Кумыкский мир

Культура, история, современность

Проклятия и благопожелания в кумыкском фольклоре

Мифологические истоки проклятий, где отражена твердая вера народа в исполнение проклятия, особенно если оно произнесено демонологическим существом, духом и т.п., хорошо отражены в демонологических устных рассказах типа быличек, побывальщин. Так, в целом ряде сюжетов об Албаслы она проклинает, чтобы в том или ином навредившем ей роду не осталось ни одного мужчины (т.е. род как таковой исчез) или чтобы в роду не оставалось в живых больше одного мужчины и, согласно верованиям, это неотвратимо происходило. В другом аналогичном произведении Албаслы проклинает покусившегося на ее жизнь Калавзара, чтобы он стал канлы (кровником) принадлежащего ему леса, и тот, отличавшийся мужеством, бесстрашием, все же не решился больше ходить в лес - настолько была сильна вера в действие проклятия. С принятием ислама на языческие верования напластовались мусульманские, проклятия уже связывались с шайтанами, джинами и тоже считались неотвратимыми, если не принять оберегающих мер: чтение дуа (молитв) и т. п.

У кумыков бытует проклятие: "Чем останется девушка (дочь), пусть лучше в большом доме останется лед!" (Къыз къалгъынча, уллу юртда буз къалсын!). Без привлечения мифологической сказки, смысл проклятия не совсем ясен: оно дано как резюме, как мораль к сказке о людоедке, которая съела весь скот, хотела съесть даже своего брата. По-видимому, позднее в патриархальном обществе это проклятие приняло иное осмысление: рождение дочери может привести к неприятностям - ее могут похитить, может и сама сбежать замуж...

О том, что проклятия еще в древности (даже без высказанных собственно проклятий) содержали символическое значение, свидетельствует рассказ об Албаслы: обманом разузнав у детей хозяина дома, где находятся ее волосы, она бросила детей в казан, где варилась буза, затем взяла треножник, повернула его вверх ножками, ударила об угли камина и исчезла. То, что она проделала с треножником, обозначало: как у этого перевернутого треножника три ножки, пусть и в вашем роду не будет больше трех мужчин-опор. Как говорят информаторы, в их роду не было больше трех мужчин1.

Были также благопожелания, обращенные к объектам природы. Например, реке Ярыксу посвящена такое слава-благопожелание:

О, Ярыксу, Ярыксу,
Воды которой нужные, река!
Некогда ты бурной была,
Русло твое полноводным было.
Мудрая да щедрая,
Красивая да мощная,
Называют тебя - ртуть-река2,
О, Ярыксу, Ярыксу!3

Один старец, увидев огромный дуб у дороги, дарящий путникам прохладу, сказал:

Пусть твои корни неба не увидят,
Пусть твоя вершина землю не поцелует!4
[читать в оригинале]

Если с силами, объектами природы были связаны несчастья, беды, то их могли и проклинать. Например, женщина, близкий человек которой утонул в реке Койсу (Сулак), причитая, так прокляла реку:

Да стать ей не Койсу, а рвом,
Да стать ей лужей, в которой и брюшко лягушки не скрыть,
Да стать ей лужей, через которую змеям переплывать,
Да стать ей караванной дорогой,
Да стать ей дорожкой, чтобы детям в альчики играть,
Да стать ей льдом, чтобы на санках кататься!5
[читать в оригинале]

Чтобы умилостивить явления природы, животных, птиц, которые якобы могут навлечь на людей несчастья, исполнялись специальные благопожелания, носящие и характер заклинаний. Так, согласно поверью, крик совы предвещает смерть кого-нибудь из членов семьи и, в случае ее крика вблизи дома, чтобы "задобрить" птицу, хозяин ласково произносил:

Богатая птица, богатая птица!
Желаю тебе женить сына,
Выдать замуж дочь,
Чтобы осуществились твои желания!6

"По преданию, - пишет С.Ш. Гаджиева, - ласточки в теплых краях оставили слепую мать по имени Юмурчук. Возвращаясь осенью в теплые края, ласточки должны принести ей привет от жителей горной страны и пожелание здоровья и исцеления больных глаз. Если Юмурчук не получит привета, она может навлечь па страну проклятье. Именно поэтому ласточку не только приветливо встречали, но и просили ее передать привет матери. С этим поверьем связан дошедший до нас отрывок из стихотворного обращения кумыков к ласточке при ее прилете:

