Кумыкский мир

Культура, история, современность

Тайны биографии Джелала Коркмасова

 

За последние 50 лет дагестанскими историками немало сделано в изучении жизни и деятельности одного из выдающихся политических деятелей XX века в Дагестане и России Джалала Коркмасова. Однако малоизученным (если не сказать, почти неизученным) и неосвещенным остается в нашей науке заграничный период деятельности профессионального революционера.

В период моего пребывания и работы в Анкаре и Стамбуле в 1995-96-е гг., изучая дагестано-турецкие историко-культурные связи, я знакомился и с литературой о Д. Коркмасове. В результате удалось узнать много нового, в отечественной литературе по сию пору не получившего своего освещения. Д. Коркмасов, как известно, в 1908 г., оставив до лучших времен учебу в Сорбонском университете в Париже, по призыву своих турецких друзей, студентов-соратников, поспешил перебраться в Турцию и со свойственным молодежи той поры революционным энтузиазмом окунулся в гущу грандиозного политического процесса, названного историками впоследствии младотурецкой революцией 1908-1910 гг.

Без всякого преувеличения можно сказать, что Джапал Коркмасов, долгие годы, живя в Париже и Стамбуле, активно участвуя в политическом процессе, имел возможность познакомиться и находиться в личном дружеском общении со многими выдающимися представителями новой "младотурецкой" элиты Турции начала XX века, пришедшей на смену "староосманской" и сыгравшей выдающуюся роль в переосмыслении турецкой нацией своей исторической судьбы, становлении современной демократической Турции.

Эти его знакомства, опыт и знание Турции сыграли свою роль в налаживании двухсторонних связей между правительствами В.Ленина и Ататюрка. Архивные и литературные источники свидетельствуют: в Турции Кемаля Ататюрка хорошо знали и доверяли Д. Коркмасову. Знали, что он - один из наиболее авторитетных лидеров горцев и комиссаров В.Ленина на Кавказе. И когда была образована Дагестанская советская социалистическая республика в составе РСФСР, Ататюрк направил радиограмму с поздравлениями в адрес В.И. Ленина. Надо ли после этого удивляться тому, что под первым Российско-турецким договором, подписанным 16 марта 1921 г., наряду с подписью министра иностранных дел РСФСР Чичериным стоит и подпись Д. Коркмасова.

Следует отметить, что заграничный период жизни и деятельности Д. Коркмасова освещен в ряде публикаций, сделанных в Турции в 60-90-е гг ХХ века. Особую ценность для раскрытия политической и духовной биографии Д. Коркмасова представляют воспоминания Джафара Саид-Ахмеда Крымэра, одного из выдающихся крымско-татарских общественных и государственных деятелей, долгие годы за границей (во Франции и Турции) находившегося с ним в дружеских отношениях и общении. Эти материалы позволяют выявить новые штрихи в политической и духовной биографии Д. Коркмасова и вместе с тем очертить новые грани этой выдающейся личности, оставившей яркий, неизгладимый след в истории России, Дагестана и Турции.

В начало

ДЖАЛАЛ КОРКМАС И ТЮРКИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ТУРЦИИ

С началом революции 1908 г. в Турции мощное развитие получают и культуртрегерское тюркистское движение, названное некоторыми исследователями движением тюркского культурного реванша. В рядах этого движения, вдохновлявшегося младотурецкой революцией и идеей тюркской солидарности, наряду с самими турками в качестве идеологов и инициаторов его было немало представителей и российских турок, оказавшихся к тому времени волею судеб в Османской империи. В первых их рядах фигурируют: Джалал Коркмас(ов), АхметСаип Каплан(ов) Тахир Дагестанлы - из кумыков; Юсуф Акчора, Гаяз Исхаки - из казанских татар; Зеки Велиди Тоган - из башкир; Ахмед Агаев, Гусейн-заде - из азербайджанцев и др.

