Кумыкский мир

Культура, история, современность

О южных пределах кумыкского государства эпохи Султан-Мута

Как известно, в ходе начавшегося дробления шамхальства известный родоначальник засулакских кумыкских князей Султан-Мут, согласно сведениями А.-К.Бакиханова [1926:88,90], "принудил своих братьев отдать ему в удел все земли, лежащие между Сулаком и Тереком, с нижней частью Мичикича [нынешней Чечни] и Салатавского округа до горы Керхи [чамалинское Кенхи на границе Шароя и Чеберлоя в нынешней горной Чечне], что на границе Гумбета [северо-западный Дагестан]".

На самом деле следует иметь в виду, что до этого Султан-Муту его отцом шамхалом Чопаном еще при жизни последнего (ум.1589 г.) был выделен особый удел Чир-юрт (Гельбах). Данный факт подтверждается, с одной стороны, упоминанием в османском источнике 1581г. среди 23 князей (бегов, мирз), владения которых располагались между Таманью и Темир-капы (Дербент), "Чечен-беги" (князя, владетеля Чечена). С другой - тем, что в известном списке податей (хараджа хроники "Тарих-Дагестан" [Шихсаидов и др. 1993:103,107 прим.19]), собиравшихся шамхалом в Дагестане, упоминается в числе прочих Мичикич (Чечня) как собственный удел шамхала(!), а также Бактлулал (Багулал), т.е. Гунбет. Этот список был составлен как раз таки не ранее конца XVI или начала XVII вв., т.е. в рассматриваемое время. Причем о достоверности именно данной датировки говорит включение в него с. Костек - центра соответствующего кумыкского владения, известного с XVI в. [см. Алиев 2008:79,143 прим.2, 145, 146].

Об обширности и древности выделенного Султан-Муту Гельбахского удела может свидетельствовать косвенным образом, упоминание ойконима Гелбакъ в знаменитом кумыкском йыре героико-исторической песне, в которой один из его героев - Ибак, возвращаясь с добычей из Кабарды, гибнет, как причитает его мать, на пограничной дороге ("Дазув йолдан... неге (нетме) геле эдинг?!"), на пути к народам, странам (к.-балк. "селениям") Гельбаха ("...Гелбакъ деген эллеге...") от стрелы [Къум.йыр 2002:115]. Последнее позволяет предполагать, что действие имело место в эпоху до распространения на Северном Кавказе огнестрельного оружия, имевшего место здесь в XVII-XVIII вв. [Ист. нар. Сев.Кав. 1988:471], т.е. до указанного времени, что, в принципе, отвечает эпохе Султан-Мута. Данный ойконим известен в "Дербент-наме", посвященном эпохе арабо-хазарских войн, имевших место в VII-VIII вв., и под ним понимают соответствующую, подвластную Хазарии историческую область на Северном Кавказе (возможно, в пределах Дагестана) [см. Шихсаидов, Айтберов, Оразаев 1993:11,18-20,46 прим.34,35]. Вместе с тем известно мнение о том, что соответствующий ойконим в названном йыре обозначал пределы страны, достигавшей нынешней Кабарды или включавшей ее, как отметил в своем комментарии к нему А.М. Аджиев [Къум. йыр 2002:405].

Частью этой страны и могла быть нынешняя Чечня, а также ареально смежный с ней Гунбет. Поэтому можно предполагать, что Султан-Мут добился у своих братьев подтверждения его прав на уже выделенные ему отцом земли, в том числе Чачана/Чечни, у которых, видимо, еще во времена Чопана был назначенный им или отцом правитель-бег.

