Кумыкский мир

Культура, история, современность

К философии несправедливости

65 лет назад, 12 апреля 1944 г., состоялся акт насильственного переселения (депортации) жителей кумыкских сёл Тарковской зоны в сёла Терско-Сулакского междуречья, откуда люди-роботы из НКВД насильственно вывезли чеченцев в Среднюю Азию. Мигрантами поневоле стали не только таркинцы, кяхулаевцы, альбурикентцы, но и жители их отсёлков Оттирменаула, Черкесаула, Мутай-Кутана и Караман-Кутана. Тем самым был нанесён непоправимый удар по экономике этих сел. Тарковцы лишились всех своих угодий, которые в спешном порядке были переданы "нуждающимся" горским районам. После возвращения чеченцев из депортации кумыки без всякого промедления возвратили им их дома в целости и сохранности и вернулись: нет, ни к своим очагам, а к тому немногому, что сохранилось от их родных селений. К домам занятым чужаками, к разорённым кладбищам - откуда самые крупные и заметные каменные плиты были использованы в 1946 г. для сооружения канализационного коллектора в Махачкале. Тысячи могил были сравнены с землёй.

Переселившимся в эти пригородные кумыкские села горцам ничего не хотелось знать о былых хозяевах. Они были довольны нежданно-негаданно обрушившимся на их головы счастьем. Случилось то, что называется "да несчастье помогло". Одни лишились своих малых родин, превратившись в безземельных ("безюртных") изгоев, другие, благодаря своим обкомовским благодетелям, - приобрели вожделенные "волю и землю".

Но они, старые хозяева (аборигены этих мест) вернулись вопреки всевластным партийным запретам, вернулись, чтобы бороться и победить, ведь само выживание тех, чьего забвения так жаждали сторонники тирании - это уже великая победа.

Тарковцы были как кость в горле у партократов, и они сделали всё чтобы испортить им жизнь и репутацию. Так появились всевозможные россказни о чрезмерной склонности тарковских кумыков к криминалу. По мысли обкомовских опекунов - это давало им "моральное право" закрывать глаза на прямое нарушение законного права таркинцев, кяхулаевцев и альбурикентцев на возвращение им их домов, всех отнятых земель и совхозного имущества. После прочтения большого количества документов по этой теме у автора этих строк сложилось впечатление, что единственным "преступлением" ущёмленных в своих правах тарковцев явилось их принадлежность к кумыкскому этносу. Иначе не объяснить, почему так много льгот было дано после возвращения из Чечни другим (например, аварским и даргинским) депортантам и полное пренебрежение властных структур проблемами таркинцев, кяхулаевцев и альбурикентцев. В данном случае отчётливо просматривается параллель между судьбой кумыков и других репрессированных народов - чеченцев, крымских татар, турок-месхетинцев, балкарцев и ингушей, в отношении которых по сию пору не проведена полноценная реабилитация. Вместо того, чтобы вернуть им их собственные дома и участки власти пытаются загнать их в отделённые чересполосицей друг от друга "резервации" на земле с плохой почвой, на отшибе от значительных транспортных артерий, а значит вдали от развитой экономической зоны и обречь их на постепенное рассеяние и последующую неминуемую ассимиляцию. Сорок лет назад крымские татары в своём гневном обращении к Политбюро ЦК КПСС писали по поводу очередного отказа на их просьбу о возвращении домой: "когда стремились уничтожить саму нацию, то ликвидировали её компактность". Это вам ничего не напоминает? Методы советской национальной политики в отношении "неблагонадежных" наций были весьма однообразны.

Наделение тарковцев земельными участками в Семендере можно скорее сравнить с ловлей рыбы в мутной воде, чем даже с неудачной попыткой реабилитации. Слишком уж много безответных вопросов к семендерской администрации (интересно к какой уже по счёту?) по поводу отсутствия чёткой программы распределения участков, хаоса в документах и проектных чертежах. С экономической, юридической и исторической точки зрения было бы гораздо целесообразнее обратиться к архивным сведениям о собственности селений и отдельных лиц в период, предшествовавший кровавому раскулачиванию 1929 г. Это в какой-то мере могло бы стать, пусть и запоздалой, но компенсацией невинным жертвам большевистского террора.

Немного истории, в 1900 г. купец Воробьёв взял побережье Акгёля в аренду у джамаата сел. Тарки сроком на 99 лет. Срок аренды истёк в 1999 г. Скептики могут заявить, что революция перечеркнула дореволюционные арендные договора и вообще всё прошлое раз и навсегда и ничего назад уже не вернуть, но нам есть чем возразить. Власти уже не раз заявляли о необходимости возвращения православной церкви всех отнятых большевиками ценностей, более того правительство сделало уже немало значительных шагов в этом направлении. Земля, на которой прошло детство человека, земля на которой похоронены его предки, не меньшая для него святыня, чем для верующих христиан храмы, иконы, "святые мощи" и тому подобное. Единственное, что по настоящему мешает такой постановке вопроса, это тот позорный факт, что многие наши соплеменники рассматривают землю только как предмет торга, забывая о её материнской функции - быть родиной и колыбелью народа. По дагестанскому телевидению часто говорится о необходимости реализации "бесхозных" земель через аукцион. Как не кощунственно сравнение - эта инициатива некоторых нечистых на руку чиновников - напоминает предложение продать с молотка родную мать. Сегодня многие представители народа, некогда являвшегося хозяином равнины, не имеют даже угла, чтобы приложить голову. Семьи, продавшие за бесценок свои участки в 1990-е гг. в Семендере сейчас вынуждены брать деньги в долг под огромные проценты, чтобы втридорога приобрести участок у приезжих перекупщиков. Дефицит земли дошёл до такой степени, что жителям трёх депортированных сёл уже негде хоронить своих покойников. И на этом фоне у кого-то хватает совести говорить об аукционе на землю, за которую наши предки неоднократно проливали кровь!


Опубликовано: газ. "Ёлдаш/Времена". 10.04.2009.

Размещено: 12.04.2009 | Просмотров: 2555 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.