Кумыкский мир

Культура, история, современность

"Потеря генетического кода равносильна смерти"

На днях редакцию "Ёлдаш" посетил главный режиссёр Русского драматического театра им. М. Горького Скандарбек Тулпаров. С ним беседовал главный редактор газеты Камиль Алиев.

K.A.:

- Чем запомнился вам и вашему коллективу ушедший 2006 год?

C.T.:

- К сожалению, придется начать с грустных вещей. В последнее время мы потеряли много артистов: Г. Голубева, В. Самойлову, Л. Литашову, А. Письменного. Это, конечно, угнетает и тревожит. В такой ситуации и работать не легко. Потеря четырёх ведущих артистов сильно ощутима. Мы сейчас, можно сказать, зализываем раны. Уехал в Москву ведущий актер Вахтанг Киричашвили. Но есть и приобретения. Из Костромы к нам перебрался заслуженный артист Казахстана Константин Переверзев. Я за ним давно охотился, и рад, что мне удалось его переманить. Привёз художника, других артистов. С ними заключили контракты на год. Мы к ним присматриваемся, если они нас устроят, наше сотрудничество продолжится.

Налажены конструктивные отношения с новым министром культуры, основные вопросы, касающиеся театра, будем решать совместно.

Самое главное, мы были в Саранске. Там проводился фестиваль Русских театров. Участвовали коллективы как из России, так и из-за рубежа. Приглашали выборочно. Мастерство оценивало московское жюри.

Там же мы подали заявку на проведение следующего фестиваля в Махачкале. Провести этот фестиваль у себя хотела и труппа из Кабардино-Балкарии. Другие также выступали с подобными намерениями. Но мои аргументы в пользу Махачкалы оказались более убедительными. Во-первых, самый южный регион России, граничит с другими государствами и республиками. Во-вторых, многонациональная республика. При этом русский язык у нас имеет функциональную значимость. Все народности общаются между собой на нем.

Так же только в Дагестане действуют одиннадцать театров. Такие доводы перетянули весы в нашу пользу. Было решено обратиться к Президенту Российской Федерации В. В. Путину. Наш Президент - М. Г. Алиев - поддержал нашу идею. Нам выделены средства, ожидается поддержка из Москвы. Это очень ответственное мероприятие. Собираемся пригласить гостей из ближнего зарубежья: Азербайджана, Армении, Грузии, Украины, Казахстана и т. д. А недавно я был в Москве на совещании в Малом театре. Главный режиссёр этого театра Юрий Соломин является председателем Ассоциации Русских театров России. Там обсуждался и вопрос организации фестиваля.

K.A.:

- Вы отметили, что в нашей республике 11 театров. Они конкурируют между собой?

C.T.:

- Нет, конечно. Ну как может конкурировать Кумыкский театр с Аварским? Ведь у них разные национальные аудитории.

K.A.:

- А Кумыкский театр, ставящий постановки на русском языке, не становится конкурентом Русского театра?

C.T.:

- Вот этот переход на русский язык меня сильно настораживает. Мне почему-то кажется, что театр наш тем самым сдает свои позиции. Театр создан для того, чтобы сохранить язык, культуру, самобытность народа. Тут сказывается экономическая сторона - побольше заработать денег. Если мы перейдём на коммерцию, погонимся за рублём, погубим свой язык, свою культуру. Я постоянно предлагаю в театрах создать детские уголки, где с детьми, пока родители смотрят спектакль, занимались бы специальные работники, которые рассказывали бы детям о важных событиях из жизни своего народа, читали сказки, показывали фотовыставки, устраивали национальные, фольклорные игры, объясняли суть обычаев, адатов. И, наконец, учили детей говорить на своем языке. За те два часа, которые родители смотрят спектакль, дети будут повышать свой интеллектуальный уровень. Когда эти занятия будут проводиться интересно, увлекательно, дети сами захотят приходить туда.

Я могу понять, когда Кумыкский театр ставит "Горянку" на русском языке в связи с юбилеем Расула Гамзатова. Это может быть разовый акт. А когда это превращается в тенденцию - такое я отказываюсь понимать.

K.A.:

- А Кумыкский театр, ставящий постановки на русском языке, не становится конкурентом Русского театра?

C.T.:

- Вот этот переход на русский язык меня сильно настораживает. Мне почему-то кажется, что театр наш тем самым сдает свои позиции. Театр создан для того, чтобы сохранить язык, культуру, самобытность народа. Тут сказывается экономическая сторона - побольше заработать денег. Если мы перейдём на коммерцию, погонимся за рублём, погубим свой язык, свою культуру. Я постоянно предлагаю в театрах создать детские уголки, где с детьми, пока родители смотрят спектакль, занимались бы специальные работники, которые рассказывали бы детям о важных событиях из жизни своего народа, читали сказки, показывали фотовыставки, устраивали национальные, фольклорные игры, объясняли суть обычаев, адатов. И, наконец, учили детей говорить на своем языке. За те два часа, которые родители смотрят спектакль, дети будут повышать свой интеллектуальный уровень. Когда эти занятия будут проводиться интересно, увлекательно, дети сами захотят приходить туда.