Одним из первых организационных продуктов этого движения было создание уже в 1908 г. т. н. Тюркологического общества (Turk Dernegi) в Стамбуле. Главным идейным вдохновителем его был известный общественно-политический деятель, интеллектуал, историк и философ Юсуф Акчора, происходивший из семьи татарских аристократов, эмигрировавших в конце XIX в. в Турцию. Здесь его мать вторично вышла замуж за Осман-бея Дагестанлы из рода кумыкских князей. Юсуф рос и воспитывался в семье отчима; тот дал ему блестящее образование сначала в Стамбуле, затем в Париже (отсюда его первоначальное имя и фамилия Юсуф Дагестанлы). Юсуф и Джалал, почти ровесники, познакомились еще в Париже, куда в годы учебы Джалала заезжал Юсуф.

Учредительное собрание Общества состоялось в конце декабря 1908 года в Стамбуле в помещении Школы политических наук, основанной Джалалом. Общество получило поддержку одного из принцев султанской династии Велиахта Юсуфа Иззедина. Он и был избран Почетным председателем и покровителем общества, первым председателем - один из образованнейших османских интеллектуалов, полиглот, сын одного из министров правительства султана Абдуп-Хами-да II - Фуад Раиф, вторым - сын известного турецкого шейха, лингвист Неджип Асим, первым секретарем Юсуф Акчора.

На этом первом собрании участвовали и членами Общества были избраны: Джалал Коркмас (Дагестан), Ахмед Митхад-эфенди (выдающийся поэт), Эм-руллах Эффенди (тюрколог), историк и языковед Бурсалы Тахир, внук знаменитого суфия и поэта Джелаледдина Руми в 18-м колене, историк и литературовед Велед Челеби, востоковед из турецких армян Акоп Бояджиян, татарский писатель Муса Акйигитоглу (Россия), ученые Риза Тевфик, Ахмет Ферид. В это общество впоследствии вступили: известный русский востоковед, профессор Гордлевский , профессор-востоковед Мартин Хартман, Антуан Тангыр, знаментитый просветитель издатель общетюркской газеты "Терджуман" Исмаил Гаспринский (Крым), исламские либералы и тюркисты Насип Юсуфбейзаде, Али Гусейнзаде, Ахмед Агаев (все - Азербайджан). Материальную помощь учрежденному обществу оказывали и некоторые государственные деятели Османского правительства: принц Саид Халим Паша, Косе Раиф Паша, Халит Зия (Ушаклыгил) и др.

Один из пунктов устава Общества, принятого 25. 12. 1908 г., гласил: "Задачей общества является сбережение, изучение и распространение знаний о культурном наследии и современном положении тюркских народов".

И действительно, в течение 1908-1912 гг. Общество проводило большую научно-просветительную работу; издавало ежемесячный журнал "Turk dernegi" (Тюркское общество) и многочисленную печатную продукцию, посвященную истории и культуре тюркских народов.

Можно сказать: так зарождалось тюркское культуртрегерское движение. Один из французских учителей Джапапа Коркмасова и Юсуфа Акчоры профессор Сорбонны Альберт Сорель писал: "XX век начинается двумя великими открытиями: в географической науке - открытием полюсов, в исторической - тюрков".

В начало

ДЖАЛАЛ КОРКМАС И МЛАДОТУРЕЦКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1908-1910 ГГ.

Младотурецкую революцию 1908 г. Д. Коркмасов, как и все тюркские политэмигранты из России, встретил с восторгом. С младотурками Д. Коркмасов, как сообщает близкий в те годы ему товарищ и друг Джафар Сайид-Ахмед Кры-мэр, был в близких, дружеских отношениях еще с Парижа. И по их призыву прибыл в Стамбул в 1908 г. Но пути их здесь, однако, разошлись. Когда в 1908 г., младотурки, в частности, Бахаэтдин Шакир и доктор Назим, предложили ему сотрудничать в их журнале "Шура-и Ум-мет" (Совет, общины), он по политическим мотивам решительно отказался.

Джафар Саид-Ахмед вспоминает: "В 1910 в Стамбуле я имел счастье познакомиться с двумя замечательными личностями. Один из них был Джапал Коркмас из северокавказских тюрок. Прекрасно владевший французским, русским языками Джалал принадлежал к левым социалистам. Он вместе со своей гражданской супругой, революционеркой Марией (Скоковской - К.А.), происходившей из семьи польских аристократов, держал на Диван-йолу пансион. Отец ее, польский революционер, был сослан царским режимом в Сибирь. При первом же нашем знакомстве Джалал подверг критике младотурецкое движение за конституцию, объясняя, что оно вовсе не является социальной революцией и что иттихадисты (члены младо-турецкой партии "Иттихад-и Терраки" (Союза во имя прогресса К.А.) не понимают принципов народовластия. Он также часто критиковал религию".