С прилетом, ласточка!
С удачным возвращением!
Если поправились глаза Юмурчук,
То передай ей от нас салам.
Если же не поправились, то передай ей,
Что мы спрашиваем о ее здоровье."7

Значительное место принадлежит проклятиям и в относительно поздних песнях: мать, заподозрив сына в трусости, обычно проклинает его, говорит, чтоб в него "угодила не стрела, а (пушечное) ядро", чтобы ее "белое молоко, которым кормила, пролилось красной кровью" и т.д.; а когда сын, на самом деле показавший себя в бою как достойный мужчина, умирает, она проклинает врагов: "Чтоб у того, кто поднял на тебя руку, мать так же выла, как я"; чтоб у него "тонкая кишка стала пищей для волков, толстая кишка была на девяносто частей изрублена" и др.

По-видимому, проклятия использовались и не по прямому своему назначению, а для предотвращения какого-либо нежелательного поступка, т.е. чтобы близкий человек, испугавшись свершения проклятий, поняв, к чему может привести то, что он намеревается совершить, не пошел на этот шаг. К такому предположению приводит анализ баллады об Азнауре8.

Князь Хамза посылает Азнаура в опасную поездку; герой спрашивает у отца, затем у матери, у сестры, что они скажут ему о его намерении ехать; все они просят его не ехать, если же он все-таки поедет, желают ему благополучного возвращения; наконец, он идет к жене, "от проклятий которой никто еще не спасся", она тоже предлагает ему не ехать, когда же Азнаур говорит о своем решении ехать, она проклинает его страшными проклятиями:

Да выехать тебе в недобрый путь,
Да не вернуться тебе живым к отцу!
Поражающее прямо в глаз воробья ружье твое
При каждом выстреле пусть даже во вражий дом не попадет!
Полосующая чинары шашка твоя
При каждом ударе на бурках пусть (даже) следа не оставит!
Мной самою скроенный, самою сшитый (тебе) бешмет -
В каждый его шов пусть стрела угодит,
В каждую его пуговицу пусть ядро угодит!
Твоим князем Хамзой данная тебе синяя кольчуга -
Каждая ее пряжка пусть кровью пропитается!
Для твоих ран от ружей, выстреливших в упор,
Взяв из твоего бешмета, пусть тампоны сделают!
Твои раны от полоснувших шашек,
Сделав из твоей бурки обмотки, пусть повяжут!
Белокопытого друга - вороного коня твоего
Предводители ногайцев пусть между собою поделят!
С боками мышиного цвета друг - серый конь твой -
О, единый Аллах! - пусть в шахалае9 закружится!

Азнаур все-таки выезжает и, как говорят некоторые сказители, он действительно погибает.

При первом укладывании ребенка в люльку (бешик) говорили заклинание-благопожелание:

Пусть лямки твоей люльки будут крепкими!
Да стать тебе старшим братом пяти братьев!
Да быть тебе уважающим родителей!
Да быть тебе дорогим для людей!10
[читать в оригинале]

Когда ребенок только начинал ходить, делали специальную вертушку, чтобы ребенок, держась за нее, мог ходить, кружиться, не падая. При кружении ребенка в этой вертушке, помогая ему, напевали:

Кружись, дитя мое, в вертушке -
Да окрепнуть твоим ногам!
Кружись, дитя мое, в вертушке -
Да окрепнуть всему твоему телу!
Да стать тебе крепче всех богатырей!
Кружись, дитя мое, в вертушке -
Да побеждать тебе в драках, в битвах!
Кружись, дитя мое, в вертушке -
Да возглавлять тебе государство!11
[читать в оригинале]

Вся жизнь кумыка была, можно сказать, регламентирована многочисленными табу, морально-этическими нормами, которые выражались не только в поведении, в действиях, но и словесно - в благопожеланиях, в "оберегающих" выражениях, фразах и т. п.

