Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыки в истории языковой ситуации Дагестана XX века

коллизии, паллиативы и перспективы

И если завтра мой язык исчезнет,
То я готов сегодня умереть.

Р.Гамзатов

Как известно, образовавшаяся в 1860 г. из бывшего Прикаспийского края (без Кубинского уезда) и собственно (горного) Дагестана - имамата Шамиля - Дагестанская область, положившая начало административно-территориальному устройству Дагестана, в условиях, когда в определении как его границ (исторических), так и территории до сих пор отсутствует единое мнение, имела многонациональный состав своего населения. Ее административные границы в отношении народов, проживавших в ее крайних северных (кумыки) и южных (лезгины и аварцы) пределах, не соответствовали этническим, так как были проведены по историко-географическому принципу - р. Сулак на севере и р. Самур на юге и при этом территория между реками Сулак и Терек (исторические пределы засулакских кумыкских княжеств) была включена в состав Терской области как Кумыкский округ.

В результате, кумыки не входили в состав какого-либо одного административного мононационального подразделения и в основной своей части (49,7 тыс. человек) проживали, по данным первой Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., с учетом населения городов Порт-Петровск (Махачкала) и Темир-Хан-Шура (Буйнакск) в Темирханшуринском округе, образованном в 1867 г. из упраздненных кумыкских государственных образований - шамхальства Тарковского, ханства Мехтулинского и Присулакского наибства, состоявшего из присулакских и других кумыкских селений, не входивших в состав округов и ханских управлений. Кроме того, около 11,8 тыс. кумыков оказались включенными в образованный из Кайтагского уцмийства и Табасарана Кайтаго-Табасаранский округ (по семейным спискам 1886 г.). Еще 26,1 тыс. кумыков была представлена в Хасавюртовском (первоначально Кумыкском) округе Терской области. В результате, в Дагестанской области насчитывалась 51,2 тыс. кумыков, которые (без Хасавюртовского округа) составляли лишь 9% ее населения, а вместе с тюркоязычными азербайджанцами - 14,6% вслед за лезгинами (16,6%), даргинцами (21,2% вместе с кайтагцами и кубачинцами) и аварцами (27,8 % вместе с андоцезскими народами) [см. Республика Дагестан. 2001:5,6,7, 34-36, 39].

Другая довольно значительная часть кумыков оказалась включенной в состав Терской области, где их насчитывалось 31,8 тыс. [Ист. нар. Сев. Кав. 1988:385], в том числе в ее Сунженском округе - 2,4 тыс. (нынешняя Северная Осетия) [Волкова. 1974:245] моздокских кумыков, что позволяет предполагать проживание в Грозненском округе Терской области (нынешняя Чечня) еще 3,3 тыс. брагунских кумыков. В Хасавюртовском округе наряду с 26,1 тыс. кумыков проживали также аккинцы-ауховцы, русские, ногайцы, аварцы-салатавцы и горские евреи (таты).

Русское и украинское население области (по данным первой Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.) составляло 16 тыс., или 2,8% ее состава, в т.ч. к 1 января 1902 г. здесь же насчитывалось 9,2 тыс. войск. Оно на 1897 г. оказалось представленным главным образом в городах, среди 44,6 тыс. жителей которых насчитывалось 11 тысяч носителей русского и украинского языков, в т.ч. к 1 января 1902 г. 5,5 тыс. войск, т.е. при допущении прироста в 12% должно было составить ок. 7 тыс. человек гражданского населения, а также в 1897 г. 3,6 тыс. - аварского и андийского, 1,55 тыс. - даргинского, 4,2 тыс. - лезгинского, 0,8 - лакского, ок. 2 тыс. - кумыкского, ок. 4 тыс. еврейского, 11,6 тыс. - азербайджанского и 5,8 тыс. - других. Таким образом, гражданского населения - носителей русского и украинского языков - в области, население которой достигло лишь 639,3 тыс. человек на 1 января 1902 г., по сравнению с 571,2 тыс. в 1897 г., имелось лишь ок. (с учетом возможного прироста в 12%) 9 тыс. человек, или 1,4%, каковое, надо полагать, не особенно сильно изменилось к 1917 г., когда население области, без учета численности населения городов, достигло 635,9 тыс. человек. При этом в сельской местности, где в 1897 г. проживало св. 5 тыс. русского и украинского населения, которое при допущении прироста в 12% должно было составить на 1 января 1902 г. 5,6 тыс. человек, из которых 3,7 тыс. составляли войска, дислоцировавшиеся главным образом в Темир-Хан-Шуринском (ок. 1 тыс.), Кайтаго-Табасаранском (ок. 1,5 тыс.), Гунибском (св. 0,5 тыс.) и Аварском (ок. 0,5 тыс.) округах, т.е. 2,3 тыс. человек гражданского населения из 597,7 тыс. сельского населения округа, или ок. 0,4%. Из его числа более или менее компактно 504 человека было представлено вместе с евреями в Дешлагаре Кайтаго-Табасаранского округа, 46 вместе с кумыками - в слободе Ишкарты Темир-Хан-Шуринского округа и 2498 вместе с кумыками и аварцами в сс. Верхний и Нижний Чир-юрт того же округа [см. Республика Дагестан. 2001:7, 43, 44, 74, 34, 44,58, 65, 34-36].

