Кумыкский мир

Культура, история, современность

Ташав-хаджи Эндиреевский

Воистину, угодники Аллаха не познают
страха и не будут опечалены.

Коран 10:62

 

Ташав-хаджи личность во многом еще не изученная. «Именем Ташава-хаджи пестрели донесения Кавказского командования с левого фланга Кавказской линии 1830-х годов», - пишет известная исследователь А. Закс. Личные его качества по-разному оценивались современниками — историками войны. «Он не одарен такими способностями... он даже далеко менее храбр, чем Шамиль», — писал штабс-капитан К.И. Прушановский, собиравший данные разведок и другие материалы о действиях и настроениях горцев. «Ташев-Хаджи превосходит Шамиля в предприимчивости и твердости характера», — указывал, однако И. Гржегоржевский, имевший доступ к материалам начальника левого фланга Кавказской линии Ф. К. Клюгенау. В источниках он называется как «Ташав прямоидущий». Здесь, вероятно, имелась в виду его абсолютная бескомпромиссность в делах, касающихся распространения шариата.

О раннем периоде жизни Ташава мы знаем не слишком много. Нам неизвестно достоверно, когда он родился, из какой семьи, как звали его отца. Хотя в литературе встречается информация о том, что он, был, сыном местного бия (князя)[1]. Известно, что он родился в Эндирее (ныне Хасавюртовский район РД). Вероятно, здесь он и получил начальное образование.

По сведениям известного путешественника Эвлия Челеби, еще в XVII веке Эндирей имел «двадцать семь мечетей. Из них семь - соборные ... все мечети находятся в хорошем состоянии... В этом городе имеются... семь начальных школ, три медресе...»[2]. Медресе в Эндирее имели глубокие культурные традиции. В то время Эндирей пользовался большой известностью и популярностью в регионе и считался крупным религиозным и научным центром, где обучались студенты не только из Дагестана, но и со всего Северного Кавказа.

В этом оживленном центре Кумыкии, полном преданий о былой славе, прошли детство и юность Ташава-хаджи. Вероятно, он был сверстником Шамиля, который родился в 1798 г.[3], или немного старше него. Будь он моложе, маловероятно, чтобы он мог в первой половине 1830-х годов рассчитывать на большой авторитет. Можно предполагать, что он родился между 1794 – 1798 гг. Российские источники немногословны о раннем периоде деятельности Ташава называя его лишь «беглецом Андреевской деревни».

Во времена Ташава образованные люди встречались довольно часто, и родной его город не составлял в этом смысле исключения. Источники содержат довольно большой перечень имен богословов и ученых жителей Эндирея, таких как Осман Эндирейский, Акай сын Боята, Арсланали сын Хаджи Борагана, оставивших сочинения по мусульманскому праву, арабскому языку, грамматике и истории, знатоков Корана и мусульманских преданий, Исмаил сын Хаджи Али, Идрис-афанди сын Моллы Мустафы, Салих-афанди сын Моллы Мустафы, Атай-афанди сын Алберди, Абдурахман сын Хаджи Али, Алхамат сын Ханава, Забит сын Алхамата и многие другие.

Мы почти ничего не знаем о детстве Ташава, о годах его учения, учителях, о книгах, которые он читал в молодые годы. Поэтому трудно судить об источниках, из которых он почерпнул свои богатые и разнообразные знания в науках, и под влиянием которых формировалось его мировоззрение. А между тем его поэзия и проза изобилуют цитатами из множества сочинений и свидетельствуют о его широкой эрудиции в самых различных областях богословия, суфизма, истории литературы и мусульманских преданий, которую без систематического чтения и опытных учителей приобрести было бы невозможно. В то время образование и получение различных знаний часто было связано с путешествиями. Жажда знаний побудила и Ташава предпринять путешествия по различным аулам Дагестана с целью углубления знаний.

Мансур Гайдарбеков указывает, что Ташав-хаджи обучался у Саида Араканского[4]. Необходимо отметить тот факт, что большинство активных участников событий Кавказской войны прошли обучение в медресе Саида Араканского. Среди них были как сторонники вооруженной борьбы, так и ее противники. К первым относятся: Мухаммад ал-Яраги, Гази-Мухаммад, Гамзатбек, Ташав-хаджи, Шамиль, Саид Игалинский, Мухаммад Тахир Карахский, Даитбек Гоготлинский, Загалав Хваршинский, Идрис Эндирейский, Абубакар хаджи Аргванинский, Чаранав Могохский, Нурав Согратлинский, Шахаббас Каранайский и могие другие. Ко вторым относятся: Нурмухаммад-кадий Хунзахский, Юсуф-кади Аксаевский, Мама Гиши Эндирейский, Мирза Али Ахтынский, Абдурахман Казанищенский, Аюб-кади Дженгутаевский и т.д[5].

Получив достаточно приличное образование, он оказался не удовлетворен им. Он не мог получить в своих знаниях ответы на вопросы, которые теребили его. Его более не удовлетворял рациональный и буквалистский подход к вере. Должно быть, Ташав переживал в этот период глубокий духовный кризис.