Как пишет Джафар, он сам снимал комнату в пансионе, который содержали Д. Коркмас и Мария, брал уроки французского у последней и очень сблизился с ними. Он свидетельствует, что чета Коркмасовых в стамбульский период их жизни жила в чрезвычайно стесненных условиях. Поэтому Джафар всячески старался быть им в помощь.

Эти сведения подтверждаются и отечественными источниками.

В начало

ДЖАЛАЛ КОРКМАСОВ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ОСМАНСКОЙ ТУРЦИИ

По свидетельству того же Джафара Саид-Ахмеда Крымэра, Джалал Коркмас, вдохновлявшийся идеей мировой революции , жаждал этой революции и в самой Османской Турции и был движим ею. И нет ничего удивительного и в том, что, что именно он с сотоварищи в 1910 г. стали основателями Османской социалистической партии (ОСП). Как достоверно установлено исследователями, "активными деятелями ОСП были Хусейн Хильми (председатель), Ахмед Салим, Рефик Невзат, Исмаил Фаик, Намык Хасан (все - турки), Дмитр Влахов (из болгарских социалистов), Попандопулос (грек), Папасьян (из турецких армян), Д. Коркмас (ов), Аббас Ширинский, Нуреттин Агаев (все трое - из российских турок)". Сотрудничал с ними и ренегат марксизма Первус (Гельфранд). Лидеры и активисты партии направляли свои усилия на теоретическую и агитационно-пропагандистскую деятельность. Печатными органами ОСП были газеты "Istirak" (Сотрудничество), "Sosyalist" (Социалист), "Beseriyet" (Успех), "Insaniyet" (Человечество), "Меdeniyet" (Культура).

Джалал Коркмас в эти годы в Турции развернул огромную и весьма активную деятельность. Вокруг него были объединены многие политические эмигранты из России, число которых после поражения первой русской революции постоянно увеличивалось. Так, по воспоминаниям Абиша Алиева, члена Порт-Петровской организации РСДРП, эмигрировавшего в Турцию, "Коркмасов в Стамбуле в Колодцевом переулке около Аксарая (европейская часть Стамбула на берегу Босфора.-К.А.) содержал меблированную комнату для приезжих из России политэмигрантов, перед которыми часто выступал с лекциями". По сведениям Департамента полиции, например, относящимся к июлю 1912 г., Коркмасов имел в Константинополе "свою довольно значительную группу революционеров из мусульман". В пансионе Д. Коркмаса, например, по сведениям Джафара Саид-Ахмеда Крымэра, снимал и долгое время жил известный казанский революционер, историк и писатель Аяз Исхаки, с которым Д. Коркмасов, конечно же, находился в дружбе.

Здесь Коркмасов начинает издавать свою газету под названием "Стамбульские новости", на страницах которой ведет пропаганду социалистических идей. Газета нелегально распространялась в России и была закрыта по требованию Российского посольства в Турции в 1913 г. Тогда же Джалал издал и путеводитель "Константинополь", пользовавшийся популярностью у русскоязычных эмигрантов.

Кроме того, известно, что по поручению ОСП Коркмасов проводил подпольную работу среди турецких моряков. Согласно сообщению департамента полиции от 23 декабря 1912 года, Д. Коркмас являлся членом "Союза черноморских моряков", участвовал в разработке плана забастовки судовых команд, примкнувших к названному союзу. "Забастовка, - говорится в этом документе, - будет объявлена весной 1913 г., и к этому времени главари союза предполагают собрать до 1000 рублей на содержание стачечного комитета и другие расходы по проведению забастовки".

Активная деятельность группы Д. Коркмасова, конечно же, не могла оставаться незамеченной турецкой полицией. Не дремало и бдительное око российского политического сыска. Тогдашний русский посол в Турции Чариков не раз обращается в адрес главы внешнеполитического ведомства Турции Рифат Паши с требованиями положить конец политической деятельности российских эмигрантских групп, в том числе закрыть газету, издаваемую Д. Коркмасовым. Над Джалалом и обитателями его пансиона нависает угроза ареста. О каждом шаге их, как выяснилось потом, докладывал в Российское посольство старый журналист, издатель газеты "Sark-I Rus" (Русский Восток) Мехмет Шахтахтинcкий, часто навещавший Джалала и его подругу. Те, как вспоминает Джафар, встречали его подчеркнуто вежливо, однако по их поведению чувствовалось, что они ему не доверяют.

