Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыкские надгробные памятники (сын таш)

Страсть к приумножению увлекает вас
пока вы не посетите могилы1).

Коран 102:1,2.

Научное значение изучения надгробных надписей и кладбищ определяется несколькими факторами. Во-первых, они дают исследователям важный биографический материал - даты смерти (реже даты рождения) человека. В условиях, когда первая перепись населения у кумыков была проведена, после присоединения Дагестана к России, в 1886 г. данные текстов надгробий становятся чрезвычайно важны и зачастую уникальны. Ведь у нас не велись метрические книги, как это было заведено в церквях России и Европы. В этих книгах велись записи дат рождения, крещения и смерти прихожан, а также приводилась и другая информация. Во-вторых, изучение надгробных надписей представляет несомненный историко-культурный интерес. "Всякий мемориал в момент его создания - свидетельство понимания взаимосвязи настоящего с прошлым людьми определенного времени и социального (точнее - социокультурного) положения, - пишет С. О. Шмидт. - Память - основа не только культуры, но и мировосприятия, и именно сбереженная социальная память обеспечивает культурную преемственность поколений. <...> Поэтому кладбище (и его состояние) становится для историка источником понимания общественного (и религиозного) сознания и системы символов культуры не только тех лет, когда жили похороненные там люди, но и времени жизни их потомков"2).

И наконец, не менее важен и актуален нравственно-патриотический аспект изучения эпитафий.

Причудливые переплетения арабской вязи, вырезанные на камнях, завораживают, притягивают взор. Несмотря на короткий и лаконичный текст эпитафий, их значимость как исторического источника очень велика. Главная их особенность состоит в том, что они дают представление о духовной и материальной культуре наших народов. Как отмечает Мухаметшин Д.Г., в них отражена память людей, многовековая память истории3). Помимо информации, лежащей на поверхности (имена предков, даты жизни), эпитафии при внимательном изучении могут также помочь раскрытию некоторых пробелов в истории и культуре наций.

Термин, обозначающий каменный памятник называется по кумыкски "сын таш", употребляется также словосочетание "таш белги".

Наиболее распространенный тип надгробных памятников встречающихся в Кумыкии представляет собой вертикально установленную каменную плиту. Хотя встречаются и горизонтально расположенные плиты (Кяхулай, Дербент). Высота надгробий различная, колеблется от 0,2 м до 3 м. ширина от 0,2 м до 0,7 м., а толщина от 0,1 м. до 0,4 м. Высота обычно зависит от знатности, родовитости и богатства, чем выше социальный статус, тем выше и богаче оформлен памятник, хотя это не всегда обязательно. Нам попадались надгробия представителей феодальной верхушки, которые были средних размеров и довольно скромно оформленные (Эндирей, Кяхулай). Надгробия от 0,3 до 1,2 м обычно устанавливались детям.

Представителям аристократической знати мог быть установлен также каменный парапет - шардыван, представляющий собой две скобообразные каменные плиты, горизонтально уложенные и обхватывающие могилу по периметру.

Материал, применяемый при изготовлении стел чаще всего это мелкий ракушечник, добываемый, как правило, на таркинских каменоломнях. Встречаются и отесанные валуны (Муцалаул). В предгорных районах употреблялся горный камень. Нередко употреблялось дерево, вероятно, когда у покойного не было никаких родственников, либо по причине крайней бедности. Выбор материала также часто зависел от материального достатка семьи усопшего.

По внешнему виду надгробных памятников (сынташлар) можно определить, кто похоронен. Обычно мужские надгробные памятники имели шарообразную форму или имели прямоугольную форму, а женские плиты имели округленную верхнюю часть. В качестве орнамента чаще всего использовался растительный мотив.

Особенностью мужских надгробных памятников является их антропоморфизм. Явно выделяется голова, шарообразной или цилиндрической формы, конусообразная шея, покатые плечики и туловище. На голове, если человек был хаджи, имелись бороздки символизирующие чалму. Мы полагаем что, этот тип каменных плит генетически восходит к "каменным бабам" тюрков "балбалам". Здесь, таким образом, происходит синтез доисламских, тюркских и мусульманских традиций. Надо сказать что "балбалы" довольно часто встречались раньше на обширной территории Евразии и в Дагестане в частности.

