Кумыкский мир

Культура, история, современность

Президент признал свою ошибку!

К ситуации в Карабудахкентском районе

(фото автора)


У пишущей братии в старые добрые времена была такая традиция (в узком смысле - прием) - предпосылать своему тексту другой текст - покороче, как бы проливающий на него дополнительный смысл. Он был вроде Луны в освещенном городе: все видно и без нее, но с нею к видимому добавляются некий невидимый свет и сияние...

Прием этот называется "эпиграф". В мире постмодерна, где Луна - лишь назойливый анахронизм, он заброшен и выведен из обихода. Я решил восстановить его, как файл, отправленный в "корзину", и использовать в целях данной статьи. Взят он в одной из "оппозиционных" газет, которая отслеживает каждый шаг президента и тотчас указывает на все его фо-па, но делает это не со злорадством конкурирующего султану завистливого визиря, а с заботливостью наследника-сына, стоящего за спиной дряхлеющего, забывчивого отца...

Этот эпиграф касается непосредственно нашей темы и, даже вырванный из контекста, не теряет связи с громкими событиями, которые мы будем здесь описывать и анализировать. "Итоги подвел президент РД, - гласит этот текст. - Он в эмоциональном порыве, ударяя кулаком по столу, призывал собравшихся делать как можно меньше ошибок, так как их используют разного рода провокаторы в своих целях. Вспомнил земельные проблемы, конфликт в Карабудахкентском районе, подверг критике выделение из него Губденского района" (выделено мной - Авт.). Как видим, все точки над "и" расставлены здесь твердо и наглядно. Впрочем, словно в иронию над президентом, и в этот отрывок вкралась "ошибка": "губденского района" в Дагестане пока нет и, судя по настроению верхушки, не будет, а для авторов цитаты он уже есть...

Но - к делу.

В прошлую пятницу в Карабудахкенте вновь происходило собрание. Районный дворец культуры был битком набит народом. На подмостках, в президиуме, сидели: глава МО "Карабудахкентский район" К. Исаев, главы администраций района А. Ильясов и села М.-С. Габитов, кади Дин-Магомед-гаджи, "хаким со стажем", как его представили, Г. Гаджиев и председатель совета ветеранов села Г. Хидирбеков.

Обсуждалось все то же: инцидент на трассе, чуть не обернувшийся массовой бойней, посещение в связи с этим инициативной группой президента, социально-экономическое состояние села. Накануне мне сообщили, что собрание не ограничится этими вопросами, а будет поставлен и еще один: об отстранении с должности главы МО "Карабудахкентский район" К. Исаева. В тот момент, когда я вошел в зал, глава МО уже вовсю оправдывался, отрицая факт "земельных продаж"*).

К. Исаев вкратце передал содержание встречи с президентом. По его словам, карабудахкентская делегация была принята им хорошо. Отметил, что делегаты также не ударили в грязь лицом и изложили перед президентом свои позиции ясно и твердо, смогли убедить его в своей невиновности в возникновении опасного конфликта. Они сообщили ему, что идея выхода из состава района идет от самих губденцев, что они уже дважды в прошлом отсоединялись и вновь воссоединялись с Карабудахкентским районом, но что ни районное начальство, ни кумыкское население ничего не имеют против их отсоединения, считают это их "внутренним делом"...

Президент, как продолжил глава МО, взял сторону кумыков, признал их правоту в конфликте, но при том категорически отверг идею разделения района, убеждал двух вековых соседей в необходимости найти компромисс, подняться над обидами и озлоблением и продолжать жить, как они жили веками - в дружбе и согласии. Тотчас по завершении встречи - была создана комиссия из 15 человек, которая будет работать в течение месяца, до 30 апреля. Изучив все аспекты конфликта, комиссия примет меры для решения проблем, ставших причиной опасной ситуации.

