Арсен Акбиев

Кумыки

Вторая половина XVII - первая половина XVIII века

Дагестанское книжное издательство. 1998. - 152 с.

К оглавлению


Введение

Изучение основных закономерностей развития общества, освещение истории перехода от одной общественно-экономической формации к другой, раскрытие уровня развития - это важнейшая проблема, стоящая перед современной исторической наукой, частью которой является исследуемая нами тема.

Вопрос о социально-экономическом строе кумыков - один из актуальных в их истории, как в общеисторическом, так и конкретно-историческом плане, не изучив который нельзя воссоздать правдивую картину исторического развития народа.- Уровень хозяйственной деятельности, основных форм землевладения, отношения людей к земле, сословно-классовой структуры - все это важнейшие аспекты, характеризующие степень развития общества.

Изучение имеющихся источников не оставляет сомнения в том, что вторая половина XVII-первая половина XVIII в. была относительно стабильным периодом в экономическом развитии кумыкского народа. В это время завершается формирование территории кумыкских феодальных владений, укрепление внешних политических, экономических, культурных связей с соседними странами и народами, что способствовало налаживанию хозяйственной деятельности кумыков. Однако этот период мало исследован.

Некоторые аспекты данной темы получили освещение в трудах историков и этнографов, посвященных изучению развития феодальных отношений в Дагестане. Однако до сих пор нет не только монографических работ, но и сколько-нибудь заметных статей, посвященных изучению социально-экономического развития кумыков в рассматриваемый период. Накопившийся за последнее время фактический материал позволяет более детально исследовать земельно-правовые отношения, сословно-классовую структуру, особенности феодализма и экономическое развитие кумыков, а также рассмотреть некоторые вопросы по-иному. Всем этим и объясняется выбор нами проблемы настоящего исследования: "Социально-экономический строй кумыков во второй половине  XVII - первой половине XVIII в.".

Познания о феодализме начинаются с того момента, когда возникает сама мысль о социальном разделении общества, общественных столкновениях. Уже в раннем фольклоре народов Дагестана наличествуют представления об общественном неравенстве, о социальных противоречиях, о героической и самоотверженной борьбе "простолюдинов против знати"1. Подобные сведения встречаются и в народном эпосе кумыков в частности в казакйырах, расцвет которых относится к XIV-XVIII вв.2. Некоторые сведения о социальных противоречиях и классовых столкновениях содержатся в сочинениях средневековых кавказских, а также арабоязычных и персоязычных авторов. Ценные сведения по изучаемому вопросу имеются и в сочинениях русских и западноевропейских путешественников XVII-XVIII вв. Ф. Котова, Я. Стрейса, А. Олеария, И. Гербера, А. Волынского Д. Белла, Я. Рейнегса, Д. Гильденштедта, Д. Тихонова и др. Однако, как справедливо, отмечает проф. В. Г. Гаджиев, "эти кавказоведческие изыскания скорее относятся к первоисточникам, нежели к собственно историографическим сочинениям". Более исследовательский характер носят труды авторов XIX в. В них содержатся не только отдельные сведения о тех или иных аспектах общественно-экономического строя кумыков, но и делаются попытки прийти к определенным выводам. Некоторый материал о политическом управлении кумыкскими феодальными владениями, их связях с Россией находим в сочинении П. Г. Буткова4, а в сочинении С. Броневского - подробные сведения о хозяйственной деятельности кумыков, сословно-классовой структуре, доходах, получаемых шамхалами, о повинностях зависимого населения, а также административном управлении феодальными владениями в XIX в. Так, говоря о засулакских кумыках, автор констатирует, что у них было "аристократическое правление, т. е. правление многих"5, подразумевая под этим отсутствие единого правителя, принадлежность власти в Засулакской Кумыкии представителям десяти бекских фамилий, а также влияние узденства на политические и общественные дела.