Надгробия устанавливаются, в соответствии с мусульманскими канонами, лицевой стороной ориентированной на Восток. На поверхность лицевой стороны наносится орнамент и надписи. Тыльная и боковые стороны обрабатывались обычно реже.

Язык текстов эпитафий в подавляющем большинстве своем арабский. Арабская письменность использовалась на эпитафиях вплоть до 50-х годов ХХ века. Тексты эпитафий оформлялись рельефными или врезанными (углубленными) буквами, и выполнялись почерками сульс, насх, куфи и т. д. Надписи бывают выполнены как по горизонтали, так и по вертикали.

Часто на ограниченном пространстве мастера пытались отображать как можно больше информации. Это заставляло камнерезчиков в целях экономии пространства, послойно вырезать ряды арабских слов. В итоге получался узор, состоящий из причудливых переплетений завораживающих и притягивающих взор, но разобрать, где начинается фраза и где она заканчивается, а зачастую и что это вообще за фраза, было нелегко. Чтение таких надписей на камнях порою бывает крайне затруднительно даже для владеющих арабским языком. Для этого необходимо иметь определенный опыт и навыки чтения, а также разбираться в особенностях письма на твердых предметах, на камнях в частности.

Содержание текста эпитафий, как правило, стандартно. Тексты изученных нами эпитафий имеют следующую структуру:

1. Религиозная формула.

Чаще всего таковой служит какой-нибудь аят из Корана или текст хадиса. Наибольшее распространение имеют выражения: "Все, что на ней (земле), тленно, останется вечно (лишь) лицо Господа твоего, обладателя величия и почтения", "Он вечный, который не умрет", "Всякая душа вкусит смерть". Некоторые эпитафии после этого пункта могут содержать стихи известных поэтов морально-назидательного характера: "Мир (есть) всего лишь ночь (перед вечностью)".

2. Слова или словосочетания, передающие понятие смерти, типа: "умер"  مـات، تـوفـى , "переселился"  ارتـحـل , "отошел" (из преходящего мира в мир вечности)  انـتـقـل , "отошел из преходящего мира в мир вечности" или "Из мира бренного переселившись, в мир вечности ушел"  قـد انـتـقـل مـن دار الـفـنـاء الـى دار الـبـقـاء , "перешел (из преходящего мира в мир вечности) к милости Всевышнего Аллаха"  انـتـقـل الـى رحـمـة الله تـعـالـى .

Вместо вышеуказанных слов или словосочетаний может употребляться также слова: камень  حـجـر , могила  قـبـر , гробница  ضـريـح , ложе  مـرقـد , сад  روضـة  в сочетании с указательным местоимением "это" или без него.

3. Слова, обозначающие покойного. К ним относятся: покойный  الـمـرحـوم , прощенный  الـمـغـفـور , погребенный  الـمـدفـون , нуждающийся в милости Всевышнего Аллаха  الـمـحـتـاج الـى رحـمـة الله تـعـالـى . Человек умерший насильственной смертью: убитый  الـمـقـتـول . Умерший от болезни (чума, холера)  الـمـرحـوم الـمـسـل بـالـوبـاء والـطـاعـون .

4. Имена, титулы, родословная, а иногда и нисба покойного. Титулы обычно сопровождались эпитетами (благородный, достойный, похвальный). Шамхал  شـمـخـال، شـمـخـان، شـوخـال , князь  امـيـر , достойный ученый  الـعـالـم الـفـاضـل  и др. Здесь же указывалась информация о том, что покойный являлся паломником  الـحـاج .

Данный этот компонент может быть кратким или же относительно развернутым. Обычно приводится имя покойного и имя его отца, реже, имя деда и прадеда. Более подробная надпись обычно встречается у людей знатных, представителей феодальной верхушки. В качестве примера приведем памятник на кяхулайском кладбище: "Всякая душа вкусит смерти. Умер князь  الامـيـر  Албёрю сын Касимбека сына Албёрю сына Махди Шамхала. 25 Раджаба 1334 г.х. (28 мая 1916 г.)"

5. Формулы благопожелания. Наиболее часто встречаются изречения: "Да простит их обоих Аллах!" и его различные вариации.

6. Дата смерти (по хиджре). Обычно она выражается цифровыми обозначениями, хотя в более ранних памятниках встречаются и словами. Как правило, обозначается год. Некоторые эпитафии содержат весьма подробную информацию - месяц, день, а иногда даже и дни недели. С начала XX в. наряду с датой по хиджре начинает употребляться григорианская дата, а также появляются даты рождения.

