Кумыкский мир

Культура, история, современность

Государственная стратегия коллективной памяти в ДАССР в отношении кумыков

К тюркам в российской исторической науке всегда было неровное отношение. Так сложилось, что изначально принято было воспринимать их не иначе как варваров, дикарей, которых следовало цивилизовать, а ещё лучше, вовсе ассимилировать.

Российские идеологи не были в этом оригинальны. По мнению арабо-американского социолога Эдуарда Саида, колонизировать остальной мир означало для европейцев не просто подчинить его технологически, но превратить его в объект взгляда. Восток - это абсолютный Другой, нечто сущностно отличное от разглядывающего его западного человека. "Восток" в дискурсе ориентализма - это область, которую можно описывать и изучать, заселять и обучать и которой можно править. "Короче говоря, ориентализм - это западный стиль доминирования, реструктурирования и обретения авторитета над Востоком"[1].

Во имя этой цели в ход шли все средства. Русскую историю удревняли, создавая на скорую руку компиляции из надёрганных из былин и летописей цитат, получая в итоге "гениальные произведения русского гения и патриота XII в." "Слово о полку Игореве". Любопытно, что "обнаруживший" это произведение граф Мусин-Пушкин известен также созданием явной подделки - так называемого "тмутараканского болвана". Не только русские, но и прочие европейцы наспех латали прорехи своего короткого и зачастую нищего и почти бесславного прошлого фальсификациями. Самые известные - "Песни Оссиана" Макферсона и пресловутые "Рукописи" отца панславизма Ганки, чья лживость была признана всем мировым сообществом ещё 100 с лишним лет назад, но только не советским, даже в Большую советскую энциклопедию 1970-х гг. поместившим мифическую победу чехов над монголами (уже само словосочетание звучит крайне смехотворно) при Олоумуце, не говоря уже о сотнях "фундаментальных научных трудов" (например, работы Б.Д. Грекова).

В тоже время реальные исторические рукописи, имеющие отношения к истории тюрков объявлялись "лживой сказкой" и запрещались к публикации (например, сочинение Ахмеда ибн Фадлана (X в.) "Путешествие к царю Сакалиба", в котором говорилось о принятии ислама булгарами в 922 г.)

Ещё в 1920-е гг. годы немецкий востоковед Маркварт отмечал, что учёные Академии наук СССР подобно их предшественникам при старом режиме продолжают извращать и уничтожать и источники, в случае если обнаружат в них, какие-либо, на их узколобый взгляд, нелестные для русских сведения[2]. Вот так из сплетения прежних ещё досоветских предубеждений и ошибок и новых советских идеологизированных псевдонаучных установок, умолчаний и прямых фальсификаций складывался единый гранд-наратив отечественной официальной историографии.

Скрепя сердце, дореволюционные и советские востоковеды признали открытие Радловым, Томсеном и В.В. Бартольдом ряда раннесредневековых тюркских памятников, но вплоть до 1990-х гг. ни на йоту не сдвинулись в пользу признания исторической и культурной полноценности тюркских наук. Да и сам Бартольд увязывал развитие тюрков исключительно с персидским или китайским влиянием. Еще Ахмед Заки Валиди Тоган писал, что, в соответствии со своими устаревшими концепциями, Бартольд и Томашек утверждали, что в домонгольский период в Мавераннахре не было тюрков, перешедших к фазе культурной жизни. По этой причине они во что бы то ни стало старались прочитать по-согдийски и по-персидски чисто тюркские названия, встречающиеся в Мавераннахре. Этот нелепый и тюркофобский подход стал догмой и не только в Средней Азии, но и у нас на Северном Кавказе[3].

