Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кто же оказывает "медвежью услугу" своему народу?

Об академических "завихрениях" в изучении происхождения народа

Недавно на одном печальном мероприятии, где собралась наша родня, мой младший сородич, занимающий руководящую должность в одном из республиканских ведомств и неравнодушный к истории, вдруг спросил меня озабоченно, знаком ли я с публикацией профессора Гаджи Федорова "Кумыки и этногенез народов Дагестана" в журнале "Народы Дагестана"? Ответив, что нет, я, в свою очередь, поинтересовался:

- И что же ты там нового вычитал?

- А то, что, оказывается, мы, кумыки, "никакие не тюрки и никакого отношения ни к кипчакам, ни к тюркам не имеем", - ответил он с плохо скрываемой неприязнью к процитированному.

Хотя я и был знаком со взглядами Г. Федорова на происхождение кумыков и других народов Дагестана по другим его публикациям, но немного опешил от столь странной мыслительной конструкции, и мне пришлось объяснить моему собеседнику суть этногенетических построений этого ученого, и почему я и другие кумыковеды их не приемлем, какую позицию отстаиваем. После той беседы и прочтения названной публикации я подумал, что читателям нашим будет полезно знать, что же стоит за высказываниями археолога Федорова. Так появились эти заметки.

Статья вызвала у меня немало изумления. В ней, как уже было сказано, сей ученый муж одним росчерком своего пера вычеркивает кумыков из числа тюркских народов, "отлучает" и от кипчаков, и от огузов, и от хазар. В духе своих построений он громит "тюркистов", не согласных с его гипотезой. Недоволен профессор и тем, что редакция газеты "Ёлдаш" в переводе нашего известного ученого А.-Х. Аджиева на кумыкский опубликовала несколько лет назад книгу Мурада Аджиева о кипчаках. Он полагает, что тем самым газета "оказывает "медвежью услугу"" кумыкскому и другим автохтонным народам единого неделимого Дагестана в составе Российской Федерации" (все цитаты взяты из публикации Г. Федорова). Но не очень-то, видимо, надеясь на убедительность своих доводов, Г. Федоров призывает "всю научно-педагогическую интеллигенцию" образумить сих современных "неразумных хазар".

На публикацию Г. Федорова можно было бы в газете и не откликаться, если бы она не была опубликована в научно-популярном журнале, адресованном "массовому" все-таки читателю. Раз так, и публикация напрямую касается кумыков, их истории, мы и решили, что ее нельзя оставлять без ответа.

В чем же суть этногенетических построений Г. Федорова?

Главными в них являются следующие положения: 1) кумыки на Северо-Восточном Кавказе являются автохтонами, т. е. коренным народом, местом зарождения и развития которого, начиная с первобытнообщинного строя, является приморский и предгорный Дагестан; 2) все недагестаноязычные племена и народы, когда-либо обитавшие в этом регионе (скифы, сарматы, тюрки), были кочевниками-пришельцами; 3) они (кумыки) - "отурченные лезгины" (идея Н. Марра), т. е. "дагестанцы", ничем, кроме языка, не отличающиеся от тех же аварцев, даргинцев, лакцев и т. д., и т. п.; 4) этнонима "кумук" (от названия населенного пункта Кумух лакцев в горном Дагестане) ранее XV в. не существовало. Именно эти выводы (свои и чужие) профессор считает очень важными для воссоздания адекватной истории кумыкского народа.

Мы же считаем, что они с учетом новейших исследований нуждаются в научной критике и корректировке, если не основательном пересмотре.

По-человечески понять профессора не трудно, он посвятил свою жизнь археологии, написал и защитил диссертацию по происхождению кумыков, основываясь на совсем иных концептуальных тенденциях. И, наверное, естественно и то, что встречает чуть ли не в штыки всякое там инакомыслие, отклонения от его "единственно верных" положений. Во всяком случае, такое впечатление складывается при знакомстве с содержанием его публикации. Видно, что уважаемый наш профессор, идя от идеи к фактам, решил во что бы то ни стало доказать историческую извечность кумыков (разумеется, вкупе с аварцами, даргинцами, лезгинами и др.) на нынешней территории Дагестана. А в чем же причина того, что он так беспощадно ополчается против тюрков? Не уж-то из-за того, что (краеугольное положение советской сталинистской исторической науки) тюрки, сами понимаете - поганые "кочевники-пришельцы", которые, только появившись на северокавказской арене, только и делали (вспоминайте!), что "разрушали и сжигали цветущие города" кавказцев-аборигенов, обретающихся на сих землях чуть ли не с зарождения человечества.