Определенный интерес представляют сочинения А. И. Ахвердова6 и А. М. Буцковского7. В середине XIX в. появились небольшие по объему, но содержательные по постановке вопроса и фактическому материалу работы М. Б. Лобанова-Ростовского, Д-М. Шихалиева. М. Б. Лобанов-Ростовский в своем сочинений "Кумыки, их права и законы" дает подробные сведения о социальной структуре кумыков, податях и повинностях зависимого населения, обычном праве8, однако сообщаемые им сведения во многом схожи с материалами, содержащимися в работе Д-М. Шихалиева. Это наводит на мысль, что, возможно, оба автора использовали один и тот же источник информации или же кто-то из них позаимствовал материал у другого. Объектом исследования двух авторов являются засулакские кумыки и, как нам думается, Д-М. Шихалиеву, кумыку по происхождению, были более доступны многие факты из истории родного края. Очень схожие по содержанию и методу изложения сведения о кумыках содержатся в известном труде Н. Дубровина "История войны и владычества русских на Кавказе"9. В своем сочинении автор широко использовал материалы сословно-поземельной комиссии, а также работы Д-М. Шихалиева и М. Б. Лобанова-Ростовского. Как нам представляется, в этом случае будет правильнее, если скажем об одном источнике - сочинении Д-М. Шихалиева, а материалы М. Лобанова-Ростовского и Н. Дубровина о кумыках могут служить пособиями, содержащими дополнительные сведения. Сочинение самого Д-М. Шихалиева также не может оцениваться однозначно. С одной стороны, Д-М. Шихалиев был "первым по времени этнографом и историком из кумыков"10, и его труд можно отнести к разряду местных источников, с другой стороны, это офицер, получивший хорошее образование, хорошо знакомый с русской историографией, его сочинение носит исследовательский характер, поэтому в такой же мере его труд можно отнести к разряду историографических сочинений. Автор подробно рассматривает общественный строй, земельно-правовые отношения в Засулакской Кумыкии. Будучи представителем узденского сословия, имея доступ в высшие слои кумыкского общества, прекрасно зная адаты и нравы кумыков, Д-М. Шихалиев, как никто другой, сумел охватить многие аспекты социального строя кумыков. Особенно ценны его сведения о повинностях зависимого населения, о правах привилегированных и зависимых сословий, отношении населения к земельной собственности, о роли узденства в политическом управлении и общественной жизни засулакских феодальных владений. Автор справедливо отмечает, что засулакские бии не обладали абсолютным правом собственности на землю и не имели неограниченной власти над населением Засулакской Кумыкии11. В трудах П. А. Гаврилова, П. В. Гидулянова, Н. П. Тульчинского, Е. И. Козубского, В. Линдена содержатся подробные сведения о земельно-правовых отношениях и сословной структуре кумыков12. В сочинениях указанных кавказоведов собран и систематизирован ценный фактический материал по истории Дагестана, однако они, в силу ряда причин, среди которых ведущую роль играло состояние кавказоведения того времени, не опиравшегося на знание закономерностей социально-экономического развития, оказались не в состоянии решить вопрос об общественно-экономическом развитии горских народов вообще.

Советская историческая наука не сразу решила проблему об уровне социально-экономического развития дореволюционного Дагестана. В 20-х годах нашего столетия академиком М. Н. Покровским была выдвинута теория о торговом капитализме, оказавшая влияние на кавказоведов, да и на историческую науку в целом. Говоря о завоевании феодальной России торговым капитализмом, автор применительно к Северному Кавказу указывал, что здесь уже на рубеже XIX в. произошло зарождение торгового капитализма13.

Под влиянием этой теории известный кавказовед В. Б. Скитский также утверждал, что на Северном Кавказе в конце XVIII- начале XIX в. феодализм сменился торговым капитализмом14.