Выступивший следом "потомственный" хаким Г. Гаджиев возблагодарил Аллаха за то, что он не дал случиться самому страшному, иначе бы, сказал он, в районе воцарилась вражда, которой, возможно, не было бы конца... Оставим вражду, призвал он, станем снова жить, как братья... При этом он выразил мнение, что если все же губденцы хотят выделиться из Карабудахкентского района, то препятствовать им в этом не следует... Аксакал также призвал к гласности: сегодня наша земля только слухами и полнится, посетовал он, а надо открыто все обсуждать, возродить традицию сходов, где выносить все на всеобщий суд - это, по его мнению, рассеет атмосферу недоверия и позволит предотвратить внутренние конфликты и склоки... "Братья по вере! - обратился он к собравшимся, вызвав общее волнение. - Аллах спас нас от худшего! Возблагодарим его..."

Кади резко осудил своих губденского и гурбукинского коллег. В то время как я всячески сдерживал сельчан, пытаясь отвратить их от опасных действий, - они, оказывается, призывали своих к немедленному походу и войне. "Я и Муху прямо сказал, - добавил он, - что виновниками конфликта были губденцы. Им не надо было сюда приходить, протестовать да еще так вызывающе себя вести... А имам Гурбуки?! Он шел во главе толпы, как полководец. Разве так должен вести себя имам?! Я бы такого никогда не сделал, лег бы костьми, чтобы не пустить людей на кровавое дело... Я слышал такое мнение, что это было сделано для стравливания даргинцев с кумыками... Не хочется верить в это. Дело в том, что, по шариату, способствовать разжиганию питны (бойни) страшный грех, страшней, чем убить человека. А в тот вечер за 15-20 минут могло быть 500 и даже более трупов!" (По разговорам, в поликлиниках было подготовлено 200 койко-мест для потенциальных жертв Карабудахкентского побоища - Авт.).

И тут кади произнес несколько фраз, которые поразили меня. "Муху Гимбатович, - сказал он, - признался, что это он настоял на назначении начальником РОВД в нашем районе даргинца. Там у вас очень острая криминогенная обстановка, пояснил президент, и я думал, что, может быть, даргинец лучше справится с нею...".

Как это понимать? То ли президент считает, что даргинец в роли борца с преступностью большего добьется, то ли преступность там в основном представлена даргинцами, и он со своими лучше справится... Не знаю, но, по словам кади, фраза такая прозвучала. Кади сообщил собравшимся, что президент обещал обратить на район более пристальное внимание и помочь в решении наболевших проблем... У кади также сложилось мнение, что президент признал правыми в конфликте карабудахкентцев.

Суть яркой речи известного предпринимателя Умар-Османа Гаджиева свелась к призыву не требовать от власти заведомо неисполнимых вещей, например, отделения губденцев и создания нового района. На такое власть не пойдет ни при каких обстоятельствах, сказал он, ибо это может стать прецедентом, вслед за которым начнется обвальная перекройка административных границ Дагестана, так как такого рода замороженных конфликтов по республике много. Разморозить их очень опасно, - подытожил он. (А держать в замороженном виде, чтобы они постепенно разбухли и взорвали вдруг республику снизу, - не опасно? - Авт.)

Реальным же, как можно было заключить из слов У.-О. Гаджиева, является требование разработки социально-экономической программы вывода района из кризиса: починить школу, подровнять дорогу, завершить газификацию... На эти вещи, мол, власть еще пойдет, но и тут, как подчеркнул оратор, денег от государства ждать не следует. Максимум, что оно может сделать для вас - это пойти на выделение льготных кредитов. Но по нашим меркам и это много, считает Умар-Осман. Конечно, завершил он, здесь и раньше бывало много всяких комиссий, выносилось много постановлений, но подвижек как не было, так и нет. Но, призвал он, будем надеяться, что на этот раз дело сдвинется с мертвой точки.

Затем на сцену поднялся оратор из зала. Вид у него был, что называется, бомжеватый. Но некоторая вялость и флегматичность издали выглядела как степенность знающего себе цену. Он возблагодарил Аллауталу за то, что предотвратил кровопролитие, озвучил тезис о необходимости взяться за землю и заставить ее, наконец, работать на всю катушку.

