Кумыкский мир

Культура, история, современность

Султан-Мут и западные пределы кумыкского государства в зеркале фольклора и исторических источников

Может считаться установленным тот факт, что сфера государственных интересов кумыкского (Тарковского) Шамхальства еще со второй половины XVI в. простиралась далеко за пределы тех границ, которые традиционно ограничивают их нынешними территориальными пределами Дагестана. Так, если иметь в виду западные границы, то еще в 1566 г. в Кабарде гибнет шамхал Будай, а в 1641 г. там же, на берегу р. Малки, другой кумыкский шамхал - сын Султан-Мута - Айдемир [Ист.Сев.Кавк. 1988:303]. Не случайно, надо полагать, что вслед за этим Э. Челеби [1979:84] писал в 1666 г. о том, что в Кабарде, в крепости Шад-Кермен, на берегу р. Дженджек (Зеленчук - приток р. Кубань) крымский хан назначил кадием Тухтар Хаджи-Али из кумыков, вместе с которым "в крепости прочно обосновались сто кумыкских молодцев-джигитов. Все они - мусульмане-единоверцы толка Шафи". Еще до этого шамхал Сурхай III и другой сын Султан-Мута - Казаналп Эндиреевский - в своем письме русскому правительству от 1652 г. (архивные материалы) указывали, что "все Черкасы [Северный Кавказ] исстари дагестанские и шевкаловы" [см. Алиев 2006:72].

В дальнейшем в ходе начавшегося дробления шамхальства известный родоначальник засулакских кумыкских князей Султан-Мут, согласно известным сведениям А.-К.Бакиханова [1926:88,90], "принудил своих братьев отдать ему в удел все земли, лежащие между реками Сулаком и Тереком с нижней частью Мичикича и Салатавского округа до горы Керхи [чамалинское Кенхи на границе Шароя и Чеберлоя], что на границе Гумбета". Причем под нижней частью Мичикича, уступленной (до 1659 г., в первой половине XVII в. [Ист. Сев. Кавк. 1988:295]) впоследствии "эмирами Андреевой" Турловым [Терлав], которые "населили эти места жителями Нашшага (верхняя часть Чечни)" [первыми чеченцами в нынешнем значении этого этнонима], понимаются "Чечен-Тала, Герменчук-Шали, Атака и проч." в нижнем течении р.Аргун.

Именно Султан-Муту, как сообщается в чеченских преданиях, живший в западном нагорном чеченском обществе Нашхой (Нашха) легендарный предок чеченцев Тинавин-Вис, сын Молкха, при котором произошло расселение чеченцев в предгорьях, платил дань [Очерки 1967:58; Берже 1991:86; Чеч. фольклор 1998:35]. Начало же массового переселения вайнахов - будущих чеченцев и ингушей, окончательное оформление общностей которых относится к середине XVIII в. [Ахмадов, Хожаев1992] - на плоскость, прежде всего предгорную зону, из обществ Нашаха на восток (чеченцы) и Галай на запад (ингуши) относится учеными к XVI-XVII вв. [Кобычев 1997:183,184].

Вместе с тем обращает на себя внимание то, что Султан-Мут был известен в Чечне и как шейх Мут, ср.: "Так, в 10-20-х гг. XVII в. в Ичкерии поселился шайх Мут (конец XVI-40-е гг. XVII в.) - внебрачный сын Тарковского шамхала Солтан-Мут. Пещера, в которой он уединялся, стала "святым" местом - Ших-Мут Хьех. Сохранились предания о таких наставниках, как шайх Мурат, Бата, Термаол, Берсан-шайх." [Месхидзе 1998:107].

В свою очередь, в чеченских илли (восходит к арабскому иль Алла в известной исламской формуле единобожия [Гусейнов 2001:25], которая могла распространиться здесь не ранее принятия ислама, имевшего место на территории Восточной Чечни и предгорных Чечни и Ингушетии в XVI в., горной Чечено-Ингушетии - в XVII-XVIII вв. [Ист. Сев. Кав. 1988:495], когда и началось переселение на плоскость) - героико-эпических песнях, датировку наиболее старых из которых можно отнести ко второй половине XVII или к началу XVIII века [Мальсагов, Ошаев 1963:26]. Это отразилось в их названиях: "Илли о тарковском молодце казаке, сыне вдовы, Актоле, сыне Джумы", "Илли о тарковском молодце и сыне вдовы" и "Илли о кабардинце Солсе, вдовьем сыне и тарковском молодце", а также чеченском названии Каспийского моря - Таркхойн хIорд ("Таркинское море"), каковому отвечает и аварское "Анжи море" [Авар.-рус. сл. 1936:147 схема]. Этноним гIумкхи(и) "кумык, кумычка" используется лишь во второй из упомянутых песен в связи с кумыкскими женщинами, которыми сшита одежда героев [Илли 1979:331-332].

