Кумыкский мир

Культура, история, современность

Хаджи-Мухаммед, сын Очара

Имя профессора Тель-Авивского университета Моше Гаммера, многие годы посвятившего изучению мюридизма на Кавказе, пользуется высоким авторитетом среди зарубежных историков. Его труды были изданы во многих странах мира, в том числе и в России. Совсем недавно мне в руки попала одна из самых популярных книг Гаммера "Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана".

Фото Книга читается на одном дыхании, как захватывающий героико-исторический роман. И все же это серьёзное научное исследование, где автор опирается на малоизвестные и неизвестные нашей историографии документы, хранящиеся в архивах Англии, Турции, Австрии, Германии, Канады и других стран. Бывал Моше Гаммер и у нас в Махачкале.

Я не случайно начал свой рассказ с упоминания книги израильского ученого, ибо именно она, даже точнее небольшая цитата из неё, сподвигла меня, отложив в сторону всякие будничные дела, сесть за библиотечный стол, обложившись кипой всевозможной исторической литературы.

В главе "Возрождение Феникса", описывая события, последовавшие после падения Ахулыго, Моше Гаммер пишет:

"Прибыв в Ичкерию с семью своими мюридами, его место после Ахульго кое-кто из наибов хотел занять. Но Ташев-Хаджи Эндиреевский, Шугайып Центоройский и Джаватхан Дарговский поддержали Шамиля. К нему стали стекаться толпами чеченцы. Но, прежде чем возглавить чеченцев, Шамилю пришлось оттеснить одного серьезного соперника.

Хаджи-Мухаммед происходил из влиятельнейшего аксайского рода. И был сыном знаменитого Хаджи Учара Якуба. В 1837-1838 годах совершил хадж в Мекку и письмами английского посланника Уркварта и Ибрагим-Паши он решил было утвердить собственную власть и вытеснить Шамиля из Аргунского ущелья. Но, будучи моложе Шамиля, уступая ему в легитимности, влиянии и власти, Хаджи-Мухаммед был вынужден пойти с ним на соглашение. В итоге, если верить переводу на русский язык одного письма, Хаджи-Мухаммед якобы получил звание вице-имама, или второго имама. Но скоро он вообще исчез со сцены. В последнем о нём известии упоминается его намерение вернуться в Стамбул".

Наверное, нет сейчас необходимости пересказывать герзельаульские трагические события июля 1825 года и обстоятельства гибели Очар-Хаджи Аксайского и двух русских генералов. Об этом написано довольно много. Но то, что у Очар-Хаджи был не менее известный и не менее достойный памяти потомков сын, я впервые узнал из книги Гаммера. И вполне понятным было мое желание узнать о Хаджи-Мухаммеде больше. Я тут же окунулся в библиотечную пыль и, честно говоря, чем с большим количеством исторических сообщений знакомился, тем сильнее убеждался в том, что уважаемый профессор не совсем точен в своих высказываниях.

Просматривая донесение главнокомандующего на Кавказе барона Розена генерал-адъютанту Адлербергу за август 1836 года, я натолкнулся на весьма любопытные строки. Цитирую:

"Известный вам из прежних донесений моих уроженец чеченский Хаджи-Мехмед, возвратившийся в конце прошлого года в Чечню, под личиной преданности нашему правительству намеревавшийся усилиться между своими единоплеменниками, вошел в связи с Ташев-Хаджи и употребляет все свое влияние для распространения вредного нам шариата".

Пусть вас не смущает, что в рапорте Хаджи-Мухаммеда величают чеченским уроженцем, для барона, в общем-то, суть не важно было, где родился Хаджи-Мухаммед.

В дальнейшем в рапортах, военных сводках, в донесениях лазутчиков все чаще и чаще звучит имя Хаджи-Мухаммеда.

"- В Ашильту к Шамилю прибыли Мулла Уди, Ташев-Хаджи и Хаджи-Мухаммед, возвратившийся из Константинополя для проведения совместных действий...

- Ташев-Хаджи и Хаджи-Мухаммед выступили совместно с Шамилем для наказания непокорных аулов Игали, Урата, Аракан, Ирганай, Кудуха, Унцукуля..."

Вновь совместное принуждение к газавату непослушных аулов Балаханы, Херадерих.

"- Перехвачено письмо Шамиля и Ташев-Хаджи к обществу аула Кенак, на обороте печать Хаджи-Мухаммеда...

- В набегах Ташев-Хаджи на русские укрепления замечен был Хаджи-Мухаммед...

- В сражении с отрядами полковника Пулло среди вожаков возмутителей замечен Хаджи-Мухаммед...

- Хаджи-Мухаммед эфенди разослал во все стороны прокламации с призывом вооружаться...

- Хаджи-Мухаммед вместе с Шамилем прибыл в Аргунское ущелье с призывом к газавату"...

Надо заметить, что Шамиль и Хаджи-Мухаммед были знакомы задолго до этих событий. Они оба были мюридами первого имама. Гази-Мухаммед послал Хаджи-Мухаммеда в Стамбул с поручением к султану. Но заручиться поддержкой султана ему не удалось. В 1833 году, после смерти Гамзат-Бека, Хаджи-Мухаммед возбудил перед русским посланником ходатайство о разрешении вернуться на Родину. Но до 1835 года полученным разрешением не воспользовался. Лишь в ноябре 1835 года он приехал в Тифлис, откуда вскоре перебрался в Дагестан и примкнул к партии Ташев-Хаджи.