Я могу понять, когда Кумыкский театр ставит "Горянку" на русском языке в связи с юбилеем Расула Гамзатова. Это может быть разовый акт. А когда это превращается в тенденцию - такое я отказываюсь понимать.

K.A.:

- Каков репертуар Русского театра сегодня? Что дает театр молодёжи?

C.T.:

- Сегодня на телевидении множество разных телепередач для молодёжи, шоу, клубы веселых и находчивых. Но театр - это совершенно другое. Театр придерживается классики, не изменяющей непреходящим ценностям. Веками отсеивалось все ненужное, а Шекспир, Гоголь, Чехов остались навечно. Театр через призму классики сохраняет духовное богатство поколений. Идеалы, которые заложены в классической литературе, должны быть сохранены. Молодёжь должна ценить вечное. Мы не говорим о нынешнем дне, мы говорим о ценностях, которые никогда не забываются. Театры должны говорить современным языком, но - о вечном.

K.A.:

- У вас есть еще не осуществленные проекты?

C.T.:

- Таковых у меня немало. В нашем театре работают представители разных направлений, разных школ. Необходимо объединить их общей идеей. Национальным театрам в этом плане легче - их кадры, в основном, учились в одном учебном заведении, взгляды и понимание театральной теории у них особо не отличаются. А в нашем коллективе приходится объединять представителей разных направлений, создавать одну школу. Наши кадры обновляются, кто-то уходит, кто-то приходит. Поэтому руководителю постоянно приходится латать бреши.

K.A.:

- Все-таки какие спектакли вы хотели бы поставить?

C.T.:

- Давно хочу ставить классику, например, "Записки сумасшедшего", "Ревизор" Н. В. Гоголя. В данный момент нет возможности осуществить мои замыслы. Одна из причин - нет подходящих актеров.

K.A.:

- А как с произведениями дагестанских драматургов?

C.T.:

- Сейчас я подыскиваю произведения современной драматургии. Не только я, вся Россия ищет... Если даже что-то появится в Москве, это не всегда приемлемо для нас. Ментальность у нас совершенно другая. В республике нет авторов, которые могут создавать произведения для Русского театра. Поэтому нам трудно составить репертуар.

K.A.:

- Много пишут и говорят о Якутском театре. Чем он прославился?

C.T.:

- Якутский театр, например, отличился при постановке "Гамлета" Шекспира. Режиссёр Борисов произвел интерпретацию на свой национальный лад. К примеру, в их постановке Гамлету об убийстве отца-короля сообщает не его призрак, как в пьесе, а шаман-предсказатель. У них есть вот такие, пропускающие через свою национальную призму моменты. И это привлекает, дает новизну.

K.A.:

- Ты, наверное, знаешь, что ЮНЕСКО некоторые виды искусства народов признаны шедеврами нематериального наследия. В этом списке есть якутский героический эпос "Олонхо", искусство киргизских народных сказителей-акынов - эпос "Манас" и так далее. Вот недавно татары подали заявку в ЮНЕСКО с просьбой зарегистрировать их общенациональный праздник "Сабантуй" как нематериальное наследие тюркских народов. На твой взгляд, у кумыков есть что-то подобное, что можно было предложить в этот список?

C.T.:

- В ЮНЕСКО я выдвинул бы кумыкскую свадьбу. Возьмем сцену приглашения на свадьбу. Разукрашивали коня разными лентами, самого всадника поперек плеча обвязывали дорогой красочной материей. Этот всадник заставлял коня делать разные трюки, танцевать. В общем, привлекать внимание зрителей. На свадьбу людей приглашали не только всадники, но и группа девушек. А что, одного всадника не хватает? Оказывается, нет. Вот недавно я узнал смысл этого шествия девушек. Собирались девушки не просто так, а собирали тех, которым пора выйти замуж. Короче говоря, устраивали своего рода смотрины. Когда они приходили во двор для приглашения, хозяева говорили старшей из них, обычно разведенной: "Покажи своих девочек". Хозяева под разными предлогами приглядывались к понравившейся девушке, под разными предлогами узнавали о ней.

K.A.:

- Много лет назад мне пришлось участвовать на Всемирном тюркологическом конгрессе в Бишкеке под председательством Чингиза Айтматова. На всю жизнь мне запомнился тогда фрагмент спектакля, поставленного по мотивам эпоса "Манас". Фрагмент назывался "Плач матери, сестры и жены по Семетею". Есть такое понятие катарсиса (духовного очищения). Так вот именно такое очищающее ощущение испытывали все участники конгресса, ставшие свидетелями этого, не побоюсь так сказать, "священнодействия". Я помню из моего детства, как кумыкские женщины оплакивали усопших, что видавшие виды мужчины, стоявшие в трауре, незаметно утирали слёзы:

C.T.:

- Но я бы все-таки предложил свадьбу.