Таким образом, какие-либо ощутимые перспективы распространения русского языка вследствие непосредственного общения местных народов, в особенности проживавших в горной сельской местности дагестаноязычных, с носителями русского языка, в лице прежде всего его гражданской части, практически отсутствовали. В отличие от сельских населенных пунктов, население городов Дербент, Порт-Петровск (Махачкала) и Темир-Хан-Шура (Буйнакск), по данным переписи 1987г., было по преимуществу многонациональным, но только в Темир-Хан-Шуре и Порт-Петровске относительное большинство населения составляли русские: в Темир-Хан-Шуре их было 41,7%, в Порт-Петровске - 56,6%, тогда как в Дербенте - азербайджанцы - 66,7%. Немалый процент городских жителей Дагестана был представлен евреями, включая горских евреев (татов): в Дербенте их было 14,9%, в Темир-Хан-Шуре - 13,0%, в Порт-Петровске - 5,9%. Среди других народов, проживавших в дагестанских городах, заметно преобладали армяне и персы - по 4,5%, относительное их большинство проживало в Порт-Петровске и Темир-Хан-Шуре. Жители из крупных народностей Дагестана начали появляться в городах лишь в 90-е гг. XIX в. [Гусейнов, Мугумова. 2003: 52-53].

При этом в качестве основного традиционного средства устного межэтнического общения народов Дагестана продолжали использоваться местные тюркские языки - кумыкский и азербайджанский, которые были известны нетюркоязычному населению не только в сельской местности, но в вышеупомянутых городах, находившихся в территориальных пределах исторического проживания местных тюркских народов - кумыков (Порт-Петровск и Темир-Хан-Шура) и азербайджанцев (Дербент). Тем более что носителей указанных тюркских языков насчитывалось в городах, по переписи 1897 г., как было показано в предшествующем изложении, 13,6 тыс. при 13,2 тыс. взаимно неродственных дагестанских, 11 тыс. русского, в т. ч. к 1902 г. ок. 5,5 тыс. войск, т. е. ок. 5 тысяч гражданского, и ок. 4 тыс. евреев.

По данным же переписи 1897 г., грамотность населения Дагестанской области составила 9,2%, в том числе на русском языке - лишь 2,3% (т.е. порядка 13 тыс. человек). Причем в сельской местности, где, как было показано в предшествующем изложении, практически не было русского населения, таковых насчитывалось только 5725 человек (или ок. 1% населения области, что, видимо, соответствовало реальному владению им), знавшими русскую грамоту. Остальное грамотное население области владело грамотой преимущественно на арабском языке [см. Мирзабеков. 1998:42, 43, 45], который изучался в сельских (религиозных) школах, а из 12,5 тыс. грамотных в городах достаточно значительную, если не основную, надо полагать, часть составляли природные носители русского и украинского языков. При этом, согласно "Сведениям об учебных заведениях в Дагестанской области за 1892 и 1894 гг.". светских (русскоязычных) учебных заведений в Дагестане было очень мало [см. Рагимова, Муртузалиев. 2003:87], а в 1914 г. их было всего 93 с 7092 учащимися [Ист. нар. Сев. Кав. 1988:511 ].

С социолингвистической точки зрения, языковая ситуация [см. Больш. энц. сл. 1998:616-617], сложившаяся в Дагестанской области со времени ее образования не по этническому, а по вышеупомянутому территориальному (историко-географическому) признаку, оказалась негативной и продолжает оставаться таковой (см. в последующем изложении) не только по количественным, но и качественным признакам. При этом в условиях исключительного многоязычия, по степени распространенности которого в соотношении язык/площадь горный Дагестан входит в первую десятку регионов мира вслед за Новой Каледонией, Вануату и Соломоновыми островами и каковое распространилось в настоящее время и на равнинную зону, представляющую собой "пеструю мозаику из коренных кумыков и ногайцев, появившихся в 19 веке русских и массово переселившихся после 1940-х годов горцев" [Коряков. 2006:18], функцию государственного языка, в том числе в системе образования, стал выполнять "импортированный" русский язык. Однако его носители, как было показано в предшествующем изложении, к началу XX в незначительном числе, считая и войска, были представлены в области, будучи сосредоточенными главным образом в немногочисленных и малонаселенных городах. Положение осложнялось еще и тем, что в качестве языка делопроизводства, а также в школах, в сельской местности, использовался такого же качества арабский, языка устного межэтнического общения - главным образом местные тюркские языки - кумыкский и азербайджанский. Учитывая же, с точки зрения оценочных признаков, высокую степень т. н. "языковой лояльности" - приверженности родному языку в Дагестане его носителей, которая обычно рассматривается в качестве позитивного внутреннего момента, возникла в рассматриваемом отношении не преодоленная и в настоящее время, как будет показано в последующем изложении, коллизия ("столкновение противоположных взглядов, стремлений, интересов" [Слов, иностр. слов. 1979:236]) при том, что внешние оценки идиомов (языков Дагестана) в плане коммуникативной пригодности, эстетической, культурной престижности и т.д.- остаются различными.

При этом в связи с вышеизложенным следует отметить, что коммуникативные и прочие (оценочные) качества кумыкского языка характеризовались русскими исследователями еще периода Кавказской войны на очень высоком уровне. Так, автор первой грамматики кумыкского языка "Татарской грамматики Кавказского наречия" Тимофей Макаров [1848:V] еще в 1848 г. писал: "Из племен, говорящих на татарском (тюркском) языке, мне более всего понравились кумыки, как по определенности и точности языка, так и по близости к европейской цивилизации, но главное, я имел в виду то, что они живут на левом фланге Кавказской линии, где все племена, кроме своего языка, говорят и по-кумыкски".

То же самое, в принципе, отмечал в 1852 г. армянский уроженец г. Кизляра (см. ниже) Иосиф Адамов - автор второй, но не разысканной до сих пор "Грамматики кавказского диалекта тюркского языка" (1857 г.): "Кумыкский язык, принадлежащий к одной из ветвей тюркского языка, приобрел решительное первенство между языками прочих племен северокавказских, изучение его может способствовать передаче местным жителям европейских понятий и служит таким образом проводником европейской мысли в недра Кавказа" [Алиев. 1990].