Надо полагать, думы о судьбах родного края не оставляли его в покое. Имперская политика «белого» царя постепенно, но верно приближавшегося к границам мусульманского мира вызывала у него переживания и обеспокоенность. Ему воспитанному на рассказах о своем славном предшественнике Солтанмуте Эндирейском и его освободительной борьбе, политика нынешних правителей, пребывавших в бесконечных распрях и междоусобицах и неспособность объединиться на борьбу с общим противником, вызывала в нем гнев и отчаяние.

Разочарованный в своих ценностях, он приходит мысли о необходимости обратиться к наставнику. Причины, толкнувшие его на этот шаг, не совсем ясны до сих пор. Одно можно утверждать наверняка, это событие коренным образом изменило жизнь Ташава, да и в принципе всех, кто был с ним тем или иным образом связан.

Осенью 1823 г. Мухаммад ал-Яраги был возведен в звание муршида и приступил к проповедованию тариката. Аскетическая жизнь муршида, его глубокое знание Корана и пламенное красноречие привлекали к нему толпы учеников и поклонников. Молва о его благочестии быстро распространялась среди дагестанцев, а вместе с этим росло и крепло проповедуемое им учение. Круг его последователей постепенно, но верно расширялся. В этот период, вероятно, в числе многочисленных посетителей прибыл к нему и Ташав.

Мухаммад ал-Яраги в своих проповедях соединил призывы к газавату (священной войне против неверных) и к религиозному очищению. Газават в его понимании был составной частью шариата: "только те, кто соблюдают шариат и поднимают свой меч против неверных, спасутся в ином мире".

Пока не представляется возможным установить время, когда Ташав-хаджи вступил на путь тариката. Имело ли это место быть в период учебы или произошло позднее? Не исключен, однако и тот факт, что премудрости тариката он постигал в одно время с Гази Мухаммадом.

В процессе обучения у своего наставника Ташав достиг значительных успехов в прохождении пути-тарика. Мухаммад ал-Йараги назначил его наставником-муршидом[6] с предоставлением ему абсолютного разрешения наставлять вплоть до крепости Анапа с полнейшим правом руководить подготовкой суфиев[7].

Этим временем датируется появление на территории Кумыкии проповедников суфизма накшбандийско-халидийского толка. Первоначально российское командование не придало этому факту никакого значения. «В андреевской деревне и в других кумыкских владениях некоторые муллы приняли какую-то особую секту и, называя себя шихами (угодниками), стараются распространить сие более»[8]. Это первое донесение о деятельности в Эндирее и Засулакской Кумыкии представителей накшбандийско-халидийского ордена. В основном, надо полагать, это касалось деятельности Ташава-хаджи и Умалат-шайха Костекского, а также Гасан-Гусейна[9], близкого друга Мухаммада ал-Яраги и имама Гази-мухаммада.

Завершив свое образование, он возвращается в Эндирей. Мы полагаем, это было где-то к середине 20-х годов XIX в. Известно, что он некоторое время исполнял обязанности сельского муллы, занимаясь одновременно распространением идей учения накшбандия. Очевидно, с самого начала своих усилий по распространению этого учения он испытывал сильное противодействие со стороны пророссийски настроенной феодальной верхушки и части духовенства в лице кадия Эндирея Мама Гиши.

Время было тревожное. Россия активизировала действия на Кавказе. В 1819 г. была заложена крепость Внезапная вблизи Эндирея. Вполне естественно, что первая четверть XIX века отмечена целым рядом выступлений жителей Эндирея, возмущенных строительством крепости Внезапной. Не оставили эндиреевцев равнодушными и события 1825 года, в связи с кровавыми событиями в Герзель-ауле и Яхсае (Аксае), усмотревшими в этих событиях свое недалекое будущее, обстановка в селе опять накалилась до предела. В нападении на крепость наряду с аксаевцами приняла участие большая часть жителей Эндирея[10].

Эндиреевцы принимали участие и в освободительном движении под руководством известного абрека Бейбулата Таймиева в 1818-1826 гг. Надо полагать, Ташав принял самое деятельное участие в ней.

Учение Накшбандийя довольно быстро распространялось. Уже в марте 1830 года ген.-фельд. Паскевич сообщает, что в Эндирее «замечаются многие приверженцы к принятию шариата под его (Газимухаммада) начальством»[11]. Это донесение дает, хотя и косвенную, но вполне достоверную информацию о результатах деятельности Ташава.

Пропаганда нового учения приносила плоды, командующий войсками на Кавказской линии ген. Эмануэль в середине лета 1831 года сообщает в рапорте: «Все кумыки, исключая одной деревни Аксаевской, уже передались ему; жители дер. Кази-юрт переселены все Кази-Муллою к Костекам»[12].

Он, судя по всему, принял самое деятельное участие в осаде Газимухаммадом крепости Внезапной в июне 1831 года. В числе осаждавших крепость Внезапную было большое количество жителей Эндирея и других окрестных сел. Осада эта впрочем, не увенчалась успехом, и многим жителям Эндирея пришлось покинуть свои дома, опасаясь возмездия со стороны командования и переехать в горы.

