Кумыкский мир

Культура, история, современность

"Мы не ощущаем себя наследниками культуры, потому что не знаем её"

Беседа с Маймусат Коркмасовой

Маймусат Коркмасова родилась в Махачкале в семье литератора и деятеля культуры Арсанали Коркмасова. С 7 лет училась музыке. Закончила Ленинградскую консерваторию, а потом и аспирантуру. Занимается наукой в области музыкознания. Имеет несколько монографий по вопросам искусства и культуры. Член Союза композиторов РД, заслуженный деятель искусств РД, директор Музея истории театров РД. Преподаёт различные дисциплины по искусству Дагестана, по истории европейского и дагестанского костюма в ДГУ, ДГПУ и ссузах республики. По дисциплине "История культуры Дагестана" разработала авторский курс обучения.

По вопросам кумыкской культуры М. Коркмасова опубликовала ряд статей на страницах газет и журналов.

Сегодня мы беседуем с ней о своеобразии национального костюма кумыков.

- Маймусат Арсаналиевна, в чем особенность кумыкского костюма?

- Вот вы ведете разговор о внешних атрибутах культуры. А к сущностным вопросам культуры никак не доходим. Когда мы изучаем искусство Дагестана, мы видим, что кумыкская культура не совсем вписывается в типологическую схему горской культуры. Мне часто приходилось спорить с коллегами - работниками архитектуры, прикладного искусства - на эту тему. Из поля зрения исследований тема "кумыкское искусство" зачастую выпадает. Это происходит из-за типологических несхождений горской культуры с кумыкской. Причины известны: культурно-исторические особенности нашего кумыкского развития. Как правило, исследователи искусства Дагестана под общим названием "дагестанская архитектура, ковроткачество, музыка" не всегда рассматривают кумыкскую культуру. А оно отличается во многом. Къабалай у других народов Дагестана не существует, но есть у народов Северного Кавказа, с которыми кумыкская культура больше соотносится. Это осетины, кабардинцы, черкесы, балкарцы, грузины, карачаевцы.

фото Къабалай был только у знатных представителей других народов. Ведь общественные связи осуществляются по сословиям - по горизонтали. Къабалай из бордового бархата и позолоченного камала, принадлежавший, по преданию, аварской ханше Баху-бике, был подарен женой Халилбека Мусаясул Манижал нашей делегации - он часто демонстрируется на выставках.

Еще пример: альбом зарисовок дагестанского костюма русского художника Гагарина, где он обобщенно передает свои впечатления от национального костюма дагестанцев. Кумыкский костюм мне очень напоминает европейский костюм тех лет. Он сделан из тончайших материалов, он романтичный, женственный. В этом костюме образ женщины далёк от этнографичности горского костюма.

- Почему тогда этот кумыкский костюм стал атрибутом дагестанского национального костюма? Ведь танцоры ансамбля "Лезгинка" выступают в нём.

- Кумыки не отделяют себя от дагестанской культуры. Лезгинка - это именно кумыкский танец. Он бытовал и в виде песни-танца. Отец рассказывал, как это было: в центре круга на стуле сидела девушка, а парень стоял. Они вперемежку пели частушки, а потом танцевали вместе. Однажды по телевидению я увидела выступление молодежного фольклорного коллектива Турции, где был реконструирован этот обычай. Вот куда или откуда тянутся наши корни.

В 1990-х годах Государственному ансамблю "Лезгинка" от правительства Дагестана поступило распоряжение сделать постановку кумыкского танца, названием которого обозначен ансамбль. Поставили, но духа кумыкского танца - изящного, романтичного - передать так и не сумели. Была знаменитая постановка Танхо Израилова парной кумыкской лезгинки, блестяще исполненная А. Ибадуллаевым и А. Ароновой. Потом этот танец сошел со сцены и потерялся дух лезгинки как танца. Это возвышенно-романтический, вместе с тем горделиво-величавый танец, почти балет по своей пластике. Сегодня мы можем увидеть настоящий дух лезгинки на грузинской сцене, поставленной ансамблем под управлением Сухишвили-Рамишвили.

