Кумыкский мир

Культура, история, современность

Рыцарь научного образа

К 110-летию Абдуллы Тамая

(фото автора)


В мире мне известно три населенных пункта, жителей которых - всех поголовно - называют "дураками": это фракийские Абдеры, откуда вышел родоначальник материализма Демокрит, Сиена - город в Итальянской Тоскане, подаривший миру знаменитую "Сиенскую школу живописи" и... Параул, что в Карабудакентском районе Дагестана. Именно оттуда родом историк-востоковед Абдулла Тамай (1897-1986), герой недавней научной конференции, проходившей в актовом зале Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН.

Сказанное позволяет предположить, что те, кто именовали жителей этих населенных пунктов "дураками", вкладывали, вероятно, в это слово не тот бытовой, обывательский смысл, который обычно подразумевается. Или он из того же ряда, который всю жизнь изучал и описывал Ч. Ломборозо, автор знаменитой книги "Гениальность и помешательство"? Разве что... Хотя стоявший в углу портрет ученого, присланный, как пояснил Г. Оразаев, его сыном по Интернету из Москвы говорит скорее о твердом, стоическом характере и скептическом мировоззрении, отмеченных всеми, кому посчастливилось лично знать Абдуллу Изетовича (впрочем, ниже мы приведем примеры, показывающие, что Тамаю были присущи и вспыльчивость, и дерзость...). Внешне образ, смотревший на нас с этого портрета, был похож... на состарившегося Штирлица, а по своему внутреннему содержанию вполне отвечал моим преставлениям о человеке науки, "рыцаре научного образа", если использовать возвышенный романтический язык...

Надеюсь, читатель простит мне это несколько фамильярный зачин, но мне, как параульцу, трудно сдержать свои эмоции радости, даже восторга, невольно возбужденные во мне всем услышанным на конференции, посвященной моему выдающемуся односельчанину. Дело в том, что Тамай действительно большой ученый, незаурядная, очень своеобразная личность, которой вправе гордиться и брать за образец не только параульцы. Особенно приятно, что он, в отличие от многих и многих своих земляков, встал на путь светской образованности (Параул, как это хорошо известно, до сих пор являет миру лишь образцы высокой религиозной образованности. Свежий пример - знаменитый шейх Магомед-Мухтар...).

Зная Параул, среду, нравы, интересы, царящие там, можно с уверенностью предположить, что сделать это ему было не так-то просто, тем более, в те времена, ведь юность и молодость Тамая протекали в первой четверти 20 века (он родился 25 сентября 1897 года), в период, когда образование в Дагестане было теснейшим образом связано с клерикальной сферой. Хотя первоначальное обучение Тамай прошел в семье (источники определяют ее, как "знатную"), приобщение к миру искусства началось для него с вступления в "Театрально-литературное общество мусульман Дагестана" в Темирхан-Шуре. Там же он продолжает свою учебу - в реальном училище. Установление советской власти вынуждает его покинуть Дагестан и отправиться в Баку, где и началась его трудовая деятельность: сперва, с 1920 года, он служит учителем Бакинского железнодорожного батальона им. 26 комиссаров, а впоследствии работает преподавателем школы второй ступени в Баку и Сальянах.

Как установил просветитель из Параула Темирболат Бийболатов, свои первые шаги в культуре Тамай делал как поэт, и до 1920 года писал в основном стихи. Затем увлекся филологией. Пробовал себя в драматургии. Но, как выразился докладчик Г. Оразаев, "советизация все прервала". Несмотря на стойкую тягу к знаниям, Тамаю приходится бросить учебу на Высших педагогических курсах в Баку: скорее всего, из-за своего социального происхождения (отец Абдуллы Изет был зажиточным человеком, хозяином, каковых впоследствии, окрестив кулаками, сталинский репрессивный каток давил без суда и следствия...). Так он оказался в Петрограде, в Институте живых восточных языков. С тех пор судьба Тамая оказалась тесно связана с северной столицей России, где он в опасные периоды своей жизни всегда находил прибежище... Об этих и многих других моментах и вехах ярко и задушевно рассказывали выступившие на конференции. Полагаю, что все выступления изложить тут не удастся - их было очень много, да и, пожалуй, это механическое перечисление в данном случае и не обязательно, но наиболее яркие страницы и эпизоды, прозвучавшие на ней из уст коллег ученого, мы здесь обязательно приведем.

Прежде всего, я должен сказать, что непосредственным организатором конференции был Г. Оразаев - старший научный сотрудник Центра истории востоковедения Института ИАЭ ДНЦ РАН, за что ему низкий поклон и благодарность... Приятно отметить, что практически ни один из выступающих не преминул поблагодарить его за это мероприятие. Это было очень трогательно слушать и наблюдать, хотя сам "именинник", которого, как известно, отличает величайшая скромность, принимал теплые слова коллег и товарищей с видом непроницаемым, невозмутимым.

Кстати, невозмутимость, самоуглубленность, даже некоторая отрешенность от суеты сует мира сего отличала, по воспоминаниям знавших его, и самого Тамая. Наиболее наглядно это выразила Г.Б. Мусаханова, которой он запомнился как "необыкновенно интеллигентный, внимательный образованный человек... (именно таков он на портрете из Москвы.-Авт). - Ходил прямо, даже немного как бы горделиво, - перешла она к другим чертам этого образа. Его ничто не могло вывести из равновесия. Казалось, даже разыграйся рядом с ними драка - он не повернет головы...

Он буквально удивлял всех своей работоспособностью. Казалось, что он работал всегда". Противоречивые чувства вызывает этот образ, каждое из перечисленных качеств наводит на раздумья. Например, его гордое "прямохождение". Что это было? Стоическое равнодушие к благам и сблазнам жизни? Высокомерное безразличие жреца науки к мелочной суете невежественной черни? Или проявление доведенного до логического развития индивидуализма? Только узнав, как следует личность Тамая, проштудировав все его многочисленные труды, можно будет найти ответ на этот вопрос.

Зато безграничное работолюбие Тамая принимаешь без раздумий. Порой он настолько углублялся в материал, что действительность представала перед ним в чертах давно минувшего. "Однажды он, проходя мимо своей прямой походкой, - вспомнила Г. Мусаханова, - вдруг остановился передо мной, внимательно посмотрел на меня и сказал: "Вы похожи на дочерей Надыр-шаха". Интерес к освободительной войне народов Дагестана против Надыр-шаха - Тамай пронес через всю жизнь, что и проявилось в этом курьезном эпизоде...

Конечно, ученый, в отличие от политика или бизнесмена, по определению трудится много и бескорыстно, но даже с учетом этого, работолюбие Тамая, позволю себе употребить архаичную форму данного слова, не может не поражать. Лично мне оно приводит на память высказывание другого великого историка, В. Ключевского, одарившего нас афоризмом, который стоит тут процитировать: "Кто неспособен трудиться по шестнадцать часов в сутки, - выдал он как-то с несвойственной ему категоричностью, - тот не имеет права родиться и должен быть устранен из жизни как узурпатор бытия"1). Тамая, судя по воспоминаниям Галины Борисовны, Ключевский устранять из жизни не стал бы... Однако нашлись другие, гораздо менее ценные - по шкале Ключевского - фигуры, сумевшие отравить ему жизнь и превратить кабинетного по своему призванию ученого в одинокого бродягу, кочевавшего из одного уголка великой страны в другую и - наоборот...

Да не сочтет читатель, что я хочу его застращать великими именами, но именно здесь, в соседстве с без преувеличения великим Ключевским будет уместно упомянуть еще одно ярчайшее имя в исторической науке - я имею в виду Василия Владимировича Бартольда, "выдающегося русского востоковеда", как характеризуют все справочники и энциклопедии. Тамай был его учеником. Эпизод, касающийся этого, в шутливой форме рассказал А.Р. Шихсаидов. Вы знали Бартольда? - обратился он как-то к старшему коллеге. Знал, ответил тот, я был его учеником... "Но, - добавил Амри Рзаевич, - скромность не позволила ему сказать мне, что он был не просто учеником, а любимым учеником Бартольда. Это я узнал от других". Впрочем, Тамай не со всеми бывал так скромен и кроток. Это мы узнали из рассказа доктора исторических наук Г.Ш. Каймаразова, припомнившего его ответ "гостю" из высших инстанций. Тот, выслушав работу Тамая, сперва похвалил ее, но следом, как это было принято по их методологии, сделал несколько критических замечаний, в том числе и такую: мол, не мешало бы автору несколько оживить свой слог: "Я ученый, а не артист!" - резко возразил на это задетый за живое историк.

Как уже говорилось выше, выходец из небольшого кумыкского села - Абдулла Тамай в 1930 году закончил Петроградский Институт живых восточных языков, овладев за время учебы несколькими восточными и европейскими языками (немецким, арабским, турецким, азербайджанским, узбекским, татарским и туркменским), которые впоследствии с успехом применял в своих исследованиях и трудах. К сожалению, они малоизвестны, так как в большинстве своем не изданы ("неизданного" от Тамая осталось свыше 60-ти печатных листов!).

Особый интерес вызвало выступление доктора исторических наук А.-Г.С. Гаджиева. Ему выпало раскрыть, пожалуй, самый сложную область научных интересов историка, что видно из заголовка его доклада: "Вопросы происхождения кумыков в трудах А.И. Тамая". Но Адильгерей Сагадуллаевич выполнил свою задачу тактично и тонко. Прежде всего, он мягко упрекнул тех из коллег, кто тратит силы на подведение научной базы под чисто политическую идею разделения народов Дагестана на коренных и пришлых. "Делается по причинам далеким от науки, - сказал ученый, - для того, чтобы оправдать претензии на земли и территории... Особенно пострадали от этого тюркские народы Дагестана", - заключил он. Оратор напомнил присутствующим, сославшись на новейшие археологические исследования, что Дагестан - не принадлежит к тем участкам земли, где происходили процессы антропогенеза и все двуногие, проживающие ныне на его территории, являются пришельцами, только одни пришли раньше, а другие позже... "Прекрати эти разговоры!", "Тебе на базар идти надо!" - раздалось вдруг в этот момент из зала. Кричал, как можно догадаться, кто-то из "коренных"... Стало ясно, что не все присутствующие разделяют миротворческую позицию историка в этом вопросе. Впрочем, не стоит особенно огорчаться: наука, я твердо верю в это, еще все расставит по своим местам...

Трагической страницы биографии ученого коснулся главный редактор газеты "Елдаш" К. Алиев, подчеркнувший, что деятельность и труды Тамаев не всегда находили понимание у себя на родине. "Так, известно2), что 1958 году Сектор истории, где он работал в те годы, не принял работу А.И. Тамая "Кумыки до присоединения к России" в объеме 62 страниц машинописи, "как не отвечающую требованиям, предъявляемым к научному исследованию". Попросту говоря, не совпадающую с линией партии... Тамай не согласился с такой оценкой, назвав замечания рецензентов "некомпетентными". Он потребовал отдать ее на рецензирование другим специалистам, способным дать объективный и непредвзятый анализ его работы. В конце концов он добился своего... Одним из результатов этого стало то, что в конце 50-х годов Тамаю вновь вынужден был уехать из Дагестана.

Как подчеркивали все выступавшие - Тамай был ученым европейского склада, что выражалось как в методе его исторических исследований (максимально полное изучение источниковедческой базы предмета исследования), так и в мировоззренческих подходах (свобода от догматического мышления). Все это, однако, не спасло его от участи замолченного при жизни и незаслуженно забытого после смерти ученого. О причинах такого отношения к нему говорят как направление его научных интересов (Тамай активно изучал происхождение кумыкского народа, некоторые его работы прямо говорят об этом "О происхождении кумыков", "Кумук-тюз до XV века: Этногенез кумыков". Работы эти, добавим, не изданы по сей день), так и даты его жизни: зрелые годы ученого приходятся на пик эпохи сталинизма, который, как известно жестко преследовал все проявления тюркизма, не исключая и научного интереса к нему...

Тамай посвятил много времени и сил также изучению феодальных отношений в Дагестане, развитие которых падает на 16-18 века. Его достижения в этой области убедительно доказывают, что Дагестан, особенно его плоскостная часть (Кумукстан), ни в чем не уступал в этом плане всем другим регионам Евразии. (Тут уместно будет процитировать строки зарубежных политологов Уимбуша и А. Беннигсена, подтверждающих выводы кумыкского историка: указывая на наличие у основной массы горских народов лишь протогосударственных ячеек (т.н. "вольных обществ"), они констатируют, что "только у народов, населявших равнинную часть, - кумыков, кабардинцев и осетин, - клановые связи уже уступали другим формам, основанным на общности территории, социальной структуры, языка и культуры", т.е. признакам государственности в собственном смысле этого слова. Для нас важно и предположение двух политологов, пытающихся заглянуть в будущее этих нарождавшихся образований. "Если бы эти этнообразовательные процессы, занявшие 16-18 вв, продолжились и в 19-20 вв., то на Северном Кавказе сегодня обитали бы скорее всего лишь три больших народа - кумыки, кабардинцы и осетины...".

Кстати, любопытно, что выступившая в самом конце невестка Тамая Мадина (она пришла на конференцию вместе с его внучкой Сакинат), трактовала фамилию своего тестя, как осетинскую, мол, в их роду даже сохранилось предание об осетинских корнях... Но, на мой взгляд, осетинским выглядит русифицированный вариант фамилии ученого - Тамаев. А Там-ай - вполне по-тюркски звучит, также как Ат-ай, Ак-ай, Узун-ай, Сабан-ай, Каран-ай, Мант-ай и т.п. Здесь не место углубляться в эту область, но всякое имя с присутствием "ай" (месяц, луна - на всех тюркских языках) имеет серьезные основания быть трактованным как тюркское, тюркоязычное.

Трудно выделить какую-либо мысль или предложение в качестве резюме этой содержательной конференции. И все же, коль скоро речь идет о замолченном ученом, о незаслуженно преданной забвению личности, стоит закончить идеей, выдвинутой докладчиком А.С. Гаджиевым: он предложил назвать именем Тамая одну из улиц его родного Параула. Идея была с встречена аплодисментами, но стоило им смолкнуть, как подал реплику известный кумыкский поэт Б. Магомедов. Конечно, сказал он, для нас, кумыков, Параул по своему значению равен большому городу... И все же, разве ученый такого масштаба как Абдулла Тамай не заслуживает того, чтобы его именем была названа улица и в Махачкале, и в любом другом городе Дагестане? Пожалуй, этим вопросом я и закончу свой скромный очерк о моем сельчанине историке А. Тамае.

* * *

Примечания.

1) См. Нечкина М.В. Василий Осипович Ключевский. История жизни и творчества.М.1974

2) Об этом можно прочесть в статье Г-А. Д. Даниялова "Рост кадров - решающее звено в развитии научно-исследовательской деятельности Института" // Ученые Записки Института Истории, Языка и Литературы ДНЦ РАН. Махачкала, 1959 г. т. IV. с.15

Размещено: 02.05.2007 | Просмотров: 3162 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.