Кстати, мысль его лексически была выражена так, будто ленится работать именно земля, а не люди, которые на ней живут, вернее, не работают, потому что, если бы они работали, то не было бы в Карабудахкентском районе своих гастарбайтеров, зарабатывающих на их землях баснословные деньги. Думаю, что оговорка оратора была не случайной: привычка надеяться на кого угодно, даже на землю, но только не на самих себя, на свои силы и энергию - стала второй натурой кумыков. А между тем, таких возможностей для экономического прорыва, как у них, нет ни у одной нации не только в Дагестане, но и на всем Кавказе!

Также он возложил надежды на воду, которая, если она возьмется и заработает, также может поднять уровень жизни карабудахкентцев. С этими словами, оратор степенно сошел со сцены.

Сказал свое слово и председатель совета ветеранов войны и труда района Г. Гаджиев. Он посетовал, что нынешнее начальство - не в пример старому - совершенно не считается с народом, не советуется с ним, предпринимая те или иные шаги. "Этого конфликта не было, - сказал он, - если бы министр Магомедтагиров посоветовался с нами, прежде чем назначать сюда даргинца". Но, словно по пословице "если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе", Гаджиев призвал народ самому идти к начальству с советами (а что еще могут означать слова, что надо "помогать начальству"?!). Также он призвал к единству, предложив и метод его достижения: совместное обсуждение всех проблем села и района.

С неожиданной стороны взглянул на конфликт А. Абдуллатипов. Поблагодарив молодежь, вставшую на защиту чести и достоинства района и в целом кумыкского народа, он принялся стыдить людей старшего поколения, говоря, что их там почти не было. Конечно, он не имел в виду, что старики должны были также взяться за "оружие" - он хотел видеть их там в роли миротворцев и дипломатов. Сам он, по его словам, эту роль исполнил сполна, в частности, пристыдил кади противной стороны, будто бы сказав ему: вместо того, чтобы вместе с джамиатом сидеть в мечети и молиться - вы пришли сюда воевать! Пытаясь выявить причину происшедшего, А. Абдуллатипов предположил, что она коренится в самих карабудахкентцах, проявлявших всегда излишнюю мягкость и уступчивость по отношению к соседям. Надо быть хорошими к хорошим, резюмировал он, а к плохим - плохими (вполне резонный вывод, если, конечно, уступчивость карабудахкентцев действительно была чрезмерной).

Никак невозможно обойти вниманием выступление Г. Атаевой, взявшей слово от имени женщин Карабудахкента. Любопытно, что Гулесбет сама указала на необычность своего шага, подчеркнув, что на кумыкских сходах и собраниях женщины редко ораторствуют.

Более того, добавим от себя, они там даже редко присутствуют, не допускаются на них... Не было бы их и на этом собрании, если бы не подспудное понимание мужчинами того трагического факта, что произойди тогда столкновение, и именно им, матерям, пришлось бы тяжелей всего, именно им пришлось бы оплакивать своих сыновей, вставших в тот вечер на левашинской трассе... То есть, Г. Атаева и остальные - на собрание женщины были допущены не как женщины, а как матери, чудом избежавшие страшных потерь и горя...

Г. Атаева также сокрушалась, что "там" была одна молодежь, что пожилые остались в стороне. Правда, она не уточнила, чем именно это было плохо, но можно и так догадаться, что в присутствии пожилых она видела стабилизирующий фактор. Однако большая часть речи Г. Атаевой была посвящена так называемым социально-экономическим проблемам. "Я в глаза тебе скажу..." - обратилась она к главе и упрекнула его, говоря, что количество яслей в районе (3) остается неизменным вот уже в течение 10 последних лет! У нас работает много губденцев, нигде не зарегистрированных, перешла она к проблеме гастербайтеров, а своим работы нет!..

