Кумыкский мир

Культура, история, современность

Абдулзагир Мусаев: "Я верю в то, что красота спасет мир"

(интервью с художником)

Заслуженный художник России, заведующий кафедрой живописи ДГПУ профессор Абдулзагир Мусаев, как ранее писала наша газета, отмечает в эта дни свое 60-летие. На днях А. Мусаев посетил нашу редакцию, и мы имели прекрасную возможность поговорить с ним о жизни и творчестве, о преемственности в искусстве, о предках и потомках.

- Абдулзагир Бозигитович, Вы являетесь участником многих республиканских, зональных, всероссийских и зарубежных выставок. На Ваш взгляд, где и когда Вы получили признание как художник?

фото - Это дело такое, в искусстве, от того, что ты много выставляешься, ничего не можешь сказать. В принципе, для художника основным в творчестве является появление его работ на выставках. Насколько удачны эти работы, судят зрители и специалисты. Но сказать, что какая-то из этих выставок была наиболее особенной, будет не совсем верным. Вообще, все это складывается из совокупности этих выставок. В то же время понятно, что на выставке проходят наиболее значимые работы. Есть выставки тематические, например, посвященная войне или каким-то другим событиям. Я бы не смог выделить одну какую-то выставку, которая стала знаковой для меня.

В принципе, художник всегда старается на выставку дать свою наиболее значимую работу. Мнение обо мне как о художнике складывалось на моих первых молодежных всероссийских выставках, где стали отмечать мои работы. Они были проникнуты романтизмом, любовью к родине. Они носили определенный этнографизм, детские переживания, детские воспоминания, что и ложилось в основу картины. Может быть, это вызывало определенную интонацию, привлекало внимание известных художников. Обо мне начали говорить. Но сказать, что вот эта выставка стала этапной, я не могу. Естественно, выставки различные - всероссийские, всесоюзные - были очень значимы в те времена. А попасть на международную выставку было почти невозможно. Участие в ней и означало признание как художника.

Теперь, конечно, я не бегу везде выставляться. Это по молодости надо о себе заявить, быть всегда на виду. Но совсем не выставляться тоже нереально. Ведь художник для того и пишет свои картины, чтобы выставить, получить признание, значимость работы, которую он сотворил. Потому что без выставок нет движения.

- Мы часто слышим такие выражения, что талант дан от Бога, что человек уже рождается талантливым. Как Вы считаете, талант может быть приобретенным в результате кропотливой и длительной работы над собой?

- Я с годами убеждаюсь, что в человеке это заложено. Другое дело, насколько он сумел раскрыть его в себе. Если его нет, он может быть хорошим ремесленником, может грамотно писать текст. Но если талант заложен от природы, он вес равно раскроется. Другое дело, его надо подпитывать. Я шел разными путями, искал, но точно знал, что искусство - это мое. Мне надо работать в этой области. И в какой-то момент это открылось, определилось.

- А писать начали прямо с детства?

- Сколько себя помню, я рисовал. Но до определенного возраста не понимал, что это станет моей профессией. Хотя я до сих пор не знаю, профессия ли это? С одной стороны, вроде бы да, потому что ты занимаешься этим профессионально. С другой стороны, это внутреннее побуждение, без которого ты жить не можешь. Тогда это образ жизни. Что касается меня, я до какого-то времени хотел заниматься археологией, поступал на исторический факультет. Думал, рисование будет как хобби. Но со временем мои юношеские увлечения рисованием, археологией и историей объединились, стали моим внутренним миром.

- Не жалеете, что не поступили на исторический факультет?

- Нет, не жалею. В тот же год я поступил в художественное училище. Я не то что не жалею, я считаю, что шел к тому умозаключению, которым живу сегодня.

- Вы принимали участие и в зарубежных выставках. Но ведь там другое мироощущение. Как там реагировали на Ваши работы?

- Вообще, в искусстве нельзя судить типа, что иномарки лучше, чем советские машины. Искусство и культура в таком контексте не сравниваются. То, что за рубежом костюмы шьют лучше, чем у нас, ничего не значит. Во многих параметрах искусство наше значительно лучше, чем там. Если это замечательные картины, замечательная литература, она замечательна везде. Дело в том, что язык искусства не имеет национальности вообще. Если это талант, он прекрасен для всех. Другое дело, скажем, какие пристрастия в искусстве, что становится определяющим для их сознания. Я считаю, что у нас на родине рождаются наиболее интересные, значимые произведения искусства. Но искусство остается искусством во всех областях. Иногда кажется, что профессионализм - не определяющий момент. Здесь нет шкалы, но которой можно определить, это хорошо, а это плохо. Например, в одно время творили Зощенко и Маяковский. Но как по-разному передавали они реалии своей эпохи. Но восторгаемся мы ими одинаково, при всем том, что это абсолютно разные люди. В искусстве тоже говорят: это ярко выраженный реализм, это абстракционизм. А суть в том, насколько это воздействует на человека. Я часто повторяю, что хорошая фотография сильнее, чем плохая живопись.

