Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кизляр - дитя Кызыл йара

Из истории города Кизляр

Кизляр - небольшой степной город на левобережье нижнего течения Терека. Оно в древности и в средневековье являлось частью Кумыкской плоскости (Къумукътюз).

Русский этнограф второй половины XIX века Н. Семенов в своей работе: "Туземцы северо-восточного Кавказа", изданной в Петербурге в 1895 году, пишет: "Кумыкской плоскостью называется равнина, лежащая в северо-восточном углу Кавказского перешейка у подошвы Андийского хребта. Граница этой равнины служат: с севера южный рукав дельты Терека, с востока - западный берег Аграханского залива, с юга река Сулак, с запада - сначала река Аксай, далее по реке Терек".

Определяя координаты Кумыкской плоскости, Н. Семенов ее северную границу проводит по "южному рукаву дельты Терека". Это ограничение возникло в 1559 году, когда кумыкский феодал Ага Тюменский был принят в подданство русского трона и его владение, отторгнутое от Кумыкии, перешло под власть России. А до этого, не только южный, но и северный рукав, вся дельта реки Терек находились в совместном владении кумыкских и тюменских феодалов.

В русской летописи под 1557 годом имеется сообщение Астраханского воеводы Черемисина, о том, что "в Астрахань пришли многие гости (купцы) из Шемахи, из Дербени, из Шевкал, из Тюмени".

А Тюмен в XVI веке известен как княжество в нижнем течении Терека, где основана крепость Кизляр.

В отписке терского воеводы в Посольский Приказ от середины 1634 года, упоминается крепость Кизляр, как место содержания аманатов.

Кумыкский феодал Ага-хан Тюменский, от имени которого идет название Аграханского залива, в 1525 году на своей вотчине, на левом берегу Терека, дружелюбно принял первую партию донских казаков переселенцев.

Предание гласит, что у "устья Терека (Горынь реки) казаков встретил Агры хан... Казаки не воспользовались гостеприимством тюменского хана, а прошли вверх и осели у слияния Терека и Сунжи, дойдя до земель Кабардинских".

Тюмены - составная часть кумыкского этноса. Тюмены, как племя, известны в Прикаспии еще с V-VI веков нашей эры, со времени правления персидского шаха Кубада и его сына Хосрова Ануширвана. Персидские авторы на языке фарси называли это древнетюркское племя "туман" и правителя его величали на свой лад "шахом". В результате в обиход вошло словосочетание "Туман шах".

Кумыкский историк (таварихчи) XVII века Мухаммед Аваби Акташи из Эндирея в своей работе "Дербенд-Наме", рассказывая о деяниях персидского шаха Хосрова Ануширвана, пишет, что "племени туман он отдал во владение земли от Ихрана до Хамри и назначил туда правителя, которого называли "Туманшах".

Ихран - раннефеодальное владение эпохи хазар, пределы которого доходили до реки Терек, включая крепость Сурхаб на Кызыл йаре. По свидетельству арабских авторов VIII-IX веков, пределы Туманшаха уходили далеко за нижнее течение Терека и доходили до границ Алании, современной Осетии. И поныне часть кумыков именуемая "брагунами" (Борагъанлар), проживает по Тереку, в селении Брагуны, на левобережье реки Сунжа.

Когда арабский военачальник Абу Убейда Джеррах в 732 году осадил крепость Анжи, то хакан Пашенек (Пашабек), по словам Мухаммеда Аваби Акташи, "не делая ни одного часа перерыва, ушел в Эндирей... и в крепость Сурхаб, которая в настоящее время (т.е. в XVII веке) известна как Кызылйар".

Комментируя эту фразу, известный ученый из Дербента профессор Казембек отмечает, что "крепость Сурхаб разрушена, ныне (т.е. в XIX веке) на том месте построен Кызлар".

Но в VIII веке, в период арабо-хазарских войн, крепость Сурхаб стояла на берегу Терека, на обрыве Кызыл йар. В 734 году до нее дошел арабский полководец Мерван, будущий халиф Багдада. Часть его войск по Дарьяльскому ущелью спустилась из Иверии на Кызыл йар, вернее, на Тюменскую землю за Тереком. Укрепившийся в крепости Сурхаб, хакан Пашабек готовился встретить арабов с востока и перебить их, когда они переправятся через реку Терек. Мерван перехитрил его и послал часть войск с неожидаемой, южной стороны. Это было ударом в спину хазар. Опасаясь полного окружения, хакан Пашабек решил оставить крепость Сурхаб и отступил в другую свою столицу Итиль на Волге.