Необязательно чтобы памятники содержали все вышеперечисленные пункты. В отдельных случаях структура может меняться, могут отсутствовать те или иные компоненты, а также допускается смена порядка следования так, например дата может стоять на первом месте. Как самый минимум содержатся пункты 2, 5, 7. Например, плита в с. Генжеаул Хасавюртовского р-на: "1299 г.х. (23 ноября 1881 - 12 ноября 1882) Костек сын Назира".

Специфической особенностью кумыкских надгробных памятников является наличие на них рисунков. "Характерным для орнаментации кумыкских надгробий, - отмечает Дебиров П.М. - является также изображение на поверхности памятника различных предметов"4). Вероятно, желая оставить потомкам хоть какую информацию о предках на плитах создавались рисунки, обозначающие род деятельности покойного.

Фото

Фото с мужского надгробия в п. Кяхулай5)

На мужских надгробиях изображались конь, гребень для расчесывания коня, кинжал, сабля или шашка, пистолет, ружье, пороховница, патронташ, кнут, обувь (чаще всего сапоги). На надгробных памятниках более раннего периода, до XIX в., изображались лук, стрелы, колчан, щит, копьё. Если это был набожный человек, то изображались четки, трость, кувшин для омовения. По сообщениям информаторов-стариков на плитах людей погибших насильственной смертью убитых наносились насечки.

На некоторых антропоморфных могилах, если покойный совершил хадж на голове, бывала, изображена стилизованная чалма, хотя это бывало не всегда. Чаще бывали надписи типа: "паломник обеих святынь такой-то".

Фото

Фото с женского надгробия в с. Эндирей

На женских могли изображаться зеркало, кувшин, сундук, ножницы, чарыки, иголки, ювелирные украшения (серьги, браслеты, ожерелья) и т.д.

Правящая верхушка имела свои кладбища, куда не допускалось погребение простого люда. Это - вышеупомянутые "шамхальские" кладбища (например, в селах Тарки, Казикумух). Однако имеются прецеденты, захоронения некоторых представителей княжеского сословия вблизи особо почитаемых мусульманских мест, таких как зияраты святых. В Тарках, например, некоторые представители этого сословия похоронены недалеко от могилы известного святого Али ал-Багдади. Представителям феодальной верхушки устанавливались огромные, изящно оформленные плиты. "Эпитафии являлись самовыражением привилегированности знати, демонстрацией своей знаменитости"6). Если же в селе не имелось отдельного кладбища для правящей верхушки, они хоронились на общем кладбище, но, как правило, обособленно (Аксай, Дженгутай, Костек, Уллубий-аул, Эндирей и др.).

Тексты эпитафий, кроме имен и даты, могут содержать также упоминания об исторических событиях. Например, надгробный памятник в Муцалауле имеет следующую надпись: "Убитый в битве с неверными в 1211 г.х. (1796/97 г.) Арслангерей сын Азнаура. Да простит их обоих Аллах" и другие интересные исторические сведения. Кроме того эпитафии часто содержат материал об истории заселения края. По ним можно проследить маршруты миграций населения. В случае если покойные были не из числа местных жителей, в надписях указывалось место их рождения (нисба). Например, надгробный камень 1892 г. был воздвигнут жителю села Доргели прибывшему в Кяхулай, 1859 г. - уроженцу села Дженгутай поселившемуся в Тарках, 1848 г. - прибывшему из села Казикумух в Эндирей, 1900 г. - из селения Какашура. Являясь историческими документами XVIII-ХХ вв., эти надписи на надмогильных камнях повествуют о том, что на данном отрезке времени в Тарки, Эндирей, Кяхулай прибывал поток населения со стороны окружающих сел.

Помимо явной информации об именах предков, дат жизни и смерти, исторических событиях, изучение эпитафий могут дать косвенный материал по истории возникновения, например, данного населенного пункта. Изучение кладбищ конкретного населенного пункта позволяют установить хронологические рамки его основания. Как правило, село не может быть основано ранее времени установления на его кладбище первых надгробий. Словом, они являются бесценным историческим источником, хранилищем исторической памяти. Через них можно проследить ступени этнической истории, этногенеза кумыков, отдельных сел и хуторов региона, жизни и общественной деятельности легендарных личностей края.