Сражавшиеся на стороне Газимухаммада жители Эндирея были переселены на новое место. Для них был специально куплена земля для поселения[13]. Часть была переселена в соседние Салатавию и Аух. С целью заставить колеблющуюся часть эндиреевцев уйти в горы, 24 июля 1831 года Газимухаммад сжигает большую часть Эндирея. В это время очевидно, Ташав со своими мюридами не видя дальнейшей возможности проживания в родном селении по соображениям безопасности и непримиримым расхождениям во взглядах и покидает Эндирей.

Первоначально он поселяется в Салатавии в селении Алмак[14]. В Алмаке Ташаву удалось собрать группу последователей, неоднократно проявившую себя на дальнейших этапах Кавказской войны.

Этим же 1831 годом датировано одно из первых упоминаний о деятельности Ташава хаджи в числе мюридов в переписке Розена с Чернышевым: «Беглец Андреевской деревни Ташев Хаджи, способствовавший с прошлого 1831 года Кази мулле и Гамзат беку к возмущению против нас чеченцев»[15]. Исходя из того, что в документах датированных 1831 годом он уже упоминается, как хаджи можно сделать вывод, что Ташав не позднее указанной даты совершил паломничество в Мекку.

Осенью 1832 г. в Гимрах в неравной борьбе, окруженный со всех сторон неприятелем погибает Газимухаммад. Уважая его память, Ташав хаджи хранил его боевое знамя, которое он брал с собой в своих дальнейших походах. "Он явился продолжателем дела Гази-Мухаммеда и всю жизнь безоговорочно стоял на позициях газавата"[16].

Вскоре после смерти Газимухаммада имамом был избран Гамзатбек. Его избрание состоялось по инициативе Мухаммада ал-Яраги.

Неизвестно как на первых порах складывались отношения между ним и Ташавом. Его деятельность в этот период не вызывало поводов для особой озабоченности кавказского командования. Ситуация, однако, изменилась после того как в середине 1834 г. Ташав «явно принял сторону Гамзат-бека и приглашает чеченцев к общему против нас восстанию»[17]. "Русские отнеслись к имаму как к возрастающей угрозе, - отмечает Моше Гаммер, - особенно после того, как к нему примкнул и признал верховенство имама индирийский кумык Хаджи-Ташо, видный военачальник у чеченцев"[18]. Начало деятельности Ташава Хаджи в Чечне было успешным: «Хотя чеченцы и не пристали к возмутителю, но беспокойство между ними усиливается»[19].

Вскоре, 7 сентября (19 сентября), в результате заговора погибает Гамзат-бек. Смерть последнего открыла Ташаву перспективы на имамство. Ташав не без основания высоко оценивал свои шансы возглавить мюридисткое движение. В связи с этим Ташав пишет воззвание направленное всем мусульманам: «Вплоть до сего дня мы воевали [вместе] с войсками, сражаясь против неверных…. А теперь настало время вернуться в вилайет нашего великого имама Гамзата и в места [обитания] аварцев, чтобы исполнить для них то, что [установлено] в благородном шариате и в "Книге" Всевышнего Аллаха, мы прочитаем молитву над его могилой и [могилами] других, которые нарушали истинный шариат и поступали вопреки "Книге" Аллаха»[20]. Текст воззвания дает нам основание вслед за Закс полагать, что он недвусмысленно обозначает себя преемником Гамзат-бека.

В его послание звучит угроза тем, кто не принимает шариат и причастен к убийству имама. Тех, которые подумали, что со смертью имама умер, и шариат он увещевает «Поручите [все] ваши дела без исключения шариату Мухаммеда, включая тяжбы по поводу убийства, ранения и [всех] других правовых вопросов». «Соблюдайте превосходный шариат Мухаммада, - призывает он, - оберегайте его от мерзостных языческих обычаев». В противном случае он угрожает «мы прибудем… с вооруженными войсками и сильными подкреплениями, против которых нет силы [устоять]».

В том же 1834 году на всеобщем съезде чеченского народа в селении Майртуп Ташав - хаджи, избирается лидером Чечни в качестве имама[21].

20 сентября (2 октября) на горе Арак-меэр неподалеку от селения Ашильта был созван совет, состоящий из самых почтенных лиц и ученых для избрания нового имама Дагестана. Здесь собрался весь цвет мюридизма: Абдулла Ашильтинский, Абдурахман Карахский, Шамиль, Газияв Андийский, Галбацдибир Каратинский, Кура Мухаммад Чиркеевский, Кебед Мухаммад Телетлинский и другие.

Вокруг выборов разгорелась борьба, о которой в литературе касающейся Кавказской войны упоминается на удивление мало. Хроник действий Шамиля Мухаммад Тахир очень туманно говорит о действиях того времени. Работа Карахи тенденциозна, в ней не упоминаются другие претенденты на имамское достоинство. «Мухаммед Тахир, - указывает Закс, - умалчивает о спорах за имамство. Его цель – доказать бесспорность власти наместника Аллаха», т.е. Шамиля.