Арабскому полководцу Мервану удалось покорить жителей Тумана, которые тогда входили в состав Хазарского каганата.

По сообщению арабского автора IX века Баладзори, "Мерван заключил мирный договор с жителями Тумана. Они обязались доставлять ежегодно сто пятьдесят девиц с высокой талией, черноволосых, чернобровых и с длинными ресницами, и пятьдесят юношей и двадцать тысяч мер в зернохранилище".

Победитель, арабский полководец, разрушил захваченную им крепость Сурхаб на обрыве Кызыл йар, которая в свое время была построена персидским шахом Ануширваном, а после перешла в руки хакана. Однако крепость Сурхаб оставалась резиденцией Туманшаха, точнее, тюменского хана, кумыкского князя.

О том, что крепость Сурхаб построена персидским шахом, свидетельствует следующий факт. В местности Кызыл йар, на кумыкском (тюменском) языке означающем "Золотой обрыв", в V-VII веках имелись золотые и серебряные рудники. Вскоре они истощились и были брошены еще до прихода арабов. А название Кызыл йар сохранилось. "Кызыл йар" и "Сурхаб" по содержанию идентичны. Оба словосочетания содержат "красное". "Кызыл" - красный, и "сурх"-красный. "Сурх-аб" - красная вода, "Кызыл-йар" - красный обрыв. Кумыки раньше золото называли "Кызыл, кызыл алтын". В обоих названиях местности наличествует намек на его золотоносность.

Слух о золотых рудниках дошел и до русских царей. В 1770 году русское Правительство "к открытию пород в Кизляре" прислало из Казанского Горного Начальства маркшейдера Степана Винявина. С ним в Кизляр прибыло 36 старателей. "Что ими учинено не известно", замечает русский историк XIX века в своих "Материалах для новой истории".

Другой русский историк Платон Зубов, в 1835 году о Кизляре пишет следующее: "Кизляр - уездный город, от берега Каспия-моря в 70-ти верстах западнее, лежит у самого разделения реки Терек на три рукава, из каждой отдельно впадающей в море".

Объясняя значение названия русской крепости на Тереке автор Платон Зубов говорит, что "Кизляр, по-татарски, - утонувшая девушка. Киз - девушка, ляр - утонувшая". Первый слог названия крепости "киз" он переводит правильно, хотя надо было употреблять форму "кыз" от кумыкского "къыз", не от татарского "киз". А называть кумыков татарами в XIX веке стало модным, особенно увлекались этим термином шовинистически настроенные русские писатели. По-татарски "ляр", а по-кумыкски "лар", являясь суффиксом множественного числа, ничего предметного не означает, тем более "утонувшую". Это - фантазия автора, не знающего кумыкский язык. Таким образом, "Кизляр" не означает "утонувшую девушку", а переводится как "девушки" (къызлар).

Что касается "утонувшей девушки" или "утонувших девушек", имеющих отношение к названию крепости, бытует предание и по сей день. Говорят, что в реке Терек утонуло несколько девушек и они остались на дне ее. Глагол "остались" на кумыкском языке - "къала". Когда на этом злосчастном месте, где тонут девушки, возникло поселение, то его нарекли "Къызлар къала", что означает "Девушки остаются". Так объясняет предание возникновения названия крепости. А на деле суть вопроса в другом. В словосочетании "къызлар къала" кумыкское слово "къала" выступает в роли существительного и означает крепость или дворец. "Къызлар къала" может означать "дворец или крепость девушек". По этому поводу тоже существует легенда, берущая начало из "Истории" древнегреческого автора Геродота, будто в V веке д. н. эры в устье Терека пребывали амозонки, девушки воительницы. И отсюда "Крепость девушек".

На самом деле название современного города Кизляра не связано ни с амозонками и ни с девушками-утопленницами, а имеет прямое отношение к особенностям местности, где он расположен. Оно связано с топонимом "Кызыл йар", упоминаемым средневековыми армянскими и арабскими авторами.