- Среди Ваших работ немало картин исторического характера, например, "Шавхалы. 17 век. После междуусобиц". Вы часто обращаетесь к истории?

- Не могу сказать однозначно. Тема и сюжет, естественно, придумываются художником. Но подтолкнуть его на это может какая-то внешняя ситуация, внешнее событие. Я бы не сказал, что историческая тема стала для меня главной. Просто это была одна из таких, может быть, пиковых работ, в которой я действительно попытался реализовать свои мысли. Тут перемешалась политика, история моего народа. В республике появилась идея создать музей "История Дагестана в живописи". Эта идея сплотила руководителей правительственных организаций, культуры. Это и стало основной точкой. Но в процессе создания я, конечно, не обошелся без консультации ученых, перечитал огромное количество документов. Но все-таки создавать надо было не документальную вещь, а художественное произведение. Ведь зачастую она должна оказать большее воздействие, должна быть правдивее, чем сама правда жизни. Ведь картина должна оказывать духовное, эмоциональное воздействие. Если художник пишет строго под текст, это уже не художник, это уже не граничит с искусством. Это такая очередная иллюстрация какому-то явлению из истории.

картина
Шавхалы. 17 век. После междуусобиц

- То есть вы создаете образ?

- Безусловно! Образ должен быть, и быть правдивее того дня, того события, явления в жизни. Потому что кто может сегодня сказать, как всё происходило? Это всё художественный вымысел.

- Поэты и писатели, когда пишут, излагают свои переживания на бумаге. А художникам удается передавать свои эмоции, свои чувства? Удастся отражать их на картине?

- Это обязательно. В том-то и заключается личность художника, так же как и личность поэта, писателя. Его мироощущение, его мировоззрение, его смысловые жизненные позиции и, естественно, его изобразительный язык - все это находит отражение в работах художника. То есть, его язык это форма, это простая кухня художника, его особенный стиль, по которому и узнают руку мастера.

- Внутреннее состояние мастера влияет на выбор темы?

- Я считаю, что влияет. Вот сегодня я переживаю явления и события, которые происходят в мире. Но, опять же, я не документалист. Произведение создается от этих переживаний. Естественно, палитра становится такой, каково внутреннее содержание, переживания в данный момент. Цвет, краска, палитра становятся своеобразным оружием в выражении своих чувств.

- Существуют разные союзы: журналистов, художников, композиторов. Раньше туда попадали только самые достойные. Сегодня, по-моему, очень просто стать членом определенного союза. Как, по-вашему, нужны сегодня такие организации?

- В советское время это было такое хорошее место объединения коллег по интересам. Тогда попасть в союз означало быть избранным. Но подобное явление создано советской идеологией. За рубежом таких союзов не существовало. Художник, как поэт и писатель, должен быть свободным. Но надо было уметь жить за счет творчества. Надо, чтоб картины успешно продавались. Вот эти союзы и давали возможность, в определенной степени, обеспечить себя, потому что получали заказы. Были поездки, творческие дачи, определенные привилегии. Это давало возможность заниматься своим творчеством, выбирать свои темы для реализации. Сегодня союзы эти функции потеряли, нет денег. Просто художник чувствует свою причастность к цеху художников. При всем при этом я считаю, что это нужный аспект. Хотя, в принципе, такие организации не решают никаких вопросов. И вступить в них сегодня проще простого.

- Вас это не задевает?

- Временами задевает. Планка уравнялась. Единственный вопрос для художника, как для любого творческого человека, его вопрос жизнеобеспечения. Хорошо, если есть финансовая поддержка, чтоб быть свободным. Как сказал Сальвадор Дали: "Художник должен быть богатым и здоровым, но не бедным и больным". Почему? Потому что это дает право быть свободным.

- Хотите сказать, что Вы богатый и здоровый художник?

- Я не бедный. Как я могу быть бедным, когда меня окружают такие друзья. Жизнь дала мне возможность реализовать то, что я хочу.

