Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыкские анекдоты

как жанр устного народного творчества

Анекдот - это миниатюрное юмористическое или сатирическое произведение с острой и неожиданной концовкой, которая создает основной комический эффект. Этот жанр близок, а зачастую взаимосвязан с устным рассказом, притчей, басней, новеллой, сказкой, и поэтому не всегда можно провести четкую границу между данными смежными жанрами. В.Е. Гусев писал: "Необходимо учитывать возможные переходы одного жанра в другой, как и возникновение произведений переходного типа, которые трудно, да и вряд ли вообще возможно безоговорочно отнести к тому или иному жанру"[137].

Истоки жанра анекдота у кумыков, очевидно, относятся к достаточно ранним временам, но своего расцвета он достиг в XIX и особенно в XX веке. Являясь очень "мобильным", "оперативным" жанром, анекдот, как никакой другой жанр, можно сказать, тут же откликается на самые различные события, жизненные коллизии, бытовые случаи и т.п. От анекдота "не ускользали" и безобидные человеческие слабости, и семейно-бытовые неурядицы, социальные явления и поступки, проступки "сильных мира сего"... Поэтому этот жанр одни любили, другие боялись, запрещали их рассказывать (тем более - печатать), но он жил, развивался и сегодня он является наиболее популярным жанром.

Одну из наиболее развитых групп представляют социальные анекдоты, т.е. повествующие о бедняках и богачах, царях, ханах, биях, работниках, о представителях духовенства и т.д. В связи с изменениями последних лет в нашем обществе, как известно, при оценке, и частности, культуры во главу угла поставлены общечеловеческие ценности. Однако справедливый этот вывод нельзя доводить до другой крайности, т.е. вообще до внесоциальности, внеисторичности культуры, до полного отрицания проявления в ней классовости, что особенно важно видно при обращении к таким жанрам фольклора, как анекдоты, сказки, паремии и некоторые другие, правильное осмысление которых без социально-классового подхода зачастую невозможно.

В анекдотах отобраны и художественно обобщены наиболее типичные социально-классовые коллизии феодального общества кумыков, в них легко уловить социальные явления, когда в край проникали капиталистические отношения, когда в нашей стране был взят курс на строительство социализма и даже коммунизма. Соответственно созданы и художественные типы, отражающие конкретных представителей того или иного этапа социально-исторического развития общества. Даже в том, что бедняк в анекдотах, как правило, изображен умным, находчивым, остроумным человеком, а богач, наоборот, обычно выступает как воплощение глупости, тупости, можно усмотреть следствие классовой интерпретации, результат социально-тенденциозного преподнесения жизненных явлений, ибо природный ум, талант и т.д. носят биологический характер, и уже поэтому не могут принадлежать тому или иному классу, социальной группе и т.п.

Анекдоты, прежде всего, откликаются на общественные явления, социальную несправедливость, классовую борьбу. Причем эта тема, очевидно, была популярной с достаточно давних времен. Так, в одном анекдоте говорится о том, как

В давние времена богач спросил своего слугу, чего бы он пожелал, если бы сбывалось все, чего он пожелает, на что слуга ответил: "Если бы такое было возможно, плохо бы пришлось тебе"[138].

В другом анекдоте говорится о том, как

Один крестьянин спас тонущего царского чиновника, тот в знак благодарности пообещал опубликовать в газете статью о смелом поступке крестьянина, но тот попросил ни в коем случае этого не делать, т.к., если об этом узнают люди, будут осуждать крестьянина.

Этот тип анекдотов можно охарактеризовать как сатирический. К числу наиболее распространенных относятся анекдоты о воровстве, что, очевидно, обусловлено и распространенностью этого зла в крае, и богатыми возможностями художественного "обыгрывания" различных коллизий, связанных с воровством. Например:

Сосед говорит пьянице, что его сын украл половину его денег, пьяница отвечает, что этого быть не может, ибо его сын, если уж берет, то берет все.

Или же:

Сын спрашивает вора, когда лучше собирать арбузы, тот говорит, что лучше это делать, когда сторож спит.