Кумыкское словосочетание "Кызыл йар", означающее "Золотой обрыв", из под пера русского дьякона XVI века вышло как "Кизиляр". Сложное название "Кизиляр" русские дьяконы упростили и вскоре появилось "Кизляр". Кумыки в обиходе это название восприняли как "Къызлар".

Платон Зубов, по-своему объяснив значение названия русской крепости, знакомит читателя с местом расположения объекта.

"Название Кизляр носит самый северный рукав Терека, где добывали золото", - пишет он. Тем самым он подтверждает наличие в древности золотых рудников, там, где ныне расположена русская крепость Кизляр.

К историческим достопримечательностям "Кизлярского уезда" русский автор относит развалины старинных крепостей: "Гюен кала" и "Копай кала".

Кумыкское словосочетание "гуен кала" Платон Зубов на русский язык переводит как "сожженный город", тогда как "гуен" здесь выступает не как глагол "сожженный" (гюйген), а как этноним древнетюркского племени, в последствии также, как и тюмены, смешавшегося с кумыками. "Гюен кала" - крепость гюенского феодала, бия, которая исходит от древней крепости "Гюйван", упоминаемой Аваби Акташи. Кстати, "гюен" созвучен с "гунн".

"Копай", на русском языке выступающий как глагол, на кумыкском языке является прилагательным и означает гордый (къопай). "Къопай къала" - Гордая крепость, была разрушена в период арабо-хазарских войн. До сих пор бытует поговорка у Терско-Сулакских кумыков: "Къопай чабып, къала бузгъансандыр!" "Неужели ты штурмовал Копай калу и разрушил крепость?" - спрашивают у того, кто чрезмерно хвастается своими необычными подвигами.

Платон Зубов к достопримечательностям города относит и остатки вала разрушенной русской крепости Терки. "Он находится на рукаве Терека - Куру (сухой) в двух верстах выше устья и было главным местом владения Аги Тюменского по покорении его под власть России в 1559 году", - замечает он.

По данным 1835 года, как сообщает Платон Зубов, "всех селений в Кизлярском уезде - 14. В уезде живут армяне, грузины, 3472 кибитки ногайцев, имеется "Татарская слобода".

"Земляная крепость - 5 бастионов - построена в 1736 году и имеет трое ворот", - поясняет Зубов. "Кумыки, - пишет он, - по всем вероятностям, есть один из древнейших татарских народов, поселившихся на Кавказе, ибо Птолемей, называя их "Камаки", полагает жительство на тех же самых местах, на которых они живут и поныне". Это высказывание русского исследователя относится и к судьбе "Татарской слободы" в городе Кизляр, основными жителями которой являются кумыки. Слободу они сами называют "Къумукъ авул", считают себя аборигенами "Кызыл йара" - древней крепости, наследницей которой является город Кизляр. У обитателей "Къумукъ авула" в городе Кизляре свой особый говор, свой быт, в основном сходный с говором и бытом брагунских кумыков.

Армяне, грузины появились в Кизляре в основном после Восточного похода Петра I, в период, когда он стал главным бастионом России на Тереке. Ногайские же кибитки перекочевали в Кизлярский уезд еще в середине XVI века, когда Малый Ногай под натиском Калмыкского хана Хо Орлюк перешли Терек и нашли приют на землях князей Эндирея, Костека, и самого шамхала Тарковского.

Русская крепость "Кизляр" возникла на реке Терек, на северной границе владений Аксаевских князей, в начале XVII века, укреплена в 1735 году после ликвидации другой русской крепости "Святой Крест" на реке Сулак. Кизляр быстро рос и приобрел значение пограничного города, там сосредоточились русские войска. Они обеспечивали безопасность юго-восточных окраин России, оградили Северный Кавказ, в том числе и Кумыкию с Шамхальством, от посягательств османской Турции и шахского Ирана. Шамхал Тарковский Хасболат Адилгерейулы, стараясь освободиться от "покровительства шаха", в 1750 году тайно связался с комендантом Кизляра и добивался принятия его в подданство России. Шамхал Тарковский Муртазали Мехтиулы в 1764 году через своего посла в Кизляре уверял "росейский двор о своем к оному усердию".