В 1961 г. в Москве вышла фундаментальная монография С.Ш. Гаджиевой "Кумыки", в которой обосновывалось происхождение кумыков на преимущественно даргинской этнической основе. При этом аргументация С.Ш. Гаджиевой была не достаточно убедительной. Предложенные ею этимологии топонимов Капкаякент и Башлыкент на основе даргинского языка не выдерживают никакой критики. Башлы она возводила к даргинскому слову "варшли" со значением "внутренности коровы", а Капкаякент к даргинском слову "хаб" - "три"[4]. Не ясно, почему южные кумыки взяли для названия своего главного села - слово "внутренности коровы" и отчего терские кумыки Владикавказ называют якобы даргинским словом "капкай"?

Дагестанское партийное руководство по воспоминаниям современников отличалось крайним авторитаризмом во внутриреспубликанских вопросах. Дагестанский филиал АН СССР, сотрудником которого являлась С.Ш. Гаджиева, не был оазисом вне его поля внимания, скорее напротив, если учесть, что его директором долгие годы был родной брат первого секретаря Дагобкома Гаджи-Али Даниялов. Эти и другие факторы не оставляли шансов на публикацию автором объективной точки зрения на происхождение кумыков.

В 1978 г. вышла совместная монография Я. А. и Г. С. Федоровых с претенциозным названием "Ранние тюрки на Северном Кавказе". В целом исследование Я.А. Федорова и Г.С. Федорова является повторением старых негативных концепций, существующих по тюркологической проблеме в исторической науке. В своей работе они несмотря на её название, наоборот, пытались доказать отсутствие каких бы то ни было свидетельств о древности пребывания тюрок на Кавказе. Их выводы находятся в явном противоречии с обширными археологическими материалами, раскопанными на памятниках гуннского и хазарского времени в Дагестане.

По справедливому замечанию Э. Карра, прежде чем изучать историю следует обратить внимание на личность самого историка[5]. Нет, я вовсе не собираюсь копаться в личной жизни Я.А. Фёдорова или тем более подвергать её психологическому анализу. На мой взгляд, достаточно сказать немного о его научной и общественной жизни.

В 1940-е гг. Я.А. Фёдоров активно занимался агитпропом во Всеславянском антифашистком комитете.

Одна из глав его книги "За верность и ревность" называется "Товарищ Сталин - полководец нового типа". В ней он приписал генсеку победу над Юденичем, Гайдой, Деникиным. "Сталин поспевал всюду, - пишет Фёдоров, - и где бы, он не появлялся, положение восстанавливалось, и Красная Армия громила беспощадного врага". Однако шедевром агитпропа на грани маразма является утверждение Фёдорова, что Сталин "сумел в своей полководческой практике помножить лучшие достижения русского военного искусства прошлого на законы марксизма-ленинизма"[6].

О провальной польской компании 1921 г., Красной Армии автор упоминает лишь вскользь и заканчивает её посылом: "Вот то новое, что внесено нашим вождём в военное искусство русского народа: Красная Армия, армия трудящихся всегда ведёт войну освободительную". Тот факт, что большевики столкнулись со всенародной борьбой поляков под лозунгом "Убей большевика!" автора нисколько не смущает.

Работая во Всеславянском антифашистском комитете, он написал также ряд статей и очерков о ведущей роли русского народа среди братских славянских народов. Им также написана повесть с претенциозным названием "Славянская кровь" и очерк "Под знаменем славянства", в которых он пропагандировал оголтелый радикальный панславизм в коммунистической обёртке. Стоит отметить, что пропагандируемая им точка зрения встретила объективно отрицательное отношение у большинства поляков, чехов, западных украинцев и хорватов и др. Говоря кратко, теперь наследственная ревность и верность[7] Я.А. Фёдорова принадлежала новой власти, новой империи.

Гаджи Саидович Фёдоров полностью поддерживал мнение отца, нисколько не сомневаясь, что они шли от чистого сердца, а не были вызваны необходимостью потомственного дворянина Я.А. Фёдорова выпросить у властей себе "охранную грамоту". Более того, Г.С. Фёдоров ссылается в своей поддержке на слова другого "светила", одиозного профессора М.В. Вагабова, который якобы продолжает вести "воспитательную" работу среди студентов.