При рождении ребенка традиционно говорят Оъмюрлю-насипли болсун! - "Пусть будет жить долгие годы и счастливо!". Наряду с типологически общими для многих народов пожеланиями, выражениями, использовались и национально-специфические, например: при наречении именем говорили Аты булан къарт болсун! - "Пусть он со своим именем проживет до старости!"

Особенно много устоявшихся формул-благопожеланий говорится при женитьбе, на свадьбе и после нее: Уланлы-къызлы болсун; Уълюшлю-пайлы болсун! - "Пусть (молодые) будут иметь сыновей и дочерей", "Пусть будут иметь (во всем) свою долю!"; Яхшы сагьатда болсун! - "Пусть в добром часу совершится!" (ср. русск, выражение "В добрый час!"); Къуш къутлу болсун! - "Пусть утро будет встречено с радостью" (видимо, речь идет об утре после брачной ночи); если такое благопожелание произносил неженатый человек, жених как бы в шутку говорил Арты сагъа ярашсын! - "Пусть после (моей свадьбы) будет и твоя!"

Если навещают больного, говорят Тенгирим савлукъ берсин! - "Пусть мой Тенгири здоровья даст!"; при уходе от больного Мен гетгендей аврувунг да гетсин! - "Как я ушел, пусть и болезнь твоя уйдет!"; при навещании выздоровевшего говорят Къыйналгъанынгны Аллагъ зувапгъа язсын! - "За страдания твои пусть Аллах вознаградит!". Если человек получал травму при аварии, говорят Аллагь хатаргъа берекетин бермесин! - "Пусть Аллах не даст изобилия (продолжения) несчастным случаям!"

При посещении вернувшегося из заключения принято говорить Шу балагьдан къутулгъан йимик гьар балагьдан да къутулгъун - "Как избавился от этой беды, да избавиться тебе и от любых других бед".

Если рассказывают об увиденном сне, слушающие говорят: Юсуп пайхаммар яхшылыкъгъа ёрасын! - "Пусть пророк Юсуп (Иосиф) предречет (этот сон) к хорошему!" (одним из чудесных способностей этого пророка считалось толкование и предречение снов). При рассказывании ночью о сновидении почему-то говорили: Къалкъыбашда бирев бар - "На крыше кто-то есть".

Если человек встретит работающего, говорит Иш къолай болсун - "Пусть работа ладится!"; при встрече трапезничающих говорят Аш татли болсун! - "Пусть еда вкусной будет!" или Берекет берсин! - "Пусть будет баракат (изобилие)", на что отвечают тоже благопожеланием Берекетли болгъун! - "Да быть (и) тебе с берекетом!". После трапезы гость говорил хозяевам:

Алгьамдулиллах12 вашей еде.
Пусть дни счастья придут к вам,
Пусть скатерть ваша полной будет,
Пусть нелюбящих вас не будет!
[читать в оригинале]

При встрече утром говорят Танг яхшы болсун! - "Пусть раннее утро будет хорошим (благополучным)!", причем такому приветствию, очевидно, придавалось особое значение, ибо в Кумыкии был обычай, согласно которому представители подданных шамхалов, других князей по утрам специально шли к ним пожелать доброго утра. При посещении кого-нибудь вечером говорят Геч яхшы болсун! - "Пусть позднее время будет благополучным!", при уходе - Гечегиз яхшы болсун! - "Пусть ночь ваша будет благополучной!", на что традиционно отвечают Яхшы гечели болгъун! - "Да быть и тебе при благополучной ночи!".

Много устоявшихся благопожеланий, естественно, говорят на праздниках, произносят их и при новоселье (Эсен яишгъыз! - "Да жить вам при благополучии (при здравии)!"), при покупке чего-либо нового (Эсен юрютюгюз! - "Да использовать вам при благополучии!"), в том числе при покупке новой одежды: Эсен гийгин! - "Да носить тебе при здравии!", при этом, бывает, полушутливо добавляют Досунг чечсин! - "Пусть любимая твоя снимет (разденет тебя)!"

