Кумыкский мир

Культура, история, современность

Структура и правовой статус кумыкского узденства

По исторически сложившейся традиции кумыкское общество в XVI-XVII вв. уже было разделено на ряд сословий. На вершине социальной лестницы находились феодальные владетели: тарковский шаухал, мехтулинский и брагунский ханы, удельные владетели Эрпели, Бамматулы и Утамыша, засулакский уллу-бий (старший или большой князь) и кайтагский уцмий. До первой половины XVII в. в число высших феодалов также входили тюменские и гуэнский князья.[1] Во второй половине XVII-XIX вв. к ним можно присовокупить князей Бековичей-Черкасских,[2] управлявших Малой Кабардой (где значительную часть населения составляли предки современных моздокских баммат-юртовских (с. Виноградное ЧР) кумыков).

Ступенькой ниже располагались родственники владетелей (бии и чанки) и особая группа феодалов - карачи-беки и карачи-чанки, главной обязанностью которых было строго следить за соблюдением адатов.[3] К привилегированному сословию можно также отнести богатых кадиев, шейхов и других представителей верхушки духовенства.

К низшей ступени социальной лестницы относились чагары и раяты, имевшие право личной свободы, но поземельно зависевшие от аристократии. Рабы, имевшие в основном закавказское христианское происхождение, не считались частью кумыкского общества, не имели права голоса в общинных советах, находились на положении дворовых холопов, которых запрещалось убивать, но можно было их продавать.[4]

Подавляющее большинство кумыков относилось к свободному сословию - узденям. С.Ш. Гаджиева считает содержание термина "уздень" не до конца прояснённым.[5] В связи с этим в считаем проблему определения социального и правового статуса узденства одной из актуальных проблем истории северокавказских народов и в частности кумыков.

Слово уздень (кумык, "оьзден", кар-балк. "ёзден") - буквально значит "от себя". В форме уздень оно попало и в русский язык, как обозначение свободного жителя. Это слово также заимствовано большинством народов Северного Кавказа. В силу своей многочисленности уздени по факту были самой влиятельной группой населения. Именно они в 1615 г. запретили шамхалу Адиль-Герею сыну Сурхая участвовать с войском в походе шаха Абаса на Кахетию, а в 1635 г. заставили шамхала Эльдара и претендовавшего на верховную власть удельного князя Султан-Мута Эндиреевского прекратить междоусобицы и начать переговоры.

Своё мнение уздени выражали на всенародном собрании, аналоге древнерусского "веча".[6] В 1847 г. Девлет-Мурза Шихалиев свидетельствовал: "У кумыков, как и в Чечне, всякий мог с достоинством поддержать свои права, кто имел много родственников, которые бы за него в случае нужды заступились. На Кавказе нет такого народа, который бы при подобных внутренних разделениях на разряды (сословия) был напитан вообще столько свободным духом, сколько кумыки; у них нет слепого послушания младших по разрядам (сословиям) к старшим, особенно если заметят повелительный тон последних в делах общественных; кроме холопов всякий может подавать свой голос".[7]

Вместе с тем, следует отметить, что сами уздени в свою очередь не представляли собой единого целого, а подразделялись на социальные страты.

На самом верху внутриузденской "иерархии" стояли сала (уллу) - уздени, пользовавшиеся поземельными правами наравне с князьями и чанками. Они были свободны от всяких повинностей, что являлось их главным преимуществом в глазах народа. Свои привилегии сала-уздени получили в наследство от своих предков - сподвижников Солтан-Мута. Обязательным атрибутом сала-узденя являлось собственное богатое имение.[8]

Сала-уздени практически не зависели от княжеской воли, целиком полагаясь на свою экономическую и социальную базу (в частности, на упоминаемое Д.-М. Шихалиевым "присяжное братство" с чагарами).[9] М.Б. Лобанов-Ростовский писал о сала-узденях, что этот "класс буйный, всегда готовый, чтобы ослабить власть князей".[10] Из среды самых уважаемых сала князья выбирали себе баш-узденя, т.е. "главного узденя"[11] , роль которого была сродни должности премьер-министра при европейских дворах.