Лишь в 30-х гг. нашего столетия ученые заговорили о феодализме в Дагестане. Одним из первых, если не самым первым, на эту проблему обратил внимание проф. Н. И. Покровский, который в 1934 г. писал о господстве в Дагестане феодальных отношений еще задолго до XIX века15. Эту идею развил в своей работе, опубликованной в 1935 г., А. И. Тамай. В ней автор утверждает, что "начало процесса феодализации Дагестана теряется в глуби веков"16. Однако эти выводы основывались на данных, требующих дальнейшей аргументации.

Огромный вклад в изучение становления и развития феодальных отношений в Дагестане внес проф. С. В. Юшков. В 1938 г. им была опубликована довольно объемистая статья "К вопросу об особенностях феодализма в Дагестане", которая то существу стала началом нового этапа в изучении феодализма в Дагестане и стала основой для историков-датестановедов, занимающихся изучением тех или иных аспектов социально-экономического развития нашего края в дореволюционный период. Так, в отличие от своих предшественников, С. В. Юшков относил дагестанский феодализм к раннему типу феодализма. Он первый провел сравнение феодальных отношений в Дагестане с феодализмом в Западной Европе и России и выделил некоторые общие черты и особенности. С. В. Юшков отмечает, что "феодальное владение в Дагестане по своей структуре имели неоднородный характер, гораздо более неоднородный, нежели в Западной Европе или даже в России"17. Говоря о кумыках, он пишет, что феодальная сеньория шамхала состояла из трех видов земель, что феодальная эксплуатация на плоскости имела "более жесткие и вместе с тем разнообразные формы"18. Особый интерес вызывает его концепция о наличии в Дагестане шести различных стадий развития феодализма и ряда промежуточных ступеней. Он считал, что феодальные отношения в Дагестане получили наибольшее развитие на плоскости, а по мере отдаления от нее, т. е. в горах, были менее развиты. Чем дальше в горы, тем менее развитые отношения19.

В 1940 г. была опубликована статья А. И. Иванова, который вслед за С. В. Юшковым писал, что Приморский Дагестан был наиболее передовым "в смысле экономического и социального развития", а в Кумыкии процесс разложения и исчезновения родовой собственности на землю завершился еще до XVIII в.20.

В 1947 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук Р. М. Магомедов на тему "Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII-начале XIX вв.1", специальный раздел которого был посвящен кумыкам. Основные положения этой диссертации нашли отражение и получили дальнейшее развитие в крупной монографии Р. М. Магомедова, вышедшей в 1957 г. Автор подробно рассматривает сословно-классовую структуру кумыков, административное управление феодальными владениями. Вслед за С. В. Юшковым Р. М. Магомедов отмечает, что "на кумыкских прикаспийских равнинах процесс развития феодальных отношений и превращение сельского населения в феодально-зависимое шел более интенсивно, в то время как у кумыков, расположенных ближе к предгорью, все еще сохранились остатки общинного землепользования"21. Изучив уровень общественно-экономического развития трех народностей: кумыков, кайтагов и лаков, автор пришел к выводу, что социальные отношения этих народов резко отличались друг от друга: в одном случае процесс феодализации завершался, а в другом находился в стадии становления22.

Заметный вклад в изучение связей народов Дагестана с Россией внесла Е. Н. Кушева. Ею выявлено и собрано огромное количество документов по русско-дагестанским взаимоотношениям, часть из которых хранится в Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН, а другая часть вошла в сборник архивных документов и материалов "Русско-дагестанские отношения XVII - первой четверти XVIII вв.", опубликованный в 1958 г. Определенную научную ценность представляют и монографии, в которых содержатся разнообразный фактический материал и некоторые теоретические выводы по изучению феодальных отношений в Дагестане23.

