Кумыкский мир

Культура, история, современность

Как остров в океане...

(Размышления о судьбе и творчестве Камиля Султанова)

"Не суди - судим не будешь" - какая лояльная, какая блаженная заповедь! Всем улыбайся, всем кланяйся, всем по плечу похлопывай... А можно тихо, покорно, с умным лицом, и помалкивать... Фото

Автор нескольких поэтических сборников, по оригинальности и мастерству во многом превосходящих титулованных коллег, блистательный переводчик трагедий Уильяма Шекспира и Александра Пушкина на родной кумыкский язык, Камиль Султанов на этом - сугубо творческом! - поприще мог бы прожить свою жизнь бесхлопотно, даже припеваючи. Но, вероятно, его генеалогический код был иным, нацеленным на встречные ветры.

Безусловно, он стал бы и народным поэтом, по широте знаний и исследовательскому интеллекту мог быть удостоен и сана профессора филологии! Мог бы... но не стал.

К.Д. Султанов природой был наделен многогранным дарованием. В его натуре проступали задатки незаурядного педагога, партийно-советского руководителя, дипломата, директора школы-интерната, он был и комсомольским активистом, честным, высоконравственным коммунистом! И в отличие от ряда своих ровесников, в экстазе разрушений он не стал охаивать ни советскую власть, ни КПСС...

Камиль Султанов родился в степном селении Туршунай Бабаюртовского района. Окончил Дербентский педагогический техникум, учился в Московском институте истории, философии и литературы имени Н.Г. Чернышевского, прошёл также двухгодичные Высшие литературные курсы в Москве.

И ещё. Ни сам Камиль Султанов, ни критики не обратили внимания на его удивительно живые, радужные книги для детей!

Со спокойной совестью и благодарностью можем сказать: Камиль Султанов творил и прожил ярко, честно. Прав был мудрец Сенека, изрекший: "Талантливый человек - талантлив во всем" - и на творческом поприще, и в общении с людьми, естественно, и в семье! Таким - ярким, благородным, прозрачным - навсегда остался Камиль Султанов в нашей памяти, в наших судьбах, во многоязычной дагестанской литературе.

Я позже, и то - по его книгам и откровениям друзей - узнавал, что Камиль Даниялович учился в Москве с Твардовским, Наровчатовым, общался с Фадеевым, Симоновым, Исаковским... Его биография сформировалась и блестяще осуществилась на ниве высокого литературно-критического творчества.

Работал Камиль Даниялович и в редакции республиканской газеты "Ленин ёлу", главным редактором литературно-художественного альманаха "Дослукъ" ("Дружба"), директором Дагестанского книжного издательства.

С большой теплотой и одухотворенностью вспоминал Камиль Даниялович годы работы ответственным секретарем правления Союза писателей Дагестана, общение с первыми народными поэтами Дагестана С. Стальским, Г. Цадаса, А. Магомедовым, о которых тепло и высокопрофессионально писал не только статьи, связанные с теми и иными событиями, датами, но творческие портреты.

Само перечисление объемных и высокопрофессиональных монографий К.Д. Султанова поражают динамикой творческой энергии и масштабностью его замыслов. Ведь он, неистовый Камиль Даниялович, помимо остального, перевел на кумыкский язык трагедию Шекспира "Король Лир" непосредственно с английского. Дополняя новыми фактами переводческую страду Камиля Султанова, напомню и следующие названия: "Капитанская дочка" Пушкина, трагедия "Кровавая свадьба" Гарсия Лорки, "Испанцы" Лермонтова и другие.

Было бы несправедливо обойти вниманием теплые, сердечные статьи К.Д. Султанова о Гамзате Цадаса, Алим-Паше Салаватове, Эффенди Капиеве, Аткае, Абдул-Вагабе Сулейманове.

Для судеб бескорыстных, врожденно интеллигентных, патриотически настроенных писателей, журналистов, деятелей искусств и журналистов 30-е годы оказались не только роковыми, но для многих и фатальными! Выдающийся журналист, педагог, литературовед Гаджибек Гаджибеков, в творчестве опекавший Сулеймана Стальского, был умерщвлен в тюремной камере Котласа (Сибирь), язвы желудка удостоился и Эффенди Капиев, на некоторое время оттянувший свою смерть на чужбине. (Скончался после вынужденной операции на желудке в Пятигорске).

Не избежал травли и Камиль Султанов, "попавший под влияние троцкиста-зиновьевца", "фашистского агента" Г. Лелевича.