М.М. Ковалевский писал: "Сала-уздени - ближайшие товарищи князя во время войны и его судебные помощники во время мира. Как таковые они заседают в "мехкеме" (народном суде). Подобного судебного заседателя называли "тёречи".[12]

А.И. Ахвердов в 1804 г. так охарактеризовал взаимосвязь сала-узденей и князей Засулакской Кумыкии: "Владельцы их без согласия подвластных своих узденей, т.е. дворян, никакого дела предпринять не могут, и чаще бывает, что они должны соглашаться на мнение узденей, нежели уздени на владельческие предложения".[13]

Вместе с тем, сала-узденство как сословие в отличие от князей не представляло собой закрытой системы. "Ряды этой прослойки узденства пополнялись пожалованными дружинниками из числа простых узденей".[14] В кумыкском обществе сала-уздени подразделялись на привилегированных (вольных) и на непривилегированных (княжеских служилых). Их численность также пополнялась за счёт социальной мимикрии статуса переехавших в Засулакскую Кумыкию феодалов из Шамхальства, Ногайской Орды и Кабарды.[15] Наиболее близкую положению в обществе сала-узденям параллель в древней истории мы видим в тарханах раннесредневековых тюркских государств-каганатов.[16]

У южных кумыков сала-узденям соответствовали уллу-уздени[17] и ак-уздени.[18]

В свете вышеизложенного можно согласиться с выводом выдающегося этнографа С.Ш. Гаджиевой о том, что "сала-уздени представляли собой более древнюю ветвь феодальной знати, чем князья (бии) из шамхальского дома. С установлением власти князей, часть из сала-узденей оказывалась в вассальных отношениях к ним, сохраняя, однако, экономические и общественные права".[19]

Помимо сала-узденей значительную роль в политической истории Средневековья играли уздени из княжеской свиты ("бий яндауру"), известные как кабак-уздени ("къабакъ-оьзденлер", придворные уздени) или "нёкерлер" (дружинники). Слово "кабакъ" в старину у кумыков означало как поселение, так и феодальную усадьбу. Кабак-уздени были воинами по определению, группой населения, наиболее схожей по образу жизни с японскими самураями. "Собаки, соколы и лихой конь были товарищи, наиболее для него привычные", - писал о кабак-уздене Девлет-Мирза Шихалиев.[20] Мы специально называем их группой, а не сословием, ввиду того, что к кабак-узденям мог быть причислен представитель любой из ступенек узденства. В случае убийства их князя кабак-уздени считались кровниками его убийцы. Любопытен обычай, по которому кабак-уздень, покидавший своего князя не по своей воле, мог взять с собой двери и оконные рамы, оставляя дом во власти своего господина. Если он покидал князя по собственной воле, то он должен был оставить князю всё своё имущество, обычно пожалованное самим князем. Число таких "самураев" относительно численности всего народа было невелико, и их правовое положение было обусловлено не происхождением, а определенным кодексом поведения, основанным на взаимных обязательствах между ними и их патроном.[21] Нередко богатые кабак-уздени (особенно если они приходились ему ещё и эмчеками) были в большем почёте у князя, чем их родные братья - чанки.

Уздени второй степени по своему правовому статусу нисколько не уступали кабак-узденям и их отличие было скорее профессиональным. Второстепенные уздени занимались в основном хлебопашеством, скотоводством, ремеслом и торговлей, чего сала-узденям и кабак-узденям вплоть до присоединения к России делать не разрешалось. Именно второстепенные уздени составляли большинство исторически сложившегося ядра населения в Эндирее и Аксае и являлись полновластными владельцами их общинных земель. Для второстепенных узденей вполне подходит определение "вольные общинники". Если же второстепенному узденю удавалось приобрести собственные земли, то он мог претендовать на статус сала, но подняться до сала ему было очень трудно. Достичь своей цели он мог благодаря богатству и военным подвигам. Впрочем, нередко это удавалось им гораздо легче в случае, если его выбирали "аталыком" ("воспитателем") княжеских детей. Князья отдавали своих детей на воспитание в самые уважаемые и известные жёстким соблюдением традиций семьи, нередко довольно бедные. Делалось это с тем, чтобы привязать к себе кого-либо из уважаемых в простом народе людей, а также одновременно дать сыновьям строгое воспитание.[22] Нередко дети аталыка, вместе с которыми вырос молодой княжич, потом всю жизнь были ему ближе родных братьев и сестёр, выросших отдельно от него. Благодаря институту аталычества сословная элита находилась как бы в неразрывной связи с собственным народом.