Изучению общественного строя и феодальных отношений в Дагестане в XIX в. посвящены исследования Х-М. О. Хашаева. В них представлен разнообразный фактический материал о хозяйственной деятельности кумыков, сословных отношениях и административном управлении феодальными владениями, а также делается попытка сравнить сословно-классовую структуру кумыков с классовой структурой Грузии24. Ценный фактический материал о хозяйственной деятельности кумыков, общественном строе и политическом управлении, а также народных обычаях и нравах содержатся в монографии С. Ш. Гаджиевой "Кумыки". До публикации этой обобщающей монографии ею был издан целый ряд статей, посвященных исследованию различных аспектов истории кумыков XIX века. Определенную ценность для нашего исследования представляет ее статья "О сословных отношениях кумыков в первой половине XIX в.", где автор подробно рассматривает классовую структуру кумыков в указанный период25.

Некоторые материалы о хозяйственной деятельности кумыков, общественном устройстве и административном управлении феодальными владениями содержатся в монографиях Гаджиева В. Г.26. Автор отмечает, что с начала XVIII в. происходит укрепление экономических связей дагестанских народов и в первую очередь кумыков с Россией. Эти связи способствовали развитию производительных сил и торговли27.

В 1972 г. была опубликована монография В. Б. Скитского, в которой автор пересмотрел свои взгляды на развитие феодальных отношений на Северном Кавказе. В частности, в своем исследовании он уже не упоминает о смене феодализма торговым капитализмом в конце XVIII-начале XIX в.  Говоря о Засулакской Кумыкии, Скитский пишет, что с начала XVIII в. происходит расширение феодальных прав кумыкских князей, а процесс установления власти феодалов над народом заключался в захвате права распоряжаться оросительной системой. "Оросительная система стала считаться собственностью князей, и это было исходным моментом в захвате ими земли и поддержании всей власти над населением как зависимым элементом"28.

Проблемам землевладения в Дагестане посвящены отдельные статьи Б. Г. Алиева. По мнению исследователя, у народов Дагестана, в том числе и у кумыков, существовало пять форм земельной собственности: крупное феодальное землевладение, условное, частное мюльковое землевладение узденей-общинников, мечетское и общинное29.

Ценный фактический материал и теоретические выводы содержатся в обобщающих трудах: "Очерки истории Дагестана", "История Дагестана", "История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в.", в создании которых приняли участие многие видные ученые-кавказоведы30.

В процессе исследования настоящей проблемы мы опирались на материалы Центрального Военно-исторического архива МВД СССР, Центрального государственного архива древних актов, копии которых хранятся в Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ, РАН, а также на материалы ЦГА РД. Важнейшим, если не основным источником по истории Дагестана, начиная с XVI в., служат архивные документы русского происхождения, сосредоточенные в государственных архивах страны. В этой связи большой ценностью для нас являются документы Кизлярокого комендантского архива, состоящего из 56 фондов, объединяющих около 5 тысяч единиц хранения. Фондообразование основного архива Кизлярского коменданта (1735-1905 гг.) происходило в самом Кизляре. В настоящей работе мы использовали материалы фондов "Кизлярский комендант" (ф. 379), "Комендант крепости Терии" (ф. 335). Походная канцелярия ген.-л. А. П. Девица (ф. 339), "Комендант крепости Св. Крест". Документы и материалы этих фондов условно можно подразделить на две группы: 1) официальные документы царского правительства и кизлярокой Администрации, исходящая корреспонденция центральных и местных учреждений к дагестанским владетелям (указы, распоряжения Сената и Коммерцколлегии, таможенные ведомости, донесения с форпостов в Кизлярскую комендантскую канцелярию, показания купцов и т. п.); 2) документы дагестанского происхождения (письма и переводы писем, исходящих от феодальных владетелей, с просьбой о пропуске их подвластных через Кизляр в Астрахань или в казачьи городки для торговли или работы, выдаче паспорта на проезд, разрешении купить и вывезти из Кизляра или через Кизляр товары, сведения о торговых сделках, расписки и т. п.)31.

Нами также изучены материалы фондов 90, 105, 126, 236, 237, в которых содержатся обширные сведения по общественному строю, земельно-правовым отношениям, легенды и предания кумыков, собранные сословно-поземельной комиссией.