Насчет яслей, глава спорить не стал, признав, что планируется открыть несколько дополнительных групп для решения этой проблемы, но что касается незарегистрированных губденцев, то тут он решительно отрицал наличие таковых. "Если вам таковые известны, - предложил он ей, - то укажите их нам, мы с ними быстро разберемся". Не согласился он и с ее неуверенным тоном произнесенным обвинением в распродаже Карабудахкентских земель на побережье Каспия, в так называемой рекреационной зоне. "Кто говорит такое, - парировал глава, - тот не зная говорит..." Наоборот, добавил он, там все земля находится под нашим контролем, недавно даже удалось выпроводить оттуда хозяйства Омара Чохского, занимавшего наши земли в рамках отгонного животноводства. Теперь мы распределим эти земли между своими, пообещал глава.

Выступление Имава Зайнилова, депутата сельского собрания, начавшего было с места в карьер критиковать земельную политику главу администрации - последний прервал самым решительным образом, заявив, что тот говорит, не зная должным образом истинного положения дел... "Про Залибека скажи! - раздалось в это время из зала. - Одного уже забрали из организаторов...". "Его не за это забрали, - спокойно парировал глава. - А за его старые проступки". Залибека я хорошо помню, он действительно бывал в гуще событий, однако, никаких подстрекательских слов или действий с его стороны я ни разу не видел. А что касается его задержания... Возможно, непосредственным поводом к этому действительно послужили его старые проступки, но то, что про них вновь вспомнили сегодня, - не оставляет сомнений в том, что оно, безусловно, связано с недавними событиями.

Самым резким в смысле критического пафоса получилось выступление заместителя главы МО Агалава Галимова. Он также возблагодарил Аллаха за мирный исход конфликта в тот злополучный вечер. При этом он подчеркнул, что противники были лучше подготовлены к бою и, случись худшее, жертв со стороны карабудахкентцев было бы не в пример больше... Правда, моральная правота, по его словам, была все же на их стороне, так как те "пришли сами, растоптав все шариатские и юридические законы"... Они давно требуют этого отделения, напомнил Агалав, и нам не надо было каждый раз ублажать их, уговаривать не поднимать этот вопрос, а, наоборот, совместно обсудить его и поставить перед руководством республики... Он также обвинил главу МО в стремлении решать все вопросы единолично и кулуарно, без участия даже своих замов, не говоря уже про джамиат.

Глава с этим обвинением согласился, подтвердив, что действительно слишком часто вел переговоры с губденцами, "сюсюкался с ними" несколько больше, чем следовало. "Но они все время пишут на меня, - добавил он неожиданно, - четыре года беспрерывно пишут и пишут..." К чему он об этом вспомнил - я так и не понял, разве что, расписываясь в своем страхе перед ними.

Далее Агалав привел несколько примеров, из которых следовало, что социально-экономическое положение губденцев обстоит гораздо лучше, чем у других в районе, а они, мол, недовольны. И недовольство это, между прочим, растет вместе с процентом их наличности в районе. Вот-вот они нас догонят - и что тогда?! Нам придется уступить им все руководящие должности?! Все говорят про эти проценты, но никто не учитывает, что у них они растут быстрее из-за постоянного притока в район все новых переселенцев. Они едут сюда, а не мы туда.

(Это, конечно, подтверждает, что карабудахкентский район более пригоден для жизнедеятельности, чем горные районы, но им не следует забывать, что переселенцы "едут сюда" на вполне законных основаниях - на основании Конституционных норм и гарантий. А утверждения типа "это кумыкская земля!" ничем, кроме исторической памяти кумыков, не подкреплено. Вся беда в том, что оба диаметрально противоположных убеждения крепнут год от года, и если не предпринять каких-то разъяснительных мер - однажды они могут встать лицом к лицу, как враги, подобно тому, как стояли на левашинской трассе вооруженные чем попало карабудахкентцы и губденцы с союзниками.)