Вместе с тем обычно полагают, что в конце XVI века Гумбет, Анди, Киялал (верховья р.Аргун) и прилегающую часть земель горной Чечни входили в состав удела Каракиши, известного в русских источниках как Черный Князь [Магомедов 1998:125], правивший Гунбетом между 1604 и 1618гг. [см. Айтберов 1990:158-165]. Однако в дальнейшем при сыне Каракиши Турлаве (Турураве I), правившим, по не уточненным данным [Оразаев 2002:259 прим.8], между 1618 и 1645 гг. [см. Айтберов 1990:158-165] Турловы утратили контроль над своим родовым владением: князь Турурав, собравший подать с Гумбета, Шубута и Киялал и явившийся за тем же в Анди, был убит в сражении с его "даругой (наместником) и шамхалом" Алибеком, говорившим, как впоследствии его сын и внук, по-кумыкски [Магомедов 1998:126]. В дальнейшем с распространением в рассматриваемом регионе нетюркоязычного населения книжный, монгольский по происхождению термин даруга "наместник" стал передаваться в аварском языке эквивалентом "нуцалчи", где -чи - суффикс, имеющий в данном языке значение имени деятеля [Авар.-русск.сл.1967:725]. Речь идет о том, кто занимается деятельностью нуцала и вовсе не обязательно "имевшего родство с аварским ханским домом" [см. Мансуров 1995:21], так как в аварском языке других эквивалентов для кум. бий "князь" не существует и соответственно для лица, выполняющего его обязанности, т.е. наместника. Тем более, например, используемый М.Ш. Мансуровым в качестве одного из примеров ойконим Чопанил-росо [Мансуров 2008:175] в силу практической неизвестности аварскому языку кумыкского по происхождению имени Чопан может передавать принадлежность данного селения одному из кумыкских князей или шамхалов, среди которых оно достаточно широко известно.

Вышеупомянутое событие могло иметь место не позже 1645 г. (см. выше) и получило отражение, надо полагать, в следующем вслед за вышеприведенным сообщении А.-К.Бакиханова [1926:90]: "Эмиры Андреевой убили двух родственников Гумбетского и Аргунайского эмира, считавшего себя отраслью хана Аварского. Из этого произошла долговременная вражда, которая кончилась тем, что нижняя часть Мичикича, как-то: Чечен-Тала (к нему восходит этноним чеченцы, каковые впервые упоминается в русских источниках с 1719г. [Волкова 1973:145]), Герменчук-Шали, Атака и проч. отошли во владение Терлав, наследника убитых. Терлав населил эти места жителями Нашшага (верхняя часть Чечни)...".

Следовательно, до 1645г. область Анди еще находилась под управлением кумыка-наместника, который являлся к тому же и шамхалом. Последнее, надо полагать, отнюдь не парадоксально, если принять во внимание известные сведения о том, что нынешний Андийский хребет, отделяющий чеченцев от "племен лезгинских и андийских", носил в прошлом, еще в первой трети XIX в., название Гумик-Лам [Бларамберг 1992:224]. Последнее название в переводе с чеченского (ГIумкхийн лам) означает "Кумыкская гора" и указывает тем самым на прошлое, до указанного времени, проживание здесь кумыков.

Однако это была не единственная подобного рода область, если принять во внимание сообщение Н.Витзена (1664 г.). Согласно ему в ленной зависимости от Тарковского шамхала и кумыкского князя из Эндери, помимо собственно дагестанских, находились следующие чеченские владения - Mitschkis (Мичкис), Akotsin (Акотзин), Schubut (Шубут), Sebutlu (Себутлу) и Guna (Гуна). Под ними Н.Г. Волкова [1973:149] понимает соответственно кумыкское название чеченцев мычыгыш, русскую форму названия акинцев, часть которых жила в Терках (русской крепости в устье Терека, построенной в 1588-1589гг.), название Шатоя - Шубут, наименование впервые упоминаемого в источниках XVII в. восточночеченского нагорного общества Чеберлой (Чебутлы, Чебертлы) и название чеченской тайпы Гуной.

Однако Н.Витзен, будучи географом, на Северном Кавказе не был, и речь, по всей видимости, идет о периоде 1635-1641 гг., когда шамхалом и правителем Эндиреевского княжества был Айдемир, сын Султан-Мута. И вполне вероятно, что вышеназванный Алибек - "даруга (наместник) и шамхал" - мог быть в Анди правителем - "членом шамхальского дома" и наместником Айдемира в период, когда его отец, Султан-Мут, еще был жив.

Не случайно в 1659 г. потомки Турловых (точнее, Турлава (Турурава I), который являлся отцом Загашдука, Алибека и Алхана [см.Айтберов 1990:158-165]) - Али-хан, Али-бек и Хочбар уже известны как "владетели земли Чачана" [Ист.Сев.Кавк.1988:295] с кумыкско-брагунским по происхождению названием [Гусейнов 2000а:29]. И они, надо полагать, получили эти земли в возмещение за кровь отца.