Джалал и Мария, как опытные и профессиональные революционеры, очевидно, почувствовав приближение угрозы, вынуждены были спешно покинуть Стамбул и вновь обосноваться в Париже.

И тут в их жизни и деятельности начинается новый период, очевидцем которого оказывается все тот же Джафар Саид-Ахмед Крымэр, по вышеназванным причинам также эмигрировавший из Турции во Францию.

В начало

ДЖАЛАЛ КОРКМАС В ПАРИЖЕ: ВОСПОМИНАНИЯ ДРУГА

Джалал и Мария, вернувшиеся в конце 1912 г. в Париж, обосновались в снятой ими маленькой, но удобной квартирке, на улице Le Strapate по соседству с Джафаром. Джалал первым делом взялся за продолжение своего образования на юридическом факультете Сорбонского университета, которое было прервано в 1908 г. в связи с выездом в Турцию. Однако, по словам Джафара, его ум хотел большего, чем просто каких-то юридических формул и теорий. Его критический настрой к тому, что ему преподносили профессора, был неуемным. Джафар Крымэр обращает внимание и на эволюцию, происшедшую во взглядах и умонастроении Д. Коркмасова. "От левых социалистических идей - к анархизму. Таков был его ход мыслей, его путь", - замечает Джафар.- Из его рук не выпадали произведения Кропоткина, Бакунина. Он меня таскал с собой на лекции профессора Себастьяна Фо, бывшего кумиром всех анархистов и атеистов. И я стал сторонником его педагогических взглядов".

Вспоминает и характеризует Джафар Крымэр и позицию Джалала Коркмасова по вопросу о войне. Причем, в связи с начавшейся 18 октября 1912 г. Балканской войной. По словам Джафара, Джалал, как и он сам, войну эту со стороны Турции считал справедливой, оборонительной. Поэтому всей душой болел за Турцию. Вместе с тем он осуждал эту войну, считая ее империалистической, и мечтал о том, чтобы с крушением империализма в ходе этой войны, освободилось бы все человечество. И они вместе ходили на антивоенные митинги, устраиваемые их общим другом Жоресом.

"В один из дней Джалал и Джафар, - как отмечается в воспоминаниях, - в одном из кинотеатров Латинского квартала пошли на просмотр фильма по роману Виктора Гюго "Обездоленные". Джалал вышел из кинотеатра необычайно взволнованным. По дороге я начал критиковать его анархистские взгляды... Он не сдавался. Джалал был противником не только общества, но и всей государственной системы. Он был за абсолютную, ничем неограниченную свободу личности и считал неизбежным полное уничтожение государства. Вместе с тем его взгляды на будущее были весьма неопределенными. В то время Джалал был пленен идеями естественного права Кропоткина, Фюстеля де Куланже. Он с большой верой и верой в то, что говорил, высказывал мне свои затаенные мысли о том, что без полной свободы, без полного равенства, без их обеспечения в реальной экономической жизни, невозможно будет обеспечить верховенства права и справедливости. По его мысли, потребности каждого человека должны были быть удовлетворены материальными возможностями полностью. Он скорее находился в плену не своих мыслей, а обуревавших его 8 то время чувств и интуиции".

Эти свидетельства Джафара сегодня чрезвычайно важны для воссоздания политической и духовной биографии Джалала. Поэтому продолжим экскурс в воспоминания его соратника. Джафар рисует и личную жизнь Джалала. По его словам, после возвращения в Париж в отношениях Джалала и Марии назревал кризис. Этому причиной было его новое увлечение - еврейская журналистка. Джафар сделал все, чтобы доказать неправоту своего друга, чтобы сохранить союз Джалала и Марии. Но анархизм Джалала не имел границ. "Человек, как и птица, должен быть свободным во всем", - утверждал Джалал. Джафар не разделял этих убеждений своего друга, осуждал их. "Тем не менее, несмотря на разность наших человеческих подходов, я уважал в нем его революционные устремления, его самоотверженное служение им. Я любил своего друга", - пишет Джафар и продолжает: "Подруга его полячка Мария была женщиной обширных знаний и благородного воспитания. Быть полезной другим (ближним) до самозабвенья - было ее основным жизненным инстинктом и философией.