Не могла ли именно беззаветная любовь Г.С. Фёдорова к приёмному отцу помешать увидеть его объективные промахи? Судя по комментариям Г.С. Фёдорова, без всякого объяснения и выделения, врывающимся в текст Я.А. Фёдорова, он был его безусловным сторонником. Так, он осуждает М.Г. Магомедова за мнение, что победить шведов Александру Невскому помогли ордынские отряды. Да и в предисловии к книге отца Фёдоров-Младший с сожалением пишет об отмене цензуры. Спрашивается, могли ли два таких эмоционально заряженных автора (один как панславист, а другой слепо любящий сын) написать объективную книгу о тюрках?

Чтобы ответить на этот вопрос, немного поговорим об их работах. Несмотря на многообещающе название "Ранние тюрки на Северном Кавказе", Я.А. Федоров и Г.С. Федоров пытаются доказать, что тюрки на Кавказ пришли поздно. С этой целью они не остановились даже перед мягко выражаясь "сглаживанием" неудобных фактов. Обнаружив, что название плетённого дымохода с древнейших времён у абхазо-адыгов было известно как "уаджак", что явственно напоминает по звучанию тюркское "оджакъ", они делают ошеломительное "открытие": оказывается "оджакъ" - это абхазо-адыгское заимствование в тюркских языках (через посредство карачаевского), так как "с тюркского оно никак не переводится"[8]. На самом деле это слово представлено почти во всех тюркских языках и прекрасно переводится с любого из них. Корень этого слов "от" (огузский вариант "од") - огонь. Учитывая тот факт, что Г.С. Фёдоров (Гусейнов) по происхождению кумык и прекрасно владел родным языком, такое умозаключение нельзя считать случайной ошибкой.

Некоторые факты авторам пришлось буквально "тянуть за уши", лишь бы отодвинуть тюрков от водораздела начала новой эры.

Г.С. Фёдоров в статье "Кумыки и этногенез народов Дагестана" писал: "Единый процесс этногенеза кумыков, начавшийся ещё с первобытнообщинного строя, был прерван под влиянием тюркоязычных кочевников, проникших сюда с IV в.н.э."[9]. Во-первых, не понятно, как можно говорить о начале этногенеза современных народов в эпоху первобытнообщинного строя, ведь в ту эпоху начали формироваться лишь первые протоязыки будущих народов. И, во-вторых, как мог сформироваться к XV в. народ, этногенез которого прервался ещё в IV в.н.э.?

"Кумыки не тюркский этнос, они из рода дагестанского". Выглядит как лозунг, который ничего не раскрывает. Как объяснить общность материальной и духовной культуры кумыков с крымскими татарами, карачаево-балкарцами и караимами, с которыми у кумыков совпадают мельчайшие детали фольклора, вплоть до пословиц и поговорок?

"Кумыки ничем не отличаются от аварцев, даргинцев, лезгин, лакцев и др. коренных народностей Дагестана. Исключение составляют кумыки, проживающие в Хасавюртовском, Бабаюртовском и Кизилюртовском районах, у которых действительно сохранились монголоидные черты. Это не удивительно, так как в междуречье Терека и Сулака наряду с кыпчаками кочевали (с конца XIV до XVIII вв.) и ногайцы. Естественно, живя по соседству с кыпчаками и ногайцами, жители этого региона вступали в культурно-экономические, военно-политические, династические связи, заключали браки. И в таких семьях дети рождались с монголоидными чертами лица. Известно, что эти черты передаются из поколения в поколение. Поэтому у большинства засулакских кумыков сохранились монголоидные черты и кыпчакский диалект. У любого народа встречаются такие черты, если заключались браки с монголоидными этносами. Этнологи, антропологи, археологи, лингвисты, которые занимались этногенезом кумыков, однозначно признают эту аксиому и никогда не сомневаются в том, что кумыки не имеют никакого отношения ни к кыпчакам, ни к современным туркам, язык не определяет нацию".

