Кумыкский мир

Культура, история, современность

Смерть на Кавказе всегда витала рядом

Россия не есть жаждущая завоеваний нация,
она есть жадное до завоеваний государство.

М. Бакунин. 1849 г.
 

После смерти Петра I в 1725 г., последующие 76 лет, вплоть до восшествия на престол Александра I, политическая жизнь России не мыслится без заговоров и кровавых дворцовых переворотов. Патриархальная Русь, великими трудами Петра сделавшаяся могучей Империей, грозной и опасной для соседних народов, обременённая внутренними раздорами, терпела под боком вольность стоязыкого Кавказа. И лишь спустя почти 100 лет со времени так называемого "персидского" похода Петра в Дагестан, Россия вновь обратила взоры на негостеприимные горы. В 1818-1819 гг. войска, дислоцированные на Кавказе, стали поспешно пополняться новыми частями. Командование армией в 70 тысяч штыков было поручено герою Бородина и Кульмы 40-летнему генерал-лейтенанту Алексею Ермолову. Во время своей последней аудиенции у царя, уже перед самым отбытием на Кавказ, командующий заверил Александра I, что не далее чем через год непокорные горские племена падут к стопам его императорского величества.

Но одолеть горцев Ермолову ни через год, ни через десять так и не удалось, хотя крови пролито было немало. Первые серьезные потери войска понесли в Чечне и на Кумыкской равнине.

Ермолов, отличавшийся крайней жестокостью к "инородцам", рассылает во все вольные общества Чечни и Дагестана специальный манифест, который недвусмысленно гласил: "За малейшее неповиновение аулы будут разрушены, семейства вырезаны, аманаты повешены". Казалось бы, "примеры ужаса" окажут "должное" влияние на умы горцев, и стоит сделать еще одно небольшое усилие - и гордая воинственная страна, под бой русских барабанов, присягнет на верность российскому престолу. Но жестокость лишь "умножала ненависть и звала к мщению".

В октябре 1818 г. русский отряд под началом генерал-майора Пестеля занял Башлы. Впоследствии Пестель за трусость в бою будет лишен наград и отозван с Кавказа. Воспользовавшись беспечностью русского командования, башлынцы стали тайно отсылать из аула свои семейства и 23 октября, соединившись с подоспевшими на помощь дагестанцами из Акуши, Аварии, Мехтулы, Койсубулы, Салатавии, внезапно атаковали неприятеля. На узких извилистых улицах Башлы русские не могли воспользоваться главным своим козырем - артиллерией и бились врукопашную. Как потом доложили Ермолову, "генерал-майор Пестель и подполковник Рябинин заперлись в замке и при войсках во время сражения не находились". Только на четвертые сутки, потеряв убитыми и ранеными 12 офицеров и 500 нижних чинов, отряду удалось прорваться к Дербенту. Заложников-аманатов, взятых от общества Башлы, которых горцы так и не сумели отбить у русских, в тот же день повесили на одной из площадей города.

Столь печальный исход башлынского похода побудил Ермолова еще более ужесточить меры, предпринимаемые против непокорных аулов. Карательные экспедиции в Табасаран, Каракайтаг, Акушу, Мехтулу, Кази-Кумух, Чечню умножили и без того бесчисленные жертвы Кавказской войны. Ермолов, ни дня не забывавший о слове, данном им императору, поспешил объявить день падения Хосрека (при штурме аула 12 июня 1820 г. убито 3 офицера и более 200 солдат) днем окончательного успеха русского оружия в Дагестане. Далекий Петербург салютовал в честь победоносных кавказских полков...

Но проходили годы, а в русских деревнях и городах, как и прежде, продолжали получать похоронки с Кавказа. Уже будучи в преклонном возрасте, практически позабытый всеми и живущий в одиночестве Ермолов, вспоминая о том времени, признавался, что смерть на Кавказе всегда витала рядом и, даже находясь в 50-ти шагах от своей крепости, можно было схлопотать медную горскую пулю.