Усиление значения Кизляра как форпоста России на Северном Кавказе вызывала открытое недовольство у османского солтана. Он неоднократно требовал от русского Правительства "вывода войск из Кизляра и из других крепостей на Тереке и в Кумыкии". Россия, наоборот, усилила оборонительную Линию на Тереке и Сунже. Командующим Линией был назначен П. Потемкин. К нему в Кизляр прибывали посол шамхала Тарковского, владетели Эндирея, Аксая, Костека с просьбой о принятии их в подданство России.

В 1774 году генерал-поручик Медем "для охранения Кизлярской линии поставил близ Шадринской, Червленной станиц 2500 калмык, 100 трухменов из Кизлярских татар (кумыков) и драгунскую астраханскую калмыцкую роту".

В 1785 году на Северном Кавказе развернулось движение во главе с известным религиозным деятелем Ушурмой, или шейхом Мансуром. Засулакские кумыки сначала почти примкнули к Ушурме, признав его святым, но быстро осознали свою ошибку и отошли от него, как от разжигателя газавата.

Ушурма - шейх Мансур - являлся тарикатистом. Тарикат - мистическое мусульманское учение о пути к познанию истинного Бога. Без дозволения или благословения, полученного от совершенного шейха, дошедшего до степени богосозерцания, никто не может сам сделаться шейхом или мюршидом. Кумыки не восприняли это учение и не стали мюридами шейха Мансура.

В своем рапорте Правительству от 1786 года генерал П. Потемкин сообщал: "О собрании лжепророка разведал. Кроме чеченцев никого нет".

В июле 1790 года 30-тысячная армия османского солтана под командованием Баталпаши двинулась на Северный Кавказ, чтобы поддержать борьбу шейха Мансура против гяуров. Паша рассчитывал сначала покорить Кабарду и оттуда нанести удар по Кизляру. Эта русская крепость была назначена местом встречи Баталпаши и Ушурмы.

Русские войска под командованием генерал-майора И. Германа у реки Тахтамыш наголову разбили турецкие войска и скопища Ушурмы. Этой победой русского оружия была снята опасность падения крепости Кизляр.

Надвигалась и опасность завоевательного похода иранского шаха Ага Мухаммедхан Каджара на Северный Кавказ. На имя генерала Гудовича, Главнокомандующего Кавказской Армией, Императрица России Екатерина II, от 16 ноября 1795 года послала рескрипт, где она повелевала "оградить безопасностью и не оставить без покровительства подданного нашего шамхала Тарковского, самого хана Дербентского".

Русское Правительство приняло решение снарядить особую Экспедицию "для оказания помощи шамхалу и хану Дербента". Командиром Экспедиционного Корпуса назначен генерал-поручик В.А. Зубов, любимец императрицы.

В конце марта 1796 года В.А. Зубов прибыл в Кизляр, где сосредотачивались основные силы Экспедиционного Корпуса.

В конце XVIII и в начале XIX века Кизляр стал как бы "стольным городом" - тахшахаром для населения Кумыкии, включая и тюменцев-брагунцев, оказавшихся в среде русских казаков и других переселенцев с гор, ставших новокрещенными.

За разрешением ряда своих жизненных вопросов засулакские кумыки часто обращались к коменданту Кизляра. Это видно из рапорта коменданта Кизляра, полковника Ахвердова к наместнику Кавказа князю Цицианову от 29 ноября 1804 года. "Аксаевский Мусса Хаджи Крымсолтанов, - пишет Ахвердов, - приехав ко мне в Кизляр, просил меня, чтобы я донес о том, что он, изыскивая средства к истреблению бунтовщиков Аварского Аликсанда, через хана Аварского Султан-Ахмеда, никаких средств не нашел... Но предлагает во владении шамхала Тарковского Мегдия, от Койсу в 15 верстах, где деревня Андреевская, владельца капитана Шефи Темирова зимовье всегдашнее, овцы бунтовщика Алисканда более 2000 голов, куда зимою, чаще ранней весною, когда овцы ягнятся, приезжает туда на зимовье. Один из братьев и сын живут там по нескольку недель, которых можно захватить, как и овцы отогнать владельцам Андреевским, капитану Шефи Темирову, майору Муртазали и Устархану Амзиным, которые владельцы Костековские и с тем, чтобы ни одного человека с нашей стороны не потерять".