Как указывал в дальнейшем Л.Н.Толстой [1950: 644] в своей заметке к "Словарю горских слов" повести "Хаджи-Мурат", "в эпоху, к которой относятся события, описанные в "Хаджи-Мурате", многочисленные мелкие племена, населявшие Кавказ, не имели одного общего языка, а каждое племя говорило на своем собственном наречии. Всех наречий насчитывалось около шестидесяти. Но для сношений племен между собой существовал татарский язык в двух его разветвлениях: 1) на юго-восточном Кавказе - адирбеджанский, 2) на северо-восточном - кумыкский. Почти каждый горец имел кое-какие познания в межплеменном языке, как и в языках соседних племен".

Еще в начале XIX в. имели место систематические попытки регламентации и, возможно, нормализации строя кумыкского языка, причем уже, видимо, на неарабской графической основе, если иметь в виду перевод на него в 1809 г. в г. Лейпциге Евангелия. Неслучайно уже в 1829 г. Николаем I было подписано "Положение о кавказских училищах", согласно которому на отделении восточных языков Новочеркасской гимназии, в Ставропольской городской гимназии, Ставропольской духовной семинарии, Ставропольском, Моздокском, Георгиевском и Кизлярском уездном училищах (последнее было открыто в 1826 г.) начинает преподаваться кумыкский язык [Алиев К: 1982; 1990].

При этом обращает на себя внимание и то, что уже в первом систематическом изложении грамматического строя кумыкского языка, осуществленном в 1848 г. изданием "Татарской грамматики кавказского наречия" Тимофея Макарова, четко различаются вслед Ю. Клапротом его разговорный и письменный варианты со смешанным характером последнего [Оразаев 1987:49]. Тем самым уже в первой половине XIX века складывается традиция школьного преподавания кумыкского языка и предпринимаются первые научные, соответствующие уровню развития грамматической мысли того времени попытки нормализации его грамматического строя. Однако с окончанием военных действий на Кавказе в связи с утверждением в 1864 г. "Положения о начальных народных училищах" обучение в школах России стало допускаться только на русском языке [Больш. сов. энц. 1974:377], и в Дагестане начинает разворачиваться сеть русских школ.

О том, насколько распространенным в регионе был кумыкский язык, свидетельствует то, что еще в 1893 г. инспектор народных училищ Кавказского учебного округа Л.Г. Лопатинский [1893:60] писал о том, что кумыкский язык еще "служит языком международных сношений, хотя в последнее время русский язык начинает (выделение наше) замещать его в этой роли, проникая все дальше в горные ущелья Кавказа". Кроме того, практически весь южный Дагестан, где проживали носители лезгинских языков, составлявшие, по переписи 1897 г., 16,6% населения области, находился, как будет показано и в последующем изложении, в сфере непосредственного воздействия азербайджанского языка, в т.ч., надо полагать, значительной его части он был известен в качестве второго. Сюда же следует присовокупить тюркоязычных азербайджанцев и кумыков, составлявших тогда же (см. выше) 14,6% совокупного населения области. Поэтому можно с уверенностью полагать, что, помимо знания тюркских языков ок. 15% населения области в качестве родного, двуязычие с кумыкским и азербайджанским языками было наиболее распространенным в Дагестане.

Вместе с тем следует отметить, что в дальнейшем родной (тюркский) язык изучался лишь в т. н. новометодных школах, которые открываются в первом десятилетии XX века главным образом в Темир-Хан-Шуринском округе с его по преимуществу кумыкскоязычным населением, а также в с. Ахты и г. Дербенте, где преподавались русский, арабский и тюркские языки. Причем, хотя к 1915 г. изучение родного (кумыкского) языка ограничивается лишь вышеупомянутым округом [см.: Мирзабеков. 1998: 40,42; Алиева 2003:18], именно этот язык к данному времени приобретает, таким образом, в масштабах Дагестана традицию использования в системе школьного образования.

Неслучайно, в дальнейшем, в 1917 г., в Темир-Хан-Шуре открывается и педагогический институт, в котором преподавание велось на тюркском языке. О том, насколько высокого уровня развития в эту эпоху достиг новый кумыкский литературный язык, свидетельствует то, что из порядка 300 печатных книг, изданных в Дагестане до 1917 г., половина оказалась написанной на кумыкском языке, около 90 на аварском, по 30 с лишним на даргинском и лакском и около 20 - на чеченском [Абдулатипов. 1995:122].

Поэтому вполне закономерным следует считать придание ему статуса "языка межнационального объединения, контакта" еще на прошедших в 1918 г. национальных съездах народов Северного Кавказа [Islam:67], когда была образована Северокавказская Демократическая Республика, в числе лидеров которой были и государственные деятели из кумыков. В дальнейшем, в 1937 г., на совещании лидеров северокавказской эмиграции в Варшаве была принята резолюция о признании кумыкского языка государственным языком возрождаемой в будущем Северокавказской Демократической Республики в то время, как после осуществления в 1928 г. перехода на новый латинский алфавит в самом Дагестане в 1929-1939 гг. осуществляются политические репрессии против видных кумыкских деятелей и интеллигенции под флагом борьбы с пантюркизмом [см. Вести КНКО. 2000:4,5].