Некоторую информацию можно почерпнуть также из расположения памятников, например, можно определить в каких родственных отношениях состояли покойные друг к другу. Тут необходимо отметить стремление (тенденцию) хоронить близких родственников рядом друг с другом. Если рядом находится надгробие женщины, которая не приходится похороненному дочерью или сестрой, то с большой долей вероятности можно предположить, что последняя являлась его супругой.

На кладбищах в основном преобладают мужские памятники, особенно это проявляется на Кумыкской равнине. Это можно объяснить дороговизной камня, а точнее дороговизной его обработки. Скорее всего, плиты ставили мужьям как главе семьи и хозяину, а женам, которые хоронились рядом, ставились надгробия из дерева. Автор помнит деревянные надгробия на кладбищах, они естественно сгнили с течением времени.

"Своеобразным видом художественного и культурного наследия Востока является архитектурно-декоративная резьба по камню, в том числе эпиграфика"7). Помимо исторической ценности памятники привлекают нас как произведения народного творчества. Способ обработки камня, орнаменты, рисунки, символы являются частью духовной и материальной культуры кумыкского народа.

Большинство надмогильных памятников Кумыкской равнины орнаментально небогато оформлены. Чаще всего они представляют собой гладко отшлифованные каменные плиты без украшений за исключением надписи8).

Наиболее орнаментально богато украшенные надгробия ставились правящей верхушке, военной и торговой аристократии, служителям культа. Некоторые из исследованных надмогильных стел поистине являются художественными произведениями. Орнаментом покрываются плоскости боковых граней памятника, а иногда и шарообразная поверхность головки памятника и его шейка.

Мастера-камнерезы Кумыкской плоскости конца XVIII - начала XIX вв. придерживались определенной традиционной схемы. Компоненты орнаментального сюжета были общепринятыми и во многом были сходны по всему Дагестану. "Композиция украшения надгробия строится сравнительно свободно; его схема зависит не столько от форм контура силуэта украшаемой поверхности, сколько от творческого замысла отдельного мастера-камнереза9)."

С конца XIX века мастера-камнерезы Кумыкии применяют раскрашивание высеченного на камне узора. "Применяя многокрасочную расцветку, они стремятся лучше оттенить высеченный рисунок, не теряя равновесие, гармонию в сочетании различных цветов".

Весьма примечательно, что как заметил Дебиров П.М. мотивы орнаментов надмогильных памятников и войлочных узорчатых ковров "арбабашей", производимых на Кумыкской плоскости идентичны.

Значительную смысловую нагрузку несут и символы, изображенные на надгробиях. Эти символы могли служить показателем социальной значимости личности, в честь которой сооружались надмогильные плиты. Один символ особо привлек наше внимание. Символ этот изображен на большинстве памятников установленных представителям правящего класса, символизируя собой подобие атрибута власти. Большое количество памятников с этим символом сохранилось в Тарках, в селении Казикумух - горной резиденции кумыкских шамхалов, в Казанище, в Бойнаке, в Мехельте, Телетле. Этот символ представляет собой миндалевидный, а точнее каплеобразный знак с розетками (встречается вариант без розеток).

"Эта фигура, - пишет об этом знаке Дебиров П.К. - напоминает грушеобразный медальон, заполненный растительными формами, который является неотъемлемым компонентом декора казикумухских надмогильных памятников, установленных на могилах шамхалов"10). Шихсаидов А.Р. так описывает этот знак, именуя его в дальнейшем "шамхальской" эмблемой: "шамхальская эмблема в виде каплеобразной фигуры с двумя розетками по бокам"11).

Символы эти везде, где бы они не находились одинаковые, с незначительными вариациями. При сравнении нетрудно заметить большое внешнее сходство между ними, которое указывает на общность исторических истоков и цивилизационно-культурного происхождения указанных атрибутов власти. Их невозможно спутать - все они каплеобразной формы. По причине того, что эти символы изображались исключительно только на памятниках представителям шамхальской династии, за ними закрепилось название "шамхальская эмблема".

Примечательным фактом является и то, что для подкрепления посланий и писем некоторыми представителями шамхальской династии использовались перстневые печати аналогичной каплеобразной формы. Данные обстоятельства натолкнули нас к мысли о том, что данный символ мог использоваться представителями этой династии как отличительный знак, указывающий на принадлежность обладателя этого символа к определенной социальной группе. В данном случае принадлежность к шамхальской семье.