По своему социальному статусу кабак-узденям и узденям второй степени не уступали такие своеобразные группы кумыкского населения, как гуэны и тюмены,[23] которых можно отнести к типу особого этносословия. Уступая по своему влиянию в обществе сала-узденям и кабак-узденям, они, однако, имели особые привилегии, основанные на древности проживания. Происходя гуэны и тюмены от родственных кумыкам тюркских племён.[24] В отличие от представителей других групп узденства гуэном или тюменом можно было лишь родиться. Именно это обстоятельство позволяет считать их особым этносословием, равным по своему статусу узденям. Старшины рода тюмен (в XIX в. их обычно выбирали из фамилии Дебировых) по своему богатству и влиянию в обществе не уступали некоторым сала-узденям.[25]

Самой многочисленной группой узденей являлись дёгерек уздени (то есть "круглые", "полные" уздени). Если главным занятием сала (уллу)- и кабак-узденей было военное дело, то дёгерек уздени занимались хлебопшеством, отсюда их простонародное обозначение "сабанчылар" ("пахари"). По мнению Б.В. Скитского, дёгерек-уздени являлись потомками второстепенных узденей, попавших в силу различных обстоятельств в ограниченную поземельную зависимость от князей.[26] Необходимо отметить, что сословие "догерек-уздени" подразделялось на а) "сабанчи" - (свободные земельные крестьяне); б) "орта-сабанчи" (свободные безземельные крестьяне). Последние формировались из выходцев (пришельцев) из других обществ. "Орта-сабанчи" не имели права голоса в вопросах, имеющих касательство общественных имуществ. В большинстве своём догерек-уздени были обязаны выплачивать некоторые незначительные подати со своих земель в пользу покровительствовавшего им феодала, но на его земле они не работали. Они также имели право владеть землёй как частной собственностью, получая её в виде дара от своего сюзерена, имели также право владеть холопами. По своему социально-экономическому статусу они в целом немногим отличались от второстепенных узденей.[27]

Низшей ступенью узденства являлись так называемые "казаки", подразделявшиеся в свою очередь на "къанлы къазакъ" и "тургъан къазакъ". Первые из них были кровниками, покинувшими родину и поступившими на службу феодала на новом месте. Отличительной чертой казаков от других групп узденства являюсь отсутствие собственной земельной собственности.[28] В истории имели место единичные случаи, когда в связи с резким обнищанием и потерей земельной собственности в разряд казаков попадали даже разорившиеся сала-уздени.[29]

В работах современных дагестанских авторов иногда встречается не совсем обосновано вводимый в науку социальный термин "азат-уздень".[30] На самом деле "азат" - это вольноотпущенник в четвёртом колене. По данным Н. Дубровина некоторым "азатам", благодаря предприимчивости удавалось накопить большое состояние и купить земельную собственность. Однако и тогда он обязан был выказывать подчинение бывшим хозяевам. Лишь его потомки в четвёртом колене получали права, равные статусу самых бедных узденей.[31] Другой дореволюционный исследователь Ф.И. Леонтович, напротив, указывая, что азаты, приобретая с освобождением многие права узденей (в том числе право покупать рабов), все же не могли повысить свой статус до узденского.[32] Думается, правда где-то посредине и потомкам некоторых азатов со временем действительно удавалось достичь степени узденя, но их число было столь ничтожно малым, что считать отдельной социальной группой в составе узденства нет никаких оснований.

Как писал Алкадари Али Гасанов, "большинство кумыков составляло вольные общества".[33] Под "вольными обществами" в данном случае необходимо, на наш взгляд, понимать крупные и экономически сильные общины таких сёл-городов, как Эндирей, Башлы, Аксай (Яхсай), Тарки, Дженгутай и Казанище, способные определять не только внутреннюю, но иногда, как в 1615 г., и внешнюю политику своего государства.

Большой научный интерес представляет анализ возникновения и постепенной трансформации узденского сословия у кумыков в контексте аналогичных процессов у карачаево-балкарцев. Это позволяет нам предполагать, что сословная структура общественных отношений сложилась в рамках единой, развитой и исторически богатой государственной традиции.