За потворство "врагам народа" было принято решение об исключении К. Султанова из рядов ленинско-сталинского комсомола и о ходатайстве перед Москвой вывести его из кандидатов в члены Союза писателей СССР. Имели место не только политические, но и сугубо литературные наскоки и угрозы!

Камиль Даниялович подвергался печатной и устной экзекуции за издание своих книг "Литература кумыков", "Певцы разных народов", за статью "Поэты и критики", опубликованную в центральном (всесоюзном) журнале "Дружба народов" (1967, №11). Много нервов и утаенной печали стоили ему и огульная критика с трибуны научной конференции (1969) за двухтомник "История дагестанской советской литературы".

Камиль Султанов высоко ценил и, нередко рискуя, поддерживал творческие позиции и достижения критика и литературоведа Гаджибека Гаджибекова. Оказывается, и было за что заступаться: тот тесно дружил с Сулейманом Стальским, являлся инициатором многих изданий и умным, высокопрофессиональным толкователем неповторимо своеобразного творчества, по определению Максима Горького, "Гомера XX века".

В книге "Этюды о литературе Дагестана" (М., Изд. сов. писателей, 1978) Камиль Даниялович с горечью подчёркивает: "...В дагестанском литературоведении и литературной критике никогда не обращали какого-либо внимания на личность художника слова..." В этой связи он с сочувствием подчеркивает: честного, энергичного, перспективно мыслящего Эффенди Капиева не все и не всегда воспринимали с объективных позиций. В те годы Капиев был единственным среди молодых писателей Дагестана, кто мог отличить поэзию от стихотворства, а поэта - от человека, пишущего стихи. Кто-то с ехидцей буркнул: "К. Султанов пишет, будто Лев Толстой не любил стихов..." Эффенди задумался и твердо ответил: "Толстой не любил только плохих стихов, а настоящую поэзию он понимал и ценил. Не об этом ли говорит его восторженное отношение к поэзии Пушкина, Лермонтова и Тютчева, даже Фета?"

Многообразна содержательная и жанровая панорама творческого наследия Камиля Султанова. Главное, о чём бы и о ком бы он ни писал, во всем проступало личностное начало. Поэтому не было у него необязательных, вялых, бездушных статей и серых книг! И он выступал как критик энергично, эмоционально, но без красивостей и жеманства.

Каждое печатное и устное выступление его вносило оживление не только в литературной среде, но и получало широкий общественный резонанс. По сей день помню статьи К. Султанова о теории и практике переводов, о сатире и юморе, о защите родных языков от засорения диалектизмами, о творческом методе, концепции положительного и отрицательного героев и о литературных жанрах.

Неоценимым вкладом в критическую мысль современности явились его монографии о Сулеймане Стальском и Расуле Гамзатове, "Очерки истории дагестанских литератур XIX - начала XX веков", "Этюды о литературах Дагестана"...

Обратим внимание на то, что многоопытный и прозорливый критик не прибегал к таким популярным жанрам, как "записи на полях", "личное мнение" и т.д., а обращался только к этюдам - жанру свободному и самому благородному!

В предварительном слове "От автора" к сборнику "Этюды", обращаясь к читателю, К.Д. Султанов подчеркивает:

Дагестанские многонациональные литературы долгие годы трудными путями шли к зрелости. Около сорока лет тому назад, выступая на первом республиканском съезде писателей, молодой Капиев сказал: "Да здравствует зрелость, и никаких скидок!"

Это - напоминание нам, живущим сегодня, ответствующим не только за день текущий, но и за грядущее! Главное тут - дерзкое "Никаких!".

В этой книге особое значение я придаю главам "Похвальное слово - это не комплимент", "Они среди нас". Потому что это новые способы, новые оценочные реестры качества не бытового, а именно литературного творчества слова.

Для меня принципиально важны аспекты: "С. Стальский как политический лирик", "Тахо-годи - критик и публицист", "Страницы воспоминаний" (С. Стальский, Г. Цадаса, Абдулла Магомедов, Рабадан Нуров, А.-П. Салаватов, Юсуф Шовкринский). Это ведь бесценные портреты!

