Кумыкский мир

Культура, история, современность

Башлы и башлынцы

(Фото с форума парапланеристов)

Башлы - одно из древнейших поселений Северного Кавказа. Первое упоминание о нём можно сопоставить с называемой в сообщениях восточных историков Кудама и Баладзори местностью "Баршалия", где произошла судьбоносная встреча иранского шаха Хосрова Ануширвана и тюркского джебу-кагана Истеми в середине VI в. Любопытно, что в хранящихся в фонде 105 Центрального госархива республики документах Сословно-поземельной комиссии есть упоминание Башлы в форме Барышлы. Так его, в частности, называет старшина кумыкского рода тюмен Солтан-Али (он же Тота) Дебиров (основатель сел. Тата-Юрт). Данный факт, по нашему мнению, лишний раз подтверждает происхождение названия села именно от этнонима барсил/баршыл.

Есть и другие версии о появлении древнего города и происхождении его имени. В книге А.М. Аджиева "Устное народное творчество кумыков" приводится предание У. Магомедова о том, что раньше Башлы называлось Баслас. По словам У. Магомедова, севернее Самура хозяином был царь, называемый хаканом, южнее правил иранский шах. Последний не мог одолеть хакана, поэтому он пошёл на хитрость. Помирившись для видимости, он женился на его дочери. Наконец, когда его дела поправились, он развёлся с дочерью хакана и напал на него самого. Но тому удалось отразить удар шаха, после чего хакан привлёк 72 тысячи мастеров для строительства крепостей Дербент, Эндирей, Отемиш и др. Своё новое имя Башлы получило, по словам У. Магомедова, оттого, что жители села никому не желали покоряться, стремились во всяком деле быть "башчи" ("возглавлявшими") и казнили всякого, проявлявшего малодушие. Вследствие этого село получило прозвище "башлы", то есть "главное", "первенствующее", но эта версия, скорее всего, основана только на созвучии слов.

Любопытно наличие в современном Башлыкенте квартала Чохла-аул, название которого схоже с Чохакентом из "Йыра об окаменевшей Меседу" и с упоминаемым в древних источниках городом Чога, обычно отождествляемым историками с Дербентом.

Согласно информации, записанной А. Муртузалиевым со слов Курбана Арсланбекова и Багамаали Сулейманова, границы земель башлынского общества пару столетий назад простирались от реки Гамри-Озень на севере до нынешней границы Кайтагского и Дахадаевского районов. Западная граница земель проходила выше Кичи-Гамри в местности "Ущелье крепостей", которая находится по южной стороне реки Гамри-Озень. На востоке границей башлынских земель было Каспийское море (См.: А. Муртузалиев. "Хамур-Дарго". Махачкала, 2002. С. 16).

Говоря о южной границе земель Башлы в древности, нужно указать на такой документ, как "Акт о переселении уцмиев в Башлы", где говорится о даровании жителями города уцмию Кайтага "нижней части равнины", под которой можно понимать нынешнюю Теркемейскую равнину. Уцмий поначалу передал бывшие башлынские земли под кутаны подвластному ему кайтагскому (даргинскому) обществу Ирчамул, но, впоследствии поссорившись с его старейшинами, заселил их теркемейцами.

История древнего города Башлы тесно переплетена с историей государства Кайтаг, столицей которого он был долгое время. С. Ш. Гаджиева, ссылаясь на сообщения старожилов, пишет, что до установления уцмийской власти в Башлы был собственный князь Джабраил. Недовольные его действиями башлынские старейшины признали в качестве своего нового правителя уцмия. Между сторонами был подписан договор, согласно которому кайтагский правитель взял на себя обязательства предводительствовать башлынцами во время походов и обороны от неприятелей и вести переговоры с другими обществами во время тяжб и вообще защищать интересы. Взамен они дарили ему упомянутые выше земли к югу от села (смотрите выше), помогали при сборе урожая с его пашен и выплачивали в его пользу штрафы за совершаемые преступления. Во всём остальном они оставались вольны. Уцмий принял все их условия и назначил в Башлы управителем своего сына Муталиба, а потом туда переселился и сам. Такие права башлынцы получили потому, что 5 кварталов из 6 в старом Башлы (Эсги Башлы) принадлежали к сословию сала (сала-узденей) и считались знатными, потому вторым старинным названием села было Сала-Башлы (упоминается в Актах кавказской археографической комиссии. Том V. С 625). Правда, в отличие от засулакских сала-узденей южно-кумыкские сала-уздени не считали для себя зазорным занятие земледелием и торговлей, в равной степени преуспевая и в делах военных (С. Ш. Гаджиева. Башлынская сельская община// РФ ИИАЭ ДНЦ РАН Ф. З.Оп.1.Д.713.Л.4-5,33).