Именно к нему - сыну вдовы - в западночеченское с. Гехи, впервые упоминаемое в 1745 году как находящееся под управлением кумыкских аксаевских князей [Волкова 1974:169], приезжает "тарковский добрый молодец". Возникновение этих песен, действительно, могло иметь место не ранее времени, когда в первой половине XVII в. оформляется конфедерация кумыкских княжеств под сюзеренитетом шамхалов Тарковских, подданные которых и именовались, по всей видимости, еще в это время тарковцами в Чечне. При этом представители отождествляемого с ними тайпа Таркхой, а также отчасти ГIумкхий оказываются известными практически во всей нынешней равнинной и предгорной Чечне, преимущественно в восточной ее части [см. Гусейнов 2001:21-24] и являются потомками прежнего тюрко(кумыкско)язычного населения указанных областей, известного в русских документах XVI-XVIII вв. под названием Мичкиз (Минкиз) [см. Гусейнов 2001:21-24,20].

Не случайно, что среди чеченцев и ингушей широко бытуют этногенетические легенды о приходе их предков на Кавказ из Аравии, каковые являются наиболее распространенными из всех версий о предках-пришельцах. Причем ведущее место среди них занимают те из них, которые восходят к преданиям о происхождении кумыкских (Тарковских) шамхалов из Шама (Сирии) [Дахкильгов 1978:33,35].

Не случайно еще первый чеченский этнограф У. Лаудаев [1990:79] писал в 1872 г. об одной из этих легенд, согласно которой "...какой-то шамский князь (Шам - Сирия), заслужив гнев своего повелителя, бежал и поселился на Кавказе". Младший из его сыновей, называвшийся Нахчой, "взял себе уделом землю в горах и сделался родоначальником чеченцев". Этот же исследователь отмечал, что "предание это ничем не подтверждается и есть скорее всего выражение тщеславия молодого народа, желавшего иметь своим родоначальником княжеского сына; или же, не есть ли оно переиначенная генеалогия фамилии Шамхалов...".

Отсюда, из Чечни, в принципе, было совсем недалеко от упомянутой в предшествующем изложении Кабарды.. Не случайно поэтому Кабарда и Чегем (и соответственно Балкария) упоминаются в знаменитом кумыкском йыре "Об Ибаке и Зоруше", в котором [Къум. йыр 2002:114-117; Хрестоматия 2002:71-73] говорится о необходимости:

1) навести мост к чегемцам ("Чегемлеге энни кёпюр ким салар?"), т.е. балкарцам - жителям Чегемского ущелья, каковые (чегемцы) становятся известными в русских источниках лишь в XVIII в. [Волкова 1973:90];

2) установить "кто будет в Кабарде кабак-узденем" ("Къабартыда къабакъ оьзден ким болур?") и возьмет с ее жителей по счету дань-ясак ("Олардан санап ясакъ ким алар").

Надо полагать, что речь в данном случае идет об охране западной кумыкской границы, о которой было сказано в предшествующем изложении, если иметь в виду, что один из героев йыра - Ибак, возвращаясь с сорока нукерами и добычей из Кабарды, гибнет в сражении от стрелы [Къум.йыр 2002:115]. При этом, как причитает его мать, на пограничной дороге ("Дазув ёлдан... неге (нетме) геле эдинг?!") на пути к народам, странам (к.-балк. - "селениям") Гельбаха ("...Гелбакъ деген эллеге..."). Под последним следует, видимо, понимать соответствующую историческую область из "Дербент-наме", отождествляемую обычно с исторически кумыкским селением Верхний Чирюрт [см. Шихсаидов, Айтберов, Оразаев 1993:20,46 прим.35] у выхода р. Сулак на равнину.