В 1825 г., после известных декабрьских событий на Сенатской площади в Петербурге, на российский престол был посажен младший брат покойного Александра I - Николай. Новый император, с первых же дней царствования невзлюбивший строптивого генерала, снял Ермолова с поста командующего и уволил с военной службы. Спустя чуть более трех лет практически та же участь постигла генерал-фельдмаршала Паскевича. Да и последующие командующие не задерживались долго на Кавказе.

Император был в недоумении, почему генералы, имеющие за плечами немалый опыт европейских войн, авторы многих громких побед русской армии, командуя испытанным, на все готовым 280-тысячным войском, оказывались бессильными против "скопищ диких горских племен?!" Сами военные причины всех неудач и неоправданных потерь объясняли трудными природными и климатическими условиями ведения войны на Кавказе и нехваткой войск. Прибыв к месту назначения, командующие, как правило, начинали с того, что, собрав в единый, мощный кулак отборные кавказские части, обрушивались на аул, считавшийся резиденцией главы "мятежников".

Подобные вылазки в глубь гор, стоившие русским всякий раз нескольких тысяч жертв, в конечном итоге не давали им ни нравственных, ни материальных выгод. Царские войска, оторванные на сотни верст от своих главных баз, не могли долго оставаться в занятых аулах. Пройденное неимоверными усилиями пространство тут же смыкалось за ними враждебным кольцом. Горцы, стоявшие на сообщениях русского отряда, сторожили каждый шаг неприятеля, и посылаемые за провиантом команды практически шли на верную гибель. И тогда изрядно потрепанный корпус бросал сожженный аул и, беспрестанно атакуемый горцами, возвращался к месту постоянного пребывания.

Так самыми трагическими последствиями для русской армии закончился поход в Дарго в 1845 году при главнокомандующем генерал-адъютанте графе Воронцове. Хотя близкий и давний знакомый графа, генерал Головин, за месяц перед тем в письме предостерегал Воронцова от подобного опрометчивого шага. "Углубляться в горы для того, чтобы встретить Шамиля, бесполезно и даже опасно", - писал он. Но Воронцов, впрочем, как и остальные генералы, не желавший видеть в горцах равных себе противников, пренебрег печальным опытом своего предшественника, прошедшего школу горской войны. Настолько был велик соблазн одним решительным ударом покончить с горцами.

Это были годы, когда русские теряли одно за другим укрепления в горах и могли вовсе лишиться плодов многолетних завоеваний на Кавказе. Вот только некоторые данные из сводок за 1843 год.

29 августа - в сражении близ Унцукуля убито 11 офицеров и 477 солдат; 31 августа - освобождение горцами Унцукуля - убито 148 солдат; 1 сентября - Харачи - убито 10 офицеров и 117 солдат, ранено 2 офицера и 68 солдат; 3 сентября - Балаханы - убито 130 человек, взято в плен 7 офицеров и 70 солдат; 6 сентября - Моксох - убито 48 человек и взято в плен 49 солдат; 7 сентября - Цатаных - убито 252, попало в плен 11; 8 сентября - Ахильчи - гарнизон укрепления во главе с командиром капитаном Залетовым сдался без боя; 12 сентября - Гоцатль - 120 убито, 43 попало в плен; 8 ноября - Гергебиль - гарнизон из 306-ти человек уничтожен полностью. Отправленный на помощь погибающему гарнизону отряд генерал-майора Гурко, узнав о том, что в тылу у них восстали жители Акуши и Шамхальства Тарковского, так и не дойдя до аула, вынуждены были повернуть назад.

В атмосфере нарастающих, как снежный ком, пораженческих настроений среди войск, в России все чаще и настойчивее стала звучать мысль о необходимости громкого успеха в горах, способного поднять дух армии и сломить наконец-то сопротивление непокорных народов. Стяжать лавры покорителя Кавказа высочайшим указом было предписано генерал-адъютанту Воронцову. Полагаясь на знатность его происхождения и авторитет в войсках, Николай I ожидал от нового командующего самых решительных мер.