При этом в 1665г. русские источники упоминают "городище Чечень", причем последний (город) был "разорен от давних лет...А блиско от того города ныне поселился деревнею кумытцкой мурза Алкан" [Рус.-чеч.отн.1997:205], т.е. Али-хан Турлов. Данная характеристика этнической принадлежности Али-хана Турлова представляется отнюдь не ошибочной, как отмечается в комментарии к этому документу, если принять во внимание, что династия Турловых являлась тюркской (булгарской) по происхождению и тюркско (кумыкско) язычное население было представлено в рассматриваемое время и в нынешних Чечне и Ингушетии, но главным образом в восточной Чечне [см.: Гусейнов 2006а:12-15; Гусейнов 2007: 29-38]1).

Кроме того, было бы более убедительным отождествить ойконим Акотзин с упоминаемым Гильденштедтом в 70-е гг. XVIII в. дистриктом Aki (Аки) - горных аккинцев, населявших верховья р. Гехи [см.Волкова 1974:164] в нынешней Западной Нагорной Чечне. Не случайно, надо полагать, в дальнейшем из соседнего Акотзину Нашшаха Турловы выводят и поселяют рядом с кумыкско-брагунским городищем Чечень будущих чеченцев.

Что касается тайпы Гуной, то ее представители представляют собой, по всей видимости, более древнее тюркоязычное, как будет показано в последующем изложении, население рассматриваемого региона, находившееся здесь ко времени перемещения в его пределы будущих чеченцев из Нашшага. Именно ее представители, по преданию, переселились на равнину и заложили здесь с. Чечен-аул [Сулейманов 1980:150].

Об этом свидетельствуют и другие чеченские предания, согласно которым, родоначальник ичкеринского общества (селения) Айт-Кхаьлла пришел из Нашха (Нашшага) и основал его на земле, отобранной у жителей соседнего с.Гуьна (<*Гуни), которые имеют генетическое родство с казаками (к последним, среди которых до сих пор известна фамилия Гуноевых, по другому достаточно распространенному преданию, их сородичи ушли, не желая принимать ислам). Тейп Гуной наряду с Гандар известен в еще одном ичкеринском селении - Гендергана, первоначальной областью жителей которого также считается Нашха, где им принадлежала башня Венда гIала [Сулейманов1978:232, 213, 258, 148], название которой обнаруживает близость к компоненту Гендер- в Гендергана.

Кроме того, в Введенском районе, в непосредственной территориальной смежности с Дагестаном, известно с. Гуни, название которого совпадает с одноименным в исторической Салатавии, а в период Кавказской войны среди т.н. надтеречных чеченских аулов, расположенных в противоположности казачьих станиц, был известен Гуниш [Берже 1991:63]. Вместе с тем, гуноевцы были аборигенами, проживавшими не только в нынешней Восточной Чечне еще во времена Султан-Мута, но и на Андийском хребте, где расположено между андийскими сс. Анди и Гагатли с.Гунха, ареально смежное чеч. Гуни. Имея же в виду, что в андийском языке -ха является аффиксом направительного падежа [см. Алексеев 1988:91], то Гунхо имеет значение "по направлению к Гун(и)". Не исключено в связи с вышеизложенным, что у Н.Витзена речь может идти и о Гумбете (авар., кум. Гунбет, где вторая часть бет имеет в тюркских языках не только значение "лицевая"(в т.ч. в кумыкском), но и "передняя сторона", а также "направление" [см. Этим. сл. ТЯ 1978:121,122]).

При этом фонетические закономерности тюркских языков [cм. Ср.-ист. гр. ТЯ 1984:332-333; Дыбо 2007:14,16,17] позволяют интерпретировать вышеупомянутые Гуни-ойконимы, палеотюркские генетически, в качестве исходной формы одного из древнейших кумыкских субэтнонимов - гюен. Причем еще Н.Ф.Дубровин [1871:623] указывал на связь гуенов и аула Гуни в Ичкерии.

Носители этого субэтнонима населяли также земли между Чир-юртом (Гельбахом) и Гамри с центром в Ихране, где, по сведениям "Дербент-наме", восседал правитель Сарира (государства, которое занимало в VIII-Х вв. территорию по Аварскому Койсу со столицей в Хунзахе [Гаджиев и др. 1996:237, 239], чем, возможно, объясняется (см. ниже) дальнейшее нахождение сс. Обода и Телетль, расположенных по Аварскому Койсу, в составе владений аксаевских князей). Гуены, по сведениям историков, населяли практически все вышеупомянутые пределы удела Султан-Мута - территории, где известны ойконимы и прочие названия с той или иной разновидностью корня Гуни [см. Алиев 2002/2003:85-86], конечный -и в котором может быть интерпретирован как пратюркский аффикс принадлежности [cм.Ср.-ист. гр. ТЯ 2006:238], т.е. "принадлежащий гу(е)нам". При этом часть этого племени под названием "эргуен" была переброшена шамхалами на Левашинское плато, где в 1589г. впервые упоминается с.Улу-Шура (ныне Улу-Чара) с разместившимся в нем конным отрядом шамхальского войска, и было основано с.Кутиша [Алиев 2006:58 прим.21].Следовательно, Гунбет - это не "солнечная сторона", как это принято считать, но "сторона гуннов-гуенов/гюенов"- древнейшего (пра)тюркского населения рассматриваемого региона.

