Кумыкский мир

Культура, история, современность

Дагестано-русские отношения на рубеже XVI-XVII веков.

("Долгая война" на Кавказе 1588-1607 гг.)

Как известно, дагестано-русские отношения в период Новой истории характеризуются периодическими всплесками острой конфронтации, в итоге вылившимися в Великую Кавказскую войну XIX века. Однако история этих отношений уходит своими корнями ещё в позднесредневековую эпоху, когда во второй половине XVI века Москва вплотную приблизилась к Кавказу. К сожалению, этот период в отечественной, прежде всего дагестанской историографии оказался неоправданно мало изучен, несмотря на то, что на Кавказе в это время впервые, причём как никогда остро, столкнулись интересы сразу трёх великих держав - Османской империи, Сефевидского Ирана и Московского государства. И хотя в дальнейшем в силу различных конкретно-исторических обстоятельств отношения кавказских политических единиц к этим державам изменялись, именно в этот период они должны были с перспективной точки зрения оценить каждую из этих стран, наметить и разграничить свои с ней взаимоотношения, которые в дальнейшем, в борьбе за самобытность и самостоятельность в принципе не должны были подвергаться изменениям.

В 1587 г. в Россию прибыло посольство из Кахети. Александр Кахетинский настаивал на необходимости поставить крепость на Тереке и расправиться с шамхалом.1) В январе 1588 года с той же просьбой в Москве побывало посольство от кабардинской княжеской оппозиции. И, как видно, Москва усмотрела в этом облегчение своей задачи. В течение 1588-1589 гг. воеводы Михаило Бурцев и Келарь Протасьев поставили Терский город в низовьях Терека, на протоке Тюменки. Таким образом, на Северном Кавказе возникла совершенно новая политическая обстановка. Выход России на Терек окончательно состоялся и сопровождался он уничтожением вассального шамхалу Тюменского княжества, что вынудило шамхала жестко определить свою политическую ориентацию.2) Потому мы и склонны считать этот год началом войны (1588-1607 гг.).

Причём вся сложность ситуации заключалась в том, что практически единственной силой, имеющей возможность противодействовать акциям России на Кавказе, осталось шамхальство.3) На этот раз Крымский хан, а им в том же 1588 году стал Гази-Гирей II, вынужден был поддерживать дружеские отношения с Москвой, так как был связан военными действиями против Польши. Царь Федор Иванович даже позволил себе дерзость отказаться от челобитья в письмах к хану; ограничиваясь обычным "поклоном"4). В то же время, сам шамхал, оказавшись фактически во враждебном окружении, напоминал халифу о чрезвычайной стратегической важности положения Дагестана на границе земель Ислама (дар ал-ислам), предупреждая, что в случае неоказания ему помощи враги Ислама (русские, грузины, кызылбаши) объединятся и дойдут до самого Стамбула5). И эти предостережения находят обоснованность в устах противника. Так, Александр Кахетинский, неоднократно указывавший на большое значение для русской политики завоевания Дагестана, утверждал, что только после покорения шамхальства Московское государство сможет приступить к завоеванию Дербента и Ширвана, реальному покровительству грузинских христиан и, что главное, вместе с персами начать объединённый поход против Османской империи с целью освобождения христиан Константинополя и Иерусалима от "ига бусурманского".6)

Этим и нужно объяснить истинные причины походов Московской Руси против Дагестанского шамхальства в 1588, 1591, 1594, 1601 (сорван) и 1604-1605 годах, которые русская дипломатия тех лет стремилась представить на международной арене как свой вклад в антиосманскую борьбу и которые мы склонны объединить в единую войну, поскольку все эти крупномасштабные походы, сопровождавшиеся планомерным продвижением и занятием дагестанских земель, и краткие периоды острого противостояния между ними, немыслимо рассматривать как отдельные набеги вне внутренней связи. Первой Кавказской войной, в своём одноимённом труде предложил называть её Б. Аджаматов7), однако по нашему мнению, в соответствии с мировой практикой, корректнее именовать её Первой русско-дагестанской войной, поскольку "Первая Кавказская" она лишь для России и с позиции России.