K.A.:

- Согласен. Тем более, что кумыкская свадьба также деградирует, особенно в городах. Много в ней чужеродного. Только и осталось кричать "горько":

C.T.:

- Когда я говорю об этом, обычно возмущаются. Говорят: ты нас тянешь назад, в средневековье. Наши свадьбы стали однотипными, похожими друг на друга. Кумыкскую не отличишь от аварской, аварскую - от даргинской... А мы должны издалека определить, какая это свадьба: аварская, лезгинская и т. д. Сейчас, когда поднимался к вам в редакцию и услышал кумыкскую речь, сразу понял, куда пришёл, и на душе стало радостно. И свадьбы должны быть точно такими же. Колорит должен быть сохранен. Национальную самобытность надо беречь и культивировать. Меня огорчает, когда в Кумыкском театре даже чисто национальную сцену посиделок (булкъа) в спектакле "Айгази" переделали на современный лад.

K.A.:

- И тогда теряется та самая национальная изюминка.

C.T.:

- Согласен. Мы, режиссёры, на любую театральную сцену можем внести что-то свое. Но национальное, шедевры должны оставаться чистыми, такими, какие они есть. Каждый хочет выразить себя в искусстве. А надо выразить народ. Некоторые режиссёры говорят: "Вот я ставлю спектакль так, чтобы мой почерк был виден. А я не хочу, чтобы так было. Когда убираем фамилию, зритель не должен знать автора. Тогда это чистое искусство. Хотя я кумык, но родился за пределами Дагестана, в Сибири, и когда я приехал сюда и впервые услышал многоголосый кумыкский хор, исполнявший песни (нашу классику) "Гёк алмаз юлдузлар", "Каба хурма", я был поражен, и во мне проснулось доселе дремавшее чувство. И, кажется, именно тогда постиг свою сокровенную суть - я кумык!..

K.A.:

- В генетике есть понятие "аварийный ген памяти". Он может в человеке какое-то время спать, но вот приходит время - и он вдруг просыпается:

C.T.:

- Вот тогда, наверное, у меня и пробудился тот аварийный ген. Мне было 16 лет. Теперь же мне часто с грустью и тревогой думается, что этот "ген" у многих из нас ушел в глубокую спячку. Как же его пробудить? Нельзя жить "иванами, не помнящими родства". Народ возвышается, возвышая своих великих представителей. А вот мы, кумыки, ничего не сделали для великой артистки Барият Мурадовой, абсолютно ничего. Это актриса, которая была великой не только для Дагестана, но и для СССР. Она прожила свою жизнь в простенькой квартире. Когда мы были 1980-м году в Москве на фестивале, театральные деятели, люди, которых трудно чем удивить, увидев её игру, были в шоке. Это были не кто-нибудь, а корифеи российского театрального искусства - Михаил Ульянов, Владимир Этуш и другие. Этуш, посмотрев ее игру, сказал: "Друзья, она дает урок не нашим студентам, а нам, профессорам!". Как можно было без образования стать такой великой актрисой? Только великие самородки умеют подниматься до такой вершины. И эта великая актриса уже забывается. Вот на улице спросите молодых - они уже не знают, кто такая Барият Мурадова:

K.A.:

- А кто и что сейчас в цене?

C.T.:

- Сейчас в цене звания, регалии, все стремятся побольше заработать: Сплошной материализм, голый прагматизм, порой страшно становится, куда мы идем и к чему придем: Никогда не забуду, в дни развала СССР я зашел в кабинет одного нашего режиссёра. Он сидел растерянный, бледный, в ответ на приветствие едва вымолвил: "А что мы теперь будем ставить?". Идея умерла, цели нет, подсказывать некому. Я ему сказал: "Надо ставить спектакли о человеке, спасать человеческую душу". В этот момент во мне кричал голос В. Высоцкого: "Спасите наши души!".

K.A.:

- Тебе никогда не хотелось инсценировать, скажем, "Йыр о Минкюллю"?

C.T.:

- Моя давняя мечта делать спектакль о Солтанмуте, а также спектакль на основе свадьбы. Хочу внести туда все, что я узнал о национальных свадьбах, обрядах нашего народа. Вот Солтанмут женится на Гюлчечек. И здесь широкий простор для показа кумыкского национального характера, его истории и культуры.

Ещё раз хочу вернуться к вопросу о кумыкском многоголосом хоре. Если я возьмусь за это дело, скажут, это не дело Русского театра. Думаю, в Кумыкском театре должны выбивать штаты, создавать народный кумыкский хор. О современной эстраде не надо забывать, но и корни не должны быть обрублены. Йыр - это наш словесный и мелодийный генетический код. Его нам никак нельзя терять. Это будет равносильно смерти.


Записал: Абдулманап ГАМЗАЕВ

Опубликовано: газета "Ёлдаш"/"Времена". 02.02.07 г.

Размещено: 08.02.2007 | Просмотров: 4136 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.