Тем более, что Н.Витзен знал ареально смежную с Гумбетом "местность Андин", которая, по данным И.А.Гильденштедта начала 1770 г., была владением аксаевских князей вместе с салатавским с.Буртунай, аварскими сс.Обода, Телетль и Цумадой [см.Эпиграф. памят.1980:98,99 комм.777]2). Первое из ранее названных упоминается еще в 1749 г. как "тавлинская деревня"[Акбиев 2000:185], второе - севернее Хунзаха на левом (Обода), третье - на правом брегу Аварского Койсу (Телетль). Аксаевские князья, будучи потомками Алибека - внука Султан-Мута по линии сына последнего Айдемира [см. Алиев 2008:180], могли получить во владение вышеупомянутые селения, составлявшие компактный ареал в юго-восточной части Эндиреевского княжества, не ранее 1641 г., когда погиб Айдемир и мог быть еще жив сам Султан-Мут. Показательным в данном отношении является письмо 1653 г. другого сына Султан-Мута Казаналипа русскому царю, в котором он сообщает, что служит ему "с аварами, мычигизами и со всеми людьми, которые ему послушны" [Рус. - даг. отн. XVII - первой четверти XVIII 1958:148].

Причем, что касается Цумады, то в отношении достоверности вышеупомянутых о ней сведений свидетельствует письмо середины XVII в. шамхала Тарковского Сурхая (1642-1668гг.) одному из аварских правителей Дугри-нуцалу (1646-1668гг.). В нем он предлагал Дугри-нуцалу способствовать поступлению в Тарки дани овцами с территориально смежного Анди Чамалала на основании их былой зависимости в XV в. Сюда шамхал уже послал своих "мулазимов" (слуг), ибо шамхалы по традиции (с XV в.) продолжали считать земли по Аварскому Койсу (выше Гоцатля) своей "сферой влияния" [Магомедов 1998:126](!).

Под традицией, надо полагать, подразумевается известный список податей (хараджа хроники "Тарих-Дагестан" [Шихсаидов и др. 1993:103,107 прим.19]), собиравшихся шамхалом в Дагестане, при том, что последний был составлен, как уже отмечалось в предшествующем изложении, не ранее конца XVI или конца XVII вв., т.е. в рассматриваемое время. И в нем, помимо общества Чамалал, упоминаются в числе прочих округ Хумзак (Хунзах), Анди и др. [см. Алиев 2008:145].

И с выделением удела Султан-Мута соответствующие подати и были, как явствует из предшествующего изложения, перераспределены. Не случайно Сурхай подчинил себе к этому времени общества Татбури, Технуцал (авар. Нахъа Хьиндалал досл. "Задний Хьиндалал", где хьиндалал "аварцы-садоводы" (жители теплых долин Дагестана) [Авар.-русск.сл.1967:534], а само общество располагалось между нынешней Чечней и зоной распространения андийского и ботлихского языков [Авар.-русск.сл.1936:146 cхема]). В его же владении стали находиться территориально смежные между собой Ратлу-Ахвах (ныне проживающие в Советском районе носители южного диалекта ахвахского языка), Кель (носители Къелеб[ского] говора аварского языка, проживающие в Кахибском районе [см.Микаилов 1959:402-403]) и Карах (Чарадинский район [см.Микаилов 1959:146]) [Алиев 2006:74, 58 прим.21].

Причем отмеченным выше территориальным пределам кумыкских владений в рассматриваемое время отвечают в определенной мере и сведения предания, опубликованного Н.С.Семеновым [1895:25]. Согласно ему, братья уступили Султан-Муту в полное владение, "во-первых, часть земель на правом берегу Сулака от моря до Черкеевских гор (вероятно, доля собственно шамхальских земель), и во-вторых, пространство от Сулака на север и запад до Терека и Сунжи и на восток до Каспийского моря (вероятно, земли, условно считавшиеся шамхальскими)".

