Кумыкский мир

Культура, история, современность

Ничего святого?

О конфликте в Ленинкенте

(фото автора)


Недавняя массовая драка в Ленинкенте, последствия которой могут быть самые неожиданные, началась вроде из-за пустяка: несколько лет назад 82-летний житель поселка М. Хайбуллаев захватил десять соток земли и всеми путями отстаивает свое право на владение ими. Его упорство и привело, в конце концов, к бойне и кровопролитию. Стороны, непосредственно участвовавшие в конфликте, уверяют, что подоплека его национальная (в Ленинкенте, как известно, компактно проживают кумыки и аварцы), так как в ходе развития и, особенно, в момент вспышки - там звучали соответствующие фразы и выражения. А вот поселковая власть, включая сюда администрацию и милицию в лице двух участковых, отрицает национальный подтекст, заявляя, что дело лишь в социально-экономических проблемах, накопившихся в поселке в большом объеме. Кроме того, власть еще указывает на наличие в действиях активистов с кумыкской стороны, в большинстве родственников бывшего главы администрации, узкокорыстных интересов, заключающихся в возвращении власти и влияния на экономическую сферу жизни поселка. Расследование, проведенное мною, показало, что в инциденте присутствовали все эти аспекты, правда, их соотношения в глазах каждой стороны выглядят по-разному.


Глава администрации поселка беседует с муллой (справа) и М. Хайбулаевым (слева) в присутствии работников правоохранительных органов.

Десять соток?! - изумится читатель. Всего-то на всего?! Сегодня в Дагестане землю захватывают гектарами и ничего, сходит с рук. А тут - десять соток. Верно, но дело, однако, в том, что сотка эта принадлежит мечети, то есть, говоря церковным языком, является вакуфной. Последняя же, согласно шариату "не может быть ни продана, ни заложена ни подарена, ни отчуждена, кроме тех случаев, когда упразднялась та религиозная организация, для которой был учрежден вакуф". Учреждение, которому принадлежит эта земля, -квартальная мечеть Ленинкента, и она, как очевидно, не упразднена, а действует причем, оказывая все большее влияние на дела и поведение жителей поселка. Правда, она, как и вообще церковь отделена от государства. Но ведь не запрещена. Те 25 соток земли, на которой была поставлена эта мечеть, были выделены ей еще в 30-е годы, в момент переселения жителей села Атлы-боюн на новое место, известное сегодня как Ленинкент. Позже, уже в 90-е годы право мечети на этот участок подтвердил мэр столицы С. Амиров, к которому верующие во главе с муллой мечети не раз обращались. Он передал вопрос об этом земельном участке на усмотрение самого джамиата. Мэр сделал это несмотря на земельный голод испытываемый городом, потому что отлично понимает: не хлебом единым жив человек, иногда ему надо обратиться своими помыслами к вечности и к богу.... То есть даже без всякого вакуфа участок этот принадлежал квартальной мечети на вполне законных основаниях. Правил, установленных государством, в данном случае вполне достаточно для того, чтобы защитить права мечети на свои сотки.

Между тем, сегодня от этих законных 25 соток у нее осталось не более десяти. Сотки сокращались, как шагреневая кожа: в прошлом их обкусывали по краям новозаселенцы, прибывающие сюда все нарастающим потоком. Но это были семечки по сравнению с мощной атакой, которая была произведена на сакральную землю уже в недавнее время: пять семей, в том числе и семья М Хайбуллаева, захватили львиную долю мечетной земли, огородили ее и стали пользоваться, как своей. Трем из них (кстати, все они - кумыки) удалось какими-то путями узаконить захват, получив разрешение от бывшего главы администрации поселка. Две другие семьи такого разрешения не имеют. Так вот они, и в особенности М Хайбуллаев, виновник конфликта, когда от них требовали уйти с участков, вернуть их мечети, отвечали, что сделают это только при условии, что и кумыки точно так же уйдут с захваченных ими участков. Такова экономическая подоплека. Как видим, в ней отчетливо виден и национальный рисунок.

Любопытно в связи с этим взглянуть на поведение самой мечети в этом конфликте. Али Идрисов, которого кумыки попросту зовут Али-агай, мулла квартальной мечети на Гагарина, человек уже не молодой, повидавший виды. Он тверд в своей вере и стоит, как умеет, на страже интересов верующих, но делает это с оглядкой на божеские установления, проявляя терпимость и милосердие. То есть, хотя и требует у захватчиков отдать то, что принадлежит джамиату, но до крайностей в этом не доходит, надеясь, что власть сама восстановит законность, но - главное, что у них проснется совесть и они вернут то, что им не принадлежит. Так, он в течение тех нескольких лет, когда М Хаибуллаев обрабатывал и пользовался участком мечети, только укорял его, да и то лишь изредка и напоминал, что тот ведет себя не по-мусульмански, не по-людски. Но тот отмахивался от него, отпуская при этом дерзкие словечки даже в адрес самого Аллаха.

Стоит выделить и такой момент: М. Хайбуллаев живет на другой улице, с мечетью его дом и участок не граничат и не соседствуют. На каком же основании он захватил участок именно здесь, в мечети? Дело в том, что его жена долгое время работала уборщицей в этой мечети, правда, она в ту пору была начальной школой (позже стала клубом). Этого, по мнению Магомеда Гаджиевича, вполне достаточно для обоснования его притязаний. Да, она работала, - подтверждает мулла Али, но ведь не бесплатно же! Все что она заработала в этой должности - она получила При чем же здесь наша земля?!" Что можно на это возразить? Ничего, но М Хайбулаев находит, что сказать, не стесняясь даже моего присутствия, он угрожал мулле, обвинял его в фанатизме, добавляя, что его вообще следует убить. Даже делая скидку на повышенную вспыльчивость 82-летнего Хайбуллаева - такое поведение понять и оправдать довольно трудно.

Стоит сказать несколько слов о самой этой мечети. Она - не простая. Вкратце история ее такова. Как известно, поселок Ленинкент возник в результате переселения жителей кумыкского села Атлы-боюн в 30-х годах XX века. Мечеть, о которой идет речь, была по камням - в прямом смысле - перенесена на новое место: как рассказал мне мулла, шариат требует в таких случаях по возможности складывать новый храм из тех же самых камней, из которых он был сложен впервые. И атлы-боюнцы так и сделали: они перевезли мечетные камни на новое место на арбах и подводах и сложили из них новую старую мечеть. "Эти камни столько всего видели, были свидетелями стольких радостей и бед наших предков, что они священны для нас! А ее трижды разрушали, - едва сдерживая гнев, продолжает мулла, - и трижды я ее восстанавливал снова! То из нее школу сделали, то клуб. Но мы добились, в конце концов, чтобы она была тем, чем должна быть". Сегодня здесь расположены мечеть и медресе, где желающие могут молиться и обучиться основам ислама.

"Я видел, как некрасиво поступают эти люди, - оправдывается мулла, - но закрывал на это глаза - ради Аллаха. Но теперь, когда у нас отнимают последнее, - молчать я не собираюсь!" Впрочем, иногда молчание не зависит от нас. Например, он сам возмущался, почему здесь в момент побоища (скоро мы расскажем и о нем) не было ни одного журналиста, ни одного репортера?! Ни один не приехал, не написал, не показал. Разве это правильно?! Так что, голос муллы Али был в полном смысле гласом вопиющего в пустыне: не нашлось никого, кто довел бы его до слуха дагестанцев. Так-то оно так, но, представьте, в каком виде предстал бы этот конфликт, заявись туда писаки "Трехстволки"?! Так что, как говорится, нет худа без добра. Но вернемся к инциденту.

Я еще раз подчеркиваю, что главное действующее лицо всей этой истории, инициатор взрыва - М Хайбуллаев - отнюдь не юноша, а 82-летний пожилой человек. Подчеркиваю это потому, что в таком возрасте люди обычно становятся более религиозными, более чуткими ко всему, что связано с религией и верой. Но М. Хайбуллаев оказался крепким атеистическим орешком (в мечеть он, по его собственному признанию, не ходит и другим не советует). И он не только не захотел уступить в споре со служителями Аллаха, но даже позволил себе отпустить фразу, которую иначе как кощунственной не назовешь: на просьбу будуна оставить этот спор, хотя бы ради Аллаха, 82-летний М. Хайбуллаев будто бы сказал: "Зачем мне твой Аллах нужен?!". Будун едва не потерял дар речи от этих слов и, махнув рукой, ушел прочь. Я до встречи с Хайбуллаевым сомневался, действительно ли говорил он такое?! Однако разговор с ним развеял все мои сомнения, так как он даже в моем присутствии вел себя как отпетый атеист, причем дерзкий и агрессивный.

В связи с этим можно привести один эпизод. 9 мая на участке произошел инцидент, в ходе которого несколько прихожан мечети, решив перейти к более активным действиям, прогнали оттуда М. Хайбуллаева и его сына. При этом, по словам самого Хайбуллаева, он был жестоко избит, у него будто бы был выбит зуб (правда, мулла отрицает это, ссылаясь на самого обидчика, который клянется, что не трогал старика и пальцем). Об этом инциденте, который был преподнесен под национальным соусом, мол, кумыки обижают аварцев, стало известно землякам М Хайбуллаева в Шамильском районе (он сам родом оттуда). Те пришли к мулле - разбираться. Хотя пришельцы были примерно того же возраста, что и М Хайбуллаев - настрой у них боевой: они стали требовать от муллы объяснений, мол, кто и почему обижает их почтенного земляка? Мулла принялся терпеливо объяснять им суть дела: он показал им сам спорный участок, рассказал предысторию мечети, изложил перед ними суть спора. Гости, выслушав муллу, немного поостыли. Кончилось тем, что они извинились перед ним и, взяв назад все свои угрозы, ушли восвояси. Перед уходом они посмотрели друг на друга и демонстративно покачали головой. Али-агай считает, что этим жестом они осудили позицию своего земляка и дали понять, что умывают руки, то есть вмешиваться в него на стороне М. Хайбуллаева не собираются. Мулла по заслугам оценил поведение этих людей и проникся надеждой, что возможно, и их воинственный земляк М. Хайбуллаев встанет на путь истины. Увы, он ошибался.

От себя я хочу добавить, комментируя этот эпизод, что от жителей Шамильского района мы могли бы ожидать и более активного осуждения действий своего земляка. Конечно, осудительное качание головой тоже кое-чего стоит, но только не для жителей Шамильского района, славного своими исламскими традициями, своей решительной приверженностью вере и религии. То есть уже сам факт притязаний М. Хайбуллаева на сакральную мечетную землю - должен был бы возмутить их и заставить призвать своего предприимчивого земляка отказаться от своих замыслов и принести извинения мулле да и всей поселковой умме. Увы, этого не произошло: видимо, земельный интерес настолько силен в наших горских братьях, что затмевает все, даже интересы спасения души....

Словом, к концу первой декады мая обстановка вокруг земельного участка квартальной мечети накалилась до критического уровня. Искрой стала стычка между сторожами мечети и супругами Хайбуллаевыми во время обработки ими "своего" участка. Те стали требовать от них прекратить работы. Ответ жены Хайбуллаева был категоричен и резок. Завязалась потасовка, в результате которой будто и досталось главе семейства. Тотчас об этом стало известно его обширному семейству, которое кинулось в мечеть - на разборки. В группе прибывших преобладал женский элемент, и кто-то из оборонявших мечеть указал на это, мол, уместнее было бы видеть здесь мужчин. "Будут вам мужчины!", - пообещала одна из родственниц обиженного М. Хайблулаева.

Она не соврала: действительно, вечером того же дня на главной улице Ленинкента - она носит имя Гагарина - показался кортеж автомобилей. Сторонники интересов мечети в это время находились все еще перед нею, мол, мало ли что. Их было немного, но и тут преобладал женский элемент (гражданская активность дагестанских женщин не является секретом, здесь не место разбираться в причинах этого, но сам факт - неоспорим). "Эта улица ведет прямо на кладбище, - рассказал очевидец - Поэтому, увидев медленно с включенными фарами едущие машины, мы решили, что они, наверное, держат путь именно туда. Однако, они стали одна за одной останавливаться, заезжая на обочину дороги. Тотчас из них повыскакивали рослые, как на подбор, молодые мужчины и стали стекаться к мечети. Вскоре они образовали плотную группу. Одеты они были в спортивную форму, но на ногах у всех была спецобувь, так называемые берцы, массивные, с наращенными носами, какую носят представители силовых и охранных структур. Из чего мы сделали вывод, что это были либо переодетые омоновцы, либо чья-то охрана. Их слаженные, четкие действия во время драки - тоже подтверждают это". Их, по словам этого очевидца, было около 40 человек, большинство - чужаки, но среди них было и несколько родственников М. Хайбуллаева. Таким образом, группа была смешанная: часть - поселковые, часть - чужаки. Жители предполагают, что чужаки были вызваны отпрысками М. Хайбуллаева и являлись, судя по акценту и поведению, их земляками. К тому же, если только очевидец говорит правду, выйдя из машины и достав свое оружие (ножи, заточки арматуры и металлические брусья), группа набросилась на стоявших возле мечети с криками "Где эти кумыки? Мы им сейчас покажем, где раки зимуют!" Насчет "раков" - это, конечно, образное выражение, имеется в виду, что звучали угрозы по национальному признаку. "Вся эта бойня длилась минут 20 - не больше, - продолжает очевидец - Затем также организованно, как явились, "гости" расселись по машинам и скрылись".

"Поле боя", к счастью, не было усеяно трупами, однако шестеро поселковых серьезно пострадали: 4 мужчины и две женщины. Я навестил мужчин. Характер ранений не оставлял сомнений: сторонники "святотатца" работали всерьез. Например, один пострадавший, администратор Кумыкского театра Юсуп Гаджиев, остался без верхних зубов. Тело его еще и теперь, по прошествии двух недель, исполосовано, и на нем отчетливо видны следы арматуры. "Кто-то из них так врезал мне по лицу, - рассказывает Юсуп, - что у меня просто провалился внутрь нос. После этого удары посыпались со всех сторон и я, спасая голову, попросту обхватил ее руками и сжался в комок. Как я выжил - сам не пойму?!" (Интересно, что участковый Рамазан Гасанов полагает, что удар Юсупу был нанесен "женской рукой". "Его ударили арматурой, - пояснил он - И если бы это сделал мужчина, то он был бы убит", - считает он. Так что, как видим, гендерный момент получает у нас и зубодробительные формы.)

Но самое интересное, что Юсуп попал под эту горячую женскую руку совершенно случайно: возвращаясь домой с работы, он как раз оказался в эпицентре событий и вмешался в них только потому, что услышал, как прибывшие на машинах "берцы" и "спортивки" кричали, где эти кумыки? Куда они попрятались? Вот он и вышел, желая показать, что не боится их и не прячется. И едва не поплатился за это своей жизнью. Юсуп, когда прибыла "скорая", просил только об одном, чтобы ему восстановили нос. "Боль была страшная, - продолжает он, - все хрустело, и кровь била фонтаном, но, слава Аллаху, нос мой теперь на месте".

Остальные раненые также выглядели не лучше: у всех были выбиты зубы, рассечены губы и брови. А самый молодой из пострадавших - 22-летний Ш. Шахманов - даже не смог произнести нескольких фраз - не давало отсутствие зубов. Но, собрав все силы, Шахман все же выговорил, что он и его товарищи не испугались и дали "берцам" хороший отпор. Были у них претензии к милиции, которая, по их мнению, была как минимум пассивна, а максимум - потакала "берцам", что участковый Р. Гасанов не хотел давать им направление на экспертизу, что в Кировском РОВД не хотели брать их заявления на М. Хайбуллаева и т. д. и т. п. Все это власть, естественно, отрицает, настаивает на том, что вся эта буча затеяна кумыками с тем, чтобы поймать рыбку в мутной воде, что ничего, кроме земельного голода, когда нет места даже для кладбища, за ним не стоит. Впрочем, глава администрации А. Магомедов считает, что М Хайбуллаев все-таки виноват в том, что не остановил "своих", хотя его возраст и авторитет позволяли ему это сделать.

Завершая, хочу сказать, что глава администрации поселка А. Магомедов, оба участковых, сам М. Хайбуллаев видят это событие несколько иначе. Во-первых, они утверждают, что машин было не 15, а всего лишь 5-6, что "берцов" было не 40, а втрое меньше, что вообще "берцы", как обувь, доступны сегодня любому и наличие их на чьих-то ногах вовсе не говорит о том, что перед нами милиционер или охранник, что подоплека побоища вовсе не национальная, а криминальная, поскольку большинство из тех, кто в ней участвовал, являются фигурантами уголовных дел по факту продажи земельных участков, что среди них есть и такие, которые официально состоят на учете как потенциальные ваххабиты. Они признают, что земли в поселке мало, что ее не хватает для всех, кто в ней нуждается, это-то и порождает напряжение и конфликты, вроде нынешнего, не спорят они и с тем, что в нем плохие, даже просто ужасные дороги, некачественная вода, есть проблемы с газо- и энергоснабжением. Но национальной подоплеки там нет и в помине.

Но, по мнению экспертов, к которым я обращался с просьбой прокомментировать это событие, оно все же носит национальный характер. Дело в том, что в Дагестане любые проблемы - экономические, социальные, культурные и т.д. - просто обречены получать национальную форму. В многонациональной республике, тем более бедной, где все в дефиците, всего мало, всего не хватает - неизбежен соблазн обвинить в своих проблемах соседа другой национальности. Что же касается земли, то тут уж сам Бог велел смотреть на все через призму национального вопроса. И сколько бы глава администрации А. Магомедов не твердил, обращаясь к жителям Ленинкента, что нет земли кумыкской или аварской, а есть земля муниципального образования, простые люди, особенно те, чьи интересы и достаток зависят от наличия у них земельного участка и его величины, - все равно будут называть ее именно так, и не только называть, но и бороться за нее, как за свою. А вот как это преодолеть, как воспитать в них новые подходы и взгляды - это уж пусть думают те, кто стоят у власти. Пока что у них хватает ума только отрицать национальный вопрос. Но разве отрицать - означает решать?

Размещено: 26.05.2007 | Просмотров: 4028 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.