В работе использованы и сборники архивных материалов: "Сношения России с Кавказом" С. А. Белокурова, "Русско-дагестанские отношения XVII-первой четверти XVIII вв." (Махачкала, 1958/Сост. Маршаев Р. Г.), "Русско-дагестанские отношения в XVIII- начале XIX вв." (М. "Наука", 1988/Сост. В. Г. Гаджиев), "Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. (Т. I. М., 1957/ Сост. С, Н. Кушева и др.), "Межкавказские политические и торговые связи Восточной Грузии (Тбилиси: "Мецниереба", 1980/ Сост В Н. Гамрекели), а также материалы Рукописного фонда ИИАЭ ДНЦ РАН.

Ценным источником по изучаемой нами проблеме являются сборники адатов32. Как правильно отмечает В. К. Гарданов, "адаты горцев Северного Кавказа являются главнейшим, а подчас и единственным источником для характеристики социальных отношений у этих народов на протяжении многих столетий, начиная с эпохи средневековья и в особенности для периода XVIII-начала XIX вв."33. Однако при использовании памятников обычного права от исследователя требуется критический подход. В этом плане полезными оказались для нас статьи В. Г. Гаджиева "Адаты народов Северного Кавказа", в которых дается классификация и анализ памятников обычного права. В частности, он пишет, что "сборники адатов состоят из разновременных вставок, глосс, извращений, внесенных постепенно по мере изменения правовых порядков заинтересованными лицами. Вот почему выделение хронологических пластов и определение территориальных параметров, выяснение причин внесения позднейших изменений в нормы адатов является одной из первейших задач, стоящих перед источниковедами Кавказа. Очень важно также уяснить, насколько точно применялась на практике та или иная норма адатов"34.

Определенный научный интерес для нашего исследования представляют сочинения западноевропейских и русских авторов XVII-XVIII вв., содержащие богатый фактический материал.

Сведения, сообщаемые иностранными авторами, представляют особую ценность, так как они фиксировали подчас обыденные и ординарные явления, о которых умалчивают местные источники: одежда, быт, обычаи, ремесла и т. д. Тем не менее они требуют к себе критического подхода, и при использовании их особое внимание следует обращать на то, как, каким путем авторы получали информацию. И даже если авторы бывали на Кавказе и, как сами подчеркивали, составили свое сочинение по личным наблюдениям, то и в этом случае надо помнить, что иностранцы, в том числе и ученые, оказавшись в необычной для них природной и культурной среде, встретившись со специфическими и непонятными для них явлениями, а порой даже независимо от себя, проявляли национальную ограниченность, национально-классовую пристрастность в изложении и оценке описываемых событий. К тому же они воспринимали реальную действительность в зависимости от общей историко-этнографической подготовки автора, его мировоззрения и мироощущения. И что особенно важно, иностранцы оказывались в еще большей зависимости, чем местные жители, от информатора, его общественно-политической позиции и иных обстоятельств. В частности, известное влияние на объективность изображения исторических реалий оказывают даже настроение и самочувствие автора и его информатора, а нередко и погодные условия35.

Адам Олеарий, побывавший в первой половине XVII в. в Дагестане, дает в своем сочинении некоторые сведения о кумыках, их жизни и занятиях. Так, по наблюдениям автора, основой хозяйственной деятельности кумыков было скотоводство, которым занимались женщины, а излюбленным занятием мужчин было наездничество и набеги. Здесь же имеются некоторые сведения о политическом управлении кумыкскими землями, описания местных обычаев. Пребывание А. Олеария в Дагестане было кратковременным, и сведения, составленные им, поверхностны36.

Похожие сведения содержатся и в сочинении голландского путешественника Яна Стрейса37. Некоторый материал по исследуемой нами проблеме содержится в сочинениях русских авторов XVII в. Ф. Котова и А. Суханова38.