Развертывание последних, надо полагать, было обусловлено не местной "инициативой", но приходом к власти в СССР и РКП(б) И.В. Сталина и его сторонников-изоляционистов, отказавшихся от курса группировки Троцкого на развертывание революции на Востоке. Следует отметить, что, в отличие от Дагестана, в других регионах Северного Кавказа переход на латиницу осуществлялся ранее, начиная уже с 1923 г. (кабардино-черкесский и ингушский), затем в 1925 г. на нее переходит чеченский, в 1926 г. - абазинский, в 1927 г. - адыгейский [Коряков. 2006:22, 23, 24, 25, 26, 27]. Причем распространение латинского алфавита среди мусульманских народов СССР, в особенности Дагестана, оказалось сопряженным во временном отношении с Турцией, в которой в ходе "языковой революции" (Dil devrimi) аналогичный переход также был осуществлен в 1928 г. Неслучайно, видимо, практически одновременно с переходом на кириллицу, который осуществлялся в Дагестане в 1938 г., как и во многих других регионах Северного Кавказа (кабардино-черкесский и адыгейский языки были переведены на него соответственно в 1936 и 1937 гг.), 22 февраля 1938 г. "в целях успешного хозяйственного развития" Ачикулакский, Каясулинский, Кизлярский и Шелковской районы были переданы из Дагестанской АССР в состав Орджоникидзевского (ныне Ставропольского) края [Республика Дагестан. 2001:11]. Тем самым республика была возвращена к административным пределам 1921 года, когда с включением в ее состав Хасавюртовского округа большинство кумыков оказалось в пределах одного административного подразделения, но при этом не следует забывать, что в Конституции СССР положение о государственном языке отсутствовало.

До этого в самом Дагестане, после того как в 1921 -1923 гг. к нему были присоединены Хасавюртовский и Кизлярский округа, а также Ачикулакский район Присулакского района Терской губернии [Республика Дагестан. 2001:8], что привело к объединению в пределах республики практически всего тюркоязычного (кумыкского, ногайского и азербайджанского) населения Северо-Восточного Кавказа, постановлением Дагобкома ВКП(б) от 29 июня 1923 года государственным в ДАССР был объявлен "тюркско-кумыкский язык". Это решение было принято в связи с тем, что "большая часть населения коренного Дагестана говорит и понимает тюркско-кумыкский язык... опыт, проделанный по преподаванию тюркского языка в школах Нагорного Дагестана, дал блестящие результаты". И, в конечном счете, при этом в постановлении (наряду с введением нового тюркского (латинского) алфавита, который с этого времени (см. выше) уже начал распространяться и в других регионах Северного Кавказа) еще раз вполне обоснованно было отмечено (в соответствии со сложившейся к этому времени языковой ситуацией, о которой было сказано в предшествующем изложении), что "тюркско-кумыкский язык является единственным языком общения граждан коренного Дагестана" [Протокол. 2000:18].

Тем самым, с точки зрения сложившейся языковой ситуации, как в ареальном, так и законодательном аспектах для кумыкского языка сложились исключительно благоприятные условия, так как он вместе с тюркским (азербайджанским - см. ниже) получил наивысший по сравнению с иными языками республики статус государственного языка. Однако в условиях Дагестана в целом, когда дальнейшее обучение в специальных и высших учебных заведениях страны осуществлялось на русском языке и "выпускники школ не имели не только удовлетворительной общеобразовательной подготовки, но и не обладали элементарными знаниями по русскому языку" [Лысенко, Дибирова. 2007:89], придание статуса государственного "тюркско-кумыкскому языку" стало паллиативой - "мерой, не обеспечивающей полного решения какой-либо задачи; полумерой" [Слов. иностр. слов. 1979:357]. При этом под термином "тюркский" в вышеупомянутом постановлении в соответствии с лингвистической традицией того времени понимался, видимо, широко использовавшийся, как было показано в предшествующем изложении, в Южном Дагестане азербайджанский язык, который именовался аналогичным образом вместе с турецким, уже перешедшим к этому времени на латинский. В свою очередь, в Северном Дагестане традиционно использовался в отмеченной выше функции, как было показано в предшествующем изложении, язык кумыкский.

К указанному времени, по переписи 1926 г., местный тюркский (кумыкско-ногайско-азербайджанский) компонент населения республики достиг 17,3% по сравнению с 14,6% в 1897 г. при 12% русского населения республики, 38,9% которого проживало в городах. Оно составляло лишь половину их 86-тысячного городского населения ДАССР при совокупном населении республики, равном ок. 821,7 тыс. человек (т.е. 14,4%), а остальное было представлено в сельской местности [см. Республика Дагестан. 2001:79-80, 82-84], но главным образом в северной части ДАССР, непосредственно примыкая лишь к области расселения носителей кумыкского и ногайского языков, среди которого и должно было распространиться, казалось бы, в большей степени, чем среди других народов Дагестана, двуязычие с русским языком. Однако, по материалам переписи 1926 г., доля лиц, считающих родным русский язык, среди представителей нерусского населения достигала лишь 0,43%: у горожан - ок. 4%, а в сельской местности - 0,14% [Ибрагимов. 1976:114,115].

Что касается последнего, то, помимо объективных причин, связанных с практической его неизвестностью местному коренному населению еще в досоветский период, о чем было сказано в предшествующем изложении, обращает на себя внимание в рассматриваемом отношении мнение современника и активного участника описываемых событий в Дагестане А.Тахо-Годи [1930:69], более восьми лет возглавлявшего Наркомат народного просвещения ДАССР: "Русский язык еще не успел завоевать симпатии населения, к нему относились враждебно, так как с ним была связана в представлении горца вся ненавистная русификаторская политика старого режима". Даже в постановлении V сессии Дагестанского ЦИК в 1930 г., в котором говорилось о необходимости "взять решительную установку на создание и перевод школ и курсов повышенного типа на родные языки", а также о том, что "охваченная идеями пантюркизма национальная буржуазия Дагестана во времена "Горского правительства"(?!) делала определенную ставку (выд. наше) на чуждый большинству народностей Дагестана тюркский язык", отмечалось вместе с тем, что "до советизации... при господстве ислама [языковой] вопрос был разрешен в пользу арабского языка. При царизме был взят решительный курс на русский язык, а родные языки были в полном загоне. Так как развитие местных языков коренным образом противоречило интересам русского самодержавия, стремившегося к скорейшей русификации мелких народностей, то школа была построена исключительно на русском языке" [Десять лет. 1931:141, 142].