Удивительно получается, как можно вступать в смешанные браки с кыпчаками и не иметь при этом к ним никакого отношения. Следующей фразой Фёдоров окончательно обессмысливает сказанное им. "Однозначно знаем, что у современных кумыков литературный язык относится к кыпчакскому диалекту". Далее Фёдоров-младший решается на откровенную подтасовку фактов: "У населения северо-восточного Дагестана, где сейчас живут центральные и южные кумыки, кипчакский диалект не утвердился. У засулакских же кумыков (среди которых были кыпчаки) появился кыпчакский диалект". Во-первых, у кумыков нет "кыпчакского диалекта", а есть терский, хасавюртовский, буйнакский, предгорный (дженгутайский) и кайтагский, все они вполне взаимопонятны и, образуя единый этнолект, входят в кыпчакскую подгруппу тюркских языков. Во-вторых, тенденция на разделение кумыков по Сулаку на северных и южных явно политизирована и носит заказной характер (вспомним, кстати говоря, слова из интервью Б. Бекмурзаева А. Ахмеднабиеву о том, что он почти не понимает северных кумыков). Г.С. Фёдоров умудрился даже говорить о "создателях аксаевского диалекта". Но никакого "аксаевского диалекта" в природе не существует. Есть хасавюртовский диалект, "создателем" которого является сам кумыкский народ.

Как понять фразу: "Вроде М. Аджиев выдаёт себя за аксаевского кумыка"? Как бы кто к Мураду Аджиеву не относился, но его происхождение - это общеизвестный факт. У него сотни родственников среди кумыков и ему не нужно себя выдавать. Он тот, кем он является. Более того, в отличие от Фёдорова, он специально подчеркнул кумыкскость своей фамилии, удалив окончание "ев".

Далее Фёдоров продолжает: "Меня поразило другое: как могли редакторы газеты "Ёлдаш" перевести на кумыкский язык и издать монографию М.Аджиева, которая указала и оказывает "медвежью услугу" кумыкскому народу?"[10]. Как и сомнения в происхождении Аджиева, эта фраза попахивает политруковщиной и цензорскими замашками.

О том, что за многими пропагандируемыми Фёдоровым идеями стоит политзаказ, свидетельствует и завершающий пассаж его статьи: "Мы, историки и вся научно-педагогическая интеллигенция, обязаны остановить потоки лжи, мифотворческие опусы, которые оказывают "медвежью услугу" кумыкскому и другим автохтонным народам единого неделимого Дагестана в составе Российской Федерации"[11].

В своём интервью "Молодёжи Дагестана" в 1993 г. Фёдоров-младший, отвечая на вопрос журналиста: "Возможно, ли что через тысячелетия наши народы вновь будут говорить на одном языке?", ответил: "Это очень сложный вопрос. Какой язык будет общим - аварский, даргинский, кумыкский? Не знаю. Но межнациональным языком общения в Дагестане останется русский"[12]. Складывается впечатление, что учёный был не в ладах с логикой - если все народы Дагестана будут говорить на одном языке, то зачем им ещё и язык межнационального общения. Поражает также его наивное благодушие - вера в незыблемость позиций русского языка в Дагестане и через тысячелетия.

Фёдоров категорически отрицал родство кумыков даже с карачаево-балкарцами и любым другим тюркским народом[13]. В двух словах вносил свои пять копеек в программу тоталитарного государства "Divide et impera!" ("Разделяй и властвуй").