Именно в Кабарде, где был главой пограничной стражи и сборщиком дани Ибак и где много разбоя ("Къабартыда къбакъ оьзден, кёп тонав - Мени бир Ибакъ балам оьллен сонг, Олардан санап ясакъ ким олар?" [Къум.йыр 2002:117]), он и гибнет, о чем свидетельствует ответ матери брата Ибака - Зоруша, готового к мести: "Моря берег-песок-пыль, не поехав, жеребенка копыто разве завязнет? Зорушем именуемый один твой сын цел пока, Ибака кровь на земле разве будет лежать?" [Къум. йыр 2002:117; Хрестоматия 2002:72-73]. Видимо, для героев йыра не все потеряно, если иметь в виду другую часть ответа Зоруша своей матери, в которой он берет на себя обязательство проложить мост к чегемцам, стать в Кабарде пограничным узденем и взять с нее по счету ясак [Къум.йыр 2002:117].

Как отмечает в своем комментарии к данному йыру А.М.Аджиев [Къум.йыр 2002:405], можно предполагать, что мать Ибака и Зоруша была гельбахской княгиней, ибо, как сказано в тексте ее права собственности достигали Кабарды. Возможно, по его мнению героями этого произведения являются кумыки-брагунгцы, если иметь в виду непосредственное их упоминание в некоторых его вариантах, в частности, в одном из них, записанном в селении Буглен, и само оно отражает кумыкско-кабардинские взаимоотношения XVI-XVII вв.

Сюжет йыра вернее было бы соотнести с эпохой Султан-Мута, если принять во внимание и сведения А.-К.Бакиханова [1926:88,89] о том, что Султан-Мут прибыл первоначально в Чир-Юрт (Гельбах), а затем, "собрав кумукское племя, рассеянное в разных местах, ...поселил его в Чир-Юрте, который избрал местом своего пребывания", а после победы в 1605 г. над русскими войсками в Караманской битве "со своим племенем переселился в Андрееву деревню" (Эндирей). Последнее событие, по мнению А.С.Акбиева [1998:105], имело место в середине 90-х гг. XVI в. С другой стороны, нельзя не обратить внимание на широкую, ареально не ограниченную северными кумыками, как в большинстве предшествующих случаев, распространенность рассматриваемого произведения, что, возможно, указывает на центр его иррадиации из Гельбаха [см. Къум. йыр 2002:405].

О достаточно прочных связях кумыков с Кабардой, в частности с Малой, и во времена, не столь отдаленные от эпохи Султан-Мута, свидетельствует то, что еще в 1666 г. у Татартупа в районе известных Эльхотовских ворот Э.Челеби [1979:101-102] упоминает "множество хранителей-тюрбедаров, которые происходят из кумыков". В указанном смысле обращает на себя внимание то, что в одном из записанных сравнительно недавно Г.Оразаевым [1989] в 1988г. в г. Хасавюрте казак-йыров, в зачине которого говорится:

Болгъурлар, ессиз, Болгъур тав, Болгъур тав.
Сенден бийик тав болмас.
...Хан гюбе, сенден асил зат болмас!
Болгъуртавну бийиклиги не болсун, -
Сасыкъ гёзел деген эмгексиз
Топурагъын алып тавгъа - тюзге атгъан сонг?

Болгуров без владетеля, Болгур-гора, Болгур-гора.
Тебя выше горы не будет.
...Ханская кольчуга, тебя драгоценнее (благороднее) вещи не будет.
Что с того, что Болгур-гора высока, если
Хорьком называемая [существо], беззаботно
Почву ее взяв, но гору-равнину разбросала?

При этом, как было установлено нами [Гусейнов 2006:34], данная гора локализуется в Пятигорье, каковое в XVI-XVII вв. не было местом постоянного жительства кабардинцев [Ист. нар. Сев. Кавк. 1988:277], и знаменитый турецкий путешественник Эвлия Челеби в 1666 г. упоминает в данной зоне опустевший Боргустан и его горы (ср. выше: "Болгъурлар ессиз, Болгъур тав, Болгъур тав"). Именно сюда совершает свой рейд Султан-Мут за западной частью брагунцев и поселяет их у устья р. Сунжи в 1619 году, причем в Кабарде, о них упоминалось в русских источниках 1598 г. [см. Виноградов, Магомадова 2000:13].

