Кумыкский мир

Культура, история, современность

Краткие сведения по этно-социальной истории чеченцов

Приводимый здесь текст является сокращенным вариантом статьи автора "Исторические и этносоциальные предпосылки "чеченской революции".


[...]

Опуская ранние периоды истории чеченцев и шире - вайнахов (т.е. чеченцев, ингушей и бацбийцев), которые, надо заметить, известны крайне плохо, начну краткий обзор со средневековья.

Насколько позволяют судить немногочисленные источники, предки чеченцев (вайнахов) в конце раннего средневековья занимали высокогорные области по обе стороны Главного Кавказского хребта - на территории современных Чечни, Ингушетии и Грузии (вероятно, до нашествия татаро-монголов вайнахам принадлежали также пограничные указанной зоне предгорные и равнинные земли Северного Кавказа, но в целом этот вопрос плохо изучен).

В конце раннего - начале позднего средневековья началось передвижение населения из этих районов (общества Майсты, Малхиста) в также горные, но более благоприятные для жизнедеятельности людей районы современной Чечни (общества Нашаха, Галай). Район Нашаха (верховья р. Рошни-Чу) большинство тейпов/тайпов - семейно-родственных групп считает своей прародиной. По оценке некоторых исследователей, в XVI - XVII вв. на этой территории произошел своеобразный демографический взрыв, который вызвал новые подвижки населения к востоку и западу. Основной миграционный поток двинулся на восток, в частности на территорию Ичкерии (до XIX в. - Мичикские земли или дальняя Чечня), которая получила наименование "Нохче-мохк", т.е. "земля чеченцев". В дальнейшем миграционные потоки из горной Ичкерии направлялись в предгорную и равнинную зоны Северного Кавказа.

Стремление горцев оставить прежние места жительства правомерно связывать не только и не столько с демографической ситуацией (У.Лаудаев в середине XIX в. отмечал, что, согласно преданиям, до переселения в Ичкерию все чеченцы составляли три рода по 20 фамилий в каждом, а в его время уже насчитывалось сто фамилий), но и с климатической обстановкой в горах. Дело в том, что приблизительно с первой четверти 2-го тыс. н.э. началось постепенное глобальное похолодание, пик которого пришелся на XVI-XVII столетия. Похолодание болезненно отразилось на положении жителей высокогорий, где наблюдались регулярные неурожаи, эпидемии и т.д. Это могло стать одной из главных причин миграций горцев, поиска ими более благоприятных для жизни земель. Тогда же схожие миграции отмечались в Дагестане, в Осетии.

Из Ичкерии (Нохче-мохк) миграционные волны двинулись в двух направлениях: на восток и северо-восток - к Кумыкской плоскости, и на север - в сторону рек Сунжа и Терек.

В сознании народа переселение на равнину выглядело исправлением исторической несправедливости, что зафиксировали народные предания. "Раньше, - говорится в одном из преданий ингушей, которые в тот же период переживали схожие процессы, что и чеченцы, - когда наши отцы жили в горах, эта равнина была в руках черкесских, кабардинских и ногайских князей... Они чинили разбой, производя всюду опустошения. Немало горя вынесли от плоскостных князей и горные люди". Другое сказание повествует о герое, поведшем "горных людей" на отвоевание "благодатных равнинных земель" у могущественного соседа. Примечательна также этимология названий отдельных обществ и селений чеченцев. Например, общество Качкалык, объединявшее группу селений по северной стороне невысокого горного хребта между современным г. Гудермес и р. Аксай, получило свое название от кумыкского слова къачкъалык, т.е. "переселившиеся". В свою очередь название аула Чечен (Чечень), от которого произошел современный этноним чеченцы, по одной из версий "означает на татарском языке рассеянников".

Обосновывавшиеся на Кумыкской плоскости чеченцы первоначально оказались в зависимости от местных владетельных персон, а поселившиеся к западу от указанной территории - в подчинении кабардинских князей, которые в XVI-XVII вв. контролировали большую часть равнинных и предгорных земель Северного Кавказа.