Раз так, видимо, рассуждает сторонник исторической извечности дагестанцев, не патриотично записывать кумыков-аборигенов в родню каким-то там "кочевникам-пришельцам". Только вот у меня, и не только, такого рода рассуждения отца исторической извечности кумыков (или какого-либо другого т. н. аборигенного здесь народа) вызывают неудержимый приступ смеха. Вспоминается, как некоторое время тому назад один наш известный писатель (если хотите, Ибрагим Хамаевич Бамматули) древнего первожителя Кумыкской равнины едко, но с юмором, называл кумыкозавром. Аппетит у нашего ученого-археолога тоже, скажем, хороший, и я нисколько не удивлюсь, если в своей очередной журнальной публикации он объявит дальним общим предком всех дагестанцев питекантропа, жившего под самым нынешним Карабудахкентом, кажись, в верхнем палеолите 30-40 тыс. лет назад и говорившего непонятно только на каком языке. Нельзя же, будучи ученым, хотя и "автохтонно"-патриотической закваски, всерьез утверждать, что питекантропы были дагестанской национальности и говорили на одном из языков нахско-дагестанской группы. Неужели можно всерьез думать, что верхняя дата этногенеза (не социо-антропогенеза) берет свое начало в верхнем палеолите.

Если так пойдет, не удивлюсь и тому, если какой-нибудь социо-дарвинист пойдет еще дальше и вскоре каким-то чудесным образом установит, что потомком всех дагестанцев является особой породы автохтонная обезьяна из семейства "дагестанопитеков", вероятно, оставившая свои каракули на пещерах где-нибудь, скажем, в Уллу-тау под Кумторкалой.

Однако смеяться в данном случае я читателю все же не советую, ведь речь идет о весьма серьезных вещах, о том, откуда есть и пошла наша история, наш народ, и о том, как писать эту историю, т. е. о концептуальных основах нашего исторического видения и познания.

* * *

В русле вышеприведенных рассуждений вопрос о первородном самоназвании нашего народа - существенный и принципиальный. Поэтому начнем с ответа на вопрос: какое имя носили предки современных кумыков и были ли они "отуречены"?

Хотя Г. Федоров и является сторонником исторической извечности кумыков на Северо-Восточном Кавказе, но в вопросе их самоназвания он полагает, что "этноним "кумык" по отношению к населению бывших Буйнакского, Башлыкентского, Карабудахкентского, Геллинского, Какашуринского, Тарковского, Кумторкалинского, Эрпелинскога, Эндиреевского и других феодальных владений" появляется с XV века. Между тем он и не уточняет, как же они называли самих себя до этого времени. Понятно, конечно, что народы, как писал М. Ломоносов, от имен не начинаются, но и безымянных народов в истории также не бывает. Если до XV в. наш народ носил другое самоназвание, то оно в его этнической памяти и самосознании должно было обязательно сохраниться. Но, насколько известно, другого самоназвания у нашего народа кроме этнонима "кумук" ("кумык") не было и нет. Более того, другого народа с таким самоназванием история просто не знает, т. е. кумыки-единственный народ, "сам себя называющий кумыкским" (М. Лобанов-Ростовский). Этим именем продолжают его называть и все его соседи. Следовательно, это его собственное и первородное (не заимствованное) исторически задокументированное имя. Несомненно, восходящее к одному из ранее известных этнонимов или иных обозначений. Именно самосознание и выражающее его самоназвание вычленяют, выделяют конкретный этнос как результат взаимодействия различных этносоциальных факторов. Иначе говоря, именно самосознание и неразрывно связанное с ним самоназвание играют роль главных демаркаторов этноса. И потому с момента возникновения такого более или менее всеобщего в рамках определенной группы населения самосознания и самоназвания этногенез, т. е. становление данной группы этноса, может в целом считаться завершенным. А все последующие процессы составляют дальнейшую этническую историю этноса.

