Кумыкский мир

Культура, история, современность

Солтан-Мут Тарковский Владетель Эндиреевский (ок. 1560 - ок. 1643)

Сегодня Солтан-Мут Тарковский, основатель Эндиреевского владения, является одним из самых обсуждаемых героев в истории Северного Кавказа. Не утихают споры о его происхождении, его делах и политическом наследии, которое он оставил после себя. Даже написание его имени вызывает споры.

О дате рождения Солтан-Мута можно судить по сведению немецкого путешественника Адама Олеария, побывавшего в 1636 г. в Эндирее и указавшего, что Солтан-Махмуту (он называет Солтан-Мута его полным арабским именем) исполнилось 76 лет. Получается, он родился в 1560 г. При рождении он получил имя Солтан-Махмут, по всей вероятности в честь популярного в мусульманском мире золотоордынского хана Солтан-Махмута Джанибека (ум. в 1357 г.). Место его рождения определить гораздо труднее, чем примерную дату рождения, ведь шаухалом в 1560 г. был Будай, а где жил в то время отец Солтан-Мута Чопан достоверно не известно. Скорее всего это любимое место отдыха большинства шаухалов - город Бойнак (ныне Уллубий-Аул), где они пребывали до своего возведения на престол. Нет сомнения лишь в том, что в юности он получил обычное для того времени военное образование и приобрёл знания в области богословских наук. Некоторые его поступки, например наречение своих сыновей именами героев огузского (древнетюркското) героического эпоса "Китаб Дадамы Коркут" свидетельствуют о том, что Солтан-Мут был знаком в тюркской литературе. Вероятно, восточная литература входила в комплекс необходимых знаний, которым обучали молодых царевичей[1].

Согласно теории Макса Вебера существовало три типичных источника власти:

1) разумное решение, то есть общее признание и согласование;

2) традиционный, то есть наследование власти после предшественника;

3) оригинальная ситуация, то есть проявление героизма, нравственного превосходства, личного авторитета.

Говоря о третьем источнике власти, М. Вебер отмечает, что "без героизма авторитет вождя не будет реален".

Солтан-Мут пришёл к власти при обстоятельствах, соответствующих третьему пункту. На историческую арену Солтан-Мут вышел в конце 1580-х гг., когда ему удалось одержать верх в распре со сводными братьями и образовать собственное владение с центром в Эндирее. Поводом для конфликта с братьями послужило происхождение Солтан-Мута от неравного брака шамхала Чопана и племянницы первостепенного кабардинского узденя Хату Анзорова. Сыновья от таких браков назывались чанками и согласно бий-адату[2] не имели права на удел. Вместе с тем нельзя недооценивать тот факт, что дочь Хату была замужем за крымским ханом. Это означало, что чанка был родичем и могущественным правителям Крыма.

Народные сказания единодушно свидетельствую о том, что главную роль в обеспечении победы Солтан-Мута сыграл его аталык (воспитатель) и житель селения Гельбах сала-уздень Беге. Прекрасный значок родной старины, Солтанахмат Кандауров передал собирателю фольклора Абдул-Хакиму Аджиеву, что Беге был везирем ещё у отца Солтан-Мута и носил уважительное прозвище "Ойчу" (т.е. "советник", буквально: "мыслитель"). По его совету чанка вызвал братьев на переговоры в долину Тах-Аслы-Кака (буквально: "Долина основного престола"), что вблизи современной станции Темиргое, где в древние времена собирались на совещания шамхал с кумыкскими князьями. Перед этим же он сам поехал по совету Беге в Черксссию к родственникам матери, откуда вернулся с 40 дружинниками, которые помогли ему обрести удел. Другое предание дополняет предыдущее подробностями о том, в чём именно выразилась их помощь. Вышеуказанных дружинников во главе с Беге Солтан-Мут спрятал в близлежащем лесу Алты-Агач. Перед встречей с братьями он предупредил своих воинов, что если он поднимется на вершину кургана Уй-Салгъан-Тюбе в красной черкеске, то это будет значить, что переговоры о его правах идут по неблагоприятному сценарию и воины должны внезапно окружить курган находящихся вместе с ним братьев. Переговоры прошли неудовлетворительно, Солтан-Мут одел красную черкеску и дружинники прибегли к вышеупомянутой хитрости и тем самым вынудили братьев "таза-биев" (буквально: "чистых князей") принять условия Солтан-Мута и уступить ему удел за рекой Сулак.

