92.

На наш взгляд, не случайно иностранными путешественниками XVII в. отмечены такие качества жителей Тарков и Бойнака, как дикость, дерзость и гордость. А. Олеарий писал, что "тарковские татары были дики и дерзки не менее бойнаков..."93. Голландский географ Витсен отмечал, что "тарковские татары злые и гордые"94. А. И. Лопухин сообщал, что подданные шамхала "люди очень вольные"95. Видимо, свобода нравов и независимое поведение местных жителей были столь необычны иностранцам, что они их описывали как людей очень дерзких.

Зависимые крестьяне у кумыков назывались чагарами. Необходимо отметить, что у кумыков отсутствовало закрепощение свободных крестьян-узденей феодалами. Сословие чагаров образовалось из разноплеменных переселенцев на кумыкскую плоскость, искавших покровительство сильных и влиятельных беков, которые поселяли их на своих свободных землях на условиях пользования этой землей и, таким образом, получавших над ними некоторую власть96. Испокон веков горцы испытывали безземелье и поэтому нередко переселялись на плоскость. Одной из причин переселения была и кровная месть, спасаясь от которой горцы прибегали к покровительству кумыкских биев. Переселенцы образовали категорию первостепенных чагаров.

Помимо них существовали и чагары второстепенные, которые образовались: 1) из тех рабов, которых не держали у себя в домах, а выселяли в подвластные деревни; 2) из тех холопов, которые поступали в приданое кабардинским княжнам при выходе их замуж за кумыкских биев97.

Обычно чагары селились возле двора своего владельца, занимая специальный квартал. Известно, что в XVII в. в Тарках, ниже двора шамхала находились "300 дворов черных и пашенных людей"98. В селении Эндирей имелись специальные кварталы, которые назывались: "Тюмень-чагар", "Адиль-Гирей-чагар", "Айдемир-чагар", "Темир-чагар"; в селении Аксай: "Адиль-чагар", "Каплан-чагар"; в Тарках и Башлы подобные кварталы назывались Чагар-аул"99.

Земли, на которых жили чагары, принадлежали князьям и узденям и наделялись ими в таком количестве, какое кому нужно по состоянию. За пользование землей чагары платили ясак или отбывали установленные повинности. Они имели право покупать земли и иметь своих холопов. Чагары не могли переселяться из одного аула в другой без разрешения владельцев, не могли они уйти и к другому владельцу100.

Беки имели право наказать чагара, продать его, освободить от повинностей, отпустить на волю за выкуп, причем за освобождение женщин выкуп не брали. В крупных селениях, таких, как Эндирей, Аксай и Костек, продавать чагаров запрещалось101. Среди кумыкских адатов существовал так называемый "чагар-сату", состоящий из трех условий: "1) чтобы купивший крестьянин в случае желания продать его давал знать о том прежнему владельцу; 2) чтобы не продавал его в другое общество и 3) по цене, высшей противу купленной"102.

Чагары выполняли в пользу владельцев, в основном, повинность булка - около двух дней в году. Помимо этого, чагары должны были молотить и перевозить весь хлеб. На чагарах также лежала обязанность доставлять в дом бека накошенное для него сено и привозить на зиму несколько возов дров103.

Чагары обладали и своими правами. Их нельзя было брать во двор в качестве холопов, беки не имели права распоряжаться их имуществом, ни при жизни, ни после смерти чагаров; все имущество переходило по наследству к родственникам. Правда, если не было наследников мужского пола, имущество переходило к бию, однако наследницам выделялась некоторая часть. Устроенные чагарами на земле владельцев с их разрешения мельницы, сады, хозяйственные постройки являлись их (чагаров) собственностью и при переселении чагаров в другие селения могли быть проданы ими. Кровные дела чагары "вели и оканчивали сами". Женили и выдавали чагары без вмешательства беков. Князья не имели права убивать зависимых крестьян104.

Не все чагары находились, в личной зависимости от беков. По свидетельству самих чагар сословно-поземельной комиссии, они являлись вольными людьми105. В показаниях, данных почетными представителями, не принадлежащими к чагарскому сословию, говорится, что чагары есть народ вольный, но отбывающий некоторые повинности князьям и узденям, на землях которых живут106. Свидетельства же беков относительно чагар носят несколько противоречивый характер. В одних случаях они утверждали, что владеют чагарами 9 поколений и считают их своими холопами107, а в других показывали, что некоторые из чагар были свободными с самого начала, другие же "по примеру отцов своих были связаны с ними"108. Нам думается, что чагары первостепенные находились лишь в поземельной зависимости от беков, а второстепенные были лично зависимы от них. Ф. И. Леонтович пишет, что разница между двумя группами чагаров заключалась в том, что над второстепенными чагарами бек имел полную власть, а над первостепенными он такой власти не имел. Собственность такого чагара была неприкосновенна. "Если он не соблюдал всех условий, которые обязан был сохранять в отношениях к своему господину, то к исполнению их господин может принудить его не иначе, как посредством суда"109.