Возникает вопрос, к какому же периоду завершился двуединый диалектический процесс формирования кумыкского самосознания и самоназвания?

Если коснуться данного вопроса в общих чертах, то следует сказать следующее. Процесс складывания самосознания кумыкской раннефеодальной народности и самоназвания "кумук", очевидно, наметился еще в рамках первого "Царства гуннов" (Хунистан), как именовалась в армянских источниках того периода Кумыкская равнина. Г. Ф. Смирнов именно население Кумыкской равнины (земли) VIII-X вв. считает ближайшим предком нынешних обитателей страны - кумыков (Г. Ф. Смирнов. Археологические исследования в Дагестане в 1948-1950 гг.// Кратк. сообщ. ИМК. XIV. 1952).

Продолжился кумыкский этногенез и в период существования раннесредневекового политического образования - Семендерского царства (Джиндан). Возможно, как полагает С. Ш. Гаджиева, собирательное имя "джан-дар" (синоним этнонима Кумук) возникло еще в период расцвета этого феодального образования и связано с его названием (Джиндан-Джандар). Ясно, что, не будь здесь такого тюркского (кумыкского) ядра уже в первые века н. э., "гунны Аттилы" не смогли бы здесь уже в III-IV вв. консолидироваться и создать первое известное на всем Кавказе и Передней Азии тюркское государственное образование - Кавказскую Гуннию. Именно это прототюркское этническое ядро следует считать первоначальным древним компонентом кумыков, которое в дальнейшем, в раннем средневековье, консолидируясь с проникшими сюда тюрками новой волны, положили начало сложению кумыкской народности.

Нам представляется вполне правильной точка зрения В. В. Бартольда, который полагает, что "образование кумыкской народности началось в VII в. в степной части Дагестана" (см.: Encyclopedie de L\'lslam. Т. V. P. 382). Сходной точки зрения придерживается и этнограф С. А. Токарев, который образование кумыкской народности относит "ко времени распада Хазарского каганата и усиления проникновения кипчаков, т. е. к Х-XI вв.".

Вышеизложенное подтверждается и сведениями источников. Если верить местным источникам и мнению ряда кавказоведов (А.-К. Бакиханов, М. Лобанов-Ростовский, Д.-М. Шейх-Али, Т. Макаров, Н. Ходнев и др.), этноним кумык, как выражение этнического самосознания его носителя, впервые упоминается в источниках, связанных с эпохой Шаха Ануширвана (534-575 гг. н. э.) и описывающих поселенные им на Кавказе народы. По сведениям данных источников, "в древней географии Кавказа" этим именем (Кумук) назывался не только сам народ, но и само "владение Шамхала Тарковского" (М. Лобанов-Ростовский, Т. Макаров, А. К. Бакиханов и др.). При этом данные авторы, конечно же, имеют сведения, содержащиеся у арабских географов и историков: Масуди (IX в.) и Ал-Истахри (X в.). Первый из них сообщает о государственно-политическом образовании "Гумик", второй, описывая Дербент как портовый город на Хазарском море, отмечает среди народов, стекающихся к нему наряду с хазарами, кайланами и "гумик севера".

Хотя вопрос об этнической принадлежности "гумик" среди ученых долгое время остается дискуссионным, но всемирно известный ученый-востоковед, академик В. В. Бартольд не сомневался, что речь в данном случае идет о предках современных кумыков. (В. В. Бартольд. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира Баку. 1924. с. 93). Аналогичной позиции в отношении данного термина еще раньше придерживался кумыкский этнограф Д.-М. Шейх-Али, считавший "древних кумыков, современных Масуди, составной частью империи хазаров, владевших в VIII-IX вв. всем Дагестаном" (газета "Кавказ". 1848 г.). Он был прав и в том, что они (кумыки) "сохранили тот же язык, на котором говорили во времена владычества хазар; а, следовательно, должны принадлежать к тюркскому (татарскому) племени, как и самые хазары...".