Особенно большое место среди анекдотов занимают посвященные различного рода человеческим чертам, семье, работе, учебе и т.п., легкому, беззлобному осмеянию пороков, недостатков в них, т.е. юмористические анекдоты.

Огромно количество анекдотов о семейных взаимоотношениях, затрагивающих самые различные стороны супружеской жизни, причем с самых различных сторон:

- Не можешь вести домашнее хозяйство! - ругал муж жену. Она ответила:

- И без тебя знаю! Если бы у меня того недостатка не было, разве я вышла бы замуж за тебя?

* * *

Один человек сидел у могилы и плакал, причитая:

- Я знаю, чего ты натерпелся после женитьбы!

- Покойный был твоим родственником? - спросил его другой человек.

- Да нет. Бывший муж моей нынешней жены, - сказал тот.

* * *

Муж расхваливал жене свою бывшую жену, та обиделась, муж сказал:

- Да не расстраивайся ты! Новой жене я тебя буду хвалить!

Бичуется в анекдотах жадность:

У одного человека врач вырвал один зуб. Уплаченные за это деньги жадному пациенту показались слишком большими, он возмущенно сказал:

- Ты не тот зуб вырвал! - и заставил вырвать и второй зуб.

Много анекдотов, связанных с детьми, и, очевидно, они в основном позднего происхождения. Отец сказал сыну:

- Пришел твой учитель, сказал, что в последнее время у тебя дисциплина плохая.

- Воллах, неправда! Вот уже больше недели, как я вообще не ходил в школу, - возмутился сын.

Или же:

Мальчик пошел в первый класс, через некоторое время он похвастался перед родителями, говоря, что двойку получил. Те стали его ругать, мальчик недоуменно воскликнул:

- Некоторые там ничего не получили, а я аж два получил!

Не обойдено анекдотами и пьянство:

Старшина села вызвал к себе одного человека и сказал:

- Я слышал, что ты, напившись, каждый день поносишь меня!

- Воллах, ложь! Откуда у меня деньги, чтобы каждый день пить? - сказал тот.

* * *

- Если бы ты бросил пить, по службе высоко поднялся бы, - сказал родственник пьянице.

- Когда выпью, я еще выше поднимаюсь! Мне кажется, что я министр! - сказал тот.

* * *

- Скольким людям ты семьи разрушила? - спросила закуска у водки.

- Такими мелкими вещами вино да пиво занимаются. Я веду счет только убитым, раненым, в тюрьму попавшим, - ответила водка.

Многие анекдоты посвящены таким человеческим слабостям, как лень, обжорство и т.п. Например:

Жена говорит мужу, что пора идти на работу, муж отказывается идти, ибо во сне косил сено и очень устал.

Как "женская слабость" преподносится в анекдотах болтливость, склонность к сплетничанию и т.п.. например:

Пришла к кадию женщина и пожаловалась, что у нее с мужем часты ссоры, и попросила помочь; кадий написал битик (амулет, талисман, оберег) и сказал, чтобы она, когда начнется ссора, держала его в зубах; пришла она домой, началась ссора, вспомнив о битике, взяла она его и незаметно сжала между зубами; муж ругает - она молчит, муж подумал, что зря он ее ругал, что он сам, наверное, во всем виноват, извинился, и ссоры не случилось; еще несколько раз такое повторялось, в конце концов супруги стали жить дружно. Жена думала, что в битике специальная "примиряющая" супругов молитва, а на самом деле там ничего такого не было - мудрый кадий таким образом добился того, чтобы жена при начале ссоры замолчала, и тогда все в семье само собою уладится.

Или же:

Когда провели во двор воду, муж сказал жене, что в этом есть и плохое; на вопрос, в чем же оно заключается, муж сказал: "Когда ты ходила за водой на родник, столько новостей приносила, теперь как быть?".

Комизм слова нередко создается на основе незнания тем или иным человеком языка собеседника. Например:

Кумык продавал мясо, подошел русский, посмотрел на мясо и сказал: "Ничего, ничего". Не знавший русского языка кумык понял это слово как "нечевге", что означает "для скольких?" и ответил: "Как для скольких: для Османа и для меня". Почувствовав, что кумык его не понял, русский сказал: "Нет, нет". А кумык подумал, что русский спрашивает, какого животного это мясо, т.к. по-кумыкски этот вопрос звучит "не эт!" и сказал: "Буйволиное мясо".