В этих начинаниях его поддержали единоутробные братья Муцал и Ахмат-Хан. В те годы Солтан-Мут и его братья приняли под свою опеку множество свободолюбивых кабардинских и балкарских дворян, бежавших сюда от самоуправства поддерживаемых царской властью князей Черкасских. Здесь в частности нашли себе приют: князь Дударук Кануков, сыновья князя Янсоха Кайтукина Эльмурза и Урусхан, князь Алегуко, совершавшие отсюда набеги на владения потомков Темрюка Черкасского в Кабарде, карачаево-балкарские уздени Баммат, Умар и Коркмас, крымский татарин Тутуш, кумык Карлан из Эрпели и многие другие.

В 1590 и 1594 гг. равнинный Дагестан подвергся опустошительным нашествиям царских войск. В этот сложный для Родины момент сыновья Чопана объединились. Их союз ещё более усилился после прихода в 1598 г. к власти в России Бориса Годунова, который бредил идеей присоединения Грузии к России. Именно просьбы грузинских феодалов являлись официальным оправданием вторжений России в мусульманские земли Кавказа. Грузинский царь Александр жаловался, что подданные шаухала непрестанно тревожат его границу набегами. Помимо этого Москву настораживала активность на Кавказе турок, пытавшихся в 1598 г. создать свой флот на Каспии.

В начале 1603-1604 гг., узнав через лазутчиков своих воевод об очередной смуте в Шаухальстве Тарковском, царь Борис Годунов решил, что сможет обрести авторитет для создаваемой им династии Годуновых в быстрой и победоносной войне на Северном Кавказе. С этой целью весной 1604 г. он отправил на Терек армию стрельцов во главе со своими отборными воеводами Бутурлиным, Плещеевым и Кольцовым-Мосальским.

Старшина кумыкского рода тюмен корнет Тога Дебиров в 1860-х гг. сообщил сословно-поземельной комиссии, что выше крепости Грозной на реке Сунже был казачий город, называемый Холопкин город, известный кумыкам и чеченцам под названием Куллары ("Холопы"), где будто уцелели следы укреплений, и что город этот существовал во время Бутурлина. Русские крепости также были на земле тюменов в местечке Гермен на берегу Сулака, в Кумторкале, на Кызыл-Яре - напротив селения Эндирей и в Султан-Гул-Герменчике. По словам Дебирова их все построил Бутурлин.

Вторжение русских войск застало Солтан-Мута в Шемахе, где он безуспешно ждал подкрепления от турок. Видя, что турки, отступающие под напором сефевидской армии, неспособны оказать ему действенную помощь, он произвел поход в Кахетию, под стены ее столицы - город Загеми. Взять город, несмотря на ожесточенную осаду, он не смог, но запасся здесь достаточным количеством провианта и решился на стремительный и рискованный манёвр. Перейдя из Кахетии через Большой Кавказский хребет на Северный Кавказ, он отправился к своим родственникам и друзьям в Кабарду. Ему удалось убедить кабардинских князей Казия и Шолоха, а также вассалов крымского хана Кази-Герея на Кубани и в Малой Ногайской Орде отправить вспомогательные отряды на помощь воюющим дагестанцам. По свидетельству А.-К. Бакиханова, они передали под его начало свои отряды. Всего Солтан-Муту удалось собрать 13 тысяч воинов. А.-К. Бакиханов и Гасан Алкадари утверждают, что все они являлись кабардинцами, но раздробленная на враждующие между собой уделы Кабарда, не могла в одночасье направить в Дагестан всю свою живую военную силу. Сообщение А.-К. Бакиханова основано на преданиях, а они, как известно, отражают не конкретные факты, а общие категории и народные представления. Более чем вероятно, например, что численность войска приведённого Солтан-Махмутом преувеличена преданиями вдвое, если не втрое. Известно также, что в это войско входили не только кабардинцы, но и кубанские ногайцы, крымские татары, подвластные им черкесы и единоплеменные кумыкам карачаево-балкарцы.