Эти положения подтверждаются и современными новейшими исследованиями. Так, один из ведущих американских тюркологов Омелиан Прицак, подвергший научному анализу прототюркские этимоны (главным образом географические и племенные названия, титулы в средневековых источниках византийского, арабо-иранского, армянского, сирийского и грузинского происхождения (гумик, авар, савир, хайлан и др.), отнес Gumiq к той же группе народов, что и савиры, хазары, авары, т. е. к тюркским. Отметим, что еще раньше патриарх исторического дагестановедения Р. М. Магомедов совершенно правомерно отождествлял "гумик" с этнонимом "прикаспийских камаков у Плиния Старшего (II в.) и с современными кумыками".

В свете этих положений совершенно очевидно, что словом (калькой) "гумк" (гумик) арабские авторы, в том числе и Масуди, и Истахри называли гуннские (тюркские) племена, известные армянским источникам в транскрипции хунк (См. Армянскую географию VII в.). Это свое исконное самоназвание кумыки и пронесли через тысячелетия. Более того, как видно, этим именем они называли не только себя, свое государство, но и свой "город недалеко от Темир-Хан-Шуры", по преданиям, один из самых древнейших в Дагестане", в котором имел свое местопребывание первый шамхал Шах-Вали" (Т. Макаров. Кумыкский округ// "Кавказ". 1860).

В период сельджукских походов на Кавказ носители этнонима "комук" упоминаются совместно с хазарами, как народ, принявший ислам и подпавший под влияние и власть Алп-Арслана и его сына Мелик-Шаха. Из источников, например, видно, что "сельджукский вождь Алп-Арспан в 1065 г., завоевав Азербайджан, покорил на Северном Кавказе три тюркских племени: кумыков, хазар и алан". Абдул-Хамид ал-Андалузи (1131 г.), подолгу живший на Кавказе, упоминает кумыков среди народов Кавказа, принявших ислам еще во времена (VIII в.) арабского полководца Масламы бин Абдулмелика (Islam Ansiklopedisi. Ankara, 1925. S.83).

Этот этноним среди тюркских племен в XI в. называет и Махмуд Кашгарский. В первой половине XII в. (1245-1247 гг.) кумыки значатся среди покоренных монголами на Северном Кавказе народов.

Наличие кумыкского этнонима в описаниях ал-Истахри и Ибн Русте, живших во второй половине X в., свидетельствует, с нашей точки зрения, о том, что уже в X в. первоначальная форма "хунк" ("гумик") претерпела определенную стадиальную эволюцию и стала употребляться в форме гумук (кумук). К этому следует добавить, что в исторических источниках последующих эпох этот гуннский (кумыкский) этноним встречается регулярно и именно в последней стадиальной форме "кумук".

Из произведенного в предшествующем изложении анализа следует, что кумыки, известные в Северо-Западном Прикаспии и Предкавказье еще в первой половине первого тысячелетия н. э., как бы только временно отодвигаются на задний план доминировавшими в тот или иной период другими тюркскими племенами - татарами, монголами, но, как правильно отмечал И. Пантюхов, "все эти наслоения довольно быстро исчезают и неизменно остается вся та же хазарская или кумыкская народность".

Таким образом, мы видим, что этноним кумык (къумукъ) исторически закрепился за прикаспийским разветвлением (группой) понтийской ветви тюркских народов, составлявших доминирующую этническую общность первых раннефеодальных государственных образований на Кавказе - Кавказской Гуннии ("Царства гуннов") и Семендерского царства (Джиндан) и их исторической наследницы - Шамхальства ("Кумыкской земли").

Что же касается этимологии (содержания и структуры) этнонима кумык ("къумукъ"), то наиболее убедительной можно считать ту, согласно которой он состоит из корневого элемента къум/къун с древним исходным значением "человек, род, представитель рода" и форманта - укъ, имевшего собирательное значение. Генетически данный этноним тесно связан с гуннским этнонимом гуннуг-ундур с древним исходным значением "племя гуннуг" (К. Кадыраджиев).

Ныне данный этноним является общенациональным и употребляется всеми субэтническими группами, образующими кумыкскую этническую общность - Дагестана, Чечни, Северной Осетии и Турции.

Я так подробно остановился на самоназвании кумыков для того, чтобы показать порочность защищаемого Г. Федоровым тезиса о том, что кумыки - "отуреченные лезгины".