Генерал Цицианов не принял предложение аксаевского Мусы-Хаджи и решил воздействовать на бунтовщика Алисканда через аварского хана.

В 1806 году коменданту Кизляра, полковнику Ахвердову поручили Управление Кумыкией. Приходили к нему ходоки из Эндирея, Костека, Яхсая или посылали письма с жалобами.

Новый наместник Кавказа генерал Гудович имел тесные связи с комендантом Кизляра, часто из Тифлиса посылал предписания. В одном из них, от июля 1807 года, он приказывает ему "запретить цудахарцам въезд в Кумык, Андреевскую деревню и Кизляр, которым они доселе пользуются, имея пастбища овец на степях Кумыкских, в чем заключается их богатство, в Андреевской покупая хлеб, а в Кизляре продавая садовые и прочие продукты... покупая одежду", если они не прекратят хищнические набеги на грузинские селения и Ахалцых.

В архиве коменданта Кизляра сохранилось сообщение генерала Гудовича князю Орбелиани следующего содержания: "Чеченские старшины представили ко мне просьбу от лица всего общества новопокоренных чеченских деревень, дабы определить к ним старейшин или приставов в деревнях: Большой Атаги - Брагунского Кучук-бея, - в Малой Атаги - Аксаевского Хасай-Мусу, в селение Гехи - Баммата Девлетгереева, через которых каждая деревня делала представления полковнику Ахвердову в Кизляре".

Генерал-фельдмаршал граф Иван Васильевич Гудович, управляя Кавказом с 1806-го по 1809 год, обращал внимание на решение вопросов мусульманских провинций. В письме Джафар Кули хану Шекинскому он пишет: "Уведомляю Вас, что я, известясь из каких именно Дагестанских селений лезгины нынешнего лета участвовали в грабежах и разбоях, предписал коменданту Кизлярскому задержать их, когда будут приезжать в Кизляр для торговли, без чего они обойтись не могут, почему и остановлено первых воров 27 человек из провинции Цудахарской и Акушинской".

Главнокомандующий Гудович и комендант Кизляра Ахвердов многое сделали для установления мира и порядка в Кумыкии в начале XIX века.

До создания Моздокской Линии Кизляр около 50 лет оставался как бы административным центром Кумыкии.

Интересен рапорт коменданта Кизляра полковника Ахвердова генералу-фельдмаршалу Гудовичу от 12 апреля 1809 года, где он с шамхала Тарковского Мехтибека снимает ложное обвинение и устанавливает истину. "Хотя Вашему Величеству, - пишет он, доносил я о слухах, что шамхал Тарковский Мехти берет себе в жены дочь Казикумукского Сурхай-хана Хамбутая, для теснейшей между ними связи, но теперь удостоверившись могу, Ваше Сиятельство, донести, что дочь обозначенного Сурхай-хана берет в жены не сам шахмал Тарковский, а его сын".

Весной 1831 года Казимухаммед со своими горскими мюридами действовал среди чеченцев, проживающих между Сунжей и Тереком. В начале ноября 1831 года со своей конницей он ворвался в Кизляр, ограбил его.

В книге современника упомянутых событий, аварского автора Мухаммед Тахираль Карахи "Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилевских битвах" по этому случаю имеется следующее сообщение. "Осенью Газимухаммад, - пишет автор, - собрал войско, так как ему был дан намек, что русские идут на Гельбах и со стороны Чечни пошел к Кизляру. Он захватил его, взял оттуда огромные богатства и много пленил".

Движение мюридов, хотя не нашло поддержки на плоскости, оно постепенно превратилось в горах в длительную войну против колониальной политики царизма. Царское правительство сосредоточило на Кавказе крупные военные силы, построило множество новых военных крепостей, как Грозная, Бурная, Внезапная, Темирхан-Шура, Хасавюрт. При подобном стечении обстоятельств значение старейшей крепости Кизляр как бы отодвигалось назад и город приобретал хозяйственно-торговый характер.

По Указу 24 июля 1822 года, Кавказская губерния была переименована в область. Центром ее обозначился город Ставрополь. Кизляр стал уездным городом, но рост его не прекращался. В 1849 году в Кизляре насчитывалось 3200 домов и жило 11 тысяч человек. Многие из них занимались торговлей, сохранились и упрочились торговые связи кизлярских купцов с кумыкскими селениями Таргу, Эндирей, Яхсай. Засулакские кумыки на своих буйволиных, воловьих и конных упряжках доставляли лес, таркаль для вноградников и другие предметы обихода своим кизлярским соседям.

