Кумыкский мир

Культура, история, современность

Кумыкские песни

Глава из книги "Туземцы Северо-Восточного Кавказа" (СПб,1895г.)

Кумыки (разумею не одних обитателей кумыкской плоскости, но весь кумыкский народ) любят и умеют петь песни. А что касается кумыков собственно Аксаевского или Притеречного района, то они предаются пению песен (да и танцам) со всем увлечением беззаботных и разудалых людей. Кумыкские песни можно разделить на две категории: на песни готовые, в том смысле, что они сложены когда-то раньше и теперь только повторяются певцами, и на песни импровизации, слагаемый певцами в минуту самого пения. Последние, в большинстве случаев, тотчас же и забываются, но иногда они каким-то образом остаются в памяти их творцов или посторонних слушателей, и многократно повторенные, попадают в категорию общеизвестных готовых песен. Благодаря богатству и некоторой гибкости кумыкского (татарского) языка, с одной стороны, а с другой - не особенно высокому уровню эстетических требований кумыков, сочинение импровизаций для кумыкских баянов не составляет, впрочем, через-чур трудного дела, хотя оно все-таки требует, разумеется, некоторого дара и навыка. Импровизации чаще всего создаются в веселых компаниях молодых мужчин и девушек - невест и тогда авторами их бывают двое - молодой мужчина и девушка. Содержание подобных песен по преимуществу любовного свойства; тон их веселый, игривый, иногда злой, с грубоватыми претензиями на остроумие; форма - диалогическая. Для примера приведу такую песню, записанную для меня одним образованным кумыком.

Несколько молодых девушек находились на полевой работе, занимаясь выпалыванием и подбивкой кукурузы. Мимо них проезжал верхом молодой человек, у которого на руке сидела охотничья птица-копчик. Всадник не обращал или показывал вид, что не обращает никакого внимания на девушек. Одну из них раззадорило поведение всадника и она постаралась втянуть его в разговор с собою, вылившийся у обоих в форме импровизированных стихотворных строф.

Девушка
Молодец с копчиком на руке! Куда ты едешь, не оборачиваясь и не глядя на ту, сердце которой рвется к тебе?

Всадник (Остановившись)
С копчиком я еду для охоты на перепелов... Есть разве между вами мусульманка, желающая подарить бедняку свою любовь?

Девушка
Отчего же, милый, не подарить? Я готова сильно полюбить тебя. Но любовь - любви рознь... Возьми меня - я с радостью пойду за тебя1).

Всадник
Отстранитесь, отстранитесь, красавицы, а то конь мой пугается вас!.. Которая из вас полюбила меня, та пусть садится ко мне за моим седлом.

Девушка
Заблудившийся глупец может еще выйти на дорогу: что скажут люди, увидев меня едущею с тобою за твоим седлом.

Всадник
Но у меня и конь чужой. Я бедняк без кола и двора2). Полюбила молодца, так и отдай ему свою любовь!

Девушка
У тебя копчик на руке, а нет ни кола, ни двора!..3) Езжай себе своей дорогой, - добрый путь тебе голубчик!

Всадник
Ехать - поеду по своему желанию! А ты, такая-сякая, оставайся тут и ковыряй себе киркой землю.

Примечания автора:

  1. По подлинной песне выходит, что девушка тонко намекает на свое желание сделаться женой, а не любовницей.
  2. Т. е. я жениться не могу, не имея никакого состояния.
  3. На востоке охота с птицей всегда была привилегией людей знатных и богатых.

Упомяну кстати, что лет 7-8 тому назад на кумыкской плоскости гремел певец-импровизатор, аксаевский житель, по имени Батрай. Молодой человек, статный и красивый собой, он был душою всякого рода сборищ и импровизировал когда угодно и на какие угодно темы. При этом у него была своеобразная, очень привлекательная манера пения. Став перед группой девушек, он избирал одну из них и, торжественно-весело, в гладкой и звучной строфе задавал ей вопрос, затрагивавши её сердечные дела. Вопрос произносился певучим речитативом, а вслед затем певец, повернувшись к группе девушек спиной и похлопывая в ладоши, делал два-три круга лезгинки, после чего возвращался на прежнее место. Девушка обязательно отвечала ему рифмованными или нерифмованными стихами, не всегда удачными, разумеется, потом в свою очередь, с грациозно поднятыми руками и склоненною на бок головою, мелкими шажками протанцовывала тур лезгинки около своих подруг. Такой поэтический турнир продолжался иногда довольно долго, возбуждая в слушателях веселый смех и вызывая громкие аплодисменты.