Между тем претендентов, было, немало. Упоминаются имена Саида Игалинского и Газиява Андийского, Кебед Мухаммада Телетлинского и Абдурахмана Карахского[22], Уди муллу. Мухаммад Тахир в своей хронике сообщает, что Гази Мухаммад в свое время предрек, что Шамиль станет после него руководителем[23]. Однако этому утверждению противоречат сведения, приводимые Максудом Алихановым со слов наиба Шамиля, Инквачилава и сподвижника Хаджимурата, Таймасхана. По их сообщению Гази Мухаммад перед своей смертью велел передать что "он считает достойным стать во главе дагестанцев и способным руководить газаватом трех лиц: Гамзата из Гоцатля, ашильтинца Абдуллу и игалинца Саида"[24]. Справедливости ради надо отметить, что и Алиханов тоже не менее пристрастен. Его семья в свое время объявила Шамиля своим кровником.

Другие авторы тоже сообщают о нескольких кандидатах. Ташава поддерживали в основном мюриды, имеющие уже достаточный стаж участия в газавате. Так Пружановский в одной из своих записок сообщает: «Мюршида муллы Магомета уже не было на свете, некому было назначить преемника Гамзату, а поэтому многие желали место имама. Но выше всех стояли два соперника: Шамиль и Ташев Хаджи. В начале перевес сил на стороне последнего; большая часть из повиновавшихся Кази Мулле и Гамзату народа приняла его сторону; при Шамиле осталось небольшое число приверженцев»[25]. О Ташаве как о единственно серьезном сопернике Шамиля сообщает и князь Орбелиани, находившийся в 1843 г. в плену у Шамиля. О том же сообщает И. Гжегоржевский, использовавший материалы Клюгенау.

Ташав имел, видимо, немалое количество мюридов и в Дагестане. Причем среди них встречались достаточно известные люди. К таковым относится, например Алибек Хунзахский (Хириясул). По всей вероятности он был одним из наиболее доверенных и приближенных мюридов Ташава-хаджи в Дагестане.

«Очевидно, Ташев Хаджи, вышедший из кумыкских религиозных кругов, пользовавшихся, как мы видим выше, большим весом в горском мире, сподвижник Гази-Мухаммеда и Гамзата, имевший исключительный авторитет среди чеченцев, действительно мог представить собой опасного соперника для Шамиля»[26].

Однако сторону Шамиля принял Джамалуддин Казикумухский "известный в Дагестане своей ученостью, глубокомыслием и пользующийся всеобщим доверием мусульман"[27]. Джамалуддин был суфийским учителем Шамиля, который был с ним в качестве советника вплоть до разгрома имамата. Этим обстоятельством Кемпер М. объясняет то, что этот шейх был главным и самым знаменитым шейхом тариката Накшбандиййи-Халидиййи времен Кавказской войны[28]. Среди дагестанских мусульман он пользовался исключительной популярностью. Кроме того, Шамиль был женат на дочери последнего Загидат, а впоследствии имам выдал двух своих дочерей за сыновей шейха.

Возможно, на принятии Джамалуддином этого решения повлияло и то обстоятельство, что между ним и Ташавом были сопернические отношения. Вероятно, этим шагом он добивался ослабления влияния Ташава. В этом отношении весьма примечателен тот факт, что в книге сына шейха Абдурахмана, в которой упомянуто большинство дагестанских ученых и видных людей этой эпохи, нет ни одной строчки о Ташав-хаджи.

В итоге имамом Дагестана был избран Шамиль.

В Чечне же в тот период на той же роли оставался Ташав. При этом «…ранг имама в Чечне и в Дагестане в тот период, имел различный характер. В Дагестане ранг имама, это не только религиозный вождь, но он, же становиться и всеобщим лидером, что способствовало централизации действий против русских». В Чечне же, продолжает он « …где ислам к тому времени еще не утвердился даже в нескольких высокогорных обществах – Чеберлой, Майсты, Мялхи, статус имама все-таки был ограничен именно религиозными рамками»[29].

Как ни парадоксально это звучит, но кандидатура Шамиля в принципе устраивала и русских "поскольку он был не столь «фанатичным», как его остальные коллеги, или, говоря иначе, он был более прагматичным человеком и скорее других пошел бы на договоренность с русскими"[30].

Примечателен тот факт, что Ташава на выборах не было. Между тем, между смертью Гамзат-бека и выборами имама прошло 13 дней. Времени было более чем достаточно, чтобы успеть приехать из любого района Чечни. Этот факт вызывает уместное недоумение, тем более что он заявлял себя как один из претендентов на звание имама. Интересно, что это были за обстоятельства, не позволившие ему участвовать в выборах?

Ташав открыто отказался считать Шамиля имамом и признать за ним власть[31]. Очевидно, он отказывался признать легитимность самих выборов проводившихся в его отсутствии.