Боязнь смерти тоже диктовала произношение традиционных оберегающих формул, что было особенно распространено среди женщин: если сообщалось о чьей-либо смерти или вообще заходила речь о покойном, говорили Айтгъан ерден арекде болсун! - "Пусть такое будет вдалеке от места, где об этом сказано!"; Мунда чычкъан оьлсюн! - "Пусть здесь мышь умрет!"; Ташгъа оьлчев болсун! - "Пусть (покойник, смерть) будет меркой для камня!", т.е. не будет навлечена смерть живым. При выражении соболезнования родственникам усопшего говорят - "Пусть Аллах помилует его"; при уходе после выражения соболезнования говорят Арты хайыр болсун - "Пусть в дальнейшем будет благополучие"; после поедания поминальной пищи говорят Жанындан садагъа болсун! - "Пусть станет (еда) садакой (милостыней, жертвоприношением) для его души".

Таким образом, бытовал и во многом продолжает бытовать и ныне целый комплекс традиционных выражений, формул, вкупе с соответствующими нормами поведения, действий, представляющие своего рода народный морально-этический кодекс, соблюдение его норм, регламентации высоко ценилось обществом, а нарушение рассматривалось как признак или невежества, невоспитанности, или грубости, пренебрежения родными традициями.

Как и у других народов Кавказа, в прошлом у кумыков, очевидно, достаточно хорошо были развиты тосты, но с принятием ислама, надо полагать, их развитие было приостановлено, и ныне мы собственно тосты фиксируем в ограниченном количестве, причем в виде небольших формул-пожеланий типа: Аш болсун! - "Пусть (употребляемое) будет (хорошей) пищей!"; Оьмюрлю-насипли болсун, уланлы-къызлы болсун! - "Пусть долго и счастливо жить будут, пусть сыновей и дочерей иметь будут!" (адресуется молодоженам); Гьар заманда да шулай яхшылыкъларда ёлукъма насип болсун! "Пусть посчастливится (нам) всегда по таким хорошим событиям встречаться!" и т.п. Однако в фольклоре много данных, свидетельствующих о бытовании у кумыков традиции произношения тостов и застолий с употреблением национальных спиртных напитков: гьаракъы-бал - букв.: водка-мед, боза-буза, чагъыр - вино, чихирь. В древнейшей кумыкской песне о Карткожаке и Максуман говорится о пире нартов (ср. нартское "санопитие"); в другой не менее древней песне о Минкюллю герой поит своих "братьев-овчарок" вином. У кумыкских князей была даже должность аякъчы - виночерпий.

Своеобразными тостами-благопожеланиями, очевидно, были так называемые боза-йырлар. "Песня "боза йыр", - пишет С.Ш. Гаджиева, - исполнялась на свадьбе мужским хором во время свадебного шествия с невестой или после ее прибытия в дом жениха. Исполняя песню, участники хора держали в руках роги - "къартыкъ", наполненные напитком "боза" (буза), отчего и песня называлась "боза йыр". Боза йыр исполнялась не только на свадьбе, но и в обычной обстановке. В прошлом каждая семья сама варила бузу для своих нужд. Узнав, что в каком-нибудь доме имеется свежая буза, мужчины отправлялись туда с пением боза йыр. Хозяин дома, в свою очередь, мог спеть бозу йыр, принимая гостей"13.

Тексты собственно боза-йыров в работах не приводятся, но в числе казак-йыров, песен-назиданий и др. много таких песен, которые, видимо, и являлись в свое время боза-йырами, напр.:

К другу в гости друг пришел,
Для друзей пришло нелегкое испытание:
Если продать мое богатство, не купить за него медовый напиток,
Медовым напитком, купленным за мое богатство, друга не напоить.
Приведите-ка из сада моего заарканенного сивого (коня) -
Мы, продав его за мед, будем пить!
Чтобы ночью зажечь, когда гость придет,
Из воска его (меда) пусть свечи сделают!
В то время нас проверять пришедшие
Пусть скажут: "А они ведь мед пьют!" - и уйдут!14

Песня-тост, где говорится именно об употреблении на пиру бузы:

Трехлетний сивый быстрый конь
Для выездов мужей пусть крепким будет!
Под дубами желтого меда
Для мужчин для пира пусть много будет!
Выпивки выпивать бесполезно,
Если в руки кумуза не брать,
Если звонкими голосами не петь,
Если белую бузу, как желтый мед, не пить!...15

В качестве тостов также часто использовались притчи, басни, паремии и т. д.