Интересно, что письма кайтагских уцмиев хранятся в Москве в архиве дипломатических актов в фонде под названием "Кумыцкие дела". Показательно, что, публикуя их в 1958 г., редактор сборника "Русско-дагестанские отношения" Р. Г. Маршаев, неосновательно комментирует ссылку в документах на фонд "Кумыцкие дела" собственной припиской о том, что это неправильное название фонда и "правильно указывать" его название как "Кайтагские дела". Подобное вольное обращение с документальными источниками было характерным для некоторых авторов и объясняется их необоснованным стремлением отделить южных кумыков от остальной части этноса, утверждая, что имя кумыков им прежде было совершенно "чуждо". Однако исторические сведения указывают, что это не так. Например, в своей присяге на Коране о службе царю Михаилу Романову от 7 декабря 1634 г. уцмий Рустем-Хан упоминает среди своих подданных "служилых кумычан". Расул Магомедов отождествляет их лишь с дружинниками уцмия из Башлы (Р. М. Магомедов. Даргинцы в дагестанском историческом процессе. Махачкала, 1999. Т. II. С. 23). Мы же смотрим на этот вопрос проще и склонны видеть в слове "кумычане" кумыков, обычное название населения равнинной части Кайтага, из которых в основном формировался класс служилых людей - то есть постоянных воинов. Более того, в 1645 г. уже не уцмий, а шаухал Сурхай Тарковский возразил на слова иранского беглярбека (наместника) в Шемахе Хосров-Хана о необходимости строительства в "уцмиевой деревне" (Башлы?) персидской крепости: "Искони такого не бывало, чтобы в Кумыцкой земле шаху городы ставить...". Помимо упоминания Кайтага как Кумыцкой земли, в этом сообщении интересны как патриотизм Сурхая, так и тот факт, что по поводу строительства крепости Хосров-Хан советовался с шаухалом как верховным дагестанским правителем (вали), которому в тот период подчинялся во внешнеполитических вопросах и уцмий. Кумыкская принадлежность жителей равнинного Кайтага была очевидна и для встречавших их иностранцев. Так, например, голландец Ян Стрейс, живший после 1670 г. в Дербенте, шамхальских кумыков называет дагестанскими татарами, а кайтагских, подчинявшихся уцмию, - кумыкскими татарами. Окончательно проясняет вопрос Ян Потоцкий, гостивший в 1797 г. в Кизляре и тесно общавшийся там с кумыками, акушинцами, кайтагцами и кубачинцами. Суммируя полученную у них информацию, он подразделял жителей Кайтага на кара-кайтагов, говоривших на языке, схожем с "акушинским", и на ак-кайтагов, говоривших на тюркском.

В 1722 г. кайтагцы совместно с утамышцами атаковали войска Петра I, причём дважды. В наказание царские войска 26 сентября этого года сожгли Башлы. Однако повстанцам удалось добиться главного - они ускорили уход царских войск и постепенно вытеснили их с территории равнинного Кайтага. В 1732 г. кайтагский уцмий Уллу Ахмат-Хан (1711 - 1750 гг. правления) примкнул к крымскому хану Фетхи-Герею, прошедшему через Северный Кавказ по направлению из Крыма в Ширван. В благодарность уцмий получил титул турецкого трёх-бунчужного паши. Однако после ухода хана российские власти отрядили против Кайтага карательную экспедицию. Из сообщения бежавшего из Башлы грузина Тамаза Мамукова 17 сентября комендант крепости Святой Крест Д. Ф. Еропкин с отрядом в 6 тыс. человек двинулся к Башлы, разорив на пути "множество близлежащих деревень". Уцмий выставил против Еропкина 10 пушек, сделанных в Кубачи. Пушки были расположены на башнях городских стен. Уцмия в трудную минуту поддержали утамышский Махти с 200 человек, буйнакский владелец Эльдар и вассал уцмия некий Али Солтанов, а также Апа Аджи и ещё "30 знатных старшин". (А. О. Муртазаев. Походы крымских войск в Дагестан в 30-е гг. XVIII в.: причины и последствия // Вестник ИИАЭ ДНЦ РАН. Махачкала, 2008. №3.С.4).

В период нашествия Надир-Шаха на Северо-Восточный Кавказ башлынцы по своему обыкновению также не стояли в стороне от важных исторических событий. Р. М. Магомедов приводит цитату из рукописи Халила Согратлинского "Группа их (персов) была разбита в местности (здесь неразборчиво, вероятно, Хициб), а другая группа выше селений Уллу-чара и Танти, ещё одна группа в селении Аймаки, а большая часть их войска - в ущелье Джугьут". Важно отметить, что современные историки считают местом генерального сражения с персами именно местечко Хициб в окрестностях Согратля, в то время как уроженец этого селения и современник событий указывает в качестве такого места ущелье Джугьут (недалеко от Маджалиса). О битве в этой местности ничего не известно. В связи с этим Магомедов допускает мысль, что Халил Согратлинский, плохо знавший географию отдалённых с его родным селением мест, перепутал ущелье Джугьут с ущельем Капкай (в 3 километрах от Эсги Башлы), где, по сведениям многих авторов (в частности, по данным А.-К. Бакиханова), в середине сентября 1741 г. действительно имело место большое сражение. Объединенное войско кайтагцев и мехтулинцев, противостоявшее персам в этом ущелье, возглавляли уцмий Ахмед-Хан и его зять Ахмед-Хан Дженгутайский. Организовав здесь засаду, они внезапной атакой обратили персов в бегство, попутно убив их командиров, в том числе командующего одним из корпусов иранской армии Лютф-Али-Хана. Около тысячи персов было взято в плен. Среди захваченных трофеев были пушки, боеприпасы, множество золотых и серебряных изделий, весь обоз и даже часть гарема Надир-Шаха, который смог спастись бегством в Дербент лишь благодаря проворности своего коня. Тогда же, по мнению Магомедова, дагестанцам попали корона и сабля Надир-Шаха. В русских документах помимо этого указано, что кайтагцы захватили в той битве огромную сумму денег - индийскую дань, и то, что из 23 тысяч персов, сражавшихся в Капкайском ущелье, до Дербента вместе с шахом добралось только около сотни. (Р. М. Магомедов. Даргинцы в дагестанском историческом процессе. Махачкала, 1999. С.152-153).