Агалав упрекнул главу также в недооценке тем роли джамиатских собраний, сходов, активов. Между тем, у кумыков, по его словам, их роль всегда была чрезвычайно высока. Как выяснилось, оратор подразумевал тут вполне конкретную инициативу по созданию "Общественного совета" в Карабудахкенте", который бы не только контролировал власть и ее действия, но и помогал ей в решении насущных проблем сельчан.

Глава возразил на это, что не имеет ничего против создания такого совета, просто сами его инициаторы никак не могут сорганизоваться и приступить к работе. "Где он, этот ваш совет? - вопрошал глава. - Я же вам сказал: если он уже создан - пожалуйста, приходите, я выделю кабинет для его председателя и дам ему зарплату. Договоритесь, наконец, между собой..."

Пока шли все эти выступления - меня не раз посещала мысль: неужели все так и кончится - речами да разговорами, неужели карабудахкентцы, верные своим "кулачным" традициям, так ни разу и не схватятся, не пустят в ход кулаки?! Мои сомнения были не напрасны. При виде решительно ковыляющего, опираясь на свой "аса-таякъ" (палка) карабудахкентца (позже я узнал его имя - Вагав) - я сразу же заподозрил неладное.

И действительно, начав за здравие, то есть возблагодарив вслед за другими Аллаха за своевременное вмешательство, он кончил за упокой: Вагав вдруг припомнил какие-то, понятные только самим жителям села моменты, после чего в зале едва не началась драка: с разных сторон кинулись с угрожающим криками на Вагава какие-то молодые люди и не молодые люди, милицейские повскакивали со своих мест, преграждая им путь, поднялся ропот, женские крики и т.п. признаки начинающейся кулачной части собрания. Но, к счастью для Вагава, драку удалось предотвратить, и он так же, ковыляя, с невозмутимым видом ушел на свое место, а ведущий, воспользовавшись ситуацией, наспех закрыл собрание, предложив всем расходиться по домам.

Я торопился в Манаскент, где также должен был состояться сход, и поэтому не удосужился перекинуться с районным начальством. Впрочем, его позиция, по-моему, выявлена в этой статье с наглядной полнотой. Описание схода в Манаскенте читатель прочитает в другой публикации, а пока, завершая, я хотел бы порассуждать о карабудахкетнтском конфликте в разрезе СМИ.

Читатели наверняка заметили, что события в старинном кумыкском селе не вызвали большого интереса у местных СМИ. Даже у "Трехстволки"... А она обычно не упускает случая указать кумыкам на "отсталость", выражающуюся в приверженности к своему, национальному: языку, земле, обычаям, культуре, квотированию и т.п., то есть ко всему тому, что их продвинутые горские земляки уже давно (по их словам) отбросили как археологическое старье, стертые ценности вчерашнего, если вообще не позавчерашнего дня. Сами они, опять-таки, по их словам, уже переместились в другое, ультрасовременное (постмодерн!) измерение, где все двуногие давно существуют "без Россий, без Латвий" (про квотирование - и говорить нечего!), где все общественные процессы происходят в сверхскоростном режиме стремительно глобализирующего мирового сообщества...

Правда, последнее никак не хочет воспринимать их как своих, раз за разом указывая им их место... Словом, в эпицентре глобализации их никто не ждет, да что говорить про эпицентр! Даже в ее российских очагах, которых в прямом смысле "раз-два и обчелся" (Москва, Петербург), им совсем не рады и впускают не иначе, как после процедуры, почти ритуала, то есть "бросив мордой в снег" (устойчивое выражение из протестного словаря кавказских СМИ)...

Впрочем, один "ствол" ("Новое Дело") все же разразился довольно-таки большой статьей, из которой вытекает, что первопричина данного инцидента в Карабудахкентском районе, как и всех других инцидентов, коренится в социально-экономической сфере, стоит решить экономические проблемы губденцев - и в районе воцарятся межнациональный мир и согласие. Рассматривать ситуацию в таком разрезе - значит, серьезно упрощать ее.