В свою очередь, как отмечают литературоведы, "тюркско-дагестанское двуязычие было характерно для многих деятелей культуры и литературы Дагестана советского [в основном довоенного] времени. Лакец Эфенди Капиев свои первые рассказы опубликовал на кумыкском языке, тат Хизгил Авшалумов входил в литературу с коротенькими частушками, написанными на азербайджанском языке. Даргинский поэт Рабадан Нуров владел арабским письмом, русским, аварским, ногайским и кумыкским языками. Общеизвестен любопытный факт, как латыш Яков Сирмайс стал кумыкским писателем Юсупом Гереевым, который, кстати, писал еще и по-русски... К кумыкскому языку обращались даргинец Омарла Батырай, аварец Магомед Хуршилов...

Словом, говорить о случайном характере тюркско-дагестанского двуязычия не приходится - слишком много примеров" [см. Мазанаев 1997:93].

Сюда же следует присовокупить лакского поэта Абуталиба Гафурова (1883-1975), который иногда сочинял стихи на кумыкском языке, даргинского поэта Сукур (тюрк. "слепой") Курбана (1848-1922), переводившего стихи с кумыкского языка на даргинский. На кумыкском языке писал свои произведения аварский поэт и журналист Тагир Абакаров (Аварский) (1913- 1972), как и другой аварец-поэт Абдурашид Абакаров (1913- 1933). Сравнительно широко был известен лакец Шахмардан Абдуллаев (1911-1996), артист Кумыкского театра, автор его истории, написанной на кумыкском языке, переводчик и драматург. До сих пор пишут на кумыкском языке поэты - лезгин Арип Гусейнов и аварец Магомедамин Акимов, в газету "Елдаш" - аварец Магомед Закарьяев, писал туда же даргинец Наби Махмудов (1927-2002), автором стихов, статей и фельетонов, написанных на кумыкском языке, является и аварец Басир Мухаджиров. Не кумыками, представителями разных народов Дагестана и других национальностей является и значительная группа артистов Кумыкского театра, среди которых до последнего времени работала и русская Надежда Викторовна Мусаева.

Неслучайно остаточным свидетельством того, насколько распространенным еще в недавнем прошлом был кумыкский язык, является то, что, по данным переписи 2002 г., им в Дагестане свободно владели 38 тысяч человек - представителей соседних народов: 15,3 тыс. аварцев, 11,6 тыс. даргинцев, 7,2 тыс. чеченцев, 1,4 тыс. ногайцев, 1,4 тыс. русских(!), 1,2 тыс. татар и др. Показательно и то, что кумыков, владеющих нахско-дагестанскими языками, гораздо меньше: аварским - 4,1 тыс., даргинским - 2,1 тыс., чеченским - 4,5 тыс. [Итоги. 2004:125-127, 126,129].

Что касается футуристического (перспективного) аспекта языковой ситуации в Дагестане, непосредственно связанного с рассматриваемой проблемой, то сравнительно недавно один из авторов настоящей публикации с привлечением материалов переписи 1989 г. и доступных тогда сведений переписи 2002 г., а также иных данных квалифицировал положение с коренными родными языками Дагестана в целом как предкатастрофическое, а для языков некоторых этносов, живущих прежде всего в равнинной зоне, в том числе кумыков, как почти катастрофическое. Это не может не сказаться на духовной жизни народов Дагестана и не иметь негативных социально-политических последствий, в том числе в сфере межнациональных отношений [см. Гусейнов. 2004:70].

При этом в докладе было отмечено, что "хотя и косвенным образом, перепись 1989 года свидетельствует об ощутимых миграциях населения РД в период 1979-1989 гг. из горной ее части, в том числе и на равнинную, если иметь в виду, что убыль населения имеет место в большинстве горных районов республики, а прирост - во всех равнинных и в меньшей части горных регионов. В конце концов, после массового притока жителей во второй половине 50-х гг. XX в. (в связи с восстановлением автономии ЧИАССР) и последующего расселения носителей дагестанских языков, равнинная зона РД превратилась из области этнической однородности, где были первоначально представлены лишь носители русского и тюркских языков, в зону этнической неоднородности, подобно горной. Однако, в отличие от последней, где многонациональные населенные пункты практически отсутствуют, в равнинной части РД, особенно в ее северной зоне, где исторически проживают носители кумыкского языка, возникли, как и в затеречной (традиционно русской) области, не только анклавы, но и населенные пункты со смешанным, коренным и пришлым (из носителей дагестанских языков) населением.

Здесь оказался представленным (если учесть к тому же перманентное неорганизованное оседание на равнинных отгонных пастбищах горных хозяйств пришлого горного населения) практически весь спектр дагестанских языков, что обусловило в определенной степени миграцию за пределы республики еще в советский период не только местного русского, но и кумыкского населения. Этот факт нашел отражение еще в материалах переписи 1989 года, согласно которым в других субъектах РФ проживало около 26 тыс. кумыков при 231,8 тыс. в РД" [Гусейнов. 2004:65-66].

Симптоматично, что эти взаимосвязанные проблемы, обозначенные в предшествующем изложении - "миграция населения с горных районов на равнину" и "сохранение самобытной культуры, языков народов Дагестана", относятся в настоящее время к числу наиболее актуальных в области национальных отношений в республике [Хайрулаев. 2007:9]. Тем более, что согласно пп. 2-3 статьи 2 и пп.1-2 статьи 3 Закона Российской Федерации "О языках Российской Федерации", в развитие п. 7 ст. 68 Конституции РФ, гласящей о том, что "Российская Федерация гарантирует всем ее народам право на сохранение родного языка, создание условий для его сохранения и развития", "Российская Федерация гарантирует всем ее народам независимо от их численности равные права на сохранение и всестороннее развитие родного языка, свободу выбора и использования языка общения. Российская Федерация гарантирует каждому право на использование родного языка, свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества независимо от его происхождения, социального имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, отношения к религии и места проживания. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык. Республики вправе устанавливать в соответствии с Конституцией Российской Федерации свои государственные языки".