Ташав, впрочем, был не единственным, кто отказался признать Шамиля имамом. Так Кемпер М. приводит предание, ссылаясь на ал-Багини[32], об открытом противостоянии Джамалуддина и Шамиля, с одной стороны, и Абдурахмана Согратлинского (Ас-Сугури) - с другой. Ас-Сугури пытался помешать избранию Шамиля имамом в 1834 г., заявив, что не признает над собой власти никакого имама. После этого Джамалуддин даже исключил Абд ар-Рахмана из числа своих последователей, проведя акт разрыва с цепью его суфийских наставников[33].

Чечня и Дагестан, по большому счету, все еще были двумя самостоятельными театрами боевых действий. Такое положение вещей не могло долго продолжаться. И их возможное объединение вызывало большую озабоченность и тревогу царского командования. Необходимость объединения усилий стала очевидной для обеих сторон, оба лидера четко осознавали бесперспективность сепаратных действий. Они давали себе отчет в том, что перед лицом наступления царской армии необходимо объединить свои силы. По этой причине они вступили в переговоры, которые после нескольких безуспешных встреч завершились встречей в Чирката в феврале 1836 г., на которой Шамиль, Ташав-хаджи и Кебед Мухаммад, приняли решение об объединении усилий[34].

К числу их совместных кампаний, после объединения относится известное Телетлинское сражение.

В 1839 г. состоялась кровопролитная битва царских войск с воинами Шамиля у укрепленного дагестанского селения Ахульго. Укрепление Ахульго после долгой осады пало, но самому Шамилю удалось выскользнуть из кольца окружения. Шамиль попытался поднять некоторые общества, такие как Тиндал и Багулал. Однако они не пошли за ним. Теперь у Шамиля оставался только один выход – отправиться в Чечню, к Ташаву-хаджи, в которой у последнего были крепкие позиции. Шамиль с небольшим отрядом отправился в Беной. Здесь же в Беное – столице Ичкерии, проживал Ташав-хаджи после его двух последних неудачных сражений. Об этом факте сообщает и Орбелиани: «В Байянах (Беной – И.Х.) Шамиль был ласково принят Ташевом Хаджи»[35]. Это сообщение наталкивает нас на мысль о том, что инициатором приезда Шамиля в Чечню был именно Ташав. Однако долго оставаться в Беное было небезопасно по причине волнений в Чечне[36]. Оттуда он был переправлен в один из самых глухих районов Чечни – Шубут.

С прибытием Шамиля в Чечню связан новый подъем освободительного движения. Совместно с Ташавом ими были проведены ряд удачных операций. На это время приходится период расцвета имамата.

Обращаясь к фигуре Ташава невозможно не коснуться его взаимоотношениям с Джамалуддином Казикумухским. С Джамалуддином в вопросах суфизма они расходились во взглядах по целому ряду пунктов. Между ними как главами региональных подвижнических групп шла борьба за духовное влияние и популярность.

В литературе имеются данные, что Ташав-хаджи был последователем Джамалуддина Казикумухского, но это не соответствует действительности.

На самом деле он имел независимую иджазу от Мухаммада Ярагского[37] и поэтому был полностью свободен в своих действиях и действовал без оглядки на Джамалуддина Казикумухского, хотя, безусловно, признавал его авторитет как сейида.

Джамалуддин, судя по всему, предпринял попытку подчинить Ташава своей духовной власти. Отвергнув все претензии на это последний заявил, что он не нуждается в этом, поскольку Мухаммад Ярагский уже назначил его "наставником (муршид) и предоставил абсолютное разрешение [наставлять] вплоть до крепости Анапа с полнейшим правом [руководить подготовкой суфиев]"[38]. Ташав не без основания считал себя более продвинутым в прохождении пути – тарика, чем Джамалуддин.

Потерпев неудачу в этом, по-видимому, Джамалуддин попытался назначить кого-то своим преемником на территории Северного Дагестана и Чечни. По этому поводу между ними шла полемика по поводу допустимости назначения в один регион другого муршида. Джамалуддин настаивал на допустимости назначения, Ташав же считал наоборот недопустимым назначать в один регион более одного муршида и для подкрепления своего примера приводит доказательства из авторитетных суфийских источников.

Видимо во время бесед со своими последователями о своих мистических переживаниях Ташав обмолвился о том, что он достиг духовной степени Абу Язида Бистами. Слухи об этом дошли до Джамалуддина, чем он не преминул воспользоваться, высказавшись, что Ташав-хаджи считает себя достигшим уровня Абу Язида ал-Бистами. На что Ташав ответил: «Клянусь Аллахом, я не считаю себя [находящимся] на его уровне, а [более того] считаю себя более продвинутым, чем он [Абу Язид] в присутствии Истины». Таким образом, четко обозначив разницу между собой и Джамалуддином в степени продвинутости в божественном присутствии, в манере свойственной «прямоидущему» Ташаву.