В самом деле, кто же поверит, что даргинцы (в лице губденцев) связывают решение своих экономических проблем с назначением начальником РОВД их соплеменника! Это может дать им лишь моральное удовлетворение, мол, и наш человек сподобился большого начальственного поста. Начальник РОВД может влиять на решение их экономических проблем лишь косвенно, не правовыми методами (например, принуждая главу МО района направлять большую часть бюджетных средств на развитие даргинских сел Карабудахкентского района в ущерб кумыкским...). Не стоит сбрасывать со счетов этот аспект (вопросы хлеба насущного, безусловно, крайне важны, особенно для людей, занятых простым трудом). Но в данном случае, по-моему, не они являются главными.

В ходе переговоров сторон во время стояния на трассе - со стороны даргинцев не прозвучало ни одной в прямом смысле экономической причины их недовольства. "Нас тут не считают за людей...", "нам все время говорят, что это кумыкская земля...", "нас не пускают на хорошие должности..." - вот круг претензий, который заявляли губденские даргинцы. Я был в самой гуще событий и вынес твердое впечатление, что этот инцидент носил исключительно национальный характер: позиция кумыков в нем определялась уверенностью в своих преимущественных правах в этом районе, мол, это кумыкская земля - следовательно, кумыки имеют законное право на доминирование во всех сферах, в том числе и кадровой. Позиция даргинцев, наоборот, состояла в уверенности, что этот район кумыкский только символически, что слово "кумыкский" здесь не более чем архаичный эпитет, не отражающий современного состояния района, как в разрезе национального состава населения, так и в более общем, административно-территориальном разрезе.

В самом деле, в Дагестане ведь нет национальных образований, а с некоторых пор упразднены даже сами нации: их больше не указывают в паспорте. Но в реальности они остались, и большинство дагестанцев идентифицируют себя с той или иной из них.

Остальные публикации на эту тему не заслуживают внимания, кроме разве что одной: заметки в официозной "Даг.правде" под названием... "Постояли и ушли". Интересный заголовок! Ведь его можно понять и так, что дагправдинцы огорчены таким мирным исходом конфликта: ждали большого кровопролития (как минимум, на 200 койко-мест), а дождались только "стояния на трассе"... Некая досада просматривается и в самой заметке. Возможно, источник ее другой, но заголовок, увы, бросает на содержание заметки свой зловещий "свет"...

Не знаю, поймут ли меня правильно мои коллеги, но по моим наблюдениям, освещение вопросов, связанных с кумыкскими районами, у них получается необъективное. И дело тут не в мастерстве - в этом они кого хочешь за пояс заткнут. И даже не в инородности - этот недостаток они могут компенсировать своей необычайной проницательностью и умом. Причины тут, на мой взгляд, другие. Во-первых, все они суть адепты скорейшей глобализации и отрицают национальное как таковое. При таком взгляде все национальные проявления, конечно, выглядят в их глазах как нечто отсталое, бесперспективное и даже враждебное, мол, мы уже стоим на пороге мировой цивилизации, а тут какие-то кумыки встали на пути, отстаивая свои ископаемые идеи и интересы...

Такой взгляд резко понижает у них интерес к происходящему в кумыкских районах, мол, чего писать о том, что все равно обречено и вот-вот отомрет само собой, как изживший себя атавизм! Подобное отношение не может не отражаться на их материалах, которые в лучшем случае лишь "освещают" происходящее в кумыкских районах, а в худшем преподносят их как проявления отсталости, непонимания современной ситуации и враждебности к ней. Нельзя исключать, что так оно и есть, но я твердо убежден, что позиция "националистов" требует изучения и анализа, а не простого "освещения" или пренебрежительного третирования, которое мы в основном наблюдаем. Однако для изучения и анализа - надо быть свободным от раздражения, а тем более от враждебности, надо бывать там, наблюдать, размышлять...