Вернувшись в Кумыкию, Солтан-Мут объединил свою армию с народным ополчением и дружинами других князей. Момент истины настал под стенами Тарков. Кумыкское войско несколько раз пыталось взять город штурмом, используя при этом осадные орудия, подкопы и позаимствованные у турецкого гарнизона в Дербенте пушки. Однако закаленным в боях с крымскими татарами воеводам удалось отбить эти атаки. Оставить город их вынудила сама бесперспективность его дальнейшей обороны. Рано или поздно кумыки и их союзники всё равно взяли бы город. Да и в свете надвигающегося на Россию "смутного времени" удержание Западного Прикаспия теряло былое значение. Армия теперь была необходима для обороны самой Москвы, а не для дальних походов. Потому стремясь спасти своё войско, Иван Бутурлин вывел его из города и повёл на север, в сторону русской границы.

Освободительная армия во главе с Солтан-Мутом Эндиреевским и Адиль-Гиреем I Тарковским бросилась в погоню за ними. Они настигли Бутурлина в долине Караман, что расположена у устья реки Шура-Озень. В одной из старинных книг, сохранившейся в библиотеке шамилевского наиба Саида из Игали обнаружена интересная пометка, гласящая о том, что в 1014 г. Хиджры (1605 г.) "армия дагестанцев под командованием сыновей шамхала Солтан-Мута и Адиль-Гирея окружила русскую армию в пространстве между Тарки и Казы-Юртом, там произошла страшная битва, в которой удача изменила русским и были из них убиты семь тысяч, в том числе двое командующих воевод Бутурлин и Плещеев".

По словам, жившего в середине XIX в. Солтан-Али Дебирова, "тела убитых русских остались на месте сражения, называемом Караман, что на берегу Каспийского моря и неподалеку от устья старого течения реки Сулак, где и в настоящее время (вторая половина XIX в.) видны груды костей в песчаном грунте".

Согласно мнению казачьего историка Г.А. Ткачева, именно войне 1604-1605гг. посвящена казачья песня, основным лейтмотивом которой является плачь по погибшим в походе казакам:

Меж Тереком и Сулаком поле распахано
Не плугами, а конскими копытами
Не всхожими семенами поле засеяно.
Засеяно оно казачьими головами...

Едва ли не самый известный русский историк Н.М. Карамзин писал: "Сия битва несчастная, хотя и славная для побежденных, стоила нам от 6 до 7 тысяч воинов, и на 118 лет изгладила следы российскою влияния в Дагестане".

О военных победах Солтан-Мута потомки его подданных сочинили песню, которую перевел и записал 120 лет назад Н. Семёнов. См.: Песня плакальщицы над телом убитого Султан-Мута.

Феномен Солтан-Мута не исчерпывается лишь его военными достижениями. В связи с тем, что на протяжении XX в. личность героя замалчивалась и принижалась, мы не имеем морального права не сказать "обо всём понемногу".

В последние годы некоторые историки, не осмыслившие всего многообразия источников, пытаются очернить Солтан-Мута, представить его в роли смутьяна и инициатора междоусобиц, ослабивших наше Отечество перед внешней угрозой. Однако этому противоречат слова и поступки эндиреевского чанки. Например, как указанно в опубликованном историком С.А. Белокуровым источнике в 1614 г. Солтан-Мут призывал Адиль-Гирея не бить челом московскому царю, "а быть им Кумытцким князем и мурзам меж собой всем в мире и в одиначестве (то есть в тесном союзе)".

В отличие от Тарковских шаухалов Адиль-Гирея I и Эльдара I, проявивших патриотизм в 1605 г., а впоследствии ориентировавшихся на союзнические отношения с прежним врагом, Солтан-Мут всю жизнь оставался верен своим принципам. Даже дипломатические отношения с Москвой он восстановил через посредство своего младшего, более покладистого брата Муцала. Он протянул руку дружбы не как побеждённый, а как победитель и если кто и был виноват в нестабильности взаимоотношений между Кумыкией и Россией, так это беспрестанно интриговавшие терские воеводы, желавшие "ловить рыбу в мутной воде" кумыкских междоусобиц. Их двуличность была очевидной для эндиреевского владетеля и, возвращаясь из хаджа, он в конце 1630-х гг. посетил в Бахчисарае хана и предложил ему дать под его начало ратных людей, которых престарелый Солтан-Мут самолично был готов вести на штурм Терского городка, дабы покончить с постоянной угрозой миру, стабильности и порядку в Кумыкии.