Ташав, видя очевидно бессмысленность дальнейших дискуссий, пишет послание Джамалуддину. В нем он задает тридцать вопросов посвященных суфийской тематике и предлагает ответить на эти вопросы. В случае правильного ответа он обещает подчиниться духовной власти Джамалуддина, несмотря на то, что Ташав считает себя на более высокой степени в Божественном присутствии (хадра). Ташав заявляет, что он видел себя[39] на расстоянии одного локтя позади пророка Мухаммада, в то время как Джамалуддин находился в пятнадцатом ряду позади него. И Джамалуддин смотрел умоляюще на него.

Интересно отметить, что факту нахождения Ташава на расстоянии «одного локтя от пророка» придавалось исключительное значение последователями Ташава в Чечне. Этот факт нашел свое отражение в эпитафии ближайшего последователя Ташава – Башто. В качестве примера приведем часть текста эпитафии: "Башту сын Хизири, воспитатель мюридов взявших обет от Полюса святых Хаджи Ташава, находящегося в Божественном присутствии позади Господина миров на расстоянии одного локтя"[40].

Здесь необходимо привести малоизученный, но весьма примечательный факт. Согласно данным, приведенным в книге «Фурат Дагистан фи айна‘и бустан» Ташав является устазом и другой ветви суфизма – кадирийи. О чем свидетельствует цепочка-силсиля кадирийи, приведенная в этой книге. Причем в этой суфийской цепочке Ташав указан как наставник Кунта-хаджи, а наставником Ташава является Мухаммад Ярагский[41]. О Ташаве как о шейхе и устазе Кунты-хаджи пишет в своей статье и Али Каяев. "Ташав-Хаджи, - пишет он, - был устазом Кунта-Хаджи, тарикат его был не накшбандийским"[42].

Это является, весьма любопытным сообщением, поскольку о Мухаммаде Ярагском и Ташаве было известно, что они являлись накшбандийскими шейхами, но о том, что они проповедовали кадирийский толк суфизма не было известно. Из вышеизложенного можно сделать вывод, что Ташав-хаджи обучал двум тарикатам: Накшбандийа и Кадириййа.

В отличии от Джамалуддина Ташав сам был предводителем боевого отряда и вел войну с «неверными». Это и отмечает М. Кемпер, сообщая, что «известен только один случай, когда военный предводитель отряда … был накшбандийским шейхом»[43]. По примеру некоторых ранних суфиев таких как Ибрахим ибн Адхам, Ибн ал-Мубарак, Шакик ал-Балхи Ташав представлял собой образ суфия-воителя, борца за истинную веру, особый тип людей, которые сочетали ведение боевых действий с актами «сурового богопоклонения». Он был представителем, как удачно выразился А.Д. Кныш, «активного, посюстороннего аскетизма»[44], который выражался, прежде всего, в активном участии в джихаде. Лейтмотивом его действий был страх перед Богом и в соответствии с его убеждениями активная и бескомпромиссная борьба за возвышение слова Аллаха.

Ташав обладал крайне неприятной для противника способностью – быть вездесущим. Прекрасно зная местность, он своими молниеносными передвижениями сбивал с толку самых опытных царских генералов. Русским было чрезвычайно трудно предвидеть его действия и эффективно отвечать на них. Мюриды шейха приписывали это его мистическим способностям. Действительно, казалось, что ему помогают сверхъестественные силы.

Ташав известен не только как способный военачальник, но и как автор прозаических и поэтических произведений. На сегодня известно более десятка произведений разного объема и жанра. Практически все произведения Ташава религиозного характера. В большинстве своем они написаны на арабском языке, а некоторые – на кумыкском языке.

Работы Ташава-хаджи, и комментарии к ним указывают на обширные познания автора в языке и грамматике, литературе адаба и стихосложении, истории, исламских преданиях и фикхе, и т. д.

Он написал книгу «Тифл ал-ма‘ан», а также комментарий на неё названный «Умм ал-хасaн», который он не успел закончить.

Произведение Ташава «Мифтaху ал-асрaр» представляет собой трактат по суфийской космогонии. Сохранилось также несколько его молитв и стихотворений. Известны также две его касыды, условно названные нами "Таиййа", и "Мимиййа"[45]. Его перу принадлежит стихотворение-назму условно названное нами «Молитва», в котором он пишет о тонкостях совершения молитвы, а также назму, которое он читал во время таваджжуха, салаваты, мунаджжаты. Особенно хочется отметить сочинение-послание, написанное в жанре тарасул "Письма из отдаленных мест", направленное Ташавом Джамалуддину Казикумухскому. В нем он задает последнему тридцать вопросов по суфийской тематике.

Его перу принадлежит также комментарий к суре «Открывающая». Небольшое произведение о пяти вещах, которые приносят счастье. Произведение, в котором говорится о том, что наступят времена, когда ученые не будут приносить пользу. Сами будут совершать поступки, противоречащие их знаниям. Он уподобляет ученого, который поступает вопреки своим знаниям с женщиной, которая совершает прелюбодеяние.