Грузинский женский и мужской костюм также очень схож с кумыкским национальным костюмом. Он выработался веками. На протяжении веков, начиная с XVI века, европейский костюм влияет на кумыкский: нижняя рубаха из тонкой ткани и верхняя застегивается спереди. Это говорит о том, что мы развивались в русле мировой культуры. Любая культура тем устойчивей и долговечней, чем больше элементов национальных культур она в себя вбирает. Закон системы гласит - чем больше элементов, тем более устойчива сама система. Сегодня из национальной общедагестанской культуры вымывается многое - многосоставность, многонациональность, тем она обедняется. Это касается и костюма. Кумыки - проводники разных культур, европейской в том числе. Покрой заимствован, а остальное: платок, обувь, украшения - национальное. Чепкен - одежда, которую мужчины носят дома, а черкеска - торжественный наряд. Закрытая рубаха подпоясывалась с набором оружия: сабля и кинжал с правой и с левой стороны. Брюки - покроя галифе. Хромовые сапоги одевали в торжественных случаях. Почему бы такой изысканный по красоте костюм не ввести в нашу жизнь для торжественных случаев. Скажем, для жениха и невесты свадебном обряде. Как делается сегодня в Грузии.

- Да, культура кумыков не всегда рассматривается в оригинальной, истиной красоте. Когда я увидела в Дагестанском государственном объединенном музее кумыкский костюм в экспозиции, я была возмущена и высказалась работникам. Например, головной убор кумычки. Вместо кумыкского тастара была надета шаль, связанная из вологодского кружева. А наш тастар был в другом костюме. Наверное, замечание приняли. И в очередное мое посещение тастар оказался на нужной голове. Хотя и был не подлинным - связан из синтетических, а не из натуральных (льняных) ниток.

- Да, на научную достоверность в экспозициях главного дагестанского музея не приходится рассчитывать. Слишком много ошибок в показе материала. Например, недавно прошла выставка дагестанских поясов. В экспозиции женских поясов мы не увидели ни одного названия "кумыкский". Было такое ощущение, как будто кумыкские женщины подпоясывали одежду веревками. Все пояса из филиграни или эмали, которые обычно носили кумычки с къабалаем, были приписаны другим народам. Дагестан находился на пересечении многих культур. И все они проходили через Кумыкскую равнину и отразились в облике народа, и в костюме тоже.

- А чтобы вы сказали о внешнем виде современной кумычки? Например, некоторые наши девушки одели хиджаб.

- Мы все больше обращаем внимание на ритуальную сторону религии, т.е. на внешний вид. Увлечение внешним видом идёт от непонимания внутренней сущности. Мы не живем, а изображаем жизнь для других. А если бы мы знали свою культуру, своих предков, их интересы, ценности, достижения, мы бы больше уважали себя, как наследников этой богатой культуры, как звено в длинной историко-культурной цепи. Также мы уже забыли, как проводили досуг наши предки, как умели веселиться. Мы даже не знаем самое простое, что каждый из нас - потомок гордого, независимого, смелого, духовно богатого народа, который умел и Родину защищать, и песню сложить, и друзей из беды выручить, как Айгази, три намуса выполнять. Мы не ощущаем себя наследниками этой культуры, потому что не знаем её.