Интересные сведения имеются в сочинении турецкого путешественника первой половины XVII в. Эвлия Челеби. Он красочно описал Тарки и Эндирей, а также некоторые стороны быта кумыков39. В отличие от А. Олеария, Я. Стрейса, описывавших увиденное в Дагестане в мрачных тонах, Эвлия Челеби, в силу своей национальной и религиозной принадлежности, склонен к преувеличениям и приукрашиванию. Однако, как констатирует Г. 3. Анчабадзе, несмотря на встречающиеся в сочинении Эвлия Челеби неточности и ошибки, оно содержит ценные и разнообразные сведения о Дагестане 40-60 годов XVII века. При умелом использовании они дают ответ на многие вопросы, которые могут возникнуть у исследователя, занимающегося историей народов Дагестана данной эпохи. Сведения этого автора далеко не полностью использованы в историографии Дагестана40.

Обширный материал по изучаемой нами проблеме содержится в сочинениях авторов XVIII в. Исключительную ценность для истории Кавказа первой четверти XVIII в. представляет сочинение И. Гербера, участника похода Петра I в Дагестан. Автор рассказывает о занятиях кумыков земледелием и скотоводством, касается системы правления шамхалов, вооружения местных воинов. Сведения, сообщаемые И.Г. Гербером, критически проанализированы в специальной монографии Гаджиева В. Г.41.

Интересные наблюдения имеются в сочинении Якоба Рейнегса, который в течение нескольких лет жил на Кавказе, в том числе и среди кумыков. Он сообщает подробные сведения об Аксае, Эндирее, Тарковском шамхальстве. Говоря об Аксае, автор пишет, что селение управляется четырьмя баями, каждый из которых "свою часть имеют как в сем месте, так и в принадлежащих ко оному деревнях". В селении имеются кузнецы и другие ремесленные люди. Далее Я. Рейнегс сообщает, что в Аксае есть "весьма пространный рынок со множеством лавок для армянских купцов в великом множестве здесь торгующих". Аксаевцы, по словам автора, были хорошими земледельцами и снабжали "потребным хлебом город Андрие"42.

Значительный фактический материал, проливающий свет на некоторые вопросы нашего исследования, содержится в сочинениях А. Лопухина43, И. Гильденштедта44, Д. И. Тихонова45, П. Г. Буткова46, С. М. Броневокого47. В них даются подробные описания хозяйственной деятельности кумыков, общественного устройства, политического управления феодальными владениями.

Более содержательный материал имеется в сочинениях авторов XIX в., которые мы охарактеризовали в историографической части. Добавим лишь, что важным источником по изучению социально-экономических отношений кумыков являются материалы, опубликованные в газете "Кавказ". В 50-60 годах XIX в. на ее страницах появляется ряд статей, посвященных изучаемому вопросу. Среди них можно выделить: "Несколько слов о кумыках" ("Кавказ", 1852, № 29), две статьи князя Хамзаева "Кое-что о кумыках" ("Кавказ", 1865, № 68-70) и "Барамта" ("Кавказ", 1867, № 2), статью Т. Макарова "Кумыкский округ" ("Кавказ", 1863, № 29) и другие. Отметим также и статью А. Берже "Прикаспийский край", вышедшую в сборнике "Кавказский календарь" (1857). Интересные сведения для исследователей содержат исторические записки "Шамхалы Тарковские" и "Мехтулинские ханы", составленные сословно-поземельной комиссией и опубликованные в "Сборнике сведений о кавказских горцах". Они являются одновременно источниками, и пособиями.

Изучение имеющихся в нашем распоряжении материалов, специальной и общей литературы не оставляет сомнения в том, что кумыки встали на путь развития феодальных отношений задолго до изучаемого нами периода. Развитие общественно-экономических отношений породило и соответствующее этому процессу административное управление. Тем не менее мы надеемся, что дальнейшие поиски фактического материала по данной проблеме и их осмысление позволят выявить новые аспекты, которые остались, может быть, вне поля зрения исследователей.

К оглавлению


Copyright © 2007 | Кумыкский мир