Судите теперь сами, какая была необходимость кумыкам "тюркизироваться", коль они и так были тюрками. Коль они были основным населением царств гуннов-кумыков, их языком был язык тюркский (кумыкский), на который уже в то время албанскими епископами была переведена религиозная литература (это известные факты), что ясно показывает, каково было этническое происхождение основного ядра населения Кумыкской равнины. Ведь хорошо известно, что основной языковой тезаурус обычно наследуется от языка того компонента, который был в этногенезе данного этноса ведущим и решающим. И не по этой ли причине кумыкский язык оказывается наиболее близким из тюркских языков к древнетюркскому языку. В кумыкском языке его грамматический строй и основной словарный фонд представляют собой развитие наследия, полученного от языка-основы древнетюркских племен первых веков нашей эры, до начала их интенсивной диалектной дивергенции в IV-V вв.

Вот почему тезис (кумыки - "отуреченные лезгины"), выдвинутый в свое время языковедом, большим фантазером Н. Марром и активно поддерживаемый по сей день частью ученых-дагестановедов и в первую очередь Г. Федоровым, является самым надуманным. И он изначально вызывал у серьезных ученых (Л. Н. Гумилев, С. Токарев, А. Сатыбалов, Б. Чобан-заде, А. Тамай и др.) огромный скепсис, и потому не мог получить их единодушной поддержки, как это пытается представить в своих работах Г. Федоров.

Не нашли отклика и поддержки "марровские" концепции происхождения и в зарубежном "кумыковедении" (Зеки Велиди Тоган, А. Джафероглу, Ф. Кырзыоглу и др.), где общепринятой оставалась и остается по сей день концепция тюркского (гунно-булгарского, гунно-хазарского) происхождения кумыков.

Крупнейший советский этнограф С. А. Токарев, нисколько не разделяя данные этно-генетического построения современных ему дагестановедов, связывал происхождение кумыков с народом кам или камак, упоминаемым Плиниусом в Северном Дагестане еще в I веке н. э. С ним был солидарен кавказовед Л. И. Лавров. "Маловероятно, - высказывал свои сомнения ученый, - чтобы кумыки были тюркизированными дагестанцами, как это утверждают некоторые (речь идет о работах Я. А. Федорова, R Магомедова, С. Ш. Гаджиевой. - К. А.). Скорее их предками следует считать кипчаков, хазар и, может быть, других тюрок раннего средневековья. Желательно было бы выяснить: не имеют ли к ним отношения камаки, обитавшие в Северном Дагестане в начале нашей эры".

Указывая на уязвимость положений дагестанских "марристов", ленинградский историк и философ А. Сатыбалов справедливо отмечал: "В этнографической литературе до сих пор продолжают повторять положение Н. Я. Марра о том, что "кумыки - отуреченные лезгины". При этом обходят молчанием вопрос, кто и как отуречил лезгин. Сами по себе отуречиться они не могли. Больше того, турецкие (тюркские - К. А.) должны были количественно преобладать над отуреченными лезгинами". И другая сторона этого вопроса: какое конкретное этническое название носили эти "лезгины"? Если под ними иметь в виду гелов (Г. Федоров) и легов (О. Давудов), упоминаемых Страбоном в I в., то их дагестанскую этноязыковую принадлежность на сегодня еще ни один ученый не доказал. Отметим, что сам Страбон не смешивал и не отождествлял их с 28 албанскими племенами, которых в дагестанской науке (начиная с Н. Марра) принято связывать с кавказоязычными предками современных аварцев, даргинцев, лезгин, лакцев и др. И потом на территории Кумыкии (степи и предгорья) никаких следов пребывания гелов и легов не выявлено и никакой субстратной топонимики от них не существует (С. Ш. Гаджиева. Кумыки. 1961. С. 35). В то же время в сирийских, армянских источниках дается полная номенклатура 13 гунно-булгарских (тюркских) племен, обитающих на этой территории и "имеющих здесь свои города" и представленных, кстати сказать, и в более поздней средневековой кумыкской этнонимике (гюен, тюмен, чагар, сала, бюрчебий, дёгер, жандар, казак, бораган, оксунгур, торк и т. д.), что помогает расшифровке исконно тюркской этнической основы раннефеодальной кумыкской народности. Они известны, собственно, и по китайским источникам. Отсюда вытекает, что в Кавказской Гуннии дагестаноязычных племен не было. В противном случае раннесредневековые сирийские, армянские, византийские источники (хотя бы "История агван" Моисея Каганкатваци) должны были на них указать. Выходит, к рассматриваемому периоду они должны были полностью "перевариться" или в скифо-сарматском, или гунно-булгарском этническом "котле". Или же, возможно другое: они издавна жили в этнической изоляции в глубоких ущельях и теснинах Кавказских гор, что считается более правдоподобным. "Этнография знает, пишет Л. Н. Гумилев, очень много этносов-изолятов, благодаря географическому положению не втянутых в общение с другими этносами или вовлеченных в него только за последние 100 лет". К таковым он относит басков, албанцев и ряд кавказских этносов.