Кумыкские чагары находились не в столь тяжелом положении, как принято считать. Примечательно в этом отношении высказывание Д. М. Шихалиева: "Составляя в народонаселении Кумыкского владения самый многочисленный класс, дружные, храбрые и послушные своим старшинам, чагары в прежние времена играли важную роль в делах народных, покровительствовали всем угнетенным от аристократии и даже самим аристократам, в междоусобных их распрях и взаимных гонениях, давали у себя убежище. Опасно было убить чагара, ибо убийцу весь класс их преследовал. В Андрееве, Аксае, Костеке, Тарках, Брагунах и вообще, где есть чагары, убийца не мог быть в безопасности, везде за ним следили чагары.

Сала-уздени, представители аристократии, из собственных выгод и для увеличения своего имущества соединены были с чагарами, представителями народа, присяжным братством и, в свою очередь, так же неутомимо и повсюду преследовали своих врагов"110. Эти сведения еще раз подтверждают тот факт, что у чагаров были свои права. Хочется отметить также, что в документах Кизлярского комендантского архива сведения о побегах чагаров встречаются крайне редко, тогда как имеется большое количество сведений о побегах ясырей111.

В категорию зависимых крестьян входили еще и терекемейцы. Они проживали в селениях Темир-аул, Чонт-аул, Султан-Янги-юрт. Согласно сведениям жителей этих селений сословно-поземельной комиссии, их предки являлись выходцами "из разных мест Дагестана, из Андии и прочих мест, а также и из Терской области"112. Б. В. Скитский же писал, что терекемейцы происходили от остатков полчищ Надир-шаха, после его неудачного похода в Дагестан113. Однако утверждение Б. В. Скитского, на наш взглял, неверно, так как терекемейцы проживали на территории Кайтагското уцмийства до нашествия Надир-шаха. Часть из них во время нашествия армии Надир-шаха бежала в Засулакскую Кумыкию "для спокойного пребывания", о чем свидетельствует рапорт ротмистра Терского войска М. Макарова в Кизлярскую комендантскую канцелярию, составленный со слов костековского воеводы Алиша Хамзина в октябре 1760, г.114. Как нам представляется, терекемейцы являлись потомками некоторых тюркских племен, возможно, туркменов союза Ак-Коюнлу или Кара-Коюнлу, или тюркоязычных племен зулькадаров, афшаров, каджаров и т. д., которые вторгались на территорию Южного Дагестана и, быть может, в какое-то время (XV-XVI вв.) осели там.

По свидетельству кумыкских беков, терекемейцы "по примеру и обычаям предков своих" были связаны с ними и платили роду Казаналиповых с каждого дыма две сабы сорочинской крупы, день пахали для пшеницы и день для проса и по одному дню "жали оное и один день косили сено, помимо этого доставляли с поля по одной арбе хлеба"115. Айдемировым и Темировым с дыма давали 1 сабу и два саха сорочинской крупы, день пахали для пшеницы, день для сорочинской крупы, один день косили это и один день косили сено, и, убрав все это, сами же доставляли во двор владельца. Помимо этого обязывались перевести с поля по одной арбе хлеба, а также сушить сорочинскую крупу и очищать от шелухи116.

Согласно материалам сословно-поземельной комиссии, в обязанности терекемейцев входило: 1) отводить биям на той земле, где поселены, "бийлик" для посева чалтыка и обрабатывать его; 2) вносить ежегодно с каждого дыма по одной сабе и по два саха сорочинского пшена; 3) отбывать булка на свободных бекских землях во время пахоты и жатвы пшеницы, выходить на покос один день; 4) ежегодно с каждого дыма давать по одному мотку шелка; 5) привозить из леса все материалы для постройки мельницы и рушей (толчей); 6) привозить из-за реки Сулак для беков надгробные камни; 7) для поездок бике выставлять по очереди арбы; 8) по очереди привозить с кочевьев, с бекских кутанов молоко, сыр, масло, шерсть и т. п.117.

По сведениям жителей селения Чонт-аул и Султан-Янги-юрт, они обязаны были работать на Казаналиповых четыре дня в году. Работы проводили при непременном хорошем угощении со стороны беков. Если были недовольны пищей, то после обеда, не продолжая работать, возвращались домой. Овцеводы давали с каждой сотни баранов по одному в год, а имевшие меньше сотни ничего не давали. Беки получали в свою пользу штрафы за преступления. Все дела по адату разбирали и решали карты, а по шариату муллы. Их всегда назначал сельский джамаат, и беки не вмешивались в дела общины. Однако беки имели право изгонять неугодных жителей из селения. Тот, кто давал бекам в год сабу пшеницы, не обязан был выходить на работы, связанные с посевом и сбором последней, и давать арбы для беков118.