Кроме произведений на арабском языке, имеется ряд его произведений и на кумыкском языке – "Валиюллагь Гьажи хариб болгъанда…", "Мюрютюм мени, экибиз де бир ёлда болайыкъ…", "Насиплилер даат къылагъан гечедир…" и др. Из них наибольший интерес представляет первое, в котором он изложил причины, побудившие его покинуть Эндирей.

Произведения Ташава раскинуты по различным сборникам и коллекциям, поэтому приходится собирать его работы буквально по крупицам.

В исторической литературе Ташав изображается исключительно как воин, который не имел образования, в то время как вышеупомянутое опровергает это утверждение. Поэтому мы, в частности, оставляем за собой право, не согласиться с мнением М. Гаммера который в своём труде пишет «Шамилю и его обширной правовой базе Хаджи-Ташо мог противопоставить лишь свое боевое мастерство, верность шариату и твердость в ведении джихада»[46].

Обстоятельства последнего периода жизни Ташава противоречивы. Годом смерти его в некоторых источниках называется 1841. Согласно одному из преданий, в 1841 году Ташав-хаджи был послан Шамилем подавить восстание одного из чеченских обществ, но был убит. Однако этому противоречит сведение о Ташаве, датируемое 6 мая 1843 года, в котором упоминается о нахождении его со своими мюридами вблизи аула Кудали[47].

Ташав похоронен в селении Саясан (ныне Ножаюртовского района ЧР). Его усыпальница является местом паломничества не только местных жителей, но и соседних республик Северного Кавказа.

Ташав - хаджи и сегодня является весьма популярной личностью не только в Чечне, но и в родном Дагестане.

 

Примечания.

[1]Ввиду невозможности опровергнуть это утверждение мы сочли уместным привести его здесь. Мы не можем исключить версию, что он действительно мог быть одним из отпрысков какого-нибудь опального и обедневшего кумыкского князя.

[2]Челеби Э. Книга путешествий. Вып. 2. М.:, Наука, 1979. С. 116-117.

[3]Абдурахман из Казикумуха. Книга воспоминаний саййида Абдурахмана, сына устада шейха тариката Джамалуддина ал-Хусайни о делах жителей Дагестана и Чечни / Пер. с арабского М.-С. Саидова. Редакция перевода, подготовка факсмильного издания, комментарии, указатели А.Р. Шихсаидова и Х.А. Омарова. Предисл. А.Р. Шихсаидова. М-ла: Дагестанское книжное издательство, 1997. С. 186.

[4]Гайдарбеков М. Саид Араканский // Антология дагестанских ученых. Лл.170,171.Антология … С. 170

[5]Там же.

[6]Помимо него в числе достигших уровня наставника-муршида, упоминаются Джамалуддин Казикумухский, Абдурахман Согратлинский, Умалат-шейх Костекский.

[7]В октябре 2005 во время открытия медресе в Эндирее, построенного на месте, где раньше жил Ташав, и названного в его честь, был привезен из Чечни сборник-автограф Ташава. Сборник был любезно предоставлен автору статьи при посредничестве Б.З. Ханмурзаева и М. Ханмурзаева, с него была снята копия, за что автор, пользуясь, случаем благодарит их. Копия сборника хранится в личной библиотеке автора статьи.

[8]АКАК. Т.VII. Тифлис, 1872. С. 511.

[9]Мухаммад Тахир. Три имама. Махачкала: Дагучпедгиз, 1990. С. 10,11. На данный момент неизвестно из какого аула он был родом, в книге указана лишь его этническая принадлежность: "Этот Гасан-Гусейн был из ученых кумыков".

[10]Потто В.А. Кавказская война: В 5 т.; Т. 2: Ермоловское время. – Ставрополь: Кавказский край, 1994, С. 140.

[11]Движение горцев северо-восточного Кавказа в 20 – 50 гг. XIX века. Сборник документов. Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 1959, С. 63.

[12]Там же. С. 95.

[13]Мухаммад Тахир. Указ. соч. С. 9, 10.

[14]Закс А. Б. Из истории первого периода имамата Шамиля. Ташев хаджи – наиб Шамиля / Дисс… канд. ист. наук. М., 1943 – 1946.

[15]Там же.

[16]Там же.

[17]Там же.

[18]Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. С. 101.

[19]Закс А. Б. Указ. соч.

[20]Шарафутдинова Р.Ш. Арабоязычные документы Северного Кавказа // Россия и арабский мир. Сборник статей. СПб., 1994. С. 57, 58.

[21]Вачагаев М. Чеченцы в Кавказской войне http://www.chechen.org

[22]Гасаналиев М.М. Первая кавказская война. Книга вторая. Газават 1829 – 1839 гг. Махачкала: Издательско-полиграфский центр ДГМА. 2003. С.116.

[23]Мухаммад Тахир Указ. соч., С. 10.

[24]Иванов Р.Н. Генерал Максуд Алиханов: триумф и трагедия. Документальное повествование. Махачкала: Издательский Дом «Эпоха», 2003. С.377.