В последнее время в дагестанской прессе вышло множество статей о том, где и кто победил Надир-Шаха. Думается - это пустое занятие, ибо у нас в порядке вещей тянуть одеяло только на себя. Историческая же действительность такова, что всякая война состоит из множества значимых битв, а не из одной генеральной, и участники всех этих схваток в равной степени достойны уважения. Разве герой, павший смертью храбрых, например, в Аймакинском ущелье, при обороне Кафыр-Кумука, Эрпели (это село, по данным Р. М. Магомедова, было сожжено Надир-Шахом) или Кала-Курейша, менее достоин памяти и почести, нежели погибший в Андаляле или под Турчи-Дагом? Кто его знает - возможно, не понеси Надир-Шах потери в Капкайском ущелье, он бы вновь пошёл походом в Нагорный Дагестан.

Согласно донесению генерала Хатунцева командующему российскими войсками на Кавказе Ртищеву в начале XIX в. в Башлы власть уцмия была минимальна, башлынцы ему никаких податей и повинностей не платят, потому что живёт в городе одних только мужчин до 6 тысяч (и вероятно, столько же женщин). По его же словам, это огромное по тем временам поселение составляло "род вольной республики, занимающейся торговлей, хлебопашеством и скотоводством".

Жители Башлы неоднократно поднимали восстания. Особенно крупными были восстания 1818 и 1877 гг. В наказание за непокорность в октябре 1877 г. Башлы был сожжён дотла. Вместо одного старого большого села было образовано три села средних размеров, получивших названия Александр-Кент (это царское имя для нового села специально выбрала областная администрация), Джаван-Кент (по названию близ лежащей горы Джавант-Тау), Капкай-Кент (по названию ущелья Капкай). По переписи населения 1886 г. в Александр-Кенте (в народе село упорно называли Нижнее Башлы) было 328 хозяйств, в Капкай-Кенте (Верхнее Башлы) - 335, а в Джаван-Кенте (Среднее Башлы) - 294 хозяйства. За 70 лет численность башлынцев не только не выросла, но, наоборот, почти вдвое уменьшилась, что можно объяснить гибелью и высылкой большого числа людей при погромах 1818-1819 и 1877 гг., а также переселением большого числа сельчан в Османскую империю.

В 1914 г. в Капкай-Кенте было 2 примечетские школы, два учителя, 12 учеников и 9 учениц, по средам функционировал большой базар. В Александр-Кенте было 2 примечетские школы, 2 учителя (одним из них был отец С. Ш. Гаджиевой арабист Ших-Ахмед Михраб-оглы), 14 учеников и 8 учениц. В Джаван-Кенте была 1 примечетская школа, 1 учитель, 26 учеников и 3 ученицы. В этих сёлах также было немало алимов, среди которых особенно был известен Улаш-Кади, который до революции являлся советником князя Амир-Чопана Уцмиева, а уже при советской власти в 1920-х гг. возглавлял шариатский суд Кайтаго-Табасаранского района. Он также является автором хроники об участии башлынцев в восстании 1877 г.

6 апреля 1914 г. старшиной Александр-Кента был назначен Абдул-Халык Рустам-оглы. В годы грянувшей скоро Первой мировой войны из Александр-Кента во II-й конный полк "Дикой дивизии", сражавшейся в Карпатах, добровольно вступили всадники Магомед Батыров, Михраб Темирханов, Муртузали Махмудов, Ибрагим Джабраилов и Герей Исаев.

В конце отмечу, что до сих пор остается неизданной использованная мной при написании этой статьи большая по объёму и глубокая по содержанию работа С. Ш. Гаджиевой "Башлынская сельская община". Её публикация была бы очень полезной для сохранения у будущих поколений памяти о славном историческом пути наших предков, ибо, как справедливо заметил казахский романист Ануар Алимжанов: "Познать глубину прошлого - значит подняться на высоту будущего".


Опубликовано: газ. "Ёлдаш/Времена". 28.08.2009.

Размещено: 30.08.2009 | Просмотров: 6175 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.