Примечания.

[1] Тамай А. Материалы к вопросу о феодализме в Дагестане // Революционный Восток. М, 1935. №5.

[2] Подробнее: Сотавов Н.А. Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в XVIII в. - М., 1991. С. 27-28.

[3] Шихалиев Д.-М. Рассказ кумыка о кумыках. Махачкала, 1993. С. 45-46.

[4] См. подробнее: Иноземцева Е.И. К вопросу о торгово-экономических связях Дагестана с народами Северо-Восточного Кавказа в XVIII - нач. XIX в. (по материалам Кизлярского комендантского архива) // Товарно-денежные отношения в дореволюционном Дагестане. - Махачкала. 1991. С. 47.

[5] Гаджиева С.Ш. Кумыки. Махачкала, 2000. Т. I. С. 186.

[6] Современный исследователь Алиев К.М. предложил кумыкское "вече" именовать старинным тюркским политонимом курултай (Алиев К.М. Таргу-Наме. Махачкала, 2001. С. 276).

[7] Шихалиев Д.-М. Указ. соч. С. 47.

[8] ЦГА РД. Ф. 105. Оп. 5. Д. 18. Л. 58- 77.

[9] Шихалиев Д.-М. Указ. соч. С. 46.

[10] Лобанов-Ростовский М.Б. Кумыки, их нравы, обычаи и законы // Кавказ. 1846. №37.

[11] Акбиев А.С. Кумыки: вторая половина XVII - первая половина XVIII вв. Махачкала, 1998. С. 76.

[12] Ковалевский М.М. Поземельные и сословные отношения у горцев. М., 1883. Книга XII. С. 147.

[13] Ахвердов А.И. Описание Дагестана. 1804 г. //История, география и этнография Дагестана. Махачкала, 1958. С. 214.

[14] Гаджиева С.Ш. Указ. соч. С. 186; Шихалиев Д.-М. Указ. соч. С. 39.

[15] В частности, так к сала-узденям были причислены потомки ногайских мурз Токаевы, эрпелинских Карачи-беков Акайчиковы (в том числе и ветви этого рода Карлановы, Тулпаровы, Алиевы, Темирукаевы, Казиевы) и кабардинских пши (князей) Джамбулатовых.

[16] Максудов С.А. Тюркская история и право. Казань, 2002. С. 266.

[17] Акбиев А.С. Указ. соч. С. 75.

[18] Умаханов Р.М-С. Мехтулинское ханство в ХVIII - нач. XIX вв.: социально-экономическое развитие и политическое положение. - Дисс... канд. ист. наук. Махачкала, 2001. С. 81.

[19] Гаджиева С.Ш. Указ. соч. С. 186.

[20] Шихалиев Д.-М. // Кавказ. 1847. № 40.

[21] Гаджиева С.Ш. Указ. соч. С. 188; Шихалиев Д.-М. Указ. соч. С. 60-61.

[22] Акбиев С.Ш. Указ. соч. С. 79.

[23] См. подробнее: Лавров Л.И. Кавказская Тюмень // Из истории дореволюционного Дагестана. - Махачкала, 1976. С. 163-175.

[24] См. подробно: Алиев К.М. К тайнам кумыкской этнонимики // КНКО: Вести. Махачкала, 2003. С. 85-87.

[25] Полевой материал авторов.

[26] Скитский Б.В. Очерки истории горских народов. Орджоникидзе, 1972. С. 128.

[27] Акбиев А.С. Указ. соч. С. 79.

[28] Гаджиева С.Ш. Указ. соч. С. 210.

[29] Там же. С. 211.

[30] Там же. С. 195.

[31] Дубровин С. История войн и владычества русских на Кавказе. Спб., 1871. Кн. 1. С. 626-627.

[32] Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Одесса, 1883. Вып. I. С. 192.

[33] РФ ИИАЭ ДНЦРАН Ф.З. Оп.З. Д. № 18. Л. 86.


Опубликовано:
Материалы Всероссийской научной конференции 24-26 сентября 2009г. Карачаевск.

Размещено: 14.10.2009 | Просмотров: 6328 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.