[...] уже в XIX в., по свидетельству одного из авторов того времени, "кумыки ... боясь чеченцев, которые в значительном числе переселились к ним, находились у них если не в совершенной зависимости, то, так сказать, в руках; они могли жить в полной безопасности не иначе, как войдя со своими утеснителями в разные связи, не исключая и родственных". Примечателен и такой факт: шамилевский наиб чеченец Бата, в начале 1850-х гг. переметнувшийся на сторону русских, убеждал и убедил-таки наместника на Кавказе князя М.С. Воронцова в обоснованности претензий соплеменников на равнинные земли, на тот момент принадлежавшие кумыкам.

Иное положение сложилось у тех мигрантов, которые двинулись на север. Дойдя до Сунжи и затем до Терека, они столкнулись со встречно направленным движением казаков. "Старейшины чеченского народа обсуждали ... вопрос о том, чтобы перекинуться на левый берег Терека и хозяйственно овладеть левобережными бурунами... Это решение чеченского народа не было еще приведено в исполнение, когда на левом берегу Терека появились первые поселенцы другой, встречной колонизации, шедшей с севера. Это была казачья колонизация". Оба направлявшиеся навстречу друг другу движения на время приостановились, однако каждая из сторон рассчитывала продолжить собственное движение в выбранном направлении.

Примечательно, что обе колонизации северокавказской равнины - чеченская и русская - в перспективе должны были развиваться и на деле развивались по одной схеме хозяйственного освоения края, а именно земледельческого (хозяйственно-культурный тип пашенных земледельцев).

Применительно к русской колонизации степного пояса Северного Кавказа это не вызывает никаких сомнений. Не должно их быть и в отношении чеченцев. Об этом красноречиво свидетельствует уже то, что в период Кавказской войны предгорная и равнинная Чечня являлись житницей имамата Шамиля. По данным Первой всеобщей переписи населения 1897 г., 92,4 % чеченцев "кормились земледелием". Значение древних земледельческих традиций чеченцев отражалось и в том, что "хотя прибыль от скотоводства в бюджете горца превышает прибыль от земледелия, принципиально все же оно играет роль подсобную по отношению к земледелию. И фигурирует как меновая база для восполнения недостатка в продуктах земледелия". Для сравнения укажу, что у горцев внутренних районов Дагестана, с XV в. начавших специализироваться на разведении скота, земледелие преимущественно сохранялось как дань древним традициям и потому играло полусимволическую роль престижного вида деятельности, сформировавшего соответствующий психологический стереотип.

Приведенные материалы достаточно контрастно описывают явление, которое обычно называют "сползанием" жителей гор на соседние равнинные территории. "Сползания", как правило, бывают вызваны ростом производительных сил в местных экономиках и перенаселенностью гор, и известны они в истории различных частей Земли с древности. Знал подобное явление и Кавказ. В северной половине региона оно наблюдалось в позднеантичный и в раннесредневековый периоды, в перерывы между наплывами волн кочевников. Тогда горцы успешно осваивали пояс предгорий и равнин, ведя комплексное земледельческо-скотоводческое хозяйство. Позднее этот же процесс нашел выражение, например в Дагестане, в образовании крупных "стыковых" селений в пограничье географических зон, в выкупе горцами земельных угодий у владельцев равнинных территорий, в отходничестве, а равно и в военной экспансии на соседние земли. В новое время осетинам, до этого предельно ограниченным в возможностях жизнедеятельности по причине горных условий занимаемой ими территории, удалось разрешить проблему обретения земли на равнине в основном с помощью Российского государства. В Чечне процесс "сползания" горцев на "плоскость" развивался по собственному сценарию.

Он начался там, вероятно, несколько раньше, чем в соседних областях и протекал динамичнее, чему отчасти способствовала внешняя обстановка - политическая слабость прежних владельцев вновь занимаемых горцами территорий. Одновременно указанный процесс свидетельствовал об обладании чеченским этносом на тот момент особым импульсом развития, во многом отличным, в частности, от модели развития горско-дагестанского общества. Не случайно "сползание" горцев Дагестана на равнину в основном выразилось в развитии набеговой системы, а экономически ими была освоена сравнительно небольшая территория юго-восточной Кахетии, где появились Джаро-Белаканские общества. Чеченцами данный импульс не был утрачен и в последующем. Его лишь на время приглушила Кавказская война.

Впрочем, и в период войны стремление чеченцев к овладению равнинными землями сохранялось, что отчетливо запечатлели организовывавшиеся ими в то время масштабные военные операции. Так, лозунгом и задачей восстания 1825 г. во главе с Бей-Булатом Таймазовым (Таймиевым) было возвращение границы России обратно к Тереку, овладение всей Кумыкской плоскостью и создание государства чеченцев и кумыков, в котором последние не могли рассчитывать на главную роль. Напомню также позицию и убеждающие разговоры наиба Баты.