Вместе с тем, что касается собственно Чиркея, то, по сведениям, сообщенным представителями его джамаата во второй половине ХIХ в., "Чиркей был занят с дозволения Андреевских беков, владельцев Салатавии, которые первоначально дали им в пользование 7 салатавских гор" [см. Акбиев 2000:148]. При этом датировка 1617 годом акта о продаже им князем Тимиром Эндиреевским "гор Милиштав, Балатав, а также Узун-тала вместе с лесом, садом и лугами, которые находятся за ней" [Айтберов 1980:93], вызывает серьезные сомнения, так как упомянутый князь является сыном Хамзы - правнука Султан-Мута [Алиев 2008:185 табл.7]. Он упоминается как андреевский владелец Хамзин Темир в документах лишь с 1745 по 1782 гг. [Рус.-даг.отн. в XVIII- нач.ХIХ в.1988:78,172].

Соответственно следует признать несоответствующим действительности и цитируемые одним из авторов данные "Повествования о прошлом Чиркея", согласно которым основателями Чиркея были братья Хизри и Муса из Гидатля, которые в 1500 г. пришли в Салатавию, если в последующем изложении приводится, к тому же неполные, сведения из уже упоминавшегося труда А.-К.Бакиханова. Согласно им, "большинство жителей разрушенных Тимуром селений Салатавии устроили крепость в Чиркаб" [Мансуров 1995:21,22]. О достаточной древности пребывания в районе данного селения кумыков может свидетельствовать и авар. Бурагъан щу- хороним в районе Чиркея, вторая часть которого означает "вершина горы, хребтовая часть горы, холма" [см. Авар.-русск.сл.1967:597, 699], т.к. как речь в данном случае может идти об этнических кумыках-брагунцах.

Вместе с тем А.-К.Бакиханов [1926:64] в предшествующем изложении указывает, что Тимур "жителей [Салатавии] переселил в низменные места (они поселились впоследствии в нынешнем Чиркее). Впоследствии они рассеялись, а большинство их устроили крепость в Чиркаб". О том, кем были по этнической принадлежности жители данного и прочих селений и в это время, свидетельствует утверждение другого ученого, согласно которому "значительная часть кумыков, ставших известными впоследствии как засулакские, проживали к концу XVVI - началу XVII вв. в Салатавии и на территории Чечни" [Акбиев 2000:147]. То же самое следует отметить и в отношении "настоящего Чирюрта" (видимо, Гельбаха, о кумыкском населении которого см. в предшествующем изложении), который, как "сообщают источники, в XVI в. занимали выходцы из Салатавии, потом к ним присоединились выходцы из Нагорного Дагестана" [Мансуров 1995:23] (выд. наше - Г.Г.-Р.А.-К.).

Остается неясным и то, на основании каких исторических источников, кроме широко используемых М.Ш. Мансуровым в его работе преданий позднейших поселенцев, датировка которых всегда требует дополнительного обоснования, им [1995:22] обосновывается и следующее положение: "В начале XVII в. на территории Салатавии между Бавтугаем и Миатли появился новый населенный пункт Зурамюрт, или Зурамакент [c явно кумыкским копонентами юрт и кент], названный именем его основателя Зурама", которого "вырастил миатлинский житель Омар" Тем более, что именно здесь и был похоронен впоследствии шейх Султан-Мут.

В рассматриваемом отношении следует отметить и то, в чеченском языке высшее сословие кумыкских князей именуется сало, откуда салойн эла "кумыкский князь" [Чеч.-русск. сл. 1961:363], а "Сала-Тау - Салатавия" интерпретируется комментаторами русских переводов чеченского фольклора как "Кумыкское нагорье в Дагестане" [Илли 1979:236]. Речь идет о кумыкских сала-узденях, которые "на земле засулакских кумыков... представляли собой более древнюю ветвь феодальной знати, чем князья (бии) из шамхальского дома" [Гаджиева 1961:109].