Аналогично, согласно ныне действующей (с 2003 г.) Конституции Республики Дагестан, государственными ее языками считаются русский язык и языки народов Дагестана (ст. 11), и "в Республике Дагестан гарантируется всем народам (при том, что, согласно ст. 1, "наименование Республика Дагестан и Дагестан считаются равнозначными"), проживающим на ее территории, право на сохранение родного языка и создание условий для его изучения и развития" (ст. 11). Это означает, что вышеупомянутое право гарантируется представителям всех без исключения народов, населяющих республику, в том числе, разумеется, и кумыкам.

Кроме того, согласно п. 2 ст. 9 вышеупомянутого закона РФ, "граждане Российской Федерации имеют право на получение основного общего образования на родном языке, а также на выбор языка обучения в пределах возможностей, предоставляемых системой образования". Однако в республике родной язык используется в школьном обучении по традиции довоенных времен только в начальных классах сельских школ (по переписи 2002 г. в сельской местности проживало около 57,2% населения РД, в т.ч. 53,9 % кумыков) с преимущественно однонациональным составом учащихся, характерным главным образом для горной, собственно дагестаноязычной зоны.

При этом в засулакской зоне исторического проживания кумыкского народа (гг. Хасавюрт и Кизляр, Хасавюртовский и Бабаюртовский районы), где, по данным переписи 2002 г., проживало ок. 1/4 кумыков РД (в 1897 г. 31,7% - см.выше), последние составляют ок. 1/3 совокупного ее населения по сравнению с 1/2 в 1926 г., когда в состав Хасавюртовского района входили и будущие Ауховский (Новолакский) и Казбековский районы с их чеченским (аккинским) и аварским населением [см. Республика Дагестан. 2001:84,89,130]. В свою очередь, в Хасавюртовском районе кумыки составляли в 2002 г. 31,4% населения, в Бабаюртовском - 47,8% по сравнению с 44,5% во втором и ок. 33,3% в первом в 1995 г. [см. Республика Дагестан. 2001:168-170]. Еще более сложная этноязыковая ситуация сложилась в Кизилюртовском районе, в котором кумыки составляли в 2002 г. лишь 11,5% его населения по сравнению с ок. 13,7% в 1995 г. [см. Республика Дагестан. 2001:169]. Причем, в основных сельских населенных пунктах, а также в поселке Бавтугай, где проживает 7483 человека из 8103 кумыков, проживавших в данном районе в 2002 г., последние также представлены в абсолютном меньшинстве: Султан-Янги-Юрт - 34,4%, Чонт-аул - 38,5%, Стальское - 10,9%, Бавтугай - 4,9%. Во всей этой зоне, как свидетельствуют картографические материалы [см. Коряков. 2006:карта 10], характер проживания кумыкского населения приобрел в основном дисперсный характер, что, как известно, может способствовать более интенсивной утрате родного языка не только в городах (см. ниже), но и в сельской местности, где обычно подобные процессы носят более замедленный характер. Относительно стабильный характер носит языковая ситуация в сельских районах центральной и южной зоны, где, в 2002 г., по сравнению с 1995 г., имело место некоторое увеличение доли кумыкского населения в пределах от более 1/2 до менее 2/3 (Буйнакский - с ок. 55,3% до 62,7%, Карабудахкентский - с 57,4% до 64,2%, Каякентский - с ок. 51,1% до 54,5%, Кумторкалинский - от 53,4% до 59,7%), за исключением Кайтагского - от 9,2% до 8,6%, в котором в 1926 г. насчитывалось 21,0% кумыкского населения [см. Республика Дагестан. 2001:104, 168,169].

В 2000 г. из более чем 400 тыс. учащихся общеобразовательных школ РД обучалось на родном языке лишь 22% их числа (в начальных классах) и 50% изучало родной язык как предмет. В основном в горных моноэтнических селах и районах в дошкольных образовательных учреждениях воспитание детей ведется на родном языке. Именно здесь они получают первые знания и по русскому языку. В городских детских садах созданы группы по изучению родных языков и приобщению детей к народной музыке и искусству. Как существенное достижение в развитии языков преподносится тот факт, что радиовещание ведется на 11 языках народов республики и достигло в 2000 г. почти 6000 часов (т.е. 1,5 часа в день на каждый язык), что началось вещание на трех новых письменных языках - агульском, рутульском и цахурском, и имеется перспектива регулярного телевещания еще на 5-и языках в объеме 1 часа в день на каждом из них [см. Гусаев. 2003:78, 77].

Таким образом, население республики, по большей своей части, начиная с детских лет, живет в ситуации двуязычия с русским языком, которая наиболее характерна для городов и равнинной зоны, где и представлено, в отличие от дагестаноязычного, все кумыкское население. Как следствие, уровень и качество владения родным языком, особенно среди представителей младшего поколения в городах (здесь в 2002 г. проживало 42,8% населения РД, в том числе 46,1% кумыкского), довольно низок, и значительная часть молодежи практически не владеет родным языком. Причем в самих городах, расположенных на исторически кумыкской этнической территории, кумыки, по переписи 2002 г., составляют 13,9% в Махачкале (в том числе в поселках, подчиненных ее администрации: 34,9% -Ленинкент, Семендер - 56,2%, Альбурикент - 60,5%, Кяхулай -53%, Шамхал - 25,9%, Тюбе - 29,7%, Новый Кяхулай - 19,4%) по сравнению с 16,6% в 1997 г., Хасавюрте - 27,2% (26,1% в 1997г.), Буйнакске - 31,4% (32,8% в 1997 г.), Каспийске - 10,6% (10,6 % в 1997г.), Кизилюрте - 12,3% (14,4% в 1997 г.), Избербаше - 14,8% (16,4% в 1997 г.), Кизляре - 5,0% (4,4% в 1997 г.) [Атлас. 1999:43]. Имея же в виду отмеченную выше долю кумыкского городского населения, а также ту его часть, которая проживает в упомянутых выше сельских районах, где она составляет менее 1/4 их населения, можно полагать, что в "зоне риска", не считая 50 тысяч кумыков, проживавших за пределами республики еще в 1989 г., находится порядка 2/3 их численности в РД.