Сейчас трудно утверждать, действительно ли Шамиль видел в Хаджи-Мухаммеде опасного для себя соперника и пытался от него избавиться. Если верить высказываниям Моше Гаммера, отношения Шамиля со своими доверенными и подручными складывались трудно и никогда не проходили гладко. Причём в этих отношениях существовала резкая граница между теми, кто возвышал голос против всевластия имама, и теми, кто вел себя тихо. Против первых Шамиль не прекращал тайные войны всеми доступными средствами, пока совсем не вытеснял их со сцены. Ко всякому, кто посмел бросить вызов имаму, даже если тот потом и раскается, Шамиль относился с опаской. Такой человек уже не мог продвинуться в окружение Шамиля, его карьера была кончена. И как бы в подтверждение своих слов Моше Гаммер приводит в пример исчезнувшего из поля зрения Ташев-Хаджи и вернувшегося в Стамбул Хаджи-Мухаммеда эфенди.

Не стану спорить по поводу отношений Шамиля со своими наибами, а вот насчёт возвращения Хаджи-Мухаммеда в Стамбул имеются серьезные возражения. В мае 1842 года Шамиль направляет на Северо-Западный Кавказ муллу Хаджи-Мухаммеда Герменчикского для организации освободительной борьбы закубанских горцев против царизма. Нынешние исследователи, в том числе и упоминаемый нами Гаммер, полагают, что Хаджи-Мухаммед, сын Очара, и Хаджи-Мухаммед Герменчикский - это две совершенно разные личности. Но не следует забывать, что, кроме чеченского Герменчуга, расположенного в шести километрах от Шали, есть еще Герменчик кумыкский. И основан он был как отсёлок старого Аксая именно после трагических событий лета 1825 года.

Подтверждение тому, что речь все же идёт об одном и том же человеке, мы находим в записке тайного советника Бутенева к генерал-лейтенанту Вельяминову. Она датирована 21 августом 1836 года. Вот её текст:

"В прошлом году Уркварт послал отсюда (Константинополь) в Дагестан с письмами и ложными обещаниями возвратившегося из Мекки Гемрегчукского (Герменчукского) уроженца Мехмед-бея, которого отец Учар-Хаджи-Якуб был известен несколько лет тому назад убийством генерала Лисаневича и Грекова. Между горцами слышно, что означенный Мехмед-бей с 3 тыс. дагестанцев сделал в минувшем мае сильное нападение около Кизляра и разорил там многие селения".

Свою деятельность в Закубанском крае Хаджи-Мухаммед начал в Абадзехских аулах, затем он посетил аулы темиргоевцев и хатукаевцев. Переходя из аула в аул, выдавая себя за пророка, Хаджи-Мухаммед призывал к газавату и принятию мюридизма, и стремился объединить адыгов в единое целое, по примеру имамата Шамиля. Он приводил к присяге на верность в борьбе против неверных.

Его бурная миссионерская деятельность наконец-то привлекла внимание русского командования. Главнокомандующий на Кавказе генерал Головин в июле 1843 года (они менялись довольно часто) доносит военному министру графу Чернышеву:

"Хотя нигде не предвидится со стороны горцев какой-либо важной опасности и сильных неприязненных действий, но однако же нельзя не обратить особого внимания на влияние, произведенное в последнее время между натухаевцами, присутствия у них Хаджи-Мухаммеда. Кроме общего беспокойствия и частых сборов, прибытие Хаджи-Мухаммеда к натухайцам уже имело следствием два покушения на наши разъезды. Генерал-майор Будберг полагает, что присутствие Хаджи-Мухаммеда увлечёт всех натухайцев к явному восстанию".

Русское командование предпринимает отчаянные попытки схватить или истребить Хаджи-Мухаммеда и его приверженцев. Но все тщетно. И лишь весной 1844 года главнокомандующий наконец получает долгожданное известие и спешит поделиться с военным министром:

"Следя за ходом дел в Закубанском крае и изыскивая средства уничтожить столь вредное для нас влияние Хаджи-Мухаммеда, усмотрел из последних донесений начальника Черноморской Кардонной линии, что между абадзехами возникли сильные распри и ропот против посланника Шамиля. И что старшина из фамилии Эдиге Мамед успел убедить почетнейших лиц этого племени в незаконности власти, присвоенной себе пришельцем Хаджи-Мухаммедом и необходимости изгнать этого человека из своего общества.

Считая это обстоятельство особенно благоприятным для спокойствия края, я поручил генерал-лейтенанту Закревскому объявить Мамед-Эдиге тайно, от моего имени, что я совершенно одобряю его предприятие, готов в полной мере содействовать оному. Вместе с сим препроводил я к сему генералу 500 червонцев для употребления оных собственно на этот предмет. Т. е. изгнание Хаджи-Мухаммеда из Закубанского края".

Мамед-Эдиге, получив столь ощутимую моральную и материальную поддержку русского командования, сумел настроить против наиба Шамиля не только абадзехов, но и большую часть шапсугов, среди которых имел жительство Хаджи-Мухаммед. Хаджи-Мухаммед с преданными ему людьми отступает в горы Адыгеи. На одном из перевалов 17 мая 1844 года происходит жестокