Кумыкский мир

Культура, история, современность

А Герцен был прав...

(Свой подход к исторической миссии и реальной судьбе интеллигенции)

В начале XX столетия поэт и мыслитель Андрей Белый (Бугаев) недоумевал: разгорается бессмысленная гражданская война, разруха, голод, а сочинителей пруд пруди, словно соловьиный хоровод... У нас, слава Богу, нет большой войны; и дети не мрут с голоду, но, как и во все времена, есть беспробудные оптимисты, провидцы и циники. Вот и философствуют о таких высоких, но весьма туманных категориях, как "национальная идея", "гражданское общество", грядущая глобализация... Одновременно пережевывают никем не оспариваемую тему о роли России в исторических судьбах Дагестана, значении русского языка в процессе культурного возрождения народов Востока и формировании национальной интеллигенции. В этом ничего плохого я не вижу, но гложет душу другое: в публикациях проступает явный налет показухи, желания быть на виду, на слуху. Да, это - зуд вовсе необязательного присутствия: "И я здесь!", "А как же без моего мнения?!". И ряды умников и умниц ширятся изо дня в день. В этом хоре в роли запевалы выступает М. Султанов-Барсов! Его статьи по замыслу благонамеренны, но не убедительны по содержанию и не во всем логичны. Они не лишены вдохновения, но ашугского склада. Потому в его опусах и проступает большая доза лихачества. Иначе как можно определять общественный, интеллектуальный, морально-нравственный статус интеллигента, интеллигенции по Энциклопедическому словарю?

С интеллигентностью связывают так называемые "светские манеры", опрятность в одежде, непременный галстук, очки и еще лучше - пенсне и т. д. Над этим я не иронизирую. Мне приятны люди читающие, информированные, но не демонстрирующие знания, и главное - не поучающие... Интеллигентный человек, если он подлинен, ничего не навязывает, демократичен в обмене мнениями, не по-хамски упрям, способен признать превосходство другого, даже соперника... Всего не перечесть... Не все обладатели дипломов о высшем образовании, научных званий, высоких наград, не все лауреаты, включая Государственную и даже Нобелевскую, премий - интеллигенты. Интеллигент - не регалия, а мера духовности, степень нравственности.

Важна еще и вот какая сторона вопроса: способность интеллигентного человека на конкретные поступки - не по чьей-то подсказке, а по велению души, т. е. по совести. Значит, без корысти. Есть логика: "Конечно, можно было поступить и по-другому, но иначе я не мог. Это бы значило падение...". Есть и высокий порыв благородства, проявленный, когда от тебя ничего не ждут. Другой не рискнул, а ты шагнул навстречу опасности, нередко и гибели. Я не говорю о воинском героизме, что связано, помимо остального, - с патриотическим долгом, даже клятвой. Два примера из прошлого. Русский этнограф Н. Н. Миклухо-Маклай (1846-1888) исследовал уклад жизни племен Юго-Восточной Азии. В ходе сложнейшей экспедиции он обнаружил жилища аборигенов, но в докладе об итогах поисков умолчал об этом, сознавая опасность пленения и последующего рабства этого малочисленного племени.

Таким образом, ученый не только лишил себя научных лавров, но и за счет своих личных сбережений оплатил расходы за "бесплодную экспедицию".

В свое время мало кто заметил, а ныне и вовсе забыт беспрецедентный подвиг уездного доктора А. Чехова, совершившего поездку на остров Сахалин, на котором прозябали каторжане, брошенные Богом и властью. По имеющимся мемуарным сведениям, Антон Павлович исследовал свыше тысячи больных, среди которых было много туберкулезников и сифилитиков. Известно, что и сам писатель был нездоров. И никто его не принуждал к этой рискованной во всех отношениях поездке. Совесть, сочувствие, сострадание... Антон Павлович был именно интеллигентом - подлинным, имевшим страждущую душу... Теперь бы за такой нравственный поступок непременно присудили Нобелевскую премию! А Антон Павлович не удостоился ни благодарности, ни почестей...

К интеллигентности не готовятся, ибо она, интеллигентность, - врожденная, генеалогическая данность.

У В. Белинского есть классическая статья "Литературные мечтания" (1834 г.). Есть мечтания и у М. Султанова-Барсова, но философского, т. е. всеобъемлющего характера. В частности, он мечтает о той поре, когда в Дагестане родится "читаемый философ", появятся наконец-то "востребованные авторы", "философски состоятельная публицистика", "философские романы" и т. д. Видимо, именно в таких случаях и разводят руками: "И мы бы были рады...". Рассуждает М. Султанов-Барсов и на политические темы. Причем весьма решительно! "Благо, республику сейчас возглавляет философ, - констатирует он, - и что-то сдвигается с мертвой точки". Да, позитив ощутим, но, думаю, не только потому, что Президент - философски образованная личность, а потому что Муху Гимбатович имеет большой организаторский опыт, накопленный на многолетней комсомольской и партийной работе. А КПСС в лице ее лучших, честных представителей была подлинно народной партией.

Любопытен и дальнейший ход суждений М. Султанова-Барсова: "Какой участок политического курса, проводимого им (т. е. Президентом. - К. А.) в жизнь, интеллигенция лоббирует?". А какие же истины должна и могла бы она (интеллигенция) лоббировать? Признаюсь, я до сих пор не постиг истинное содержание, смысл слова "лоббировать", но почему-то думается, что оно родственно понятию "лавировать". Но мне кажется: "Какой же он интеллигент, если лавирует?". Ну, наш наставник в лице М. Султанова-Барсова крут и прямолинеен (вспомним "Однозначно!" В. Жириновского) и нещадно журит нашу провинциальную интеллигенцию за пассивность. "Из-под носа дагестанских интеллигентов нувориши крадут даже тротуары, а интеллигенты - молчат, словно воды в рот набрали, - сетует он. - Застраивают центр столицы неизвестно чем, уродуют рекреационную зону Каспия, но интеллигенты молчат, и многие (?) из них, как партизаны (при чем тут партизаны? - К. А.), куски для себя выискивают... Интеллигенты в маршрутном такси и редко в троллейбусе побурчат (выделено мною. - К. А.), критикуя власть и мафию, а доехав до своей остановки, которых уже не осталось в Махачкале, спешат домой, к своим семьям, скудному чаю и экранам телевизоров...". А что, Магомед, плохого в том, что они, интеллигенты, после рабочего дня возвращаются в свои семьи? Или же они в красных повязках должны стоять в переулках, пешеходных переходах, может, и подворные обходы совершать? Да, если бы наша сегодняшняя интеллигенция соответствовала "основным принципам количества и качества общественного авангарда (?), то уже давно в республике были бы сняты проблемы с религиозным экстремизмом и терроризмом, глобальным казнокрадством и т. д.". Во-первых, кем выработаны, утверждены эти основные принципы? Разве есть какой-то узаконенный кодекс обязанностей, которому неукоснительно должен следовать интеллигент? В этой связи всплыло в памяти ироничное замечание Расула Гамзатова: "Если бы Антон Павлович занимался перевоспитанием Пришибеевых, то Россия не имела бы великого Чехова...". Ясно ведь: каждому - свое, и в общественном, и в творческом смыслах.

Сказанное выше, и М. Султановым-Барсовым, и мною, не столь существенно, может, даже общеизвестно. Ведь есть принципиально важный аспект обсуждаемой темы. Я ее вижу в срезе "Власть и художник". Тема эта имеет исторические корни - от древности до дней наших. Здесь и короли, и падишахи, и генеральные секретари, и президенты. И бесправные писатели, живописцы, композиторы, артисты, ученые, конструкторы...

Мне не только по душе следующее высказывание А. Герцена: "Интеллигенция первая освящается восходящей идеей и первая побивается грозой", оно ёмко по смыслу. Если я правильно понял цитируемый тезис Александра Ивановича, то речь идет о незащищенности и жертвенности интеллигенции.

Власти во все времена к интеллигенции - научной и литературной в особенности - относились высокомерно. Так, выдающегося просветителя, поэта-реформатора Василия Кирилловича Тредиаковского как мальчишку побивал кабинет-министр - некий Волынский. "Тредиаковский был жертвой самовластия", - пишет Юрий Нагибин в книге "Поездка на острова" (Москва, 1987). Даже о великом М. Ломоносове государь Павел I (сын Петра III и Екатерины II) высказался насмешливо: ничего путного не изобрел, только казну разорил. Любопытен и следующий факт: реакционный министр внутренних дел России граф Дмитрий Толстой (дальний родственник Льва Николаевича) подал докладную Александру III о необходимости сослать или заточить в монастырь Льва Николаевича за его статьи (полагаю, речь вдет о статьях "Не могу молчать!", "Не убий..."). Царь ответил: "Прошу вас Толстого не трогать. Я вовсе не намерен делать из него мученика и тем обратить на себя всеобщее негодование". Такой же политики по отношению к Толстому придерживался и Николай II (Н. Н. Гусев. Два года с Л. II. Толстым. Статьи, литературные мемуары. Москва, 1973).

А как же жила интеллигенция при советской власти? Зажато, в атмосфере недоверия и отчужденности. Вдумайтесь в смысл определения "рабоче-крестьянская масть". Иногда упоминалась и "народная интеллигенция", но это - жест, обычное похлопывание по плечу, игра в братство. Парадоксально, но факт: изначально недоверие к интеллигенции исходило не от каких-то вольношатающихся охламонов, а от самих вождей революции, руководителей Советского государства. Сам Ленин назвал интеллигенцию "сентиментальными хлюпиками". Бухарин, "любимец партии" и ее главный теоретик, писал: "Да, мы будем штамповать интеллигентов как болты в заводских цехах", т. е. массу людишек без лиц и прав, без голоса и мнения. К интеллигенции относились как к беспокойной прослойке, "создающей сложности при фронтальном строительстве социализма".

М. Горькому, напомнившему в своих "Несвоевременных мыслях" о том, что революция должна иметь мораль, и она не может олицетворять только насилие и жестокость, Сталин пригрозил: "Русская революция ниспровергла немало авторитетов... Их, этих "громких имен", отвергнутых революцией, - целая вереница. Мы боимся, что Горького потянуло туда, в архив. Что же, вольному - воля... Революция не умеет ни жалеть, ни хоронить своих мертвецов...". Л. Троцкому принадлежит ярлык "попутчики", который в политической расшифровке значил: "Ты сегодня наш союзник, а завтра можешь стать и врагом". В упомянутых выше "Несвоевременных мыслях" М. Горького читаем: "Г. Зиновьев сделал мне "вызов" на словесный и публичный поединок. Не могу удовлетворить желание Г Зиновьева - я не оратор, не люблю публичных выступлений, недостаточно ловок для того, чтобы состязаться в красноречии с профессиональными демагогами" (1918). Именно Г. Зиновьева считают повинным в отъезде из России Ф. Шаляпина, в отказе В. Маяковскому в поездке в Париж (1929), что пролетарским поэтом было воспринято как политическое недоверие к себе. Известно, именно этот отказ и стал одним из основных мотивов его самоубийства.

В 20-30-е годы минувшего века правящей силой в руководстве литературным процессом был РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей) во главе с Л. Авербахом - дельцом в творческих делах, преуспевающим и напористым горлопаном. Он имел неограниченную власть, ибо приходился племянником председателю ВЦИК Свердлову и зятем тогдашнему начальнику НКВД Ягоде. Вот он безбоязненно и организовывал травлю таких талантливых писателей, как М. Шолохов, Д. Фурманов, А. Платонов и др.

Дошло до нравственной пошлости все взваливать на Сталина, однако же при нем, но с подачи А. Жданова, в июле 1946 г. было обнародовано Постановление ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград"", в котором А. Ахматова и М. Зощенко были обозваны подонками, пропагандистами буржуазной морали, развращающей советскую молодежь. Старшим поколениям памятна серия встреч Первого секретаря ЦК КПСС НС. Хрущева с творческой интеллигенцией страны (начало 60-х годов), в которых жесткой, безапелляционной критике был подвергнут роман "Не хлебом единым" В. Дудинцева. Глава советского государства писателей назвал "солдатами партии", отчитал И. Эренбургаза идейные колебания, Е. Евтушенко - за симпатии к абстракционизму, В. Некрасова - за заметки "По обе стороны океана" и др.

Подобного рода "руководящие реляции" в республиках и автономиях воспринимались как приказ к неукоснительному исполнению. Эту атмосферу образно охарактеризовал азербайджанский прозаик и киносценарист Анар: если там (т. е. в центре) стригут ногти, то здесь (т. е. на местах. - К. А.) отсекают пальцы.

М. Султанов-Барсов в одной из своих статей высказал отрадную для меня мысль о вопреки всему сохранившемся в интеллигентской среде единомыслии. Вынужден его огорчить. К сожалению, было далеко не так ни в центре, ни у нас в республике. Процветали и групповщина, и анонимки, и доносы, и зависть... Но об этом - досадном и горьком! - можно поговорить позже, а может, и не стоит?

М. Султанов-Барсов заговорил также о "чистых интеллигентах". Но есть ли они? Если даже и сохранилась горстка неподатливых, как им дышится, как живется? Я искренне хочу, чтобы интеллигенция - учителя, врачи, инженеры, писатели, артисты, журналисты - вновь и у власти, и в обществе обрели былой авторитет, почет, доверие и невыборочную поддержку. Пока же я с тревогой думаю: не пророчество ли приведенные выше слова Александра Герцена - автора гениального произведения "Былое и думы"?

Размещено: 03.03.2008 | Просмотров: 3473 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.