Ещё в 1590 году русские воеводы установили острог у слияния Сунжи с Тереком, решив взять контроль над переправами в собственные руки. Тем самым Дагестану была перерезана не только важнейшая торговая артерия, но и традиционный путь для дагестанских паломников, совершающих хадж. В следующем, 1591 г. Москвой был совершен давно задуманный поход непосредственно на шамхала, об организации которого переговоры велись уже ряд лет. По умышленно заниженным оценкам кахетинских послов в Москве (1588/9 гг.), достаточно быстро шамхал мог выставить на поле боя 12 000 конных бойцов в полном вооружении (из них 5000 собственных "дружинников" т.е. гвардии-нукеров). Чтобы разбить шамхала, считалось необходимым выставить не менее 20 000 русских войск8), а также значительное ополчение казаков и кабардинских сателлитов Москвы. Кроме того, Александр кахетинский обещал выставить со своей стороны явно фантастическую армию в 40 000 и "воевать" шамхала с юга.9)

Русское войско выступило из Москвы в мае 1591 года и, объединившись на Тереке со своими северокавказскими сателлитами, зимой того же года "Шевкала воевали и город Шевкала взяли Ондреевской и сожгли"10). Следовательно, район боевых действий ограничился засулакскими владениями Дагестана, то есть экспедиция окольничего воеводы Г.О. Засекина не дошла даже до Тарков: "и рать (т.е. бой) была невеликая". Правда, в своих донесениях русские военачальники уверяли, что "самого Шевкала ранили и многих людей побили".11) Последствия экспедиции Засекина на Дагестан и строительство крепости на землях горцев Северного Кавказа вызвали нежелательный для московского правительства резонанс. Дагестанский шамхал, вместо ожидавшихся в Москве уступок, обратился с протестом к халифу правоверных, прося военной помощи и покровительства.12) Постройкой Терского города, Сунженского острога и занятием устья реки Койсу в 1589-90 гг. создавалась ситуация, очень близкая той, что сложилась на Северном Кавказе в конце 1560-х годов и вызвала в 1571 году успешный поход крымского Давлет-Гирай-хана I на Москву, увенчавшийся её сожжением.13) И на этот раз великая держава, не осталась равнодушной к положению Дагестана и горских народов Северного Кавказа. В 1591 году крымский хан Гази-Гирай II Бора ("Буря"), согласовав свои действия со шведским королём, совершил опустошительный поход на Москву. В следующем году свои требования о выводе русских войск с Северного Кавказа и Дагестана начали подкреплять непосредственно османы.

В ответ в 1592 году из Москвы в Стамбул с унизительными оправданиями было отправлено посольство Г.А. Нащокина. Но, судя по всему, красноречие Нащокина не впечатлило османский двор и в мае 1593 года в Москве получили грамоту с ультимативным требованием о сносе укреплений на Тереке и Сунже, угрожавшем в противном случаи посылкой нового крымского войска на Москву14). Но, к сожалению, и к счастью для Москвы, летом того же года, ещё при Нащокине, в Стамбул пришла весть о неожиданном поражении и гибели в Хорватии шамхальского зятя Гази-Хасан-паши Буснави. Началась очередная османо-австрийская война. В историю она вошла как "Долгая война" поскольку продолжалась вплоть до 1606 года и отвлекла все наличные силы, в том числе крымские, в Венгрию и Валахию. К тому же осенью 1593 года неожиданно умер крымский мурза Мубарак-Гирай, самоотверженно пытавшийся организовать поход на помощь Дагестану.

На Северном Кавказе экспедиция Засекина также вызвала негативный отклик. Александр, жаловался на более чем скромные результаты похода русских войск и настаивал на организации нового нападения.15) Кабардинские князья вообще обратились с просьбой о подданстве в Стамбул.

В 1593 г. началась подготовка нового похода на шамхала, в который царь Федор обещал кахетинскому Александру направить 15 тыс. человек. Одновременно с движением царских войск с севера, с южной стороны должны были ударить кахетинские войска16). Конкретные задачи, которые преследовало царское командование этой акцией, заключались в овладении Тарками, утверждение на шамхальском престоле марионеточной персоны дружественно настроенной в отношении Кахети и Москвы.

Русские войска вступили в Тарки, однако очень скоро были заблокированы здесь всё усиливающимися войсками шамхала. В одну из ночей царские войска обратились в бегство. Преследуемые горцами, они добрались, наконец, до реки Койсу, где Шамхал прекратил преследование.17) Интересное описание экспедиции Хворостинина дано в работе Н. М. Карамзина: "надлежало довершить покорение сей земли Дагестанской, Князь Хворостинин пришел и взял Тарки... непрестанно бился с горными жителями, ежедневно слабел в силах, и должен был, разорив Тарки, бежать назад в Терскую крепость, не менее трех тысяч россиян легло, как пишут, в горах и дебрях".18) Документальные материалы позволяют говорить, что Хворостинин предпринял военную операцию, охватывавшую значительный, район. Так, русский посол в Иране В. В. Тюфякин сообщал шаху: государя нашего воеводы землю Шевкальскую воевали и город Тарки и Таркалы и Ондрееву деревню и Салтанеево место тюменского взяли и сожгли и разорили и города государевы воеводы и остроги... на Койсе, поставили новые..."19). Видимо военные действия распространились и в бассейн Сунжи. Так в 1594 г. в бою на Сунже был убит дворянин осадный голова И. В. Измайлов с людьми.20) "И... пришли многие шевкацкие и кумыцкие люди и черкасы и государевых людей побиша... А убиша тут Ивана Васильева сына Измайлова.. и иных дворян и голов... и сотников и.. ратных людей с три тысячи". Действительно сопротивление рати Хворостинина со стороны горцев приобрело широкий характер.

Единственным успехом, которым был отмечен поход Хворостинина, была возможность построения острога в устье р. Койсу (Сулак), который, впрочем, тут же оказался фактически в блокадном положении. Член австрийского посольства Георг Тектандер, в 1604 г. побывавший в Койсинском остроге, отмечал: "Городок этот Койс выстроен недавно, несколько лет тому назад... с тем, чтобы московиты имели безопасный от черкесов или кумыков проезд по морю в Персию, а также и ради полосы земли в этом месте, из-за которой московиты ежегодно ведут войну, и которая им уже стоила много тысяч людей... здесь находится постоянный гарнизон в 1000 человек московских солдат, которым часто нечего есть". Он так же сообщает, что в крепости ничего нельзя достать даже за деньги и сухим путём из крепости ехать никуда нельзя из-за "татар" (так Тектандер вслед за русскими именует дагестанцев)21).

Царское правительство стремилось скрыть свое поражение на Северном Кавказе и продемонстрировать Европе своё активное участие на стороне "Священной лиги" в только, что начавшейся "Долгой войне" (1593-1606 гг.) с Османской империей. Русские дипломаты при европейских Дворах торжественно сообщали: "А ныне внове до осени Государеве люди взяли Шевкальское царство, и Шевкала согнали и народы его поимали. А преж сего Шевкалское Царство было Турского Салтана..."22).

На самом деле после похода Хворостинина 1594 г. была предпринята попытка договориться с шамхалом. В Тарки были посланы сын боярский и толмач, чтобы шамхал дал шерть и дал бы в заложники в Терский город своего сына. Эти переговоры, не привели к успеху". Наоборот, поражение царских войск на Северном Кавказе привело к усилению влияния шамхала: "многие местные владетели перешли на сторону шамхала. Кахетинский Александр сообщил русскому послу Совину, "что он (шамхал) стал ещё сильнее, чем был, на его стороне гораздо больше горских князей..."23). Александр утверждал что "шевкалцы опустошили Иверию более прежнего". Успех шамхала сделал бесплодными дальнейшие русско-кахетинские переговоры, посольства посылались уже скорее по инерции, нежели по необходимости. Александр, не получив ожидаемых результатов от союза с Москвой, фактически ушел под сюзеренитет шаха Аббаса I.24)

Вместе с тем русская дипломатия в конце XVI в. была вынуждена скрывать на международной арене действительное положение дел на Северном Кавказе и давала одностороннюю информацию о политическом положении горских народов. Даже в 1600-1601 гг. русские послы в Иране и Европе хвалились приобретением Тарков и Эндирея, утверждалось, что черкесы "холопи государей наших"25), что все горцы Северного Кавказа и грузины с нетерпением ожидают прихода русских войск, что все северокавказские владения подвластны царю и т. д. Однако до европейцев доходили стороной отрывочные сведения об истинном положении дел на Кавказе. Так голландский торговец Исаак Масса сообщает о "некоторых татарах" (дагестанцах), которые "неподалёку от Каспийского моря жестоко грабят и убивают тех, которые были подданными московитов..."26).

Между тем в силу своих широковещательных заявлений и обещаний на Западе об успехах в юго-восточной политике Москва вынуждала себя обеспечить транзит на Иран, вследствие чего правительство Бориса Годунова настойчиво искало возможности дальнейшего проникновения на юг.

Однако, будучи, как и Османская империя, кровно заинтересован, в ослаблении позиции России и Ирана на Кавказе, шамхал рассчитывал при поддержке единоверной Османской империи избежать поглощения с их стороны.27) И хотя шамхал,- по меткому замечанию Н.А. Бердзенишвили - "иногда проявлял показную покорность, посылал послов, заверяя о своём подданстве" России, этим он лишь "всячески затягивал переговоры, выигрывая время28). Таким образом, Россия на Кавказе вынуждена была бороться не только и не столько с Османской империей и Крымским ханством, но также и, прежде всего, с Дагестаном.29) Такое положение дел несколько компенсировало ослабление позиций Османской империи на восточном фронте и отвлечение всех её сил для решения венгерско-валашской проблемы на Дунае и джелалийской смуты в Анатолии.

Тем временем Борис Годунов искал решение внутренних проблем за счёт внешнеполитических успехов, в частности в Дагестане. Решающий поход на Кавказ был задуман в Москве ещё в 1601 г. По крайней мере, об этом утверждали послы И.А. Нащокин и И.Леонтьев в Кахети. По их словам, поход не состоялся из-за гибели припасов в Астрахани вследствие пожара, а также из-за ошибочного известия о смерти царя Александра.30) В феврале 1604 г. в Москве было принято окончательное решение "об оказании помощи Александру", - путём разгрома шамхальства и строительства трёх русских крепостей в районе Тарков, Тузлука и Буйнака.31) Таким образом, был взят курс на захват и подчинение горских земель военными средствами.

Исследователи также связывают этот генеральный поход на Дагестан с возобновлением в 1603 году шахом Аббасом I войны с Османской империей за обладание Кавказом.32) В Перспективе имелась надежда на занятие Дербента и Баку, которые шах Аббас обещал уступить Москве за помощь в борьбе с османами.

Русское войско выступило на Дагестан весной 1604 года. Помимо артиллерии, поместной конницы и посошной рати, оно включало в себя не менее 8 тысяч "выборных" (отборных) московских стрельцов, к которым по пути следования присоединилось ещё не менее 4 тысяч стрельцов из Казани, Астрахани и с Терека, а также казаки, ногайские мурзы, служилые черкесы. На издержки похода была выделена колоссальная сумма - 300 000 рублей.33) Находившийся в это время в Москве голландский купец Исаак Масса, много общавшийся с уцелевшими участниками этого похода, прямо называет общее количество русской рати, отправленной Борисом на Дагестан - "50 000 человек, в числе коих были также поляки и ливонцы".34) Словом, это была крупнейшая военная акция самодержавия в отношении Кавказа вплоть до нашествия на Дагестан Петра I в 1722 году.

Основные наступательные действия Бутурлин провёл осенью 1604 года, занял Эндирей и Теплые Воды (по нашему мнению под Бавтугаем), после кровопролитного боя царские войска заняли Тарки и сразу же приступили к строительству укрепления, назвав его Новым городом.35) Также "заложил крепость на Тузлуке. Оставшийся на зимовку в Тарках Бутурлин и другие оккупировавшие земли горцев воеводы допускали в Дагестане жестокости, "пленили людей в селениях, забирали хлеб, угоняли табуны и стада".36) Им удалось захватить и сжечь даже Эрпели и Карабудахкент.

Однако дагестанцы совместно с горцами Северного Кавказа сумели в довольно короткий срок организовать сопротивление захватчикам. В.А. Потто пишет "предприимчивый Султан-Мут успел поднять весь Дагестан".37) Постепенно отряды дагестанцев сумели заблокировать все русские крепости, прервать сообщение между ними и изолировать от внешнего мира. Конечным пунктом сбора стали Тарки. Вот что сообщает по этому поводу анонимный летописец "И как они (люди Бутурлина - З.Г.) зделали город, и тут пришли на них турские многие люди и к городу привели в три дни пещаную городу, а другую дровяную, и город песком засыпали и дровами заметали. И тут боярина Ивана Михайловича Бутурлина, и воевод, и голов, и ратных людей всех побили, а иных в турки живых поимали."38) "Только стрельцов пало 8 тысяч, опричь детей боярских". Не менее интересно свидетельство Исаака Массы, из которого можно также сделать вывод о страшных потерях и весьма серьёзном углублении русских вооруженных формирований Бутурлина в горы: "царь Борис... отправил 50 000 человек... все они по большей части погибли как от татар и турок, так от лишений и дурных дорог, так что немногие вернулись; и в Москве были люди, рассказывавшие столько о тамошней стране и народах, что с избытком хватило бы на несколько книг, и они сказывали, что в некоторых местах встречали людей сильных, как великаны, которые никогда не расстаются с оружием, ни в поле за плугом, ни дома, и жилища их [устроены] в больших пещерах, ибо там много гор, и прекрасные долины притом, и в горах много скота.... Тот, кто сообщил нам эти известия, был [в походе] поранен многими стрелами, и сообщил нам, что он с товарищами долго блуждал, прежде чем они достигли Каспийского моря..."39) В походе на Дагестан погибли почти все командиры: воеводы О. Плещеев с сыновьями и И.М. Бутурлин40) со старшим сыном Федором, московские стрелецкие головы (полковники) К. И. Зюзин41), Д. Черемисинов42) и многие другие - погибли. Воевода В. И. Бахтеяров-Ростовский, стрелецкий голова С.Ю. Маматов43) и многие другие попали в плен. Причём последний принял Ислам и даже женился в Персии. Однако в результате обмена пленными, происходившем в 1607 году (его мы и считаем концом войны), при посредничестве шаха Аббаса I оказавшийся на родине Маматов подвергся мучительной казни "за вероотступничество" - его долго пытали, а затем облили нефтью и сожгли.44)