Последовавшая по окончании войны реорганизация российской администрацией порядка землеустройства в крае тоже не способствовала его развитию. На месте многих равнинных аулов были заложены казачьи станицы (в 1845 г. была основана Сунженская казачья линия), а сама Чечня, так же как Ингушетия, Кабарда и др., оказалась разделенной на две части - горную и равнинную. Однако уже в скором времени упомянутые процессы вновь начали набирать силу.

В начале XX в. русское (казачье) население жаловалось правительству на активное противодействие русской колонизации Чечни со стороны "туземных" жителей, на вытеснение их чеченцами и ингушами с берегов Терека и т.п., чего в то время не наблюдалось в соседних областях края, в частности в Осетии и Кабарде. Тем же определялся накал и ожесточенность борьбы между казаками и "горцами" в период гражданской войны. Даже послереволюционные преобразования советского правительства, стремившегося планомерно решать земельный вопрос горцев путем ликвидации многих казачьих станиц, в Чечне, в отличие от Ингушетии, сталкивались с заметными трудностями. И тогда переселенческое движение в Чечне бурно развивалось по собственной программе.

В документе, составленном по результатам агро-экономического обследования Чечни в 1924 г. говорилось: "После революции остановившийся на полустолетие процесс сползания горцев на плоскость опять возобновился. Вспыхнувший в революционный момент он носил характер военной интервенции чеченцев в Дагестан. Был разгромлен административный центр кумыцкой плоскости Хасав-Юрт, а целые селения ... немецких и русских беженцев были захвачены чеченцами. В образовавшийся с уходом этих поселенцев прорыв хлынули из Ножай-Юртовского округа образовавшиеся там за десятилетия излишки населения. Чеченцы с 1917 г. продолжали спускаться на кумыцкую плоскость до тех пор, пока она определенно не перешла в состав Дагестанской республики, положившей после 1922 г. предел этому хозяйственному завоеванию Дагестана чеченцами".

Масштабное, обладавшее незаурядным напором переселенческое движение чеченцев из горных местностей привело к значительному расширению их этнической территории. На севере границей расселения стал Терек, на северо-востоке - окрестности г. Хасавюрт. Уже в 1930-х гг. большая часть населения проживала в предгорных и равнинных районах. Миграция населения подчинялась известной логике (ввиду большего сходства климатических условий предгорий с горной местностью, переселенцы на первых порах предпочитали обосновываться именно там, а излишки населения мигрировали уже дальше - на Надтеречную равнину), имела свои закономерности и в конечном итоге была нацелена на всестороннее (в рамках хозяйственно-культурного типа "пашенное земледелие") освоение пояса предгорий, а главное - "вновь образованных" географических зон: Чеченской и Надтеречной равнин.

Общая закономерность подобной миграции отчетливо осознавалась еще в первой половине XIX в. людьми, знакомыми с обстановкой в Чечне. Вот что, например, писал один из них: "Постепенно возраставшее между ними (чеченцами. - Ю.К.) население заставило их искать земли для выселок со стороны севера, ибо к югу они встретили бы или бесплодные горы или же места уже занятые лезгинами (дагестанцами. - Ю.К.). Распространить же свои владения к западу и востоку также для них выгоды не было, ибо там не находили бы они столько удобства для жизни, как со стороны севера, и так, постепенно подвигаясь вниз по ущельям рек, они вышли на долину Сунжи; найдя там прекраснейшие и весьма выгодные для жизни места, они водворились, и потом, когда вся Сунженская долина была заселена, прошли далее к Тереку, начали там селиться и вероятно распространились бы далее за оною, ели бы не встретили к тому препятствия" в виде колонизации края русским населением. Процесс освоения вновь заселяемых территорий был своего рода обретением "новой родины", в известном смысле сравнимым с тем периодом в истории венгерского народа, который получил аналогичное название и был связан с оседанием кочевников на Среднедунайской равнине.

Указанный процесс можно сравнивать и с процессами, имевшими место на Северном Кавказе позднее и которые связаны с результатами переселенческой политики в СССР - с претензиями карачаевцев, обосновавшихся в предгорьях и на равнине, на г. Кисловодск, как столицу нового Карачая; с вытеснением горцами-переселенцами в Дагестане русского населения, проживающего на равнинных землях. Так же несколькими веками раньше освоенная чеченцами область Ичкерия обрела название Нохче-мохк - "земля чеченцев".

Важной составляющей этносоциальных процессов явились значительные демографические изменения. Менее чем за сто лет, с 1897 по 1989 гг., численность народа увеличилась более чем в 4 раза (с 223 до 950 тыс. чел.), при этом следует учитывать массовую гибель людей в период депортации. Предпосылкой им стало изменение природно-географической среды проживания основного этнического массива, переселение с гор в предгорья и на равнину, следовательно принципиальное изменение едва ли не всего комплекса условий жизни.

Для сравнения приведу данные по осетинам и аварцам.

Численность осетин в Северной Осетии, в XIX - первой половине XX в. в основной своей массе также переселившихся из горных местностей в равнинные районы, за тот же период возросла с 96,5 до 402 тыс. чел., т.е. без малого в 4,5 раза (но при этом следует учитывать массовое переселение осетин в 1944 - 1956 гг. из Грузии на Северный Кавказ). Среди аварцев, массово вовлеченных в переселенческое движение только в 1950-е гг., численность возросла менее чем втрое. Сопоставление данных показательное, а демографические изменения в чеченской среде наиболее впечатляющие. Очевидно также, что отмеченный наиболее бурными темпами прирост населения среди чеченцев во второй половине XX в. (с 1959 по 1989 гг., более чем в 2 раза - от 419 до 957 тыс. чел.) явился реакцией на пережитую народом трагедию депортации.

Указанные процессы и изменения в чеченском обществе сопровождали поиски в идеологической сфере.

Мусульманство начало проникать в равнинную Чечню из Дагестана в XVI - XVII вв. Исламизация населения предгорных и горных местностей происходила в XVIII - XIX вв., в значительной степени на фоне и в условиях военного противостояния христианской России. Примечательно, что на завершающем этапе Кавказской войны в Чечне не только наблюдалось активное стремление отложиться от Шамиля, но и распространение нового религиозного течения - тариката (братства) кадирия (в Чечне за ним закрепилось название зикризм ), которое противопоставлялось задачам и средствам деятельности приверженцев тариката накшбандия (официальной идеологии имамата Шамиля).

Шамиль, а в последующем российская администрация активно боролись с первым проповедником зикрима Кунта-Хаджи Кишиевым и его последователями. Однако в конкретных условиях тогдашнего состояния местного общества, во многом отмеченных духовным надломом, зикризм получил в Чечне широкое распространение.

В отличие от тариката накшбандия, который имел распространение среди определенных тейпов, зикризм в его различных толках ( вирдах ) не совпадал с тейповой структурой общества, и в основном утвердился среди населения горных районов. Существенно увеличилось число приверженцев кадирия ("громкого зикра") во время депортации и в последующие годы.

О чем совокупно говорят подобные факты? Взаимосвязаные составляющие определили "особость" (или, по крайней мере, не "полную типичность") "жизненного пути" данного народа на временном отрезке в 2 - 3 столетия. Это расширение и изменение природно-географической среды его проживания с активным хозяйственным освоением вновь приобретенных территорий. Это значительный рост народонаселения и трансформация (начало таковой) внутренней структуры общества. Это поиск идеологического обеспечения нового состояния социума. И если правомерно говорить о разных у ровнях этносоциального и этнополитического развития общественных систем определенного типа, то в данном случае допустимо сослаться на процесс этнической консолидации и преображение "этноса" в "нацию".

[...]

Представляется, что явления, отмечаемые в Чечне в последние 10 - 15 лет, резонно сравнивать с хорошо известными по истории средневековья и нового времени процессами формирования молодых наций с их претензиями на создание собственных государств. В этом вопросе нередко ссылаются на теорию Л.Н.Гумилева и говорят о пассионарном напряжении, формировании своеобразного этнического поля и т.д. Можно подобрать и другие определения данному явлению, однако в целом очевиден кризисный характер (не в негативном смысле) происходивших и происходящих в Чечне процессов, которые отмечают сложные и болезненные качественные преобразования системообразующих основ функционирования данного этносоциального организма.

[...]

Размещено: 05.06.2007 | Просмотров: 3797 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.