Эти и другие перлы автора полностью раскрывают сущность Г.С Фёдорова, как продолжателя агитпропагандистской линии приёмного отца. Кажется, он принял от него в наследство не только эстафетную палочку наукообразной традиции, но и психологический комплекс "бОльшего католика, чем сам папа римский". Его отец, пострадавший в 20-30-е гг., потомок хозяина 60 деревень и тысяч крепостных душ Филата Фёдорова, пытался быть коммунистом больше, чем дети крестьян и рабочих, также и его сын не только старался, но и был фанатом пандагестанизма. Подобно своему отцу Г.С. Фёдоров преимущественное внимание уделял не углубленному анализу затрагиваемой проблемы (такого анализа у него просто нет!), а внедрению своих взглядов в сознание школьников и студентов (судя по интернету, преимущество всё же отдавалось более впечатлительным и менее подготовленным к отстаиванию собственных взглядов школьникам).

О политкорректности Фёдорова свидетельствует и карта этногенеза кумыков на форзаце его книги с "всёобъемлющим" названием "История происхождения кумыков". "Границы" этногенеза не переступают административных границ Дагестана, которые отчего-то повторяют современные, и это в исследовании, хронологические рамки которой охватывают два тысячелетия. Не для того ли использована современная граница Дагестана с Чечнёй, чтобы исключить терских кумыков из общего процесса этногенеза, ведь их же не запишешь в "тюркизированые даргинцы"?

Существует определённая ирония, что единственным человеком, вспомнившим Г.С. Фёдорова после его смерти добрым словом на страницах критикуемой им газеты "Ёлдаш" был "монголоидный" Яраш Джумаказиев из селения Тамазатюбе того самого Бабаюртовского района, жителям которого Фёдоров отказывал в участии в "едином процессе этногенеза".

Наука стала заложником политики. Разработанные в институтах концепции коллективной памяти проецировались на вузовские и школьные учебники.

В период с 1951-1958 гг. "арабистом", не владеющим арабским языком Л.Г. Лавровым и группой лакских учёных (Р. Маршаев, В. Гаджиев и др.) было сочинено "Казикумухское шамхальство", которое смыкалось с "учением" Фёдоровых о позднем происхождении кумыков, более того, у них была общая точка соприкосновения - утверждение о том, что этноним "къумукъ" произошёл от названия лакского селения Кумух. Гипотезёров не смущало то, что Рашид-ад-Дин упоминал среди он-уйгуров племя кумук-атыкуз, что род кумук есть у башкир, что сами лакцы Кумух называют Гумечи и считают это название поздним (более раннее название Киведи). И, самое главное, их не смущало полное отсутствие лакских слов в кумыкском языке. Г.С. Фёдоров поначалу с радостью взял на вооружение эту кумыкофобскую идею, стал утверждать, что этноним кумык появился лишь в XVI в., т.е. после переезда шамхалов на равнину[14], но затем в "Истории Карабудахкента" (1997 г.) сам же отверг её.

В советский период учебники либо боязливо пробегали мимо истории нашего народа, либо изображали отсталым, ждущим, когда же это придёт "добрый, мягкий и высоконравственный Старший Брат с севера", который их цивилизует. Национальная коллективная память кумыков в это время была сосредоточена, по-прежнему, в фольклоре, постепенно сдающем свои позиции. В качестве национальной отдушины кумыкским историкам была предложена "сакрализация" образов революционеров, в первую очередь У. Буйнакского и З. Батырмурзаева. Чуть в меньшей степени это касалось С.-С. Казбекова и ещё меньше, репрессированного в 1937 г. Д. Коркмасова. Классическими образцами являются работы, пожалуй, самого крупного из специалистов по истории революции в Дагестане Ш.М. Магомедова. Однако и в связи с их деятельностью, в первую очередь подчёркивались интернационализм и, самое главное, ориентация на советское правительство в центре.

Единственным местом артикуляции и более-менее свободного обсуждения национальной идеи стал филологический и литературоведческий дискурс. В этом направлении можно отметить работы Дж.М. Хангишиева, А.М. Аджиева, К.С. Кадыраджиева и, особенно, С.М. Алиева.