Или же:

Кумычка продавала мед, пришел русский, ему мед понравился, сказал: "Да, да!" - хотел купить, кумычка воскликнула: "Он и нашего Даду знает!" - и отдала ему мед бесплатно.

Подобные юмористические ситуации создаются и при общении глухих или тугоухих, например:

Отец, мать и дочь были тугоухими. Когда отец вышел на очар, сосед, которому он должен был деньги, сказал: "Слушай, тебя совсем не видать, как поживаешь?" - и чтобы поздороваться, протянул ему руку. Тугоухий подумал, что тот просит вернуть долг, и сказал: "Да я не смог собрать деньги, чтобы тебе вернуть!". Люди засмеялись. Вернувшись домой, он рассказал жене, что сосед требовал вернуть долг. Поняв, будто муж спрашивает, готова ли еда, она сказала: "Чего торопишься?! Еда еще не готова, подожди!". Это было время, когда просили выдать замуж их дочь за нелюбимого ею человека, и дочь закричала: "Сколько бы вы ни говорили, я кроме как за своего любимого не выйду!".

Широкое распространение среди кумыков получили анекдоты о Молле (Ходже) Насретдине. Большинство из них относится к общему фонду многих восточных народов и, по-видимому, проникали к кумыкам как устным путем, так и из публикаций на кумыкском[139] и других тюркских языках, в целом понятных кумыкам[140], а позднее и через публикации на русском языке. Поэтому мы здесь не останавливаемся подробно на анекдотах о Насретдине. Однако надо отметить, что общевосточные сюжеты у кумыков нередко получают национальную специфику, выражающуюся не только в особенностях языка, но и в интересных вариациях; есть в кумыкском фольклоре и оригинальные сюжеты, или созданные изначально как анекдоты о Молле Насретдине, или позднее прикрепленные к этому весьма популярному и притягательному образу.

Так, у кумыков бытует анекдот о том, как

Отец и сыновья поссорились, не разговаривали друг с другом; прохожий увидел молчаливо сидящих мужчин, подумал, что кто-то в этом доме скончался, подошел и прочитал заупокойную молитву. Сын удивленно спросил у отца: "А что, у нас умерший есть что ли?!". Тот ответил: "А есть ли вообще среди нас живой (нормальный)?".

Этот сюжет записан и как анекдот о Насретдине и его сыновьях, и как быль, имевшая место в конкретном кумыкском ауле - в Верхнем Казанище[141]. Последнее, а также, насколько нам известно, отсутствие этого анекдота в общевосточном "фонде" сюжетов о Насретдине позволяет предположить местное проихождение этого произведения. На наш взгляд, местного происхождения и следующие сюжеты о Молле Насретдине:

Мать послала маленького Насретдина купить у соседа молоко; налила соседка молока в большую пиалу (сукара) Насретдина, но немного молока еще осталось; перевернул Насретдин пиалу вверх дном и сказал, чтоб остаток молока налила соседка в небольшое углубление, которое бывает у пиалы внизу, та так и сделала; когда Насретдин пришел домой, мать возмутилась тем, что так мало молока он принес; Насретдин сказал: "И здесь еще есть!" - снова перевернул пиалу и пролил и остаток молока.

Надо отметить, что в произведениях о Насретдине можно проследить не только "интернационализирующие механизмы" словесного искусства (что, впрочем, не так уж трудно и зачастую видно "не вооруженным глазом"), но - и это особенно важно - также "механизмы", создающие даже в подобных текстах этническую, тем более внутриэтническую локальную специфику. Для иллюстрации "механизма", как создается локальная специфика в анекдотах, обратимся к одному тексту, записанному в Южной Кумыки[142]. Сюжет этого анекдота довольно распространен, и не только среди кумыков. Однако произведение, насколько нам известно, изначально не связано с Ходжей Насретдином[143], как мы видим в этой записи, - т.е. перед нами, надо полагать, один из многочисленных примеров, когда мощное "магнитное поле" имени Насретдина притягивает к себе и не связанные с ним изначально сюжеты. Для иллюстрации вкратце приведем сюжет.