В исходной - Борагъан - форме рассматриваемый ойконим находит отражение и в одной из кумыкских героических песен [Къум.йыр 2002:162]. Об ее герое - выходце из селения Яхсай (Аксай), который "Из Аксаев (рек) лежа воду пил", будучи "Аксайцев гривастым волком..." ("Яхсайлардан ятып сув ичген Яхсайланы яллы бёрюсю..."), сообщается, что он "(из) есаульских всадников один" ("Ясаву атлыланы бириси..."). Кроме того, о нем говориться следующее: "...Полностью всей Кабарды половины Ты с Борагъаном называемых областей, Ты, не примериваясь поехав, добычу (жену) взял" ("...Толу бютюн Къабартгъыны яртысы Сен Борагъан деген буса эллерден Сен, бойламай барып, олжа алдынг"). Действие же песни "Когда пустеет Боргустан" как раз-таки имеет место не ранее XVI-XVII вв., если иметь в виду упоминание в ней "Уподобившейся загону (для скота) Курдюковской станицы", где ее герой "...днем даже тревогу устраивал" ("Гюрюнлеген Кюрдюккъалагъа, Сен гюнде чи гьарай-къувун сала эдинг"), так как данная станица относится к числу первых, основанных гребенскими казаками на Тереке еще в XVI-XVII вв. [см. Ист.нар.Сев.Кав. 1988:328-329]. Об известной архаичности последней песни свидетельствует то, что впервые опубликовавший ее Г. Оразаев обнаружил ее запись в арабографической форме в г. Хасавюрте [Къум.йыр 2002:415 комм.].

ЛИТЕРАТУРА

Аварско-русский словарь. М., 1936.

Акбиев А.С. Кумыки. Вторая половина XVII - первая половина XVIII века. Махачкала,1998.

Алиев К.М. Шамхалы Тарковские. Махачкала,2006.

Алиев К.М. Чопан-шаухал Мухтешем (Великолепный) // Ёлдаш, 2005, 16 декабря.

Ахмадов Я., Хожаев Д. Территория и расселение вайнахов с XVI века и до наших дней // Голос Чечено-Ингушетии, 1992, 14 января.

Бакиханов А.-К. Гюлистан-Ирам. Баку, 1926.

Берже А.П. Чечня и чеченцы. Грозный, 1991.

Виноградов В., Магомадова Т. Брагунцы. Кто они и откуда // Вести КНКО. 2000. Вып.1.

Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX в. М., 1974.

Гусейнов Г.-Р.А.-К. Болгъур-тав кумыкских героических песен//Вопросы тюркологии. Махачкала, 2006.

Гусейнов Г.-Р.А.-К. "Тарковские юные молодцы" чеченских героических сказаний и проблемы этнической географии Северо-Восточного Кавказа XVI-XIX вв. // Вести КНКО, 2001, вып.2-3.

Дахгильгов И.А. Исторический фольклор чеченцев и ингушей. Грозный, 1978.

Илли: Героико-эпические песни чеченцев и ингушей. Грозный, 1979.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1988.

Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей в свете этногенетических преданий и памятников их материальной культуры // Этническая история и фольклор. М., 1997.

Къумукъланы йырлары. Магьачкъала, 2002.

Къумукъ халкъ авуз яратывчулугъу. Хрестоматия. Махачкала, 2002.

Лаудаев У. Чеченское племя // Чечня и чеченцы. Элиста, 1980.

Месхидзе Дж. И. Чечено-Ингушетия //Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. М., 1998. Вып.1.

Мальсагов Д.Д., Ошаев Х.Д. Устное поэтическое творчество чечено-ингушского народа // Очерк истории чечено-ингушской литературы. Грозный, 1963.

Оразаев Г.М.-Р. Бырынгы йырлардан бешиси // Ленин йолу, 1989, 31 октября.

Очерки истории Чечено-Ингушской АССР с древнейших времен по март 1917 года. Грозный, 1967, т.1.

Чеченский фольклор. Махачкала, 1998.

Челеби Эвлия. Книга путешествий (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII в.). М., 1979. Вып.2.

Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. М., 1993.


Опубликовано:
Материалы первой научной конференции, посвященной 460-летию Султан-Мута - сына Чопана шамхала Тарковского, основателя Эндиреевского владения. Махачкала, 2008

Размещено: 11.09.2008 | Просмотров: 4927 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.