Но какой резон делать это, например, журналисту аварцу, когда ему гораздо интересней изучать и анализировать происходящее в аварских районах?! Но даже если бы он вдруг решил переступить через свое негативное отношение к районам, являющимся, по его мнению, своеобразным тормозом к движению вперед, то и в этом случае ему было нелегко делать это. Что имеется в виду? Например, даже мне, природному кумыку, с огромным трудом удается избежать нападок со стороны населения кумыкских районов, когда я приезжаю туда с журналистской миссией. Объясняется это, понятно, недоверием, которое выработалось у населения к нашей братии. Но если даже мне при моем знании языка, традиций, психологии лишь с большим трудом удается избежать нападок и даже оскорблений, как это прикажете сделать журналисту-инородцу?! Окажись на моем месте в тот трагический вечер журналист другой национальности, и последствия его пребывания там могли быть самые непредсказуемые...

Все это я говорю и с целью ответить на обвинения, звучащие в мой адрес, что я пишу в основном о происходящем в кумыкской среде, в чем мои оппоненты видят проявление с моей стороны "махрового" национализма. Между тем, это продиктовано всего лишь желанием именно изучать и анализировать, а не просто освещать и критиковать - это с лихвой делают коллеги.

Мне остается только сказать о результатах конфликта, которых карабудахкентцам (да и губденцам тоже) удалось добиться на сегодняшний день. Итак, выделения губденцев с последующим созданием нового района, скорее всего, не состоится - из опасения, как бы это не стало прецедентом для многих других выделений и отпадений... (по некоторым сообщениям, Губден продолжает бурлить по сей день, настаивая на своем требовании...). Зато создана очередная комиссия, которая в течение месяца будет изучать ситуацию в районе и что-то предпишет по ее итогам. Начальник РОВД пока так и не назначен - им сейчас является в статусе "и.о." русский - полковник А.С. Макуха. По разговорам, назначение начальника-кумыка состоится не раньше, чем на должность прокурора вновь будет назначен даргинец. Не думаю, что конфликт уже исчерпал себя, но кризисная стадия, кажется, уже преодолена. "ДЖ" будет следить за ситуацией в районе.

И, наконец, самое последнее. Мы начали эту статью с эпиграфа, где президент, стуча кулаком по столу, требовал от кого-то допускать поменьше ошибок, так как ими, мол, воспользуются какие-то провокаторы в своих целях. Полностью соглашаясь с первой частью его фразы (насчет ошибок) - со второй можно поспорить: провокатором можно объявить кого угодно, но лучше с этим не торопиться. Иметь свой взгляд на те или иные явления и события - еще не значит быть провокатором...

Как убедился читатель в ходе чтения нашей статьи, ошибок в этом деле действительно было допущено немало, их не удалось избежать даже самому президенту. Но примечательно, что он, по словам карабудахкентского кади, признался в этом. Это очень важный момент: во-первых, он тем самым развеет миф о своей непогрешимости, что, согласитесь, характеризует его как реалиста, человека ответственного и честного, во-вторых, это говорит о том, что он, вслед за нами, может сказать о себе - humani nigil a me alienum (ничто человеческое мне не чуждо), что разом сближает его с народными массами, и, наконец, в третьих, признание ошибки всегда есть, если не полная, то серьезная гарантия избежать их впредь, что в его положении важно, как ни в каком другом.

*) Это особая тема, требующая специального изучения. Одно можно сказать твердо: карабудахкентский джамиат сильно обеспокоен этим вопросом, он уверен, что "продажи" были и продолжаются еще и сейчас. Виновным в этом джамиат считает главу МО. Также ему вменяется в вину "двойная игра" (с одной стороны, на власть, а с другой, на джамиат... Косвенное подтверждение возможности "двойной игры" я получил еще раньше, когда районное начальство всех уровней в ответ на мой вопрос, что, наверное, трудно быть патриотом, являясь начальником? - рьяно поддакнуло мне всеми способами...), наконец, его считают слишком мягкотелым, не способным проявлять твердость перед властью и перед губденцами, шаг за шагом оттесняющими кумыков с доминирующих позиций...



Опубликовано:
газета "Дагестанская жизнь".
19 апреля 2007

Размещено: 19.04.2007 | Просмотров: 2558 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.