Однажды Насретдин приготовил хинкал, но решил прогуляться и поесть потом. По пути ему встретился нищий. Насретдин остановил его, показал свой дом, сказал, где ключ от ворот, и строго предупредил, чтобы он не съел приготовленный им хинкал. Нищий съел хинкал, запер ворота и ушел. Вернувшись домой, Насретдин увидел, что хинкал съеден, а на костях, оставшихся от мяса, сидит муха. Насретдин поймал муху и понес к кадию на суд, там сказал, что эта муха съела его хинкал. Муха слетела с его руки и села на лоб кадия. "Где же муха?" - спрашивает кадий. "Вот!" - сказал Насретдин и ударом палки навесил на лоб кадия огромную шишку.

Локальная специфика в этом произведении создается не только прикреплением к имени Насретдина приведенного, по-видимому, "ненасретдиновского" сюжета, но и другими особенностями: имя Моллы Насретдина у южных кумыков звучит Малласгадин (а у некоторых даже просто Асгадин); много в этом тексте и диалектных особенностей.

В сложении микролокальной специфики в малых жанрах народной прозы большая роль принадлежит местным острословам, шутникам и своего рода местным "философам", "мудрецам", а также людям со странностями и даже "дурачкам", "неучам"[144]. Их поступки, розыгрыши, остроты и т.п., как правило, не теряют привязанности к конкретным "авторам", к их аулу, зачастую и распространение эти произведения имеют лишь в их селе и окрестных населенных пунктах, хотя надо отметить, что в последнее время в связи с публикацией они уже получают и общекумыкское или даже общедагестанское распространение.

Как наиболее оперативный, боевой и неподдающийся контролю, регулированию "сверху" жанр анекдот в годы культа личности являлся едва ли не единственным выразителем истинно народного взгляда на происходящее. То, что политический анекдот по понятным причинам рассказывался в узком кругу доверенных лиц, не означает узость бытования, распространенности политического анекдота - напротив, по принципу "запретный плод сладок", анекдотичные сюжеты необычайно быстро распространялись от лица к лицу, от группы к группе и в итоге получали по сути дела всенародное распространение. Жестокие порядки режима, распространенность доносов, наговоров, приводившие ко взаимной подозрительности, разумеется, не могли определенным образом не сказаться и на судьбах анекдота, однако это все же, очевидно, больше касалось не процессов рождения анекдота, а их письменной фиксации, что, в частности, ныне затрудняет исследование кумыкских анекдотов 20-70 гг. XX в. из-за малочисленности дошедших до нас материалов.

Мы далеки от идеализации всех политических анекдотов, в них, при всей остроте и проницательности народного взгляда на события в целом, не могли не сказаться и противоречия самой эпохи, неоднозначность самих событий, а также исторически закономерная ограниченность возможностей достаточно глубокого осмысления сути некоторых современных событий. Однако анализ показывает, что в анекдотах в целом достаточно правдиво переданы и эпоха, и типичные ее коллизии, даны довольно объективные оценки и событиям, и деятелям Октябрьской революции, гражданской войны, соцстроительства и т.д. - во всяком случае, в наше время мы убеждаемся в том, что многие нынешние оценки политических событий и лиц совпадают или сближаются не с оценками "доперестроечных" исследований, а именно анекдотов.

Так, в одном кумыкском анекдоте, судя по содержанию, относящемся к 30-40 годам, повествуется о следующем:

Налоговый инспектор собирал со всех аульчан продовольственные продукты, и лишь один из жителей аула ничего не давал. По истечении нескольких месяцев инспектор сообщил о злостном неплательщике налогов в райцентр, и оттуда явился уполномоченный. Он вызвал в кабинет неплательщика, и когда тот вошел, уполномоченный демонстративно вынул из кобуры пистолет, положил его перед собой и грозно спросил:

- Почему налоги не платишь?

Посмотрел сельчанин на пистолет и воскликнул:

- Так ведь никто мне так доходчиво, как ты, не объяснял, что надо платить! Воллах, буду платить, какой разговор может быть!