Увы, но находились такие, которые своей бессознательной или сознательной капитулянтской, приспособленческой позицией, играли на руку врагам кумыков, оправдывая их бессовестные эксперименты в области науки, экономики и политики. Пользуясь карьеризмом и трусостью одних учёных и задавленностью большей части кумыкской интеллигенции, которой было даже запрещено и помыслить о своём тюркском начале, а полагалось признать за собой всего лишь роль периферийного народца "Иванов, не помнящих родства своего", их коллеги, из числа представителей других этносов, углубляя и удревняя свою историю, предъявляли к кумыкам территориальные претензии.

Уже разоблачено как подделка так называемое "Завещание Андуник-Нуцала"[15], в котором говорилось о границах аварского ханства в XV в. вплоть до Тарков (фальсификация, якобы "найденная" Гамзатом Цадаса, вероятно была создана в период депортации тарковских сёл и, видимо, отражало экспансионистские интересы политической элиты того времени). Однако этот "труд" издают и цитируют до сих пор. Слишком уж востребованы заложенные в подобных подделках геополитические ориентиры и поводы для самолюбования, вот какие оказывается, мы были великие!

Большое развитие в 1980-е гг. получила практика "поиска" в топонимике Кумыкской равнины "дотюркского субстрата". Особенно в этом отметились Булач Гаджиев и Багомед Алиев. Первый из них умудрялся даже чисто кумыкским топонимам приписывать аварское название (Темир-Хан-Шура, Капчугай).

Дагестанские историки шли и на сознательное искаженное толкование источников по истории кумыков. Б.Г.Алиев "переводил с даргинского" кумыкско-тюркские и арабские топонимы Каякентского района, целенаправленно искажая при этом их написание и произношение. Он же, ссылаясь на Эвлию Челеби, писал, что шамхал подарил село Пирбай сыну Карабудахского хана Мухаммед-Гирей-Хану[16]. В действительности у Эвлии Челеби речь шла о свергнутом с престола крымском хане Мухаммед-Гирее. Крымское ханство в то время было одним из могущественных государств Восточной Европы, которому платил "выход" (дань) даже русский царь. Следовательно, поступок Б.Г. Алиева - это не только искажение, но и сознательное понижение международного уровня действия шамхала на микрорегиональный уровень.

Начавшийся на всём постсоветском пространстве пересмотр наследия советской историографии мало затронул официальную науку в Дагестане, в вузах которого вплоть до 1994 г. даже преподавали историю КПСС, пока до замшелой профессуры, наконец, не дошло, что СССР безвозвратно погиб.


[1] Said E. Orientalism. NY, 1978. P.3.

[2] З. Валиди Тоган. Воспоминания. Т. 2. Уфа 1998. С. 253

[3] Новая страница из жизни А.З. Валиди / Составление, предисловие и примечания Р.Н. Шигабдинова. Перевод на русский язык с копии текста оригинала А. Захидий. Токио, 2001. С. 14

[4] Гаджиева С.Ш. Кумыки. М., 1961. С. 43-44

[5] Carr E.H. What is History. L., 1964. P. 44

[6] Фёдоров Я.А. За верность и ревность. Махачкала, 2007. С. 88, 89

[7] "Ревность и верность" - девиз дворянского рода Фёдоровых.

[8] Фёдоров Я.А., Федоров Г.С. Ранние тюрки Северного Кавказа. М., 1978. С. 269

[9] Федоров Г.С. Кумыки и этногенез народов Дагестана // "Народы Дагестана ", №2, 2008 г.

[10] Там же

[11] Там же

[12] Молодёжь Дагестана, 1993. № 5

[13] Учёный, педагог, патриот. Махачкала, 2007. С. 68-69

[14] Там же. С. 66

[15] Рейдерство в прошлое и мифы истории // Настоящее время. 7 августа 2009г.

[16] Алиев Б.Г. Формы землевладения в Дагестане в XVII-XVIII вв. // Развитие феодальных отношений у народов Северного Кавказа. Махачкала, 1988. С. 171

Размещено: 18.09.2010 | Просмотров: 2906 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.