Название последних самым непосредственным образом указывает на Салатавию; ср.: "Сала, или салатавцы, предки нынешних сала-узденей, вышедшие из находящейся за Гунбетовским хребтом деревни Рикони; жили при речке Саласу, впадающей в Акташ; они считаются в родстве с ауховцами и принадлежат к их Вашандроевской фамилии" [Шихалиев 1993:23]. При этом, как было установлено нами, с привлечением соответствующих источников тейповой структуре акинцев-ауховцев чеченцы-вашандроевцы, входящие в состав Шубутского (Шатоевского) общества, неизвестны, их название, как и самого общества, имеет булгарское (хазарское) происхождение [Гусейнов 2007:32-34]. В то же время, имея в виду, что самоназвание андийцев къIван- отражает древнейший исходный вариант этнонима кумыков, означающий "оседлый" [Гусейнов 2006б:61-62], не исключено, что к нему может восходить и название с. Риквани (авар. РиккIвани), если допустить отражение в первой его части пратюрк.*ар "противоположная сторона" [Щербак 1970:193] (ср. кум. ари "дальний, противоположный"), приняв во внимание стратегически важное положение с. Риквани у перевала Андийские ворота.

Соответственно, в свою очередь, название Салатавии - одной из частей владений Султан-Мута - имеет древнебулгарское происхождение, как наименование таких населенных пунктов в ее пределах, как Гелбах, Хубар и Дылым, при более поздних генетически тюркских, в т.ч. кумыкских, ойконимах Бавтугай, Буртунай, Миатлы, Чиркей, Алмакъ, Инчхе и Гертма [Гусейнов 2000б:84-88]. Столь же древний булгарский и, возможно, пратюркский генезис имеет и название расположенного в верхней межгорной котловине р.Сулак с.Зубутли (авар.ЦIобокь), аналогом которого является Шубут (Шатой) в нынешней Чечне, где было представлено еще в 1647 г. кумыкское население [см.: Гусейнов 2007:32-33; Ср.-ист. гр. ТЯ 2006:17].

Кроме того, не может не обратить на себя внимания другое, также тюркское название Салатавии - Юртистан [Шихсаидов 1984:403]. Его первая часть (при перс. стан "страна") может быть отождествлена с пратюрк. *jurt "участок земли на кочевье, племенная территория" при известности таких более поздних значений, как в ср.-век.-кыпч. - "поселение", "родина", в кум. - "село, селение" [Ср.-ист.гр.ТЯ 2001:490, 491]. Тот же факт, что в русской традиции позднего средневековья данное слово означало "феодальное владение, государство у тюркских народов" [Рус.-даг.отн.1958:324;Рус.-чеч.отн.1997:337], позволяет аналогичным образом квалифицировать и вышеупомянутый хороним.

Показательным в рассматриваемом смысле является ойконим Салаюрт, куда возвращается в 1614 г. Султан-Мут после отказа принятия у него аманата русской администрацией Терского города на основании того, что он "безюртной человек" [ Рус.-даг.отн.1958:44,45]. Данное название известно в настоящее время в качестве микротопонима с.Дылым (в письменных источниках с 1617г. [Мансуров 1995:22]) наряду с р. Саласу, на которой расположено с. Ленин-аул [Таймасханова 1985:114] (кум.Акъташ-Аух), и свидетельствует о том, что кумыкское население было известно в указанных населенных пунктах еще в 1614-1617гг.

Следует принять во внимание и упоминание в одном из документов (1647г.) перехода сына Султан-Мута Казаналпа, который "с кабаками своими и со всем своим владеньем с прежнего своего житья перешел и поселился возле Борагун по речке Ахташу в урочище в Чемлях (Чумлу возле Эндирея) ближе к Терскому городу ближе прежнего его житья полуднищем". Это было сделано им на основании того, что "то место, на которое он ныне перешел, старинное отца его Казаналпово место" [Рус.-даг.отн.1958:178-179]. Причем под (старыми) Борагунами может пониматься не только соответствующий населенный пункт (Брагуны), располагавшийся в свое время возле Эндирея, но и авар. Бурагъан щу в районе Чиркея (ср. выше), вторая часть которого означает "вершина горы, хребтовая часть горы, холма" [см. Авар.-русск.сл.1967:597, 699].

Надо полагать, что названия Салаюрт и Саласу были даны поселившимися здесь сала-узденями, как явствует из их показаний [см. Мансуров 1995:24]. Однако при этом дальнейшее утверждение Ш.М. Мансурова о том, что "в XVI веке салатавцы перебили владельцев (сала-узденей) и захватили их земли" документально, как явствует из сносочного аппарата, не подтверждается, кроме заключительной фразы: "Впоследствии часть "нуцалчи" из Салатавии обосновались в Гельбахе, туда же поселились другие беженцы"[1995:24-25]. При этом, как было показано в предшествующем изложении, под нуцалчи следует понимать наместников кумыкских владетелей соответствующих населенных пунктов.