Однако печати каплеобразной формы не были исключительным явлением у шамхалов в Дагестане и Чечне. Печати такой формы встречаются и за пределами Северного Кавказа. О перстневых печатях этой формы пишет Усманов М.А. в своей работе. После анализа многочисленных источников он приходит к выводу, что перстневая печать характерной миндалевидной формы служила удостоверением личности всех членов династии Джучидов12).

Детально изучив большое количество данных о миндалевидных по форме печатях династии Гиреев в Крыму, а также других чингизидов по Средней Азии, Казахстану, автор не обнаружил ни одного факта употребления этой формы печатей тюрко-татарскими вельможами, сановниками не чингизидского происхождения. "Их печати могут иметь прямоугольную, квадратную, круглую, овальную, словом любую форму, но только не миндалевидную" констатирует он. Миндалевидная же печать "была монопольной собственностью всей династии"13).

В качестве примера подтверждающего этот вывод он приводит рассказ об исключительном факте нарушения порядка. Рассказывая об особо близких отношениях Руктемира Ширинского с Токтамышем, говорится следующее: "сверх прочих почестей, хан уполномочил его, Руктемир-бея, во всем его ханском правлении участником, пожаловал его в том грамотою с тем, что без воли и согласия Ширинского-бея никакие важные государственные дела не начинались и не оканчивались, почему Ширинский-бей считался хану товарищем, для чего жалован от хана вензелем, каковой сам он хан имел, печатью, называемой по-татарски бадеми мугр, следующего изображения... (дано характерное изображение; бадам - миндаль- М. У.), каковой печати более никто из беев не имел"14).

Таким образом, принадлежность миндалевидной перстневой печати царствующей династии Джучидов подтверждается полностью. "Ее функцией является удостоверение личности, независимо от занимаемой должности, ранга"15). Использование этих атрибутов посторонними лицами, не потомками Джучи16), строго каралось. В соответствии с законами установленными Чингисханом, "любой нечингизид, претендующий на сан хана, признавался не просто обычным государственным преступником, а мятежником против воли Вечного Неба и подлежал немедленной казни"17).

Фото Фото

Рис. 1. Вариации шамхальской
эмблемы на могиле Муртазали
шамхала сына Махди

Рис. 2. То же на могиле Месей
дочери Адильгерея шамхала

Шамхалы, вероятно, решили отображать этот символ династии также и на надгробиях. Символ здесь тот же, но ставится он на другом материале (см. рис. 1,2)18).

На основе вышеизложенных фактов мы вправе выдвинуть предположение о том, что и представители шамхальского дома, где бы они не находились, будь это в горах на территории ныне аварских, даргинских, лакских, лезгинских, чеченских районов или на территории Кумыкской равнины являются потомками Джучи. Члены этой династии приходились друг другу кровными родственниками пусть даже и дальними. Тем более, что имеющиеся местные исторические источники, подтверждают это предположение. Например, автор хроники "История Маза" прямо пишет об этом "Эти куймукские султаны - потомки того шамхала, которого эмир Чубан поставил среди них, [избрав его] из числа своих близких. Они - ветвь ханско-хаканских поколений"19).

Внимание привлекает фигура, изображенная внутри миндалевидного знака, среди переплетения прямых и кругов просматривается, шестиугольник - знак Давида. Что хотели этим показать мастера? Является это простым совпадением, мы пока не знаем. Не хотели ли они этим показать преемственность власти на этой территории?

Фото

Рис. Хазарский медальон

Фигуры эти также удивительным образом напоминают фигуру хазарского медальона. Возможно, эти фигуры генетически связаны друг с другом. Как известно правящая верхушка хазар была иудеями. Очевидно, предки шамхалов каким-то образом были связаны и с хазарскими каганами. Вполне возможно симбиозом этих двух фигур они хотели передать потомкам именно эту мысль.

На изученных нами плитах более позднего периода (вторая половина XIX в.) эти фигуры встречаются гораздо реже. Это очевидно можно объяснить тем, что идет постепенное затухание традиции. Мастера - камнерезы, да и сами представители этого рода могли позабыть смысловую нагрузку этого символа.