- Вам исполнилось 60 лет. Каково ваше мироощущение? Что Вы хотели бы изменить, если бы это было возможно?

- Да, человек сожалеет. Это неизбежно. О том, что где-то не реализовано, где-то не сказано, не довел, не сделал. Без этого человек жить не может. Но сегодня я бы не стал говорить, что сожалею. Я больше думаю о том, что мне надо написать те вещи, которые задуманы. И сказать те слова, которые я хочу сказать.

- Есть знаменитая, всем известная фраза "Красота спасет мир"...

- Да, я верю в это.

- Тогда почему эта красота не спасает нашу жизнь, наше положение? Ведь вокруг столько негативного происходит?

- Верю, потому что все свое существование человечество шло к самосовершенствованию. Человек старается делать добро. Если то, чем занимается каждый, приносит добро, а так каждый хочет думать, то эта фраза правильная. Мы находимся на определенном этапе. Мы постоянно испытываем всплески истории. А рассматривая каждого человека в отдельности, индивидуума, мы видим - человек хочет быть свободным.

- Вы являетесь автором многих монументальных работ, театральных постановок. Театральный художник отличается от художника вообще?

- Отличается. Вот Зубаил Хиясов, известный режиссер, в начале 90-х годов несколько раз приглашал меня ставить спектакли. Я отказывал, потому что не мог представить, каким образом я войду в театральное искусство. Просто не знал, как говорится, эту кухню. А лишь бы как я работать не могу, не могу халтурить. Но не скрою, хотелось очень попробовать. И первый спектакль я сделал с Биймурзой Мантаевым "Тенгир Терек" Баммата Атаева. Это как-то совпало с моими поисками языка изобразительного. Я в это время писал немножко абстрагированно. Увлекся культурой народов. Очень хотелось в определенной степени найти стилистические формы решения картины, изменить содержание. Это совпало с моим увлечением и Индией, изучением древних тюркских росписей. И в художественном решении этого спектакля я применил такую форму - условный костюм и содержание. Я не могу сказать, что я театральный художник, но когда я вижу, как нарисованное на плоскости вдруг движется - ощущения несколько другие от того, что реализовался в такой форме.

- Сегодняшние спектакли, на Ваш взгляд, впечатляют?

- Иногда замечаешь, что какие-то глубокие, интересные постановки не воспринимаются зрителем. Их волнует то, что на поверхности, они не хотят внутрь заглянуть.

- Надо, наверное, зрителя направить так, чтобы он не на поверхность, а внутрь заглянул?

- По сути, всегда так происходит. Мы должны воспитать зрителя. Но, понятно, есть картины многозначимые, есть картины очень глубокие в плане человеческих отношений. Но таких очень мало. Сегодня из-за финансовых трудностей репертуар театра ограничен.

- Расскажите о своих корнях, откуда Вы родом?

- В роду художников не было. Это были люди своего времени, своей деятельности, ученых там не было. По отцовской линии я аксаевский, мама из Костека была. Их кормила земля, и было парадоксально, что я выбрал такую, на их взгляд, сомнительную профессию. До определенного времени отец вообще не придавал значения тому, о чем я мечтал. Думал, эта блажь со временем пройдет.

- Откуда тогда у вас такие способности, Вы не задумывались?

- Внутри где-то, наверное, это вызревало. На мне и вышло. Мы не можем сегодня за этим следить.

- Сейчас у Вас творческая семья. Вам легче друг друга понять?

- Наоборот, сложнее. Потому что вот эта яркая индивидуальность зачастую дает большие разрывы. До поры до времени, например, мой сын воспринимал то, что я говорю, потому что шел процесс обучения. Но теперь он другой, другое мышление, другое направление. А дочери прямо запретил заниматься искусством. Но и ничего не навязывал. Медицину она выбрала самостоятельно. Вот жене часто и приходится терпеть наши непростые взаимоотношения и противоречия с сыном. Но она научилась направлять наш азарт в нужное русло.

- Выставка Ваша планируется?

- Не люблю загадывать вперед, определенное суеверие. Не люблю говорить о вещах, которые только пишу. Я же не знаю, каким этот ребенок родится. Пока он заложен, пока он пишется - это все. Появится вещь, тогда увидят.

- Сегодняшние студенты Вам нравятся?

- Я считаю, чем быть плохим художником, лучше вообще им не быть. Это штучное производство. Есть, конечно, таланты. И они особенно выделяются среди массы студентов, которые вообще непонятно для чего поступали.

- Для многих творческих людей получить звание имеет большое значение. А как для Вас?