При этом, как доказывает в своих публикациях М.-С.Мусаев [2001:5], "...если 70% носителей малочисленного языка двуязычно, то уже необходимо принять защитные меры (по спасению языков), ибо за этой гранью ожидается потеря языка, культуры и национальных особенностей", учитывая то, что "в настоящее время 70% населения почти всех народов Северного Кавказа свободно владеет русским языком". Это "требует проведения соответствующей языковой политики, направленной на сохранение и дальнейшее развитие родных языков".

Это связано с тем, что русский язык в республике, подобно другим регионам РФ, обладает максимальным объемом общественных функций, большим, чем у остальных языков, что уже, в принципе, существенно снижает шансы прочих языков РД, в том числе и в особенности кумыкского, на выживание. Непосредственная причина, как отмечают С.А. Старостин и С.А. Бурлак [2001:66, 69-70], заключается в том, что "на стадии двуязычия (билингвизма), когда появляются смешанные селения и даже смешанные семьи носителей языков I и II, как следствие - все владеют с детства (как родными) обоими языками. Если не принять немедленных мер по вытеснению языка II по возможности из всех сфер общения, язык I обречен". Эти же авторы [2005:57-58] указывают при этом и на фактор престижа: "из двух языков выбирают тот, который выгоднее. И родители говорят с детьми не на своем "этническом" языке, а на том, который выгоднее".

Именно в этой ситуации находятся сейчас носители кумыкского языка. Выход - создавать, культивировать полноценное двуязычие, факты которого, однако, достаточно редки, ибо требуется идеальное владение обоими языками, а не полуязычие, которое отрицательно сказывается на умственных способностях, как это сейчас зачастую наблюдается, тем более, что по переписи 2002 г., в пределах РФ среди кумыков один из самых высоких уровней владения русским языком по сравнению с другими народами Дагестана - 91%, уступающий только ногайцам и лакцам, у которых по 93,7%, как и по РД, в пределах которой при среднем показателе 88,2%, у кумыков, уступающих в данном отношении только лакцам (93,2%), - 90,3% [Итоги. 2004 58-59,126,129]. При этом, как уже отмечалось, большинство кумыков проживает в многонациональных населенных пунктах на равнине, где практически единственным средством межэтнического общения является русский язык.

В связи с этим показательно недавно промелькнувшее сообщение о росте русскоязычной секции Союза писателей РД, в то время как другие секции практически не пополняются молодыми писателями и поэтами, и средний возраст их членов приближается к критическому. Вместе с тем и качественный уровень владения русским языком даже в городах также существенно падает, и объясняется это в определенной мере уменьшением в них численности русского населения.

В сложившихся условиях и с учетом специфики языковой ситуации в РД, о которой было сказано выше, представляется чрезвычайно актуальным создание предусмотренной статьей 7 Закона "О языках народов Российской Федерации" Государственной программы сохранения и развития родных языков народов Республики Дагестан (Ср.: "Правительство Российской Федерации разрабатывает федеральные целевые программы сохранения, изучения и развития языков народов Российской Федерации и осуществляет меры по реализации таких программ. Органы государственной власти субъектов Российской Федерации могут разрабатывать соответствующие региональные целевые программы. В программах сохранения, изучения и развития языков народов Российской Федерации предусматриваются обеспечение функционирования русского языка как государственного языка Российской Федерации, государственных языков республик и иных языков народов Российской Федерации, содействие изданию литературы на языках народов Российской Федерации, финансирование научных исследований в области сохранения, изучения и развития языков народов Российской Федерации, создание условий для распространения через средства массовой информации сообщений и материалов на языках народов Российской Федерации, подготовка специалистов в указанной области, совершенствование системы образования в целях развития языков народов Российской Федерации и иные меры").

Эта программа должна быть посвящена прежде всего тем из языков Дагестана, главным образом тюркских, которые, как и кумыкский, оказались в наиболее угрожающем положении. Она при этом должна опираться на соответствующий республиканский закон.

Не надо забывать и о том, что Дагестан единственная, может быть за исключением Чечни, республика, в которой до сих пор не принят языковой законодательный акт. Кроме того, как представляется, необходима экспертиза вышеупомянутого закона РФ на предмет его соответствия международным и европейским правовым установкам в этой области. Поэтому необходимо принять свой республиканский закон о языках, и не только потому, что у нас его нет, но, прежде всего, потому, что положение с родными языками, прежде всего кумыкским и другими тюркскими, носители которых проживают на равнине, ставшей наиболее густо населенной частью республики, приближается к критической отметке: их и, в первую очередь, наш кумыкский язык надо спасать.

Этот закон, прежде всего, должен быть свободным от политической и этнической ангажированности и отвечать интересам всех народов РД без исключения. Для его разработки необходимо привлечь, с одной стороны, юристов, с другой - языковедов-социолингвистов. Они должны обобщить имеющийся опыт языкового законодательства в других субъектах РФ, а также в странах СНГ, где имеет место подобная нашей республике языковая ситуация, и создать закон, отвечающий не только общероссийским, но и международным - прежде всего европейским - стандартам языкового правотворчества.