Это ещё один пример иллюстрирующий то, как эпитафии при соответствующем подходе могут помочь в восстановлении истории.

Привлекает внимание то, что на старых кладбищах имеются большие пространства без надмогильных памятников и лишь просевшая земля указывает на наличие здесь некогда погребений (Аксай, Тарки, Эндирей, Хамаматюрт). Это можно объяснить тем, что в 30-40 гг. XX в. в первые годы советской власти многие надгробия были варварским образом разрушены и демонтированы. Это делалось под предлогом нужд народного хозяйства. Каменные плиты шли для строительства под фундамент зданий. Большое количество надгробий таркинских кладбищ использовались для постройки канализации Махачкалы. Этими действиями был нанесен невосполнимый ущерб истории и культуре кумыкского народа. Эти действия являлись не иначе как попыткой стереть историческую память народа. Ибо историческая манкуртизация начинается тогда, когда потомки начинают забывать имена своих предков.

Покосившиеся заброшенные надгробия как будто с укором глядят на нас. Они - "немые свидетели давно прошедших времен и надежные источники, в большинстве своем единственные, в деле восстановления... древней и средневековой истории края..."20). Изучение старых кладбищ дают ценнейший материал для демографических, социологических, культурологических и иного рода исследований кумыкского общества. Дает возможность прояснить такие аспекты, как круг профессиональных занятий, социальный статус, культурный кругозор, этническое и религиозное сознание населения Кумыкии. Они являются, образно говоря, страницами переписи населения выполненного на камне и оставленного нашими предками нам в качестве аманата21), изучение которого представляют исключительно важное значение как важного исторического источника. Нашей обязанностью является бережно их хранить и изучать.

Отношение к кладбищам являются индикатором нашего отношения к истории нашего народа и к памяти предков.


Примечания:

1) Перевод Кулиева Э.

2) Шмидт С.О. Исторический некрополь в системе культуры России // Московский некрополь: история, археология, искусство, охрана. М, 1991. Вып. 1. С. 9-11.

3) Мухаметшин Д.Г., Хакимзянов Ф. С. Эпиграфические памятники города Булгара. Казань: Татарское книжное изд-во, 1987. - с. 128.

4) Дебиров П.К. К истории искусства резьбы по камню у лезгин и кумыков. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.3. Оп.3. №123. С.37.

5) Фотографии из личного архива автора статьи.

6) Мухаметшин Д.Г., Хакимзянов Ф. С. Эпиграфические памятники города Булгара. Казань: Татарское книжное изд-во, 1987. - с. 128.

7) Мухаметшин Д.Г., Хакимзянов Ф. С. Эпиграфические памятники города Булгара. Казань: Татарское книжное изд-во, 1987. - с. 128.

8) Дебиров П.М. К истории искусства резьбы по камню у лезгин и кумыков. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.3. Оп.3. №123. С. 34.

9) Дебиров П.М. Там же. С. 34.

10) Дебиров П.К. К истории искусства резьбы по камню у лезгин и кумыков. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.3. Оп.3. №123. С.40.

11) А.Р.Шихсаидов Эпиграфические памятники Дагестана X-XVII вв. М.: "Наука", 1984. С.305-307.

12) Усманов М.А. Жалованные акты Джучиева улуса Казань: Издательство Казанского университета, 1979, С.170-171

13) Усманов М.А. Там же. С.170-171

14) Усманов М.А. Там же. С.170-171

15) Усманов М.А. Там же. С.170-171

16) Султанов Т.И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2007. С.229.

17) Джучи - старший сын Чингиз-хана, первый правитель Улуса Джучи (1224 - 1227).

18) Рисунок с фотографий надгробий выполнил студент ДГПУ Заирханов М. З.

19) Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. М.: Наука. Издательская фирма "Восточная литература", 1993. С. 116, 118, 119. См. там же "Тарих Дагестан" Мухаммадрафи С. 101.

20) Казаков Е.П. Археологические памятники Татарской АССР. - Казань, 1987. - С. 3.

21) Аманат - вещь, оставляемая на хранение. Забота и хранение, о которой предписывается мусульманину религией.


Опубликовано:
Тюрки Северного Кавказа: история, археология, этнография: Сборник научных трудов / Под ред. А.А. Глашева. - М.: Эльбрусоид, 2009.

Размещено: 21.05.2010 | Просмотров: 7822 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.