Сейчас исследуются предки, составляются родословные. И это не случайно. Такая работа дает уверенность в себе, гордость. Это начало нашего гражданского самосознания. Из-за исторических катаклизмов XX века мы утратили ощущение нити времени. Только лишь облачившись в хиджаб, мы не возродим национальное. Хиджаб - это наивная попытка зацепиться за традицию. Если смотреть так поверхностно на свои традиции, потеряем их содержание и сможем увидеть в будущем только в этнографическом музее. Вообще, покрытие головы возникло ещё в дорелигиозную пору и связано с необходимостью сохранения энергии и здоровья. Покрывая голову, человек закрывал важную энергетическую точку, называемую чакрой у индусов. Всем известно, что представители династических родов, т.е. люди, ответственные не только за себя, но и за народ, публично не появляются с непокрытой головой. В каждом народе есть обычай покрываться. По-русски, "опростоволоситься" означает раскрыться перед людьми с изнанки. Ни в одном народе взрослый человек не ходил с непокрытой головой. У кумыков хиджаба в его строгом понимании не было, о чем говорят легкие воздушные платки девушек и женщин. А строгое покрытие было вопросом возраста. Адаты, сложившиеся с древности в народной культуре Кавказа, определившие его особую цивилизацию вольного духа, в быту превалировали над шариатскими установлениями.

Сейчас наша религия находится в ветхозаветном виде. Об этом говорят и наши учёные, и приезжающие к нам алимы Востока. Надо, чтоб она помогала людям жить в ногу со временем. Во все времена были реформаторы религии. Например, досточтимый Мухаммад Ярагский, который пытался приблизить ислам к реалиям его времени. А сейчас их нет. Лет 10 назад Союзом мусульман России была организована встреча переводчицы Корана В. Пороховой и наших алимов с дагестанцами в большом зале Русского театра. Меня покоробил в очередной раз уровень осознания Корана нашими алимами. Публикой задавались самые пустяшные вопросы: можно или нельзя. В. Порохова была со своим мужем - алимом из ученой арабской семьи, который, не выдержав после долгого молчания очередного "можно-нельзя", взял слово. Он напомнил о том, что Коран - это не книга запретов, а философская книга жизни. Таков был его ответ к трактовке бытовых ситуаций. Я испытала горькое ощущение - торжество невежества в толковании ислама. Я считаю, что нашим исламистам не хватает глубокого гуманитарного обществоведческого образования. Нет, Коран они наверняка знают и читают наизусть. Я говорю о широком подходе, когда религия осознается в контексте современного общества, в его сосуществовании со светским сознанием. Именно это было главной обеспокоенностью покойного муфтия Дагестана, глубоко чтимого мною Абубакарова. Видимо, такая глубокая корреляция ислама и современного общества была кому-то неугодна. Если бы мы придерживались глубинного осознания ислама, вопросы хиджаба не заслужили бы, как сейчас, острого внимания. Как и другие вторичные вопросы ислама не занимали бы столько места в умах его адептов.

Когда мы начинаем политизировать ислам, поддерживать одни течения и запрещать другие, вот тогда начинается беда. Не нужно противопоставлять одни философские течения в религиях другим. Мы устали от политической спекуляции на религиозную тему. Последствия мы испытываем потерей молодых дагестанцев. Мое материнское сердце сжимается от боли при каждом сообщении о гибели наших ребят. Это же не выход - отдавать молодые силы, свою жизнь в угоду политической конъюнктуре, пусть и в религиозном обличии. Этот мощный протестный менталитет молодежи, его лучшей части, очень нужен для обустройства Дагестана. Надо найти в себе душевные силы для созидательной жизни: поднимать свой народ с колен, изучать прошлое, настоящее и нацеливать знания конструктивно на будущую лучшую жизнь.

Беседу вела Б. Ольмесова.


Опубликовано: газета "Ёлдаш/Времена", 28 января 2011г.

Размещено: 29.01.2011 | Просмотров: 5007 | Комментарии: 1

Комментарии на facebook

 

Комментарии

БУЛ оставил комментарий 08.02.2011, 13:29
Comment
Заглавие статьи говорит само за себя и это очень печально.Наши хакимы даже если потратят 5% от наворованого на ешё более глубокое научное исследование кумыкской истории и культуры достойно войдут в историю народа.Из-за информационого, вакуума размером в 50-60 лет.который без сомнения искусствено поддерживался в отношении всего КУМЫКСКОГО,мы имеем то,что имеем.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.