Результатом этих ожиданий и стад поход в Чечню, в аул Дарго. Здесь российские войска столкнулись не с "толпой бунтовщиков", как это представлялось царским чиновникам, а с регулярной армией, призванной Шамилем под зеленые знамена газавата, со своей конницей, пехотой, артиллерией, строжайшей дисциплиной, всю мощь которой сполна ощутили на себе русские батальоны в битве за Дарго. За 15 дней боев потери царских войск убитыми и ранеными составили 4 генерала, 186 офицеров и 3433 солдата. Для сравнения - за все время двухлетней войны с Ираном (1826-1828 гг.) российская армия лишилась лишь 2609-ти человек.

Говоря о Кавказской войне, нельзя не упомянуть еще об одном важном обстоятельстве, которое способствовало успеху горцев и, напротив, придавало нерешительность действиям их извечных врагов. Это явная, а чаще скрытая поддержка национально-освободительного движения населением так называемых мирных, покорных аулов. Находясь большею частью в невыгодных для обороны равнинных и предгорных частях Чечни, Дагестана, Черкесии, они, дабы отклонить от себя неравную борьбу, присягали на подданство России. Их старшины получали жалованье из царской казны, а молодежь тайно участвовала в больших и малых сражениях против русских войск. Всякая оплошность со стороны царского командования всегда служила сигналом к восстанию мирных аулов. И до последних дней войны на Кавказе русская армия действовала с оглядкой, ибо никогда не была уверена в надежности своих тылов.

В изданной в 1860-м году книге "Шестьдесят лет Кавказской войны" ее автор генерал Р. Фадеев, долгое время служивший при штабе главнокомандующего, пишет: "Главная опасность для владычества на кавказском перешейке состояла не столько в неодолимости гор, как в настроении племен, окружающих горы. Если бы враждебные нам силы ограничивались независимыми горцами, эту опасность можно было бы рассчитать математически и всегда противопоставить ей достаточные средства. Но вся разница между покорными и непокорными мусульманскими племенами состояла только в относительной крепости их земли, одним этим они мерили свое отношение к нам. Всякое вторжение мюридов влекло за собою восстание мирных... Все вокруг мюридов не только сочувствовало им, но даже направляемо было почти официально к тому, чтобы при первой возможности протянуть им руку".

Наступил 1856 год. Ушел из жизни, так и не дождавшись увидеть "парящего" над вершинами Кавказских гор двуглавого орла, самый главный капрал России, Николай I, превративший страну в огромную казарму. Россия, не сняв с кавказского фронта ни одного солдата, завершила Крымскую войну. Окончания ее с тревогой ожидали как в русском лагере, так и в стане горцев. Поражение россиян и подписание мирного договора стало сигналом к началу широкомасштабной операции русской армии против несмирившихся народов. В ней было задействовано почти в пять раз больше войска, чем в Крымской войне, тогда как силы горцев были на исходе.

Кольцо вокруг восставших горцев смыкалось все теснее. Московские и петербургские газеты трубили о скорой победе, из номера в номер кочевала фраза о якобы охватившей горцев панике. Чтобы убедиться, насколько это утверждение соответствовало действительности, достаточно обратиться к трудам уже упоминавшегося генерала Фадеева. Цитируем: "Горцы сопротивлялись сколько стало их сил. Еще в 1863 г. горец, случайно отрезанный от своих и окруженный целым отрядом, не сдавался и умирал с оружием в руках". Кстати, Фадеев, допустивший в своих книгах ряд оскорбительных высказываний в адрес мусульман Кавказа, был вызван на дуэль яхсайским князем, генерал-майором Хасайханом Уцмиевым.

Последние семь лет войны на Кавказе, несомненно, были самыми трудными для русской армии. Задача, поставленная перед войсками, - "одолеть горцев любыми способами" - вынуждала командиров постоянно держать солдат под открытым небом - в бою, на марше, привале, в работе с заряженным ружьем. "Семь лет такой жизни, что, промокши под холодным дождем, нельзя высушиться иначе, как дождавшись солнечного дня, и семь зим, в продолжении которых ни разу не случится ощутить теплоту всем телом разом". Болезни и эпидемии косили солдат тысячами, похоронные команды не успевали предавать земле умерших.