Джалал в спорах был излишне горяч и эмоционален, Мария же полностью контролировала свои мысли и чувства. Во всем, в воспитании, чувствах, мыслях была видна ее основательность, возвышенность. Никогда не забуду, как во время одного из споров Мария, критикуя Джалала, сказала: "Ты не прав, если было так, как ты полагаешь, т.е. юридические основы буржуазного общества пришли в негодность и упадок, иссякли его творческие источники и обрушились нравственные остовы, наше дело было бы проще простого...Нет, противник не низвержен, он стоит еще на крепких своих ногах. И не только в экономическом, правовом смысле, но и, особенно, в общественно-умственном".

И далее: "Анархизм Джалала не знал границ. И это было причиною нескончаемых страданий Марии; не дававших жить спокойной жизнью ни самому Джалалу, ни ей...".

На этой где-то трагической ноте обрываются воспоминания Джафара, связанные с Джалалом, с его жизнью и любовью в Париже.

А впереди было возвращение обоих друзей на родину, в Россию, впереди были: Февральская 1917 г., революция и гражданская война, в которой оба приняли активное участие; новое изгнание одного из них на чужбину, триумф и смерть в сталинских застенках другого, т.е. Джалала.

В начало

ДЖАФАР САИД-АХМЕД КРЫМЭР И ДЖАЛАЛ КОРКМАС: НЕОКОНЧЕННЫЙ ДИАЛОГ

Дружески-соратнические взаимоотношения Джалала и Джафара после возвращения на родину требуют отдельного разговора. Ибо в их взаимоотношениях и судьбе отразились искания и судьбы национально-либеральной и лево-социалистической революционной тюркской интеллигенции. Обращения к ним позволяют осветить многие неясные вопросы политической истории XX в.

Сам Джафар Саид-Ахмед, происходивший из семьи крымских аристократов, был по убеждениям исламским национал-либералом, посвятившим свою жизнь освобождению своего народа от национально-колониального угнетения в Российской империи. Ради этого он жил и учился.

С началом февральской революции в России Джафар возвращается на родину и принимает активное участие в крымско-татарском национально-освободительном движении. В 1917 г. он становится военным министром Крымской Демократической республики при правительстве Челеби Джихана, а в правительстве генерала Сулеймана Сулькевича - министром внешних сношений. После падения под натиском большевиков Крымской республики Джафар через Дагестан, Баку и Грузию - перебирается в Турцию и в качестве полномочного представителя Крымского парламента ведет огромную работу за границей. Ему не суждено было вернуться в Крым, на родину.

Умер он в 1961 г. в Стамбуле на 71-м году жизни от перенесенного гипертонического криза и кровоизлияния в мозг, успев оставить свои подробные и многостраничные мемуары о времени и о себе, о друзьях-соратниках, о тех, кого любил, кого помнил. Из мемуаров видно, какое огромное влияние на становление его личности оказали знакомство и долгие годы дружбы с Джалалом Коркмасовым, жизнь в Турции и Париже. Мы видим и то, что Джафар вплоть до самой своей смерти находился со своим другом и соратником Джалалом, как бы сейчас сказали, в нескончаемом виртуальном диалоге, диалоге, начавшемся в 1910 г. (в год знакомства) в Константинополе, продолжившемся затем в Париже, Москве и... далее везде и всегда.

Что же это был за диалог?

Обратимся вновь к его воспоминаниям.

Джафар Саид-Ахмед был движим национальной идеей. Эта идея была мотором его деятельности.