К сожалению, Батрай молодым человеком и умер, унеся почти все свои вдохновенные импровизации с собою в могилу. В настоящее время о существовании на кумыкской плоскости певца с талантом Батрая что-то не слышно. Но певцы - импровизаторы второй руки, конечно, не перевелись. Этим певцам не редко бывает довольно трудно справляться со своею задачею и, поэтому, они прибегают к приему в сущности слабому и смешному, но допускаемому, однако, народным вкусом. Она заключается в том, что в строфе из четырех рифмующихся между собою стихов первые два стиха не имеют никакого отношения к последним и к самой теме песни. Иногда эти два стиха - простой набор слов, а иногда они хоть не совсем пусты, но нисколько не идут к делу. Вот пример такой строфы из числа отделанных наиболее старательно.

Первые два стиха:
Зигзагами текущий отец1) Терек! Загроможденный несущимися по тебе деревьями, ты кажешься узким, хотя в действительности широк.

Вторые два стиха:
Близкие и родные мои, не почитавшие меня при жизни, да не плачут надо мною после моей смерти и да не держат по мне тазиата2) после моего погребения!

Примечания автора:

  1. В подлиннике - мать Терек.
  2. Тазиатом называется обряд многодневного стояния близких и родных покойника у его дома и могилы.

Общеизвестные готовые кумыкские песни, в большинстве случаев, представляют собою стихотворную обработку историко-героических или просто героических тем. По форме своей, а часто и по содержанию, они сильно напоминают ногайские песни так называемые казак-йыр (казачьи песни). Возможно, что ногайские песни и послужили образцом для них, а может быть, сходство тех и других песен объясняется происхождением их от одного и того же первообраза - тюркско-монгольских поэтических произведений. Все эти песни - панегирики добродетелям человека грубой героической эпохи и притом мусульманина: твёрдости воли, воинской доблести, материальной обеспеченности, непоколебимости фаталистического миросозерцания и проч. В них нечего искать, разумеется, гуманного и возвышенного отношения к людям и к жизни. Правда, тон их порою поднимается до настоящего пафоса, но источниками его служат или эгоистическая любовь к материальным благам, или мусульманский религиозный фанатизм. Из тех же источников, вытекает и меланхолическая грусть, которою проникнуты чуть не все произведения кумыкских и ногайских бардов.

Другую особенность этих произведений составляет тенденциозность их, хотя и заурядного свойства. Каждая песня непременно оканчивается моральным выводом, и хорошо еще, если вывод приурочен к мусульманской этике, а в противном случае он представляет низменное обобщение грубых фактов грубой действительности. Собственно в историко-героических песнях кумыков, как впрочем, в таких же песнях и ногайцев, есть еще один поэтический недостаток, делающей их, однако, весьма ценными в другом отношении - историческом. Они очень не богаты проявлениями творческой фантазии, а, напротив, почти всегда остаются в пределах реальности и позитивности. Отсюда то, что исторические события передаются в них с замечательною точностью и отчетливостью, без прибавлений и убавлений. Часто единственное отличие их от обыкновенной летописной хроники только в том и состоит, что - по свойственной творцам их, в особенности ногайским, многословности - они уснащены многочисленными сравнениями и уподоблениями. В подлинных песнях соблюдены законы стихосложения - метричность и рифмованность стихов.

Привожу ниже одну кумыкскую историко-героическую песню и несколько небольших героических песен.

Песня плакальщицы над телом убитого Султан-Мута1).
 
Ты был быстрее вод Алазани,
относящих коней даже на бродах.
Ты был подобен оленю Кавказских гор,
гордо поднимающему свои рога в тени дубрав.
Ты водил за собою бесчисленное войско,
покрывавшее на стоянках обширные поля.
Шах уже уговорился с тобою
со временем сделать тебя королем.
Ты держал в осаде такой город, как Тифлис2).
Ты открыл путь в него,
разрушив городские укрепления.
Князей, узденей и чернь Гурджистана
ты гнал в Персию, как стадо.
И после этих войн тебе
не суждено было обрести покой
и дома ты не нашел себе отдыха.
Беглецы с Волги, которым ты оказал покровительство,
поселив их на своей земле,-
Триста белокурых русских3)
воспользовались твоим отсутствием
и приняли к себе вооруженное русское войско.
Они окопались широким рвом -
и ты нашел их изменившими тебе.
Но ты был с испытанным в сражениях войском,
перед которым никакой враг не мог устоять.
Оно не разошлось еще по домам,
оно последовало за тобою
и обложило врага в его укрепленной твердыне.
Ты долго сражался с врагом,
пока не истребил его поголовно4).
И предводителя войска, боярина,
ты поймал, как курицу5).
Стоявший около него юноша
улучшил минуту и тайно, проклятый,
выстрелил тебе в поясницу...
Так начертанное на лбу предопределение рока
исполнилось над тобою на твоей же родине.
И народ твой, знавший только одно веселье,
по воле, судьбы на года облекся в траур.
Что теперь наши сожаления,
когда нет уже мужа, называвшегося Султан-Мутом?
К чему мы бьем себя и льем слезы?
Какая польза оттого?
Да поможет Бог оставленным тобою трем сыновьям твоим6),
возмужав, сделаться достойными тебя!
И да осушат они наши слезы,
отомстив за тебя нашим врагам!