Насчитывавший 1000 стрельцов гарнизон Койсинского острога во главе с воеводой князем Долгоруким, не рассчитывая отбиться, сжёг крепость и бежал морем на Терек.45) Летом 1605 года терские люди "стали в ужасе, чаяли приходу к Терскому городу" дагестанцев. Так закончился поход воеводы Бутурлина, а вместе с ним и бесславная для русских война, затеянная царём Борисом - воинственным конюшим царя Ивана IV. Кабардинские княжеские клики и Тюменский городок на Тереке оказались явно недостаточной опорой для укрепления русских позиций на Кавказе, ибо в этом направлении ей серьёзно препятствовал Дагестанский шамхал.

Поражение и гибель захватнической экспедиции Бутурлина имели катастрофические последствия для России, более чем что либо усугубив разразившуюся в это время смуту. Отметим лишь два бесспорных пункта. Во-первых, гибель 8 тысяч стрельцов привела к сокращению Московского гарнизона46) до 2-2,5 тысяч стрельцов (до похода их было 10 тысяч), тем самым, расстроив в критический момент перед лицом самозванцев, повстанцев и интервентов обороноспособность столицы и в целом страны. Во-вторых, бунт в стане врага - как известно отступившие из Дагестана соединения, едва оправившись от ужаса, взбунтовались, провозгласив некоего самозванца из своей среды "царевичем Пётром", с которым они устремились на Волгу, в итоге дойдя до Тулы, где объединились с Болотниковым. Князья Хворостинин, Долгорукий, сын павшего Бутурлина и род Плещеевых также снискали себе славу в разных лагерях Смутного времени. Наконец, Большая ногайская орда вовсе предпочла отложиться от России, подвергнув при этом юг страны разорительным набегам.

Таким образом, конфронтацию 1588-1607 гг. можно рассматривать либо как самостоятельную русско-дагестанскую войну в истории человечества, либо как отдельный, самостоятельный фронт османо-сефевидской (1578-1590гг.), а затем "Долгой войны" (1593-1606гг.) между Османской империей и антиосманским блоком - "Священной лигой", как они себя именовали.

"Итак, в Москву воротились немногие, ничего не достигнув".47)

Примечания.

1. Белокуров С. А. Сношения России с Кавказом, Материалы, извлечённые из Московского Главного архива министерства иностранных дел, вып. I. С. 15,36,37.

2. Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси. 1974 г. с. 23.

3. Ахмадов Я. З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII веках. Грозный. 1988. с. 44.

4. Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. - М.1963. Кн. 4. Т.7. С.260.

5. Белокуров С.А. Указ. соч., М., 1889. с.203

6. Белокуров С.А. Указ. соч., М., 1889. с.207, с.208, с. 215, с. 219, с. 220, с. 233, с. 234

7. Аджаматов Б.А. История Первой Кавказской войны. - Махачкала. 2003.

8. Белокуров С.А. Указ. соч. С. 59, 60, 293.

9. Белокуров С.А. Указ. соч. С. 60.

10. Белокуров С.А. Указ. соч. С. 253.

11. Белокуров С.А. Указ. соч. С. 255

12. Потто В. А. Два века Терского казачества. Владикавказ, 1912. Т.1. С.44.

13. Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (вторая половина XVI-30-е годы XVII века). М. 1963. с. 278.

14. Кабардино-русские отношения. Т. 1. С. 68-69.

15. Белокуров С.А. Указ. соч. С. 255.

16. Белокуров С. А. Указ. соч. С. 257.

17. Ахмадов Я. З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII веках. Грозный. 1988. с. 56.

18. Ахмадов Я. З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII веках. Грозный. 1988. с. 56-57.

19. Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией. Под. ред. Н. И. Веселовского. СПб. 1890. Т. 1. С. 362.

20. Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII в. и роспись русского войска за 1604 г. - М. 1979. Ч. 1. С. 67.

21. Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию 1602-1603 гг. М. 1896 с. 39-40

22. Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. - СПб. 1851. Т. 1.с.67

23. Гашимов Ч.М. Дагестано-кабардинские политические отношения в XVI-XVIII вв.//Вопросы истории и этнографии Дагестана. - Махачкала, 1974. Вып. IV.

24. Впрочем, шах Аббас характеризовал Александра как "неправедного", который клянется и шаху, и султану, и царю. Белокуров С. А. Указ. соч. С. 570.

25. Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. СПб. 1851. Т.1. С.48-49.

26. Масса Исаак. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. 1938. С.73.

27. Новосельцев А.П., Русско-иранские политические отношения во второй половине XVI века., Международные связи России до XVIII века, М., 1961, с. 456, 457.

28. Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси, 1974, с.28.

29. Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси. 1974 г. с. 29.

30. Белокуров С. А. Указ. соч. С. 330, 336-337, 353, 430; Кушева Е. Н. Указ, соч.,. 286.

31. Белокуров С. А. Указ. соч. С.400-401, 404-405.

32. Кушева Е., с. 19.

33. Белокуров С.А. Указ.соч. С.470.

34. Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.. 1936 с 73.

35. Карамзин Н. М., т. XI, кн. 3, с. 37.

36. Карамзин Н. М., т. XI, кн. 3, с. 37.

37. Потто В.А. Кавказская война. Т.1.с.17.

38. Новое о крестьянском закрепощении и восстании И.И. Болотникова // Вопросы истории. №5, 1971.

39. Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.. 1936 с 73-74

40. Был воеводою в Новосиле, Болхове, откуда ходил походом под Венден (1578) и в Лифляндию, в Смоленске, где отбил литовцев Кмита (1580) и откуда совершил поход в Литву, в Дорогобуже, Ржеве, Тарусе, из которой усмирял черемис, в Калуге, опять в Смоленске, Новгороде, Пскове, Рязани, Ливнах, Астрахани, Царицыне и снова в Астрахани.

41. Племянник весьма известного опричника Василия Григорьевича Зюзина, возглавлявшего авангард в новгородском походе 1570 г.

42. Он был одним из видных опричников, в 1570 г. вывозил из Новгорода казну, награбленную во время царского похода.

43. В 1587 г. был приставом у князя Андрея Ивановича Шуйского, которого удавил в тюрьме. В 1601-1602 гг. Маматов - пристав у Ивана Никитича и Василия Никитича Романовых в Пелыме.

44. http://his.1september.ru/articlef.php?ID=200203601

45. Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI-XVII вв. (в двух томах)./Учёные записки, выпуск 94, М.1946.Т.2.с.4.

46. В исторической литературе неоднократно отмечалось особое положение московских стрельцов, выполнявших роль царской гвардии. Правители очень берегли московский стрелецкий гарнизон и посылали стрельцов в опасные экспедиции лишь изредка. Головы московских стрельцов в конце XVI в. всецело пользовались доверием Бориса Годунова и не просто были верной опорой на его пути к верховной власти, но и выполняли его ответственные поручения, в том числе и весьма деликатного свойства: посольские миссии, приставские должности у послов и опальных, часто сопровождавшееся тайным наказом об убийстве ссыльного, и т.д. Большинство голов (позднее - полковников и полуполковников) принадлежали к дворянскому сословию. Доверие распространялось и на весь московский стрелецкий гарнизон. Столичные стрельцы, получали жалование в десять раз превышавшее жалование рядовых стрельцов в других городах.

47. Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.: 1936. С.73-74.


Опубликовано:
Материалы первой научной конференции, посвященной 460-летию Султан-Мута - сына Чопана шамхала Тарковского, основателя Эндиреевского владения. Махачкала, 2008

Размещено: 16.10.2008 | Просмотров: 6646 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.