Итак, проклятия и благопожелания, хотя и выделялись как отдельные жанры, в целом, видимо, не имели строгих границ с другими жанрами. Они могли быть и пословичными выражениями, и довольно большими стихотворными текстами, и прозаическими миниатюрами; они же являлись неотъемлемой частью свадебного фольклора (обычно благопожелания), естественным компонентом причитаний (как правило, проклятия), календарно-обрядовых песен и знахарских ("шаманских") магических текстов и др.

Несмотря даже на такую специфическую нечеткость, нестабильность жанров проклятий и благопожеланий в целом даже в период их расцвета, в XIX-XX вв. в них происходят качественно новые процессы, обусловливающие их разрушение как жанра и "новое расплавление" среди других жанров. Мы имеем в виду процесс, связанный с постепенным ослаблением и исчезновением веры в действительную силу магического слова, с постепенным переходом "веры" в "неверие". В результате отмеченного явления подтачивались сами корни анализируемых жанров, и они претерпели самые различные изменения. Прежде всего, они стали менее активными в жизни и начали забываться. Но, имея длительную историю развития и обладая достаточно высокими поэтическими достоинствами, традиции этих жанров, их тексты не могли бесследно исчезнуть. Отрицание этих жанров шло диалектически, не все их традиции, тексты, поэтические достижения были отброшены: наиболее ценное было оставлено и развито, но развито в качественно ином виде - в сатирико-юмористическом плане. Как и в казак-йырах, появление пародий на традиционные проклятия, благопожелания уже означает процесс их отрицания. Традиции песенных проклятий и благопожеланий в идейно-содержательном плане трансформируются полностью, происходит крайняя переориентация их функций, целей; в плане же формы, поэтики эти традиции в значительной мере сохраняются и в новом качестве даже развиваются. В итоге и как следствие этих одновременно происходящих процессов и образуются данные сатирико-юмористические произведения. В них уже основными выступают совершенно отличные от традиционных цели и задачи: создание смеха, состязание в поэтическом мастерстве, в технике импровизации и даже в умении фантазировать.

Причем, отмеченные выше процессы привели к тому, что новые произведения создавались как в форме традиционных проклятий и благопожеланий, так и в рамках других жанров.

Для иллюстрации приведем несколько примеров.

Юмористическое проклятие, созданное в традиционной манере, в рамках традиционного жанра:

"Один извозчик посадил па свою арбу путника. Когда извозчик узнал, что путник - утамышец16, попросил его проклясть себя. Извозчик взял кнут и, постегивая им волов, сказал так:

- Двенадцать тысяч мечетей
Пусть выйдут хутором и проклянут (тебя)!
Те, кто внутри (мечетей), пусть говорят "аминь"!
И Аллах единый пусть примет (этот "аминь").
Пока не кончится соль в Турали,17
Пока не кончится вода в море,
Пока не кончатся дрова в мире,
Пусть не кончится заупокойная молитва в твоем доме!"18
[читать в оригинале]

Фантазия некоторых проклятий была настолько замысловатой, изощренной, что без расшифровки могли и не понять, какой смысл в них сокрыт. Например: "Пусть не отойдет с твоего плеча пятно от побелки". На первый взгляд, проклятие ничтожное и даже не стоящее произношения. Однако в нем страшное содержание: "Пусть у тебя так часто умирают близкие люди, что ты все время вынужден будешь, согласно обычаю, стоя во дворе, принимать соболезнования, будешь так уставать, что будешь прислоняться плечом к побеленным стенам не день, не месяц, а годы...".

Юмористическое проклятие, созданное в форме сарынов-состязаний:

- Чтобы тебя вбили (в землю), как кол,
Чтобы тебя сплели (в изгородь), как прут.
Чтобы у тебя на макушке появился нарыв,
А прорвался бы он в пятках!
[читать в оригинале]

Благопожелание-пародия, сочиненное в духе традиционных алгъышлар молодежью примерно в середине XIX в. (в конце произведения - проклятие):

Пусть хорошими уродятся посевы,
Пусть не пожрут их кабаны.
Пусть не живут плохие (люди)!
Пусть будет изобилие, сытость,
Пусть у тех, кто нам плохого желает,
Земли, дома будут в навозе!
Пусть приедет невеста, даст платочек,
Пусть Тенгири (бог) даст здоровья!
Пусть (она) сядет, согнув ноги.
Пусть намотает веретено, подобное ноге.
Пусть рожает раз в каждый год.
Если же нам пожелает плохого.
Пусть взвоет, держась за свою печень (живот)!
У красивой женщины пусть муж умрет,
Некрасивая женщина пусть сама умрет!