Солтан-Мут был не только талантливым полководцем, но и умелым политиком и организатором. Объединив людей вокруг идеи достижения благосостояния путём созидательного труда, он поощрял внутреннюю торговлю, а также торговлю своих жителей с соседними землями, развитие земледелия, скотоводства и ремёсел. Старшина рода гуэн Джанакай Асанов освидетельствовал перед Сословно-поземельной комиссией в 1860-е гг., что Солтан-Мут вовсе не отличался деспотизмом и все внутренние споры при нём и его ближайших потомках решались собранием узденей.

При Солтан-Муте Эндирей превратился в цветущий крупный город. По словам эндиреевского писателя и поэта знатока истории Адиль-Гирея Измаилова "один его предел находился в Чумлу, а другой край [в местности] Гюен-ер, в нижней части нынешней Княжеской дороги (Киназ-йол)". При нём же возникли и другие сёла: Аксай, Карлан-Юрт, Бамат-Юрт, Боташ-Юрт, аул Азнавура, Сала-Юрт, Салтанеево место, крепость Черив-Кала, разрослись уже существовавшие Бавтугай (Гуен-Кала), Карагач, Костек и др. В XVII в. Эндирей прозвали за величину и красоту "Ярты Истамбул" ("Пол Стамбула").

Эндиреевский князь был глубоко верующим человеком и в 1636 г. совершил хадж в Мекку. При нём Эндирей стал средоточием богословской науки, откуда миссионеры несли знания об Исламе по всему Кавказу, в том числе языческим племенам Чечни, кабардинцам, и карачаево-балкарцам.

Рассказ о качествах героя нашего очерка как политического лидера был бы не полным, если бы мы упустили из виду его успехи на внешнеполитическом поприще. Особо тёплые отношения у эндиреевского владетеля сложились с Крымским ханством и ногайскими феодалами. О его отношениях с Крымом уже было сказано выше. В 1635 г. Солтан-Мут обратился к ногайскому кейковату Джан-Мухаммеду и мурзам его группировки, советуя им "близко быть к горам и к нам, чтобы вместе противостоять врагам, тем более что от отца вашего Исмаиля мы были други и братья". В условиях, когда ногайцы подвергались мощному калмыкскому прессингу с востока, предложение Солтан-Мута являлось искренней попыткой помочь братскому народу, попавшему в беду.

В конце своей жизни Солтан-Мут даже заключил договор о дружбе и торговле с герцогством Голштиния, находившимся в Северной Германии. По сути это был полноценный экономический и политический союз между двумя суверенными государствами.

Могущество Эндиреевского ханства приумножил младший сын Солтан-Мута Казан-Алп, в союзническо-вассальных отношениях с которым состояли многие кабардинские князья[3]. Лишь со смертью Казан-Алла возникает череда смут, положившая начало раздроблению владения, созданного его отцом, на мелкие княжества, неспособные к самостоятельной обороне своих рубежей и ставшие добычей армии Петра I.


Примечания.

[1] Мы не случайно употребили титул "царевич", так как в русских источниках Шаухальств Тарковское названо Шевкальским царством.

[2] Буквально: "княжескому обычаю".

[3] Ахмадов Я.З. Политическая история народов Северного Кавказа в XVI-XVII в. Грозный, 1988. С. 91


Список использованной литературы:

Акбиев А.С. Кумыки: вторая половина XVII- первая половина XVIII. Махачкала, 1998.

Ахмадов Я.З. Политическая история народов Северного Кавказа в XVI-XVII в. Грозный, 1988.

Бакиханов А.-К.А. Гюлистан-Ирам. Баку. 1991.

Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. М.. 1889.

Идрисов Ю.М. Борьба Тарковского государства за независимость в XVI-XVII в.// Вести КНКО. Махачкала, 2008. Вып. 12-14.

Кабардино-русские отношения. М., 1957. Т. I. С. 165

Карамзин Н.М. История государства Российского. Книга III. I. XI. М., 1988.

Чхао Чху-Ченг. Распад Монгольской империи. Казань. 2008.


Опубликовано: "Выдающиеся воины Кумыкии". Махачкала, 2009.

Размещено: 13.10.2009 | Просмотров: 4685 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.