- Вообще, конечно, это нельзя исключать. Это приносит моральное удовлетворение. Хорошо, когда по достоинству оценивают, то, что ты создаешь. Но профессионала всегда знают и ценят независимо от того, есть у него звание или нет.

- Не секрет, что среди творческих людей процветает зависть. Причем нескрываемая. Среди художников возникают такие ситуации?

- Сказать, что нет, было бы лицемерием. Она всегда и везде существовала. Если не вредит, то еще ничего. Но когда доходит до парадокса то, конечно, печально. Вот, кстати, бедного Сальери завистники обвинили в смерти Моцарта. Хотя он не был виноват. Мало того, он был единственным другом, который шел за гробом. И деться от этого нам порой бывает некуда.

* * *

Один из друзей Абдулзагира Мусаева, его горячий поклонник и друг Гарун-Рашид Гусейнов, преподаватель ДГУ, лингво-историк, рассказывает: фото

- Когда я вернулся из Чечни, где проживал долгое время, трудно было найти друзей. Сначала я познакомился с Камилем Алиевым, а потом и с Абдулзагиром. И мы все трое взаимно дополняли друг друга. Абдулзагир был центром. Как человек искусства, он эмоционален. Вот этой эмоциональности, нам, сухим людям, и не хватает. Абдулзагир - человек, который для меня очень многое открыл. Мы ощущаем культурный дискомфорт. Сейчас идут поиски духовной идентичности. Но люди забывают о том, что нельзя выходить из зоны европейской культуры. Будущее будет иметь тот народ, который в нее впишется со всем своим своеобразием. Абдулзагир с его картинами и с историей открывает для нас мир. Его картины - это окно в мир, потому что он видит его иначе.

Это человек непредсказуемый. Только свободный человек может творить. Свобода должна быть внутренней. Художник должен быть абсолютно свободным.

У меня дома висит его картина "Шавхалы. 17 век. После междуусобиц" Это живописное открытие нашей истории. Я считаю, что это его самая главная картина, хотя он, может быть, считает иначе. Он для нас, для нашего народа - восприятие, это самое главное. Он остается автором в массовом сознании. Академичность этой картины, подбор красок - так у нас никто не творит.

Я, кстати, был на открытии росписи в церкви. Очень мне понравилось. Там он сумел совместить очень многое. Это огромная работа, на это ушло несколько лет. Одно дело рисовать на стене, другое дело округлить. Там искажается все изображение. Это уже техника высочайшая. Он еще раз подтвердил свой профессионализм. Он художник-монументалист.

Интервью вела и подготовила к публикации
Паху Хайбуллаева


Опубликовано:
газета "Ёлдаш/Времена", 25 февраля 2011 г.

Размещено: 27.02.2011 | Просмотров: 3547 | Комментарии: 3

Комментарии на facebook

 

Комментарии

kumukman оставил комментарий 27.02.2011, 21:21
Comment
"Гарун-Рашид Гусейнов, преподаватель ДГУ, лингво-историк, рассказывает: ....Мы ощущаем культурный дискомфорт. Сейчас идут поиски духовной идентичности. Но люди забывают о том, что нельзя выходить из зоны европейской культуры. Будущее будет иметь тот народ, который в нее впишется со всем своим своеобразием...."
Откуда такая уверенность в будущем европейской культуры в её современной форме и? ИМХО, ощущение культурного дискомфорта в среде "европейской культуры" - совсем не показатель её превосходства. Доминирование - да, превосходство не факт. И что же, нам всем надо в этот омут с головой - увольте!
Вспомнились следующие строчки О. Хайяма:
"...Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало."
freelancer оставил комментарий 28.02.2011, 09:29
Comment
Очевидно, европейская культура не значить vs мусульманская. Албания - это тоже часть европейской культуры, турки в Германии, арабы во Франции, пакистанцы в СК тоже. Кавказ - это часть Европы. Тюрки с соседями славянами - это евроазиатские народы, которые в большей степени примыкают к Европе (культурно). И вообще, Европе уже давно не та, что была даже в 20 веке, все четко прослеживается ее (в том числе и мусульманское) лицо.
ТЕМИР_КЪЫЗ оставил комментарий 07.03.2011, 20:01
Comment
Абдулзагр Бозигитович с днем рождения вас. Долгих лет, не иссякать творчески, вдохновения во всем, здоровья вам и вашим близким) Спасибо за красоту и за 5 лет счастливой учебы на Худ-графе))) Осаева Б.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.