Однако какая-либо поспешность в его разработке и принятии может негативно сказаться на межэтнических взаимоотношениях в РД. Поэтому предварительно было бы полезным созвать под эгидой Госсовета, Правительства и Народного Собрания Республики Дагестан международную научно-практическую конференцию, на которую должны быть вынесены самые острые проблемы языковой жизни не только нашей республики, но и других регионов Российской Федерации. К ее работе должны быть привлечены наиболее видные специалисты по социолингвистике и языковому строительству не только нашей страны, стран СНГ, но и других государств, включая соответствующие европейские структуры, а также парламентарии и представители общественных организаций. Именно Дагестан, в котором на сегодняшний день сложилась столь уникальная языковая ситуация, должен стать инициатором проведения подобных форумов, которые должны носить, в принципе, регулярный характер.

ЛИТЕРАТУРА

  • Абдулатипов А.-К. Ю. История кумыкской литературы (до 1917 года). Махачкала, 1995. Ч. 1.
  • Алиев К. Интересная находка в Ставрополе // Дагестанская правда, 8 августа 1982.
  • Алиев К.С. Из истории кумыкского языка // Ленин ёлу от 10.03.1990 (на кумыкском языке).
  • Алиева А.С. Реформистские тенденции в системе конфессионального образования в дореволюционном Дагестане // Кавказ. Балканы. Передняя Азия. Махачкала, 2003. Вып. 1.
  • Атлас Республики Дагестан. М., 1999.
  • Большая советская энциклопедия, 3 изд. М., 1974. Т. 17.
  • Большой энциклопедический словарь: Языкознание - М., 1998.
  • Бурлак С.А., Старостин С.А. Сравнительно-историческое языкознание. М., 2005.
  • Вести. Бюллетень Кумыкского научно-культурного общества. Махачкала, 2000, № 1.
  • Волкова Н.Г. Этническая история Северного Кавказа в XVIII - начале XX века. М., 1974.
  • Гусаев М.-С.М. Национальные культуры Дагестана: поиск идентичности и перспективы // Материалы Всероссийской научной конференции "XX столетие и исторические судьбы национальных художественных культур". Махачкала, 2003.
  • Гусейнов Г.-Р. А.-К., Мугумова А.Л. Функционирование русского языка в современных условиях Республики Дагестан (социолингвистический аспект) // Материалы Всероссийской научно-практической конференции "Русский язык и активные процессы в современной речи". М. - Ставрополь, 2003.
  • Гусейнов Г.-Р. А.-К. Языковая ситуация в Республике Дагестан и закон о языках // Материалы Международной научно-практической конференции "Диалог языков и культур государств-участников СНГ в XXI веке". Ежегодник "Полилог". М., 2004. № 3.
  • Десять лет социалистического строительства Дагестанской АССР. Махачкала, 1931.
  • Ибрагимов М.-Р.А. Динамика численности народов Дагестана (по материалам переписей населения 1926,1959 и 1970 гг.)//Некоторые проблемы этногенеза и этнической истории народов мира. М.,1976.
  • Islam Anciklopedisi. Istambul, 1925.
  • История народов Северного Кавказа (конец XVIII - 1917 г.). М.,1988.
  • Итоги Всероссийской переписи населения 2002 г. М., 2004. Т. 4 (Национальный состав и владение языками, гражданство).
  • Коряков Ю.Б. Атлас кавказских языков. М., 2006.
  • Лопатинский Л.Г. Кое-что о кумыках и об их языке // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1893. Вып. 17.
  • Лысенко Ю.М., Дибирова Н.Х. К истории становления русского языка как средства межнационального общения в Дагестане (20-30-е годы XX в.) // Русский язык в истории и культуре Дагестана. Махачкала, 2007.
  • Мазанаев Ш.А. Двуязычное художественное творчество в системе национальных литератур. Махачкала,1997.
  • Макаров Тимофей. Татарская грамматика Кавказского наречия. Тбилиси. 1848.
  • Мирзабеков М.Я. Культура дагестанского села. Махачкала,1998.
  • Мусаев М.-С.М. Современные социолингвистические проблемы в северокавказском полиэтническом регионе // Материалы региональной научной конференции "Актуальные проблемы синхронного, диахронного и контактного изучения языков Дагестана на пороге третьего тысячелетия". Махачкала, 2001.
  • Оразаев Г.М.-Р. "Северокавказские тюрки" в системе тюркских региональных письменных языков XVI-XIX вв. // Советская тюркология, 1987, N 9.
  • Протокол совещания, созванного Дагестанским обкомом ВКП(б) по вопросу о языке и алфавите // Вести Кумыкского научно-культурного общества (КНКО). Махачкала, 2000. Вып. 1.
  • Рагимова П.Ф., Муртузалиев С.И. Проблема периодизации системы образования в Дагестане // Кавказ. Балканы. Передняя Азия. Махачкала, 2003. Вып. 1.
  • Республика Дагестан: административное устройство, население, территория. Махачкала, 2001.
  • Словарь иностранных слов. М.,1967.
  • Старостин С.А., Бурлак С.А. Введение в лингвистическую компаративистику. М., 2001.
  • Тахо-Годи А.А. Проблемы языка в Дагестане // Революция и национальности. 1930. №2.
  • Толстой Лев. Полн. собр. соч. Т. 35. М., 1950.
  • Хайрулаев Х.Р. Особенности развития Республики Дагестан как многонационального субъекта Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2007. № 9.


Опубликовано:
"Ёлдаш" на все времена.
Материалы Республиканской научно-практической конференции.
Махачкала,2008

Размещено: 01.05.2008 | Просмотров: 8215 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.