Согласно сведениям сословно-поземельной комиссии, засулакские терекемейцы не находились в личной зависимости от беков, однако должны были выполнять вышеперечисленные повинности. Беки имели право вносимую тёрекемейцами подать и обязательные подношения продать или подарить навсегда или на время другому лицу, а также освободить терекемейцев от этих повинностей119. Некоторые терекемейцы не имели права оставлять занятые ими земли, а иные могли переселяться в другие аулы, но при этом теряли право пользоваться прежними землями. В дела брачные и кровные беки не вмешивались. Не было у них права и на имущество терекемейцев120.

Известно, что терекемейцы проживали также на территории Кайтагского уцмийства, там они находились на положении крепостных. Беки могли удалить неугодного им раята со своих земель, забрав при этом его имущество. Беки налагали штрафы по своему усмотрению, разбирали и тяжебные дела, причем их решение считалось окончательным. В Терекеме беки "пользовались полным иммунитетом", имея право наказания преступника и смертной казни121. Положение засулакских терекемейцев было более легким. Не случайно большинство из них отказывалось в 1760 г. вернуться к прежним хозяевам, несмотря на требования уцмия. Некоторые из терекемейцев небольшими группами продолжали переходить из Кайтага в Эндирей и Костек для жительства.

Самую низшую ступень в сословной дифференциации занимали кулы-рабы. Основным источником рабства был захват пленников-ясырей во время набегов и покупки их у горцев. По наблюдениям Е. Н. Кушевой, ясыри-рабы у кумыков были и русские, и мичикизские, и грузинские, и черкасские, были также и из Средней Азии - бухарские и юргенские122. Последние, на наш взгляд, появились в первой половиие XVIII века в результате разгрома армии Надир-шаха, в которой были собраны воины из разных земель. Помимо этого захватывались также и люди, отставшие от купеческих караванов или иностранных посольств, о чем сообщают в XVII веке Я. Стрейс123 и А. Олеарий. Последний во время пребывания в Тарках видел там двух женщин русского происхождения, похищенных "татарами", а также "старого человека по имени Матфия Махмара родом из Эттингена в Вюртембергской стране. По ремеслу он был ткач бархкента, в венгерскую войну был схвачен турками, продан этим татарам и обрезан"124. По словам Давида Бутлера, "тарковскими татарами" были захвачены пятнадцать немцев, бежавших из Астрахани от казаков С. Разина. Их судно потерпело кораблекрушение близ Тарков125.

Согласно документам, рабы и рабыни (кулы и караваши) - это дворовые люди, невольники, не имеющие никаких прав в отношениях к своим владельцам126. Владелец их одевал и кормил или отдавал в их распоряжение на каждое хозяйство по паре быков с арбою, позволял им по окончании господских работ промышлять на себя, в таком случае господин их не одевал, а только кормил.

Кумыкские кулы были "не обременены излишними работами, как можно было это предполагать, но вместе со своими господами составляли одно семейство, работают для них как на себя. За то владельцы обращаются с ними довольно ласково, извиняют их недостатки и редко прибегают к строгим наказаниям"127.

То же самое отмечает и Н. Д. Дубровин. По его сведениям, кулы находились в полной власти господина, который имел право наказать его, казнить, продать с семьей или отдельно, разлучить мужа с женой. Однако, несмотря на это, "положение крепостного состояния" у кумыков было менее тягостно, чем у русских, что легко объясняется "характером и нравом народа". Далее автор пишет, что в кумыке не было такого нестерпимого презрения к себе подобному и поэтому владелец, "не отчуждая своего раба от человечества вообще, обходился с ним ласково и снисходительно. Телесные наказания были редки и не жестоки, а смертной казни никто и не помнит"128.

Отпустить раба на волю считалось делом благородным, поэтому при болезнях или каких-нибудь потерях в семействе владельцы отпускали рабов на волю, вследствие данного обета. Если господин желал продать дочь своего холопа, то старался получить на это согласие родителя, и покупатель, отдав деньги, брал ее в дом как невесту для своего холопа, с которым тотчас ее соединял. Однако бывали и такие, которые пользовались правом первой ночи, а потом уже выдавали рабыню замуж за холопа129.

