Кумыкский мир

Культура, история, современность

Феномен Иштвана Конгура

По свидетельству друзей, Иштван Конгур был неисчерпаемо талантлив. Знал множество языков, причём многие из них лучше и глубже чем их собственные носители, прекрасно разбирался в мельчайших тонкостях этикета всех тюркских народов, умел собирать и разбирать юрту лучше, чем человек в ней родившийся и выросший, был одинаково талантливым филологом и наездником. А ещё он был непоколебимым идеалистом, настоящим рыцарем ("гусаром", как он сам называл себя в шутку) без страха и упрека. До всего ему было дело. В чём крылся секрет его многогранности и неутомимости? Вероятно в сложившемся ещё в нелёгкие молодые годы жизненном кредо "Никто кроме меня". В этих словах не могло быть бахвальства, но только боль в ответ на чужое безразличие к святым для него вещам и ответственность за дело всей жизни. Таким его выковали не только трудности, но и гены предков, людей твёрдых и целеустремлённых.

О Конгуре сказано уже немало, но, пожалуй, самые важные слова о нём были сказаны как-то невзначай и остались незамеченными. На одном из Интернет-форумов, одним из участников дискуссии о казахско-венгерских связях была обронена фраза: "Именно у Конгура тюрки вновь научились уважать собственную историю и культуру". И это сущая, правда. Долгие десятилетия принуждаемые отрекаться от самих себя, краснеть от навязываемого сверху комплекса собственной национальной неполноценности, тюрки вдруг встретили кудесника, сказавшего им: "Вы хороши такие, какие вы есть. Оглянитесь назад и полюбуйтесь своими предками, они истинно прекрасны. Незачем уподобляться навязываемым стандартам, превращаться в серую массу". Тогда его многие не поняли, или поняли, но не во всём. "Железный занавес распался", царила эйфория. Фраза Остапа Бендера: "Запад нам поможет!" казалась аксиомой. От подражания Москве и идеи слияния в единой "советской нации" со всем вавилонским разнообразием одной шестой части света перешли к бездумному копированию западных символов. Это особенно сказывалось в плане строительства "макдональдсов", жевания жвачек, миниюбок, игровых автоматов и прочей мишуры. От всего этого и предостерегал Конгур. "Время Америки прошло. Вся Европа вместе с Америкой работает на Японию, Корею, Китай. Впереди возвышение Азии" - говорил он. Иногда в его словах можно увидеть преувеличение, например в таком его изречении: "Чем рай в Европе в Азии и темница лучше". Но та беспомощность и даже больше, то холодное безразличие, с которым западное либеральное сообщество взирает на подавление уйгуров, тот цинизм и алчность с которым они лебезят перед китайским капиталом, заставляют и нас всерьёз задуматься о том, что венгерский учёный не строил иллюзий о пустоте европейских фетишей.

Странно звучали для кумыков, многие из которых в начале 1990-х гг. хлынули за кордон за импортным товаром его слова: "Какой народ не возьмешь, у вашего народа лицо красивее. У европейцев лицо иное - в глазах света нет. На Западе холода много. Человека с человеком лишь деньги связывают". О своих соплеменниках венгерских кыпчаках, позабывших родной язык он говорил: "Нас лентяи погубили, у ленивого человека нет Родины". И это было не только сетование, но и призыв ко всем тюркам не лениться изучать родную культуру, держаться крепче за неё и свой язык.

Конгуру было свойственно говорить ясными, лаконичными и одновременно полными смысла формулами. Так своё отношение к драгоценной для каждого тюрка свободе он выразил в следующих словах: "Нет народа без Свободы". Очевидна мысль, что рабы не могут создать народ и что настоящий народ нельзя обратить в рабство.

Бальзамом для изнывавшей долгие десятилетия в безвременье кумыкской души были слова Конгура, обращенные к поэту Ахмедахану Аскерову: "Вы не одни. Вся Венгрия вас знает и любит", "Вы чистый народ, народ со светлой душой. Наши корни едины. Не жалуйтесь, что вы одни. Тенгри не простит этого. Ваше дело одержит успех, мечты будут достигнуты. В этом нет никаких сомнений".

- Глядя на вас, - говорил он кумыкам, - я тут же вспоминаю судьбу моего народа, но сохранит вас Аллах от наших несчастий.

Иштван Конгур сочетал в себе качества учёного, мыслителя и воина, идейного борца. Это стало особенно очевидно в последние его дни. Он ни на секунду не впадал в отчаяние или пессимизм, много шутил, говорил о планах на будущее. Говоря о его духовной стойкости следует отметить, что ещё в ноябре 1991 г. он сказал своему другу Бадрутдину: "Не бойся, не бойся, Бадрутдин, после смерти мы возродимся. Люди выше смерти". Как-то Бадрутдин спросил Иштвана, засидевшегося допоздна за книгами: "Почему ты не спишь, о чём думаешь?", тот ответил: "Лекарство пью", подчёркивая тем самым, что книги на родном языке и есть самое лучшее лекарство.

Как образец особого мудрого конгуровского юмора можно привести следующий эпизод:

- Конгур, ты знаешь много языков. Как ты их все в голове хранишь? - спросил как-то Бадрутдин у своего друга.

- Если в твоём доме одно окно, то через него проникнет свет. Если в твоём доме два окна света будет в два раза больше. Если три окна, то и света в три раза больше будет. Не так ли? Вот и я, изучая языки, становлюсь светлее (просвещеннее). И голова только светлее становится: И разум тоже растёт.