Существует ли "дагестанский" субстрат в кумыкском языке?

Действительно, если кумыки - суть "отуреченные лезгины" (как считал Н. Марр и продолжает считать Г. Федоров), то в их языке должны были сохраниться субстратные явления. Если до появления гуннов в III- IV вв. в Кумыкии (Кавказской Гуннии) в средневековье обитало бы дотюркское население в лице дагестаноязычных племен, то здесь должны были остаться в виде субстрата "дагестанские" топонимы. Это - аксиома. Однако они здесь не встречаются, напротив, даже в горах обнаруживается субстратная тюркская топонимика.

Нет такого явления как нахско-дагестанский субстрат и в кумыкском языке, а встречающиеся в языке кумыков дагестанизмы - обычное заимствование. Но в кумыкском языке в целом (в его литературном варианте и основной массе говоров) такой субстрат учеными не обнаруживается. Влияние же языков дагестанской группы (преимущественно даргинского) на некоторые говоры и диалекты (кайтагский и подгорный) кумыкского языка ограничивается лишь областью лексики и фонетики. Некоторые ученые, главным образом не специалисты в этой области лингвистики, историки (Г. С. Федоров, С. Ш. Гаджиева), как признано специалистами-тюркологами, склонны преувеличивать влияние иберийско-кавказских языков на кумыкский.

Хотя Г. Федоров подает себя как ученого, комплексно и глубоко изучившего в своей докторской диссертации (ее он защитил в Махачкале лет 15 назад) происхождение кумыков в течение тринадцати столетий, но по-настоящему, как это видно, он не разобрался объективным образом ни в роли кипчакского, ни огузского компонентов в этногенезе кумыков, ни в кумыкской диалектологии. Имей желание, он мог бы проштудировать работы специалистов в этой отрасли, в крайнем случае, - проконсультироваться. И тогда бы они ему разъяснили, что кумыкский язык, по общему признанию тюркологов, образовавшийся задолго до XIII в. и относимый к группе кипчакских языков, в объеме всех своих диалектов обнаруживает смешанные как кыпчакские, так и огузские черты на всех уровнях фонетики, морфологии и синтаксиса (Самойлович, Б. Чобан-заде, А. Сатыбалов, Н. К. Дмитриев, Н. А. Баскаков, Н. 3. Гаджиева, Ю. Д. Джанмавов, Дж. М. Хангишиев).

Однако уважаемый профессор упорно продолжает цепляться за безвозвратно устаревший свой тезис о том, что кипчаки на исторической арене появились лишь в XI в. Он, видимо, не знает, что на территории расселения современных тюркских народов Кавказа византийскими, сирийскими и закавказскими источниками IV-V в. отмечены кипчакоязычные гунны-кангары, савиры и акациры < акхазиры (хазары), а также гуннуг-ундуры, которые, по мнению ученых (Г. Хауссиг и др.), образовали позднее ядро протобулгаров.

* * *

Из материалов диалектов и говоров кумыкского языка (см. работы профессора, доктора наук Н. Ольмесова) явствует, что в образовании общенародного кумыкского языка в раннем средневековье довольно активное участие приняли диалекты и говоры кипчакских языков савирско-хазарского союза. Об этом же свидетельствует солидный булгарский субстрат, сохранившийся в кумыкском языке, выявленный новейшими исследованиями (см. работы профессоров, докторов наук Дж. Хангишиева, К. Кадыраджиева, А. Аджиева, Г.-Р. Гусейнова и др.).