[25]Покровский Н.И. Кавказские войны и имамат Шамиля М.: РОССПЭН. 2009. С.337.

[26]Закс А. Б. Указ. соч.

[27]Покровский Н.И. Указ. соч. С.337.

[28]Кемпер М. К вопросу о суфийской основе джихада в Дагестане // Подвижники ислама: Культ святых и суфизм в Средней Азии и на Кавказе / Сост. С.Н. Абашин, В.О. Бобровников. М.: Вост. лит., 2003. С.282.

[29]Вачагаев М. Указ. соч.

[30]Гаммер М. Указ. соч., 1998. С. 117.

[31]Гаммер М. Указ. соч. С. 119.

[32]Шуайб б. Идрис ал-Багини. Табакат ал-хважаган ан-накшбандиййа ва-садат ал-машайих ал-халидиййа ал-махмудиййа. Дамаск,1417/1996. С. 378.

[33]Кемпер М. Указ. соч. С.285.

[34]Гаммер М. Указ. соч. С. 122.

[35]Закс А. Б. Указ. соч.

[36]Чичагова М. Н. Шамиль на Кавказе и в России. СПб.: Типография и Литография С. Муллер и И. Богелман, Разъезжая, 20., 1189. Репринтное издание МНТПО «Адир», 1991. С.59.

[37]Среди тех, кто получил разрешение у Мухаммада Ярагского упоминаются Ташав хаджи, Джамал ад-Дин Казикумухский, Умалат ал-Кустаки. Имеется сведения, что Абдурахман Согратлинский также получил иджазу от Мухаммада Ярагского.

[38]Копия рукописи Ташава-хаджи. Хранится у автора статьи.

[39]Особым духовным взглядом мистика.

[40]Фотография эпитафии, сделанная автором в с. Саясан, Ножай-юртовского р-на ЧР, хранится в личном архиве автора статьи.

[41]ал-Баммади Шихaб ад-Дин. Фурат Дагистан фи айна‘и бустан. Би-л-касaид-ш-шaфиййа ва ’ал-фарaиди-л-кaфиййа ли-л-факир Шихaб ад-Дин ал-Баммади ад-Дaгистaни, хaдим аш-шайх ал-уммиййи ал-мухаммадиййи Мухаммад ар-раббани, радийа Аллаху ‘анху ва ‘анна аджма‘ин. Петровск: Типо-литогр. А.М. Михайлова.

[42]Каяев Замир-Али. Тарикат и мюридизм в Дагестане // Советский Дагестан. № 4. 1990. С. 34.

[43]Кемпер М. Указ. соч. С.282.

[44]Кныш А.Д. Мусульманский мистицизм: краткая история / пер. с англ. М.Г. Романов. СПб.: «Издательство «Диля», 2004. С. 27

[45]Эти две касыды были обнаружены в с. Шали Хасавовым Салёвом, проживающем в сел. Брагуны ЧР и любезно предоставлены автору статьи.

[46]Моше Гаммер Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. — М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. С. 121, 122

[47]Движение горцев северо-восточного Кавказа в 20 – 50 гг. XIX века Сборник документов Махачкала Дагестанское книжное издательство, 1959, С. 388.

Размещено: 21.12.2011 | Просмотров: 6285 | Комментарии: 7

Комментарии на facebook

 

Комментарии

НАБИ оставил комментарий 23.12.2011, 17:19
Comment
коп болгъайды шолай адамлар
jupiter оставил комментарий 24.12.2011, 00:43
Comment
Я где-то читал, что чеченцы считают его чеченцем. Есть ли доказательства что он был кумыком?
BOTAYURTLU оставил комментарий 24.12.2011, 22:20
Comment
в гуйдюрмесе есть мечеть имени ташав гьажи эндирейского.
Atakumuk оставил комментарий 29.12.2011, 11:38
Comment
В ИНТЕРВЬЮ ОДНОГО ЧЕЧЕН КАНАЛА КАДЫРОВ ПРИЗНАЛСЯ ЧТО ТАШАВ ХАЖИ БЫЛ КУМЫКОМ И ЕГО ОТЕЦ БЫЛ ВЕРЕН УЧЕНИЮ ТАШАВ ХАЖИ САМ ОН ТОЖЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ КАДАРИЯ
Альфия оставил комментарий 05.02.2012, 18:24
Comment
Интересно, не является ли Ташав-хаджи предком Народного поэта Дагестана Казиява Али? В биографии Казиява Али упоминается, что дед его был знаменосцем Шамиля. Не об одном ли лице идет речь?
БУЛ оставил комментарий 05.02.2012, 20:19
Comment
Лишнее потверждения того,что КУМЫКИ достойно воевали на стороне Шамиля и не просто воевали,но и умело руководили на войне.Это удар по вонючей антикумыкской пропоганде.
khan оставил комментарий 06.02.2012, 11:29
Comment
Да есть такое. Как утверждает потомок Казиява Али Солтахан, они происходят от Ташава-хаджи. Однако документальных сведений об этом не обнаружено, по крайней мере пока.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.