Видимо, к концу 20-х - первой половине 30-х годов относится анекдот "Так говорят..." ("Деп айталар...").

Идет собрание, на трибуне один человек на чем свет стоит поносит советский строй:

- Да зачем нам эти колхозы?! Хотят лишить нас и земли своей, и имущества, мы не хотим такого строя...

И вдруг выступающий видит, как вошел незнакомец в кожанке и присел в задних рядах. Он тут же смекнул, что это человек из НКВД, но не растерялся и с пафосом так продолжил свое выступление:

- ...Так говорят кулаки и им подобные, но мы поступим иначе!

А вот реальный случай, получивший анекдотическое распространение, который имел место лет двадцать тому назад и "герой" которого, житель Аксая Адильханов Моллака, не пострадал в те годы лишь потому, что был глубоким старцем и всеобщим любимцем.

Приехал в аул лектор и прочитал лекцию, посвященную строительству в нашей стране социалистического и коммунистического общества. После лекции он просил у слушателей, есть ли у кого вопросы. Все молчали, и тогда Моллака задал такой вопрос:

-А между социализмом и коммунизмом есть еще что-нибудь?

Лектор, отвечая, сказал, что, согласно теории марксизма-ленинизма, социализм является первой ступенью коммунистического общества и что между ними другого строя нет.

Однако Моллака с этим не согласился:

- Как я разумею, все же есть.

- Что же это?

- Между социализмом и коммунизмом есть еще талавуризм[145].

В заключение отметим, что в СССР, в России как многонациональной стране не могли не получить развития и такие анекдоты, в которых затрагиваются межнациональные взаимоотношения, даются оценки тому или иному народу и т.п. Несмотря на добродушный беззлобный характер большинства таких анекдотов и на то, что перед нами по сути дела художественные типы, в целом они вряд ли играют в пользу интернационального воспитания, ибо порою всё же задевают национальное достоинство отдельных народов, ставя их ниже других или в общем уровне развития, или в уме, смекалке и т.п.

Таким образом, анекдот далеко не "легковесный" жанр, в нём посредством юмора и сатиры зачастую указываются и "болячки" общества, страны, поднимаются и животрепещущие проблемы.


Примечания.

  • [137] Гусев В.Е. Эстетика фольклора. - Л., 1967. - С. 130.
  • [138] В этом разделе нами использованы тексты, опубликованные на кумыкском языке Ю. Керимовым (Сокровищница рассказов. - Махачкала, 1968; Рассказы с жемчужиной. - Махачкала, 1974), а также записанные нами и другими.
  • [139] Еще до революции (в 1914 г.) Хаджиакай, сын Казанбия из Дженгутая в Темирхан-Шуре издал сборник "Латаъифу Молла Насраддин"; публикации анекдотов о Насретдине в газетах и журналах были и позднее - вплоть до наших дней. Отметим также, что кумыкский писатель М.Курбанов на основе анекдотов о Насретдине создал одноименную пьесу, вот уже более полустолетия ставящуюся на сценах национальных театров Дагестана, что тоже способствовало распространению этих анекдотов среди народа.
  • [140] Среди кумыков, в частности, были распространены публикации анекдотов о Насретдине на татарском, азербайджанском и турецком языках.
  • [141] Зап. Б. Алибеков в 1939 г. в с. Н. Казанище Буйнакского р-на.
  • [142] Зап. студентом ДГУ Мусаевым У., видимо в Каякенте. (Из материалов Дж. М. Хангишиева).
  • [143] В частности, у кумыков записана сказка о Хиле и Чиле, где часть сюжета этого анекдота встречается как один из сюжетных мотивов.
  • [144] У кумыков есть показательная в этом отношении пословица: "В каждом ауле есть свой дурак".
  • [145] Слово, образованное Моллакой, от кумыкского талавур, т.е. "грабеж", "растаскивание", "расхищение"... Разве старец был не прав?

Источник:
А.М. Аджиев. "Устное народное творчество кумыков",
Махачкала,2005, с.369-378.

Размещено: 05.06.2008 | Просмотров: 10782 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.