Это говорит о том, что уже на самых ранних этапах своего этногенеза кумыки и их предки являлись носителями языков и диалектов, содержащих и огузские, и кыпчакские черты.

Таким образом, критический разбор концепции этногенеза кумыков, предлагаемой Г. Федоровым, приводит нас к выводу о том, что для объяснения происхождения кумыков она не вполне годится. Более того, эта концепция исключает из этнического процесса на территории равнинного Дагестана не только тюркские племена, но также скифов, сарматов, каспиев, албан, утиев, которые, несомненно, играли важную роль в этногенетических процессах на всем Северном Кавказе и, как установлено научными исследованиями, отчасти являлись тюркоязычными. На примере исследований Г. Федорова выясняется и другое. Археологические источники сами по себе, без их грамотного сопоставления с историческими сведениями, языковыми и иными данными не могут дать объективной картины этногенетических процессов. Любая этногенетическая конструкция рушится, если под нее не подведена бесспорная историко-лингвистическая база.

Из всего изложенного выше видно, что кумыки по своему происхождению и этнокультурной идентичности - тюрки.

Кто в нашем общем доме "пришлый"?

Тезис о "пришлости", которым любит пользоваться Г. Федоров, не чисто научный, а имеет под собой политический подтекст. Ее в связи с возникновением мощного правозащитного кумыкского народного движения в 1990-е годы пытались использовать против кумыков и известные их оппоненты. На это мы можем ответить словами кавказоведа-этнографа Л.И. Лаврова, который указывал на неясность вопроса о происхождении и самих дагестаноязычных народов. Ведь представление о том, что они аборигены, не снимает вопроса, когда и откуда попали сюда предки этих народов. Немногочисленные в Дагестане следы палеолита отнюдь не доказывают генетической связи современного населения Дагестана с древнейшим в этом крае.

В этой связи заметим, что тот же Н. Марр, а вслед ему и патриарх исторического дагестановедения Расул Магомедов "пришлыми" (из Передней Азии) на территории Дагестана признает и сами дагестаноязычные народы, тех же аварцев, даргинцев, лакцев и др. (См.: Н. Я. Марр. Непочатый источник кавказского мира. Петроград. 1917. С. 317; П. Н. Ушаков. Проблема древнейшего населения Малой Азии, Кавказа и Эгеиды//ВДИ, №4,1931; Р. М. Магомедов. Кто наши предки?//"Возрождение". 1998, №4. С. 5.). Поэтому лучше вопрос о "пришлости" в дискуссиях вообще не поднимать.

Кроме того, следует учесть, что по международному праву исконными, коренными считаются народы, которые жили на определенной территории перед началом колониальной эпохи в XV в. Как видим, цивилизованные общества не считают нужным проблему "исконности" спускать глубже этой даты - дело, видать, зряшное. Приведу такой пример. В древности на территории Франции говорили на кельтском языке, но эту территорию захватили древние римляне и местный язык стал латинским. Современный французский язык формировался на основе латинского. Затем территорию захватили франкские племена, изменилось название страны. Англию в XI в. захватили норманны. Но, в свою очередь, англосаксы, их предшественники, тоже были завоевателями, ибо до них там жили кельтские племена. Так кого из них считать непришлыми, "извечными" англичанами? Возьмем нашу собственную историю. В первых веках нашей эры на Северо-Западном Прикаспии и Северном Кавказе господствовали скифо-сарматские племена, затем господство попеременно переходило тюркским (хуннским, гунно-булгарским, хазарским, кипчакским) племенам, которые, как известно, были "строителями степных империй", обживали и обустраивали в течение веков, считая их "вечным тюркским Элем", огромное географическое пространство Евразии от Алтая до Дуная. А "пришлые" восточно-славянские племена, обжившие после них Евразию от Карпат до Охотского моря, кто они, не коренные? Кумыки же (например, гюены и тюмены в Центральной и Засулакской Кумыкии), как это видно из архивных источников, "считали себя самыми древними (!) обитателями Кавказа со времен персидских шахов Асфендияра, Кобада и Ануширвана (534-575 гг.)". Причислять их к "пришлым", не коренным, согласитесь, как-то будет не по науке, не по-ученому.