Очень близки к проклятиям и отчасти благопожеланиям клятвы-антлар. Они тоже основаны на магии слова, на вере в его силу. Однако надо отметить, что как древний жанр он тоже, очевидно, характеризовался синкретичностью, хотя ныне обрядовая "составная" за быта. И все же есть некоторые рудиментарно сохранившиеся элементы, позволяющие примерно реконструировать ритуальные "компоненты" некогда, видимо, очень "серьезного" и по-своему освященного действа. Так, например, у кумыков есть выражение Ант ичип, ув ялап - "Ант выпив, яд лизнув". По-видимому, при даче клятвы в древности выпивали что-то овеществленно символизирующее клятву - ант, а также, надо полагать, лизали что-то, и оно, согласно поверьям, при нарушении клятвы должно было отравить клятвопреступника.

Наиболее древними являются клятвы именами освященных объектов природы (Солнца, Луны, Земли), а также молоком своей матери (Анам берген сют магъа гьарам болсун! - "Пусть молоко, которое давала моя мать, будет мне харам (т.е. недозволенным, незаслуженным и т.п.), позднее - именем Аллаха.

С развитием общества, мировоззрения народа, как и другие в прошлом "серьезные" жанры, клятвы нередко стали использоваться, "обыгрываться" в юмористическом плане.

Так, в песне "Клятва волка барсуку"19 говорится о том, как волк приглашает барсука пойти в горы собирать ясак, тот догадывается, что хищник хочет его съесть, но волк клянется:

-...Если я тебя съем, да свалиться мне на погасший огонь,
Да упасть мне летом в холодную воду и ошпариться,
Тело мое пусть мертвые собаки изгрызут,
Глаза мои пусть слепая ворона выклюет,
У изголовья моего пусть мертвый мулла читает (заупокойные молитвы),
В лицо мне пусть холостые ружья выстрелят!...
Жареную курицу ко мне принеси -
Если я не съем, ударь, убей (меня)!
Да утонуть мне в безводных морях,
Да унесут меня канавы,
Да застрять мне в желобах,
Со свадьбы выпившим, опьяневшим придя,
Да упасть мне на тебя!

Итак, жанры проклятий, благопожеланий и клятв в своем естественном угасании дают подобие своеобразного возврата к исходному синкретическому материалу, к синтезу разножанровых атрибутов.

Примечания

1. Зап. нами от С. Ханмурзаевой (65 лет) и С. Солтановой в 1970 г. в с. Байрамаул Хасавюртовского р-на.// Рук. фонд ИЯЛИ, ф. 9, оп. 1, д. 371. - С. 47-48.

2. С ртутью у кумыков сравнивается чистая, светлая вода.

3. Къумукъланы йырлары. - С. 178. (Зап. С.М.-С. Алиев).

4. Там же.

5. Там же. - С. 185.

6. Гаджиева С.Ш. Указ. Раб. - С. 328.

7. Там же.

8. Къумукъланы йырлары. Т. II. - Махачкала, 2002. - С. 306-309.

9. В похоронном обряде.

10. Къумукъланы йырлары. - С. 179.

11. Там же. - С. 180.

12. Алгьамдулиллах - слава Аллаху.

13. Гаджиева С.Ш. Указ. Раб. - С. 306-307.

14. Къумукъланы йырлары. - Махачкала, 1991. - С. 293.

15. Там же. - С. 306.

16. Жители кумыкского аула Утамыш известны как мастера проклинать (и в шутку, и всерьез), нередко импровизируя.

17. Местность, богатая солью.

18. Къумукъланы йырлары. - С. 183-184.

19. Къумукъланы йырлары. Т. II. - С. 364-365. 190


Источник:
А.И. Аджиев. Устное народное творчество кумыков.
Махачкала, 2005. с. 178-190

Размещено: 26.01.2011 | Просмотров: 5325 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.