С его уст часто слетало слово "ювшан"-"полынь". "Полынь для нас священная трава. Там где заканчивается полынь, так заканчивается и наш путь" - говорил он.

Долгую историческую жизнь он предсказывал кумыкам и другим малым тюркским народам, осуждал своего учителя Дьюлу Немета за пессимизм в этом вопросе, ибо тот ещё в 1911 г. писал, что малым народам и в частности кумыкам отмерено от силы два поколения.

Он давал нашему народу полезные советы о том, как найти самих себя, возродить утраченные традиции, войти в круг сильных и процветающих наций. В частности, он указывал на необходимость скорейшего перевода кумыкского алфавита с кириллицы на латиницу. Интересен его проект кумыкского флага: бело-сине-белое полотнище с красным полумесяцем и звездой внутри.

Одними из последних его изречений были: "Кто украл культуру шумеров, на которой выросли Европа и Азия? Они сами её утратили, заснув, думая лишь о еде. Пришли с двух сторон народы, пусть даже в роли рабов пришли. Выучили язык и культуру шумеров, а потом, ограбив их, обрекли на исчезновение"; "Чтобы написать о счастье не нужны мраморные плиты, хватит и опавшего осенью дубового листика"; "Всю жизнь я старался ни кому не делать зла, никому не причинять боли".

Последними словами Конгура были: "Кумыков сильнее сделал, а сам заболел, Бадрутдин". Это была шутка, но в ней заключён глубокий смысл. Всю свою жизнь Иштван Конгур без остатка посвятил возрождению тюрков, а о себе и своём здоровье он думал в последнюю очередь. Поэтому сегодня мы тюрки просто обязаны оправдать его надежды и жить в соответствии с его нехитрыми заветами: жить по совести, поддерживать друг друга, любить родной язык, соблюдать традиции предков, изучать не только свою культуру, но и культуру братских народов, но в первую очередь мы должны быть самими собой. Время слепого подражания прошло. Мы уже взрослые народы, не нуждающиеся в назойливых поводырях и "старших братьях". Возможно, скоро настанет тот светлый день, когда тюркские народы объединит не только языковая общность, но и конгурианство, как образ жизни, основанный на его принципах и идеях.

Личность Конгура уже при его жизни была обречена вдохновлять окружающих. Впечатление, оставленное его светлым образом, ярко проступает в написанных о нём стихотворениях его друзей Лайоша Кёрменди и Бадрутдина Магомедова, чьё произведение "Бессмертный взгляд друга" мы приводим ниже. Особо оговоримся, что были вынуждены ограничиться подстрочным переводом. Это стихотворение одно из самых сложных для перевода, настолько оно исполнено особенной мифической красоты на грани магии, кажется, что поэт погружает читателя в иную явь, пропитавшуюся сущностью его воспоминаний, последние же приобретают поистине свойства плотности, ибо в нём подчеркнуто выступают все доступные словесному оформлению оттенки мыслей.

Бессмертный взгляд друга

Вчера природа нежно плакала в Карцаге,
Исповедуясь с моей грустной душой в унисон
Сегодня вопреки ожиданиям прояснились
прежде хмурые брови небес -
Родные, близкие друга пришли узнать меня.

Они беседуют со мной, словно братья из древних веков:
В каждом их слове я слышу твой голос, Конгур,
Я чувствую в них твой гордый и щедрый дух,
Вижу в их лицах черты и оттенки твои.

В их чутких, искренних взглядах читаю:
"Вот он каков, твой кумыкский кипчак,
тот, кого ты нашёл через столько столетий..."
Быть может, они увидели последний твой взгляд,
отражённый в моих глазах.

Читателя, незнакомого с системой образов нашего языка могут удивить слова "хмурые брови небес", являющиеся обыкновенным для кумыкской поэзии символом неба, покрытого тёмными тучами. На родном для Бадрутдина Магомедова языке стихотворение представляет собой поток аллитиреций и образов, многие из которых не подаются точному переводу на русский. Дело в том, что тюркские языки имеют почти в 10 раз больше корнеобразующих слов, нежели индо-европейские, отсюда невероятное словарное богатство и непередаваемая палитра красок и оттенков.

Написанная в память о друге книга Бадрутдина Магомедова "Оборванное стремя" заканчивается строфой:

Будто повернули солнечный свет
На чёрную глубину могилы:
Забота об ушедших в мир иной-
Самый верный портрет живых.

И ещё, в середине своей недолгой жизни Иштван Конгур принял Ислам. Он никогда не кичился своей религиозностью перед другими. Выбор религии для него явился серьёзным, глубоко осмысленным шагом. Он объяснял его тем, что мусульманство наиболее близко сознанию тюрков (вспомним сколь много общего между образом жизнью аравийских бедуинов и наших кыпчаков). Друзьям казахам он также рассказал, что перед самым нашествием монголов западные кыпчаки стали переходить в Ислам, под влиянием своих соседей булгар, саксинов и хорезмийцев, но исход с родных земель помешал их окончательной исламизации. Сейчас их венгерские потомки исповедуют кальвинизм (течение в протестантизме), но многие при этом по сохранившейся от предков традиции совершают ритуальное обрезание детей. Ещё совсем недавно старики из Венгерской Кумании пели песни, напоминавшие своим содержанием некоторые суры Корана. Просуществуй коммунистический режим ещё пару тройку десятилетий, то возможно и мы бы сохранили от религии предков не многим больше. Режимы приходят и уходят, а древние песни поют молодые уста. Путь Конгура ведёт вперёд новое поколение к будущим свершениям и открытиям.

Размещено: 17.10.2009 | Просмотров: 2925 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.