"Коль в России революция неизбежна и в ее результате - неизбежна демократическая республика, то она обязана будет признать национально-культурную автономию народов и тем самым будет положен конец практиковавшимся русским правительством русификаторским политикам. Возможно, Российская республика будет создана на федеративно-демократических основаниях, признающих национально-персональную автономию каждого народа. И тогда мы также получим свою возрожденную национальную государственность", - размышлял Джафар. Эти его размышления были созвучны мыслям и Джалала. Но, признается наш мемуарист, многие мысли их звучали диссонансом. Сам Джафар объясняет это следующим образом: "Я больше и чаще посещал собрания русских националистов, чем социалистов. Со своими еврейскими друзьями я больше внимания уделял русской национальной мысли. С Джалалом Коркмасом же мы часто спорили и друг с другом не соглашались. Вместе ходили на одни и те же собрания, обсуждали и расходились во мнениях. В тот период он был анархистом и заявлял, что не хотел бы видеть коммунистов когда-либо во власти.

Я соглашался с ним в этом вопросе, потому что не верил, что они когда-либо смогут взять власть, но я не хотел победы и эсеров (социал-революционеров). Я ориентировался и на проекты т.н. меньшевиков и поддерживал их...

И когда коммунисты оказались во власти в России, я понял, насколько глубоко я ошибался".

Джафар в своих мемуарах приводит и такой характерный эпизод, связанный с 1 Всероссийским мусульманским съездом 1917 г. в Москве и с взаимоотношениями двух друзей: "В один из волнительных моментов Курултая, когда председательствовать на нем поручено было мне, ко мне подошел кто-то и тихо шепнул на ухо о том, что в заднем зале меня дожидается человек, оказавшийся здесь в Москве проездом из Парижа, и он просит выйти меня для короткого разговора. Поручив вести, съезд другому, я тут же вышел. Передо мной, улыбаясь давно знакомой своей лучезарной улыбкой, стоял мой старый друг и соратник Джалал Коркмасов. Мы бросились друг к другу, крепко обнялись. Выяснилось, что Джалал узнал о том, что я в Москве и не захотел уехать к себе в Дагестан, прежде не встретившись со мной. Я поблагодарил. Он тут же выложил, что думал и что хотел сказать мне сейчас и здесь: "Джафар, все то, что вы сейчас делаете, не к чему не приведет. Все это впустую. Головы твоей это дело не стоит. В самое ближайшее время власть в России будет находиться в руках большевиков. Извини меня и поверь, это стадо овец, с которыми ты возишься, в политическом смысле ничего не сможет добиться. Не лучше ли, пока еще не поздно, пойти на сотрудничество с большевиками... Предлагаю тебе это сделать. Если принимаешь его, давай, сведу тебя с НУЖНЫМ человеком в ЦК...".

Джафар признается, что в тот момент он и мысли не допускал о том, что большевики смогут взять власть в свои руки, и, если смогут, то смогут ее сколько-нибудь долго удержать. "Поэтому, особо не аргументируя свой отказ, Джалалу я смог ответить, что "наш долг опираться на наш народ и подготовить его...", -вспоминает он слово в слово тот разговор с глазу на глаз с Джалалом в мае 1917 г. в Москве. " И тогда Джалал в сердцах бросил мне в лицо: от тебя не будет пользы. Ты впустую разобьешь голову свою!., порывисто расстался со мной и стремительно вышел из помещения", - заключает мемуарист. Так навсегда разошлись пути двух друзей; Джалал вернулся в Дагестан, Джафар - к себе в Крым. И больше никогда друг с другом не виделись, не переписывались, хотя и продолжали помнить друг друга и в радостях, и горестях своих. Правда и то, что после падения Крымской республики, Джафар поехал к Джалалу в Дагестан, добрался даже до Порт-Петровска и Темир-хан-Шуры, но друга своего там не застал и вынужден был уехать в Баку, а оттуда - еще дальше.

"Впустую разобьешь голову свою!..", - слова эти, брошенные в сердцах другом Джалалом в тот памятный год ему в лицо, Джафар помнил всю жизнь.

Всплыли они, наверное, и в угасающем сознании Джафара перед смертью в январе 1961 г. Но вряд ли Джафар знал, что его друг-соратник и вечный оппонент Джалал Коркмасов еще в 1939 г. свел счеты свои с жизнью в сталинском застенке, не желая понимать, что "революция - Сатурн, пожирающий своих детей".


ОПУБЛИКОВАНО:
газета "Махачкалинские известия".
№28. 11.07.2003 и №29 18.07.2003.

Размещено: 29.10.2005 | Просмотров: 5598 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.