По-разному и разное написано о Юсуфе Шовкринском - и не только похвальное, меня поистине обрадовало мнение о нём именно Камиля Султанова как о личности масштабной, высокообразованной и деятельной. Для меня радостным открытием стало и мнение критика (в данном конкретном случае друга) К. Д. Султанова об Алим-Паше Салаватове. Оказалось, какой-то мошенник из Махачкалинского горисполкома ключи от комнаты, предоставленной ему, выдал (или же продал?!) какому-то прохиндею. И Камиль Даниялович пришел в восторг от чистоты и простодушия многодетного отца, каким образом он намерен был мстить жулику. Каким же? Вот таким: "Да разве ты не знаешь, что я скоро напишу роман? - говорит А.-П. Салаватов. - У меня там есть отрицательный герой, как две капли похожий на этого человека. Он прочитает роман, узнает себя, и ему будет стыдно..." Какая чистота, какая вера в добродетель!

И такая личность оказалась на Великой Отечественной войне! Нещадно жестокой! Помимо звания "Заслуженный деятель искусств Дагестана", у Алим-Паши тогда были четверо детей и пятая, доченька Лайла, - "на сносях".

На мой взгляд, чрезвычайно важная особенность творческого диапазона К. Д. Султанова - его масштабность! Надо хотя бы теперь, уже после него самого, признать: он был не только кумыкским поэтом и критиком, а общедагестанским литературным лидером!

Перелистывая хотя бы его книгу творческих портретов "Певцы разных народов" (1971 г.), которую без малейшего преувеличения можно назвать "галереей талантов Северного Кавказа"! Здесь, естественно, и классики дагестанской литературы, и осетин Коста Хетагуров, и балкарец Кайсын Кулиев, и ингуш Джамалдин Яндиев, и кабардинец Алим Кешоков, и другие. Важно, чрезвычайно важно именно то, что Камиль Султанов каждого из тридцати трёх собратьев по перу не выстроил в стройный ряд ни по алфавиту, ни по возрасту, ни по религиям (лауреаты, депутаты, столоначальники!) и т. д.

Мало кто знал при жизни, тем более теперь, уже без него самого, что Камиль Султанов - критик врожденный, генеалогически объективный. Догадываюсь, неслучайно в список избранных кумыкских поэтов (Йырчы Казак, Манай Алибеков, Багаутдин Астемиров, Абдул-Вагаб Сулейманов) он включил Магомеда Атабаева, молодого и только автора двух тоненьких книжек!

Внимание к Йырчы Казаку, Багаутдину Астемирову понятно: здесь больше сочувствия к их земной трагической участи. Абдул-Вагаб Сулейманов же при жизни был классиком и крупной общезначимой личностью!

А каким же образом попал студент Московского Литературного института в поле зрения чрезвычайно занятого и неистово взыскательного критика? По первым двум тоненьким стихотворным сборникам, которые восхитили Мэтра, а также многотысячного читателя! За год-два Магомед стал явлением!

Камиль Султанов не был в молодости "нашим парнем" и в зрелости - "кунаком". Ни к кому не подлизывался. Не хвастал: "У меня такие друзья!" А дружить он умел - ненавязчиво, не по чину, не по расчёту "Может, и пригодится?.."

Был удивительным собеседником, его домашняя библиотека поражала не только обилием книг, а закладками в них - разноцветными! Был у него им самим же выращенный, с любовью выхаживаемый садик. Любил вишневое цветение.

И поступки Камиля Данияловича бывали неординарными. В годы своей работы директором Дагкнигоиздата он через Москву добился издания массовым тиражом романа "Преступление и наказание" Ф.М. Достоевского. И сам же взял на себя производственные хлопоты. На это, естественно, нужно было и время. Кажется, понадобилось около или даже более трех месяцев. Главное даже не в этом, а в том, что он отважился сам написать предисловие к дагестанском изданию. Написал лишь после того, как изучил все, что имелось в фондах Ленинской библиотеки. И за это получил... строгий выговор. А еще, когда скоропостижно скончался его друг - известный в республике просвещенец, Камиль Даниялович всю неделю простоял на тазияте. А позже от супруги покойного я узнал, что он почтовым переводом отправил его семье тысячу рублей. В те годы это была значительная сумма. Сделал он это деликатно, чтобы не смутить...

С островом в океане К. Д. Султанова я уподобил не случайно. Да, он жил с нами - и в горе, и в радости. Но не особенно одобрял общение тесное, нудное, как ритуал... Он должен был соскучиться по ком-то. А такое ведь бывает не каждый день. Жил Камиль Даниялович несуетливо, не раздражал приятелей неурочными звонками... И ушел он от нас спокойно, сосредоточенно, благородно...


"Ёлдаш/Времена", 09-12-2011

Размещено: 16.12.2011 | Просмотров: 2718 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.