Примечания автора:

  1. Пользуюсь случаем заявить здесь, что возможностью познакомить русскую публику с весьма важною в историческом отношении песнею о Султан-Муте я обязан потомку этого кумыкского героя почтенному князю Абдул-Маджиду Хамзаеву, которому и приношу за эту дружескую услугу мою сердечную благодарность.
  2. Султан-Мут прославился военными подвигами в походах на Грузию. (Иван Попко: "Терские казаки со стародавних времен. Историч. очерк. Выпуск первый. Гребенское войско". С.-Петербург, 1880, стр. 44).
  3. Откуда взялись эти "беглецы с Волги-триста белокурых русских в кумыкских владениях на пороге XVII столетия? У кумыков твердо держится предание, что около этого именно времени какой-то волжский атаман, по имени Андрей, потерпев кораблекрушение на Каспийском море, высадился со своими тремястами сподвижников на морской берег около Аграханского залива. С места высадки он направился, будто бы, вверх по речке Акташ и на этой речке основал селение, названное по его имени Андреевым. Селение Андреево, в кумыкском произношении - Эндрей, на указываемом в предании месте существует и теперь.
    Автор приведенного выше сочинения относится к преданию скептически, признавая несообразным, чтобы триста человек с голыми руками могли завоевать известное кумыкское владение Эндери. Партии русской вольницы в триста человек завоевать целое кумыкское владение было, конечно, невозможно, но поселиться в этом владении, с разрешения владетельного князя, она бесспорно могла. Свидетельство песни заставляет отнестись к рассказанному преданию с большим доверием.
  4. Говорится об ужасном побоище, происшедшем в 1605 г., в одном переходе от тогдашней столицы шамхалов Тарковских - Тарки (близ нынешнего Петровска), между кумыками, чеченцами и другими дагестанцами, с одной стороны, и отрядом русских войск, состоявшим под командою боярина Бутурлина, - с другой. Побоище это, в котором пали как начальник русского отряда Бутурлин, так и предводитель дагестанских полчищ Султан-Мут, сын и заместитель престарелого шамхала Анди-хана, ярко описано в "Истории Государства Росийскаго". Карамзина (т. X, гл. I) и затем оно нашло себе талантливого и красноречивого изобразителя в лице г. Попко. ("Терск. Каз." и проч. стр. 42-44).
    У г. Попко ход дела, на основании некоторых кумыкских преданий, изображен несколько иначе, чем у Карамзина, а в настоящей песне он изображается еще иначе.
  5. Как уже замечено, предводитель войска был убит. Но в отряде находился князь Владимир Бахтеяров и он то, "тяжело уязвленный", по выражению Карамзина, и был взят в плен.
    Кумыки рассказывали мне, что князь (фамилии его они не знают) во время двухлетнего пребывания в плену сошелся будто бы с одною кумыкскою красавицею, с которою прижил мальчика. По общественному положению матери, мальчик попал в сословие чагаров (крепостных землепашцев) в этом же сословии оставались и потомки его вплоть до освобождения крепостных. В настоящее время из потомков мальчика образовалось четыре семейства; они живут в селении Байрам-аул и, называя себя князевыми, не упускают случая напоминать о своем происхождении от русского князя.
  6. По имеющимся историческим сведениям, наследство после Султан-Мута перешло к двум его сыновьям - Айдемиру и Казаналипу. Что касается третьего сына, неизвестного истории, то, по преданию, он умер вслед за отцом.

Героические песни1).
 
1.
Когда из бегущих по полю белых ланей
одна, прихрамывая, отстает от других, - знай:
она ранена стрелой.
Когда именитый человек, сидя на стуле,
тяжко вздыхает, - знай:
он потерял свое состояние.
 