При наместничестве на Кавказе генерала-лейтенанта А.П. Ермолова Кизляр еще сохранял свое военное и административное значение.

Наместник не порывал связей с Кизляром. "Из Дербента в Кизляр прибыл я с намерением отправиться в Петербург", - пишет он в своей книге "Записки".

"В Кизляре удержан был я, - сообщает он, - множеством дел, собственно до Кавказской губернии относящихся".

После подавления восстания декабристов 14 декабря 1825 года в Петербурге, часть осужденных направили в действующую армию на Кавказ. Почти все декабристы следовали на Кавказ, в "теплую Сибирь", через Ставрополь, некоторые из них попадали и в город Кизляр. Близкий к декабристам поэт и драматург П. А. Катенин для прохождения военной службы в 1834 году выехал на Кавказ, жил в Ставрополе, а в период с 1836 по 1838 год служил комендантом Кизлярской крепости.

Великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов еще в детстве бывал на Тереке, посещая имение родственника, помещика А. Хастатова в станице Шелкозаводской и знал Кизляр. В 1837 году он за стихотворение "На смерть Пушкина" был сослан на Кавказ, посетил имение А. Хастатова и оттуда прибыл в Кизляр. С апреля 1840 года М. Ю. Лермонтов опять на Кавказе и опять посещает Кизляр.

В Кизляре неоднократно бывал и великий русский писатель Лев Николаевич Толстой. В его дневнике мы находим записи о том, что он "13 апреля 1852 года, решился ехать в Кизляр", "24 апреля 1852 года встал рано, чувствовал себя очень слабым и поехал до Кизляра". "10 сентября 1852 года поехал в Кизляр".

В дальнейшем Кизляр известен и как место ссылки неугодных царскому Правительству людей. В Кизляре отбывал наказание Петр Моисеенко, один из руководителей стачки на фабрике Саввы Морозова в 1885 году.

Были сосланы в Кизляр Л. П. Радин, автор революционной песни "Смело, товарищи, в ногу", политический деятель Конон Лозовицкий, который создал в Кизляре первую социал-демократическую группу.

Кизлярцы выдвинули из своей среды знаменитых деятелей. В 1765 году в семье отставного полковника родился будущий полководец русской армии, герой Отечественной войны 1812 года, Петр Иванович Багратион. Имя П. И. Багратиона носит нынче одна из улиц города Кизляра и краеведческий музей.

В Кизляре родился один из выдающихся соратников В. И. Ленина революционер Исаак Христофорович Лалаянц. Одной из улиц города присвоено его имя, а в сквере установлен ему памятник.

Автор первого кумыкского романа "Аманхор", написанного в 1916 году, Ибрагим Абуль Гюсен Кызларлы является уроженцем Кизляра. Он вступил в ряды борцов за Советскую власть, вошел в состав Исполкома Кизлярского Совдепа, избранного в декабре 1918 года.

Кумыкский автор А. Г. Ибрагимов наряду с фольклором своего народа изучил, исследовал историю города Кизляра - Къызлара, составил рукопись, где рассказывает о благовидных поступках народных батыров. Из их среды он выделяет народного заступника Аманхора, жившего в Кизляре в начале XVIII века. Его память сохранилась в названии переправы "Аманхор", через реку Терек, южнее Кизляра. Мои земляки, ботаюртовские извозчики - киречи, переправлялись по ней, когда ездили в город Кизляр, доставляя таркалы для виноградников армянина Каспара. На самом деле, этого богатого армянского садовладельца звали Мамеджанов Артем Каспаровичем. Русские кизлярцы величали его просто "Каспаричем". А кумыкские извозчики, которые нанимались ему в рабочие, называли его по-своему "Каспар", не подозревая, что это его отчество. Тем более кумыки друг к другу по отчеству не обращаются.

"Каспар багьа", что означает "цена установленная Каспаром", была известна всем тем, кто нанимался ему на работу или что-либо покупал. Он очень дешево оплачивал труд наемников, товары свои продавал по твердой, постоянной цене и выдерживал конкуренцию.