Если рабыню выдавали замуж за раба другого владельца, то в случае смерти ее мужа рабыню возвращали обратно владельцу. Об этом свидетельствует письмо костековского владельца Хамзы Алишева кизлярскому коменданту (май 1772 г.). В нем владелец просил вернуть его холопку, взятую замуж кизлярским жителем "тезиком Мурзой" за своего холопа. Так как холоп умер, то Хамза Алишев требовал вернуть рабыню назад130.

Число кулов в кумыкских землях, по-видимому, было велико. Это подтверждается документами кизлярского комендантского архива, которые пестрят сообщениями о бегстве ясырей. Так, в письме аксаевских владельцев Каплан-Гирея и Магомед Уцмия Солтанмамутова (4 июня 1748 г.) сообщается о том, что от них "бежали в Кизляр три холопа персияне магометанского закона..."131. 13 июня 1748 г. те же владельцы писали кизлярскому коменданту о бегстве от них пятерых холопов, четверо из которых персия не..."132. Кулы имелись не только у шамхала, беков и сала-узденей но и у простых узденей и даже чагар. Так, согласно показаниям Матвея Андрианова, в Тарках "на многих дворах" имелось человек по восемь рабов. В бытность Петра I в Тарках у шамхальского везиря было взято 27 ясырей христиан133. Армянин Иван Христофоров, захваченный в плен шамхальским сыном Хасбулатом, показал, что "с ним было в те числа при доме шамхальском великороссийских всяких людей человек с двадцать и несколько армян и грузинов, да и в других домах по несколько человек российских людей было..."134.

Рабы совершали побеги, и это являлось еще одной причиной не жестокого отношения с ними со стороны хозяев. Если бежавший раб был христианин, то его, по соглашению русских властей с кумыкскими владельцами, не возвращали, если мусульманин, то власти обязаны были вернуть. Однако часто такая договоренность нарушалась. В апреле 1749 г. аксаевские владельцы выражали недовольство по поводу невыдачи беглых: "...ежели оные обратно отданы к нам не будут, то наши подвластные деревни разорятся ... а ежели беглые наши холопы впредь отдаваться не будут, то наши подвластные намерены отказаться служить Ея императорскому величеству"135. По этому поводу недовольство выражали и шамхал, и бии эндиреевские и костековские, а также уздени. Для бежавшего кула-мусульманина была возможность избежать выдачи хозяевам - принять христианство. В июле 1748 года аксаевский владелец Магомед Уцмий прислал кизлярскому коменданту генерал-лейтенанту А. П. Девицу письмо следующего содержания: "...бежали от нас два холопа мухаметанского закона природою персияне и пошли в Кизляр. Грузинские и армянские ясыри не отдавали, а мухаметанского закона ясыри нам всегда отдавали..."136. У беглецов была еще одна возможность спастись - прибегнуть к покровительству сильного феодала. В письме шамхала Муртузали кизлярскому коменданту сообщалось о бегстве от его дяди Ислам-Бамата холопа, который украл у хозяина "цареградской работы ружье". Этот холоп укрылся в Кизляре у князя Бековича, женившись на его рабыне137.

Хозяева полностью отвечали за проступки своих рабов. В делах кровных владельцы сами преследовали убийц и получали материальное удовлетворение. Они сами же отвечали за убийство, совершенное рабами138.

У кумыков была небольшая прослойка людей, которая называлась казаками. Они не составляли особого сословия. Так назывались люди одинокие, хотя и жившие в своем доме, но безземельные и свободные, которые нанимались на работу за небольшую плату139.

В исследуемую эпоху кумыки имели довольно сложную социальную структуру. Хотя все общество можно разделить на два класса: феодалов и зависимых от них в той или иной мере крестьян, однако между ними не было той резкой черты, которая так бросалась в глаза в Западной Европе или в России140. Власть феодалов была ограниченной. Зависимое население выполняло им определенные (для большинства сословий необременительные) повинности. В шамхальстве эти повинности выполнялись феодалам как правителям селений. Поземельной зависимости для большинства сельских общин от феодалов фактически не существовало. В Засулакской Кумыкии же поземельная зависимость населения от феодалов, биев и сала-узденей была более сильной. Однако, несмотря на это, в правовом отношении засулакские уздени находились в более выгодном положении. Как и в шамхальстве, так и в Засулакской Кумыкии узденство выполняло незначительные повинности, и если сопоставить эти повинности, то окажется, что и в этом случае засулакское узденство находилось в более выгодном положении. Чагары проживали, в основном, в Засулакской Кумыкии. Несмотря на то, что они фактически считались крепостными, однако обладали целым рядом прав и считались весьма влиятельным сословием. Своими правами обладали и засулакские терекемейцы, повинности которых были большими, нежели у других сословий, однако их положение считалось менее тяжелым, чем у кайтагских терекемейцев.

К оглавлению


Copyright © 2007 | Кумыкский мир