2.
У родителей есть один порок:
имея пять сыновей, они не могут
смотреть на всех одинаково.
У боевого коня есть один порок:
когда седок в опасности,
он не может спасти его.
У тетивы лука есть один порок:
она так растягивается,
что не удерживает деревянной стрелы.
У Асхар-тау2) есть один порок:
на хребте ее покоится батыр3)
и она не может легонько разбудить его.
Родители пяти сыновей!
Чем же вы виноваты,
когда одни из ваших сыновей хорошие, а другие дурные?
Боевой конь!
Чем же ты виноват,
когда на тебе, не оседланном, все лето ездили табунщики?
Тетива лука!
Чем же ты виновата,
когда тебя постоянно трепала домашняя прислуга?
Асхар-тау!
Чем же ты виновата,
когда наступил час4) злосчастного батыра?..
 
3.
Ретивый боевой конь -
гордость батыра,
позолоченный садак5) -
украшение его стана.
Красавица, да еще содержащая в порядке свое хозяйство,-
гордость своего дома;
батыр и красавица украшение друг для друга,-
И пусть дом их будет стоят одиноким и на безводной горе,-
они и тогда возьмут свою долю!..
 
4.
Чему подобен захудалый боевой конь? -
Он подобен стоящему на плоскогорье ветхому памятнику, обросшему мхом.
Кому подобен родовитый человек, потерявший свое состояние?
Он подобен жалкому слуге, не носящему другой обуви,
кроме искривленных башмаков из телячьей кожи.
И все же родовитого человека, бедного и одинокого, не оскорбляй:
он совершит подвиг - и богатство вернется к нему;
А богатый и благородный, он для друга пожертвует богатством,
а для кровного своего пожертвует и душой!
 
5.
Батыры не прибегают к лести, которою приобретается расположение людей.
Батыр и в темную ночь и на худой лошади достигает того, чего никогда не достигнуть трусу.
Батыру опасность не страшна, потому что он и ценит жизнь не дороже копейки.
Батыр не бежит от опасности, а бежит ей на встречу.
Да погибнут трусы! Честь батырам!
Отрежьте косы женщинам, которые всех, выходящих на очар6) в папахах7), считают равными между собою!
 
6. (ПЕСНЯ ДВУХ БРАТЬЕВ).
Для матери своей мы были и сыновьями и дочерьми,
в веселом обществе мы были сладостью для всех.
Когда нас оскорбляли за дело, мы несли оскорбление,
как верблюд несет на спине свою ношу,
когда нас оскорбляли напрасно, мы бросались на оскорбителя,
не спрашивая, сильна ли его фамилия.
Бывало, мы приобретали средства кражею с разломом хранилищ;
бывало, мы пронизывали груди и вынимали из них души.
Одиночество и бедность обрушились на нас вместе -
и мы, придавленные, смирились...
 
7.
Батыр не каждым ударом срубает голову.
Батыр не каждым взмахом выпускает кровь.
Батыр раз поразит, а раз понесет поражение.
Батыр раз, возьмет верх, а раз верх возьмут над ним.
Вот пораженный и обобранный батыр лежит в голой степи,
Или его несут на носилках, как в люльке,
Или закутанного в старую бурку, его везут на серой лошади...
Жизнь наша проходит в искании благополучия,-
а на этом изменчивом свете кто достигает благополучия?!
 
8.
От продолжительной болезни можно избавиться лечением, -
от бедствий, выпадающих на долю мужей, нет избавления...
Назначение мужей - жить среди бедствий,-
бедствия обвились вокруг моей головы.
Бежать от них, как от опасности бежит стадо жирных баранов,
значит, выказать свою горячность.
Горячность, усилив биение моего сердца,
не облегчит моей участи.
Укройся я в самое потайное место и закрой еще свой лоб ладонью,
судьбу, отмеченную на моем лбу, я не отвращу от себя....

Примечания автора:

  1. Все эти песни взяты мною из кумыкского сборника песен г. Магомета Османова (уроженца селения Аксай), напечатанного на татарском языке в средине семидесятых годов [XIX века].
  2. Гора Асхар.
  3. Герой, храбрый.
  4. Час смертный.
  5. Садак в тесном смысле - колчан, в обширном - боевое вооружение.
  6. Площадь пред мечетью, на которой собираются мужчины для совещаний и обыкновенных разговоров.
  7. Папаха-шапка.

OCR&Design - Sadr

Размещено: 11.06.2007 | Просмотров: 9898 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.