Объявляя нынешний Северо-Восточный Кавказ на основании более или менее убедительных гипотез ученых вотчиной каких-либо этносов, мы тем самым грешим против истины. Ибо земля эта - единственное место в мире, где они могут самосохраниться и саморазвиватъся. Это их Родина. Ведь прародина человечества была не здесь, а совсем в других, далеких и теплых краях. Так что, все мы на Кавказе и в Дагестане - из "пришлых", если без этого тезиса мы жить и думать не можем.

Но смотрите, какие только истории не случаются с историей народов в нашем регионе. Читая иные публикации местных авторов, с какими только сногсшибательными "открытиями" не сталкиваешься. Оказывается, они (право вставить название конкретного народа оставляем за читателем)... самые-самые, самые аборигенные и древние народы, чуть ли не со времен Адама и Евы владевшие в древности всем Кавказом от края до края...

И буквально два слова об антропологических аргументах. На уязвимость антропологических суждений Г. Федорова в отношении тюркских народов и, в частности, кумыков обратил внимание в предыдущем номере газеты еще Г.-Р. Гусейнов. Я же замечу, что, по признанию авторитетов XIX и XX вв., сама тюркская этническая общность изначально была расово смешанной, неоднородной, и пытаться, как это делает профессор, отделить одни тюркские народы от других, по меньшей мере, некорректно. Ученые, например, знают, что хунны (гунны) и кипчаки были европеоидами. И в то же время мы не знаем, какого антропологического типа были "древние дагестанцы", на что вполне резонно обратил внимание Г.-Р. Гусейнов. Кроме того, каспийский антропологический тип, к которому относятся в подавляющем большинстве кумыки, древнейший на Кавказе, в отличие от кавкасионского, к которому принадлежат аварцы, даргинцы, лакцы и др.

Заключая данные размышления, вызванные статьей Г. Федорова, хотел бы сказать и следующее. Думаю, что мы не должны пройти мимо и такого "тонкого" хода профессора о "медвежьей услуге", которую якобы оказывает газета, публикуя работы его оппонентов, в частности, так нелюбимого им Мурада Аджи... Может, профессор полагает, что в научном споре решающим является не аргументация, а что-то другое. Да будет известно, что никакие научные концепции указами не создаются и не могут ими отменяться.

В мои аспирантские годы в Москве мой научный руководитель, известный социолог И. Г. Петров любил часто повторять: "легче разложить атом, чем предрассудок" и что "рассудок предыдущих эпох со временем становится предрассудком последующих". Читая рассуждения Г. Федорова, я не могу отрешиться от мысли (пусть он меня простит, может, я ошибаюсь), что он продолжает думать и писать в инерционном режиме.

В Московском университете аспирантов учили заниматься наукой, а не политикой и пиаром каких-то нацпроектов. Возможно, что уважаемому профессору-археологу не нравятся чьи-то труды и выводы, так оппонируйте их в честной научной дискуссии. То же самое с книгами Мурада Аджи - если они вам не нравятся, пишите свои и пусть они будут такими же читабельными, как у него. Благо, книги востребованы читателем. А попытки кого-то объявить "дилетантом", "мифотворцем" и тем паче записать в "мародёры", ничего не доказывают, хотя достаточно красноречиво говорят о внутренней культуре пишущего.

Убежден, что история народа не есть чья-то личная вотчина, несмотря на устремления профессора в этом направлении. Время - всему лучший судия - рассудит, кто оказывал, кто - нет народу "медвежью услугу".

Но когда в угоду какой-либо конъюнктуре и чьим-то непомерным амбициям попирается историческая истина, молчать не следует. Думаю, что свое мнение относительно тех проблем, которые тут подняты, выскажут и другие.


Опубликовано:
газета "Ёлдаш/Времена", 27 июня, 4,11 июля 2008 г.

Размещено: 11.07.2008 | Просмотров: 4181 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.