Большая смертность среди рядового состава породила существование в войсках своего рода мертвых душ. Об этом достаточно откровенно пишет в своих воспоминаниях один из артиллерийских офицеров, некто Шербачев. "Принимая бригадную канцелярию, я был крайне удивлен, когда писарь, готовивший месячные рапорты, обратился ко мне с вопросом - "Сколько прикажете, ваше благородие, из запасных покойников показать умершими в этом месяце?" Оказалось, что смерть в войсках настолько велика, что обратила на себя серьезное внимание высших воинских властей. Вследствие чего состоялся приказ, что если в течение одного месяца умерших в отдельных частях войск будет более указанного в приказе числа, то командирам частей должен быть сделан выговор. "Для избежания выговоров показывалось в каждом месяце не более максимального по приказу количества умерших, мертвые же души оставались, так сказать, про запас". Сколько же их, отдавших богу душу и нашедших вечный покой, числилось в живых, неведомо никому.

Известный русский архивист Гизетти, работавший в основном с документами штаба главнокомандующего на Кавказе и издавший несколько книг, в том числе и по интересующей нас теме, утверждает, что умерших от болезней в войсках было втрое больше, чем убитых. Общие потери армии в Кавказской войне долгое время держались в секрете. До широкой публики они дошли лишь в начале столетия, благодаря всё тому же Гизетти. Данные, которые мы приводим ниже, также взяты из его публикаций.

Всего за всю историю полувековой горской войны в российской армии было убито 13 генералов, 21 командир отдельных частей войск, 64 штаб-офицера, 687 обер-офицеров, 24143 солдата. Ранено 3154 офицера и 61971 солдат, весьма значительное число которых, не получая в полевых условиях необходимой медицинской помощи, умерло от ран. Попало в плен 92 офицера и 5915 рядовых, это не считая тех, кого удалось выкупить или же обменять на пленных горцев. С учетом убитых, умерших от ран и болезней, пропавших без вести, потери царских войск составили более 150-ти тысяч человек.

Но и кавказцев, желавших оставаться свободными, полувековая война, стоившая величайших жертв, безвозвратно лишила, может быть, лучших, достойных сил. Давно уже сравнялись с землей покинутые и позабытые могилы русских ратных людей, исчезли навсегда все признаки тех мест, где когда-то были погребены солдаты царской армии. Но как вечный укор России стоят до сих пор, не подвластные времени, каменные изваяния мусульманских захоронений.


Опубликовано:
газета "Ёлдаш/Времена", 25 марта 2011 г.

Размещено: 01.04.2011 | Просмотров: 3262 | Комментарии: 3

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Gatchina оставил комментарий 01.04.2011, 10:25
Comment
Спасибо, Алав, за статью !
Они, каменные изваяния мусульманских захоронений, вечный укор не только России, но и тем многим, местным князьям,старшинам , получавшим жалованье из царской казны за участие в порабощении.
И нене, на Кавказе, в Дагестане, идёт война, и власть имущие, как прежде, находятся на содержании российского режима и соучаствуют в войне против своих соплеменников. Такова их историческая суть - быть с поработителями заодно!
kert оставил комментарий 01.04.2011, 19:18
Comment
Ассаламу алейкум, Алав! Бек терен маъналы, герти далиллери булангы, гьалиги девюрге янаша гелеген, таъсирли макъала. Баракалла. Весьма признателен за фактологический и аналитический составляющие данной статьи! И спасибо предыдущему комментатору за верные по сути умозаключения.
raxa оставил комментарий 06.04.2011, 12:36
Comment
Ас саламу алейкум! Не могли бы вы написать статью про Хасан-Кади, Шангереей Кафыр-Кумухского и других личностей которые руководили восстаниями на Кумыкской плоскости

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.