Кумыкский мир

Культура, история, современность

О судьбе Мурада Капланова

Фрагмент из книги "Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны"

Мурад Капланов с ближайшим своим сотрудником Иваном Богачевым был вынужден часто встречаться с нашими проектантами и антенщиками, которые не могли работать, не разобравшись в том, что такое главная полезная нагрузка - мощный ретранслятор.

Организовать посещение Королева Каплановым было просто.

При их встрече я уже в который раз убедился в умении Королева проверять людей "на прочность" лично, не перепоручая это своим заместителям. Он учинял импровизированные психологические тесты, делал это артистически, и по результатам наблюдений у него складывалось мнение о человеке.

В отличие от моих уверений, что задуман пока только эксперимент, Королев начал говорить о важнейшем задании правительства. Он сказал, что мы будем не разрабатывать спутник для экспериментов, а сразу строить систему связи для всей территории Союза! Ресурс спутника должен быть не менее шести - девяти месяцев, и для обеспечения начала опытной эксплуатации необходимо запустить в производство не менее пяти - семи спутников.

Должен признать, что такая импровизация для меня оказалась неожиданной. Капланов потом меня упрекнул, что я скрыл от него истинные наши планы. Что я мог ответить?

Капланов относился к категории людей, которым веришь с первой встречи. Это сродни чувству "любовь с первого взгляда".

Я сразу же проникся к нему симпатией и доверием. Он просто и убедительно излагал свои идеи, не пытаясь выпячивать свое "я", и очень уважительно спорил со слушателем.

Во время одного из многих бдений на полигоне при пилотируемых пусках в ожидании очередного сеанса связи я разговорился с Быковым о "Молнии-1". Он сказал, что с Каплановым нам повезло, но впервые проговорился о его трудной судьбе.

Позднее, тоже на полигоне, в 1964 году, при подготовке к пуску второй "Молнии-1" я, Капланов и Шереметьевский поселились втроем в одном из четырех ныне исторических домиков на "двойке". Полигонные ночи сближали людей больше, чем годы обычной служебной работы.

Мурад Капланов с грустным юмором рассказал нам кое-что из своей нестандартной биографии.

В тогдашних кадровых анкетах был всем хорошо известный пятый пункт: "национальность". Сотрудники отделов кадров, изучавшие анкетные данные Капланова, приходили в замешательство, обнаружив в этом пункте запись - "кумык". По современной терминологии он был "лицом кавказской национальности".

Я и Шереметьевский признались, что хотя и не раз путешествовали по Кавказу, но не слышали о такой национальности, грех обвинять в невежестве кадровиков.

Оказывается, есть в Дагестане немногочисленная народность - кумыки. Дед Капланова был кумыкским князем и богатым землевладельцем. Богатые кумыки подражали русской аристократии в стремлении приобщиться к западной культуре. Отец Мурада из "дикого" Дагестана был отправлен в Париж и в Сорбонне - самом престижном в те времена высшем учебном заведении - получил диплом юриста. В Париже Рашид Капланов влюбился в девушку-еврейку и женился на ней. Князь проклял сына за женитьбу на иноверке. Однако в 1914 году, умирая, призвал сына вернуться в Россию и оставил ему свои земли.

Мурад вынужден был писать в автобиографиях и анкетах, отвечая на вопрос "социальное происхождение": Отец - землевладелец (до революции), адвокат.

В период сталинских репрессий 1937- 1938 годов среди всех слоев населения Кавказа больше всего пострадала интеллигенция. Адвокат Рашид Капланов, бывший землевладелец, сын князя, получивший высшее образование во Франции, автоматически попал в списки врагов народа и исчез в 1937 году.

До ареста отца Мурад успел пройти курс наук на электрофизическом факультете Московского энергетического института. В 1938 году Мурада арестовали и осудили за "недоносительство". После пяти лет "исправительно-трудовых лагерей" он "окончательно перевоспитался" в Красной Армии и, демобилизовавшись, получил право работать в "почтовом ящике", под бдительным присмотром уполномоченных по режиму.

Только после XX съезда партии Капланов освободился от постоянного чувства социальной неполноценности. "Что бы ни говорили о Хрущеве, а я ему благодарен", - так закончил Капланов свой ночной рассказ на полигоне.

Таланта, энтузиазма, оптимизма и доброжелательности ему было не занимать.

В начале 1962 года с участием Капланова был подготовлен первый проспект, рекламирующий "Молнию-1", который был разослан в ЦК, ВПК, всем заинтересованным министерствам. Это был первый документ по "Молнии-1" , вышедший во внешний, хотя и закрытый мир.


Источник:
Б.Е. Черток. "Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны"
2-е издание. Москва. "МАШИНОСТРОЕНИЕ". 1999

Размещено: 15.03.2006 | Просмотров: 3595 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.