Мамеджанов владел большими плантациями винограда, и вина у него было много.

Ботаюртовский крестьянин, аробщик Магомед Исаев, часто возивщий таркалы в Кизляр, рассказывал мне о встречах с богачом - бай Каспаром.

На вопрос моего сельчанина: "Откуда у тебя столько богатства?", Каспар ответил, что "обогатился за счет той копейки, которую кумыки не берут в сдачу".

В Кизляре в начале XX века известны были и другие богачи, как садовладелец Мугдисиев Иван Никитич, Бридихин Иван Маркович - помещик.

Братья Фританьянц имели мануфактурные магазины. В те годы известным приставом в Кизляре служил капитан Стокопенный, а прапорщик Чумаченко его помощником.

Азербайджанин Фейзулла имел в Кизляре уютную чайхану, и кумыкские аробщики покупали у него лаваши, бублики, сладости.

У известного кизлярского купца Мелькомова абреки похитили сына, потребовали большой выкуп. Отец выкупил сына. У купца же Баграта Агаева тоже похитили сына. Он, из-за жадности, не уплатил требуемую сумму и абреки ему не вернули сына. Он пропал без вести.

Купец Григорьянц Мосес имел несметные богатства. Когда бедные люди жаловались ему на отсутствие у них денег, "тогда умирайте", - отвечал он им.

* * *

Из воспоминаний
первого директора музея им. Багратиона в г. Кизляре Нестера Герасимовича Ананьева.
(Он, будучи кизлярским армянином, чисто владел кумыкским языком.)

Я рос среди кумыкских детей, играл с ними, учился в одной с ними школе. Мы приветствовали друг-друга по-кумыкски: "Танг яхшы болсун!", потому, что я как христианин не имел права приветствовать кумыкских детей-мусульман возгласом "Ассаламу алейкум!".

Иногда кумыкские дети на мой "Танг яхшы болсун!" отвечали иронически "Таш къаршы болсун!" (чтобы камень попался под руку!). Несмотря на подобные обиды, мы, армянские дети, дружно жили с кумычатами. А когда взрослели, мы становились как братья и их величали "кумук кардаш" - кумыкский брат. Они нас величали: "Эрмени кардаш". Мы с моими ровесниками, кумыкскими ребятами, повзрослели. Приняли участие в революционных событиях 1917 года, вступили в кизлярскую Красную Гвардию. Я был назначен командиром конного взвода. Со мной служили кумыки-кизлярцы: Султан Асаков, Алимсултан Амирханов, Ибрагим Алханов.

Один из моих друзей кумык Параш Агаджанов организовал из кумыков и других представителей мусульман национальный взвод и стал его командиром. В составе этого взвода служили кизлярские кумыки Мамав Сатаров, Девлет Ибрагимов, Наврузали Инигов и другие. Параш Агаджанов в 1919 году умер от тифа в Астрахани.

В годы коллективизации я был агитатором среди кумыкского населения города Кизляра и района. В Огузъере жили кумыки, мы там создали колхоз. В 1937 году я был председателем Избирательной Комиссии. Выборы прошли организованно. Голосовали за Исмаила Гюнтувганова - ногайца, выдвинутого кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР.

В годы Великой Отечественной войны я работал в партийно-советских органах города Кизляра и района. В то время, когда в 1942 году разведка фашистов дошла до станицы Аневской, я был председателем Исполкома горсовета Кизляра и Председателем его Комитета Обороны. Почти все население Кизляра было эвакуировано, но оставшиеся работали полнокровно, внося свой вклад в дело обороны Кавказа и защиты Кизляра от приближающегося врага. В те грозные дни лета 1942 года ко мне в кабинет вошли два видных руководителя Коммунистической партии большевиков. Один из них, Суслов, секретарь Ставропольсокго крайкома партии и член Совета Обороны Северного Кавказа, спросил у меня о положении дел в Кизляре, дал советы и установки. "Я буду в совхозе "Пролетарий", держите постоянную связь со мной!", - приказал мне Суслов, и оба они уехали...


Источник:
Б. Атаев "Край равнинный - Кумыкия". Очерки.
Махачкала, 1996 г.

Размещено: 22.01.2008 | Просмотров: 7064 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.