То же самое следует сказать и об основном тезисе исследования М. Ш.Мансурова [1995:22]: "Большинство территориальных общин Салатавии, согласно собранным нами историко-этнографическим материалам, образовано примерно в XV в.". Дело в том, что какие-либо внятные собственно исторические материалы соответствующего времени, кроме выдержек из работы А.-К.Бакиханова, подвергнутых нами в предшествующем изложении критическому рассмотрению, им не приводятся.

При этом М.Ш.Мансуров [1995:34] не принимает во внимание даже цитируемые им данные исследования В.Г. Гаджиева "Сочинение И.Г. Гербера "Описание народов и стран между Астраханью и рекой Курой находящихся" (1728 г.) как источник по истории народов Кавказа". Согласно им "уезд Шубган-шамхала" был расположен в предгорьях Казбековского района (т.е. на севере Салатавии), но жители его говорят на языке "татарско-турецком помешанном"(!), т.е. кумыкском.

Затем, в 1765 г., о принадлежащих... андреевцам и костековцам (эндиреевским и костекским князьям) в тавлинских жилищах (речь идет о наличии сельскохозяйственных продуктов): Чиркеевской, Мия(р)тлы, Келбак (Гельбах),Кабар (Хубар - см. ниже), Чириюрт (другое наименование Гельбаха), Качкалык (Гудермесский район нынешней Чечни) и Терекеме (терекеменцы, рассеянные в XVIII в. сс. Чонт-аул, Темир-аул и одного из кварталов с. Костек [Гаджиева 1961:113]), ... Ауках и Карабулаках (нынешнее нагорье западной Чечни и восточной Ингушетии). Тем более, что и другой автор, но уже конца XVIII в. - Ян Потоцкий (1797 г.) отмечает "при источнике реки Акдаш-суи поселился деревнями... народ, назывемый Губар (с. Хубар, жители говорят на аварском языке), они не иначе как для разбоя говорят совсем особливым и им только свойственным языком, которого ниже состоя их авуг (нынешние равнинные акинцы, впервые упоминаемые в данном случае в рассматриваемой зоне - выд. и последний комм. наши - Г.Г.-Р.) не разумеют" [Даг. в изв.1992:253, 301 комм.4].
 

ПРИМЕЧАНИЯ.

1) Тем более, что, как было установлено В.П.Кобычевым [1977:183,184], миграция вайнахских племен из Закавказья первоначально в нынешнюю Юго-Западную Нагорную Чечню имела место в конце раннего - начале позднего средневековья, а в последующем, в позднем средневековье, в районе высокогорного озера Галанчож (в нынешней западной нагорной Чечне, где расположены вышеупомянутые общества горных акинцев и нашхоевцев) происходит демографический взрыв, вызвавший их движение уже в широтном направлении: к востоку - будущие чеченцы и к западу - будущие ингуши. Они продвигаются затем на ныне занимаемые ими предгорные и равнинные территории, что имеет место в последнем случае (продвижение в нынешнюю равнинную зону проживания, например, чеченцев) лишь в начале XVIII века [Лаудаев 1990:77]. Данный факт в исторической ретроспективе согласуется, в принципе, с установленным, по лексико-статистическим данным, временем распада нахской (XIII в.), а затем и вайнахской (XVII-XVIII вв.) общностей: выделение из первой бацбийского языка, оставшегося в Грузии, а из второй - чеченского и ингушского [Гусейнов, Мугумова 1983:46].

2) Еще до этого, в 1965 г., как о принадлежащих "по сю сторону Койсу" "Асанцам" (аксаевским князьям) сообщается о "Кошкелду" (Хошгелди в нынешней Чечне), "Ясы су" (Яхсай-су), "Буртуна" (Буртунай), "Янгы-юрт" (?) [Каб.-русск. Отн. 1959:240]
 

ЛИТЕРАТУРА

Аварско-русский словарь. М.,1936.

Аварско-русский словарь. М.,1967.

Айтберов Т.М. Древний Хунзах и хунзахцы. Махачкала, 1990.

Акбиев А.С. Общественный строй кумыков в XVII-XVIII вв. Махачкала, 2000.

Алексеев М.Е. Сравнительно-историческая морфология аваро-андийских языков. М., 1988

Алиев К.М. Тайны кумыкской этнонимики (Этнонимические этюды) // Вести Кумыкского научно-культурного общества (КНКО).Махачкала, 2002/2003. Вып.8-10.

Алиев К.М. Шамхалы Тарковские. Махачкала,2006

Алиев К.М. Шамхалы Тарковские. Страницы кумыкской родословной. Махачкала,2008.

Алиев Б.Г., Умаханов М.-С. К. Дагестан в XV- XVI вв. Махачкала, 1999.

Бакиханов А.-К. Гюлистан-Ирам. Баку, 1926.

Бларамберг В. Кавказская рукопись. Ставрополь,1992.

Берже А.П. Чечня и чеченцы. Грозный, 1991.

Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия народов Северного Кавказа. М., 1973.

Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII-начале XX в. М., 1974.

Гаджиева С. Ш. Кумыки. М.,1961.

Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана. Махачкала, 1996.

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Брагунцы и барсилы-2// Вести КНКО, 2000. Вып.2-3(а).

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Древние тюркизмы в топонимии Салатавии//Материалы межвузовской научной конференции "Проблемы региональной ономастики". Майкоп, 2000(б).

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Отражение исторических и этнических связей чеченцев с кумыками в чеченском фольклоре//Тезисы докладов научно-практической конференции "Исторические связи народов Дагестана и Чечни". Махачкала, 2006(а).

Гусейнов Г.-Р.А.-К. К локализации Чунгара и Вабандара, или еще раз о северо-западных и иных пределах "страны гуннов" //Дагестанский этнографический сборник. Махачкала, №2, 2006 (б).

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Шубут//Вопросы тюркологии. Махачкала, 2007.

Гусейнов Г.-Р.А.-К., Мугумова А.Л. К статистическому и историко-хронологическому анализу лексических схождений и расхождений в отраслевом словарном составе нахских и вайнахских языков и диалектов//Вопросы отраслевой лексики. Грозный. 1983.

Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов XIII-XVIII вв. Махачкала, 1992.

Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб.,1871.Т.I. Кн.1.

Дыбо А.В.Лингвистические контакты ранних тюрков. М.,2007.

Илли: Героико-эпические песни чеченцев и ингушей. Грозный, 1979.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1988.

Кабардинско-русские отношения в XVI-XVIII вв. М. 1957. т.2

Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей в свете этногенетических преданий и памятников их материальной культуры // Этническая история и фольклор. М., 1997.

Къумукъланы йырлары. Магьачкъала, 2002.

Лаудаев У. Чеченское племя //Чечня и чеченцы. Элиста, 1990.

Магомедов Р.М. История Дагестана. Махачкала, 1998.

Мансуров Ш.М. Салатавия. Махачкала, 1995.

Мансуров Ш.М. Роль Салатавии в период борьбы Султан-Мута за свой удел. // Сб. Материалы первой научной конференции, посвященной 460-летию Султан-Мута - сына Чопана шамхала Тарковского, основателя Эндиреевского владения. Махачкала, 2008.

Микаилов М.Ш. Аварская диалектология. М.-Л., 1959.

Оразаев Г. М.-Р. Памятники тюркоязычной деловой переписки в Дагестане XVIII в. Махачкала, 2002.

Русско- дагестанские отношения в XVII - первой четверти XIX в. Махачкала, 1958.

Русско-дагестанские отношения в XVIII -начале XIX в. М.,1988.

Русско-чеченские отношения. Вторая половина XVI-XVII вв. Сборник документов. М.,1997.

Семенов Н.С. Туземцы Северо-Восточного Кавказа. СПб., 1895.

Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. М.,1984, 2001, 2006.

Сулейманов А.С. Топонимия Чечено-Ингушетии. Грозный, 1978, 1980. Ч. II, III.

Таймасханова Т.Г. Тюркский элемент в аварской топонимии (на материале салатавского диалекта)//Тюркско-дагестанские языковые взаимоотношения. Махачкала, 1985.

Чеченско-русский словарь. М., 1961.

Шихалиев Д.-М. Рассказ кумыка о кумыках. Махачкала,1993

Шихсаидов А.Р.Эпиграфические памятники Дагестана. М.,1985.

Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. М., 1993.

Щербак А.М. Сравнительная фонетика тюркских языков. Л.,1970.

Эпиграфические памятники Северного Кавказа. М., 1980. Ч.3.

Этимологический словарь тюркских языков. М., 1978.


Опубликовано:
Материалы первой научной конференции, посвященной 460-летию Султан-Мута - сына Чопана шамхала Тарковского, основателя Эндиреевского владения. Махачкала, 2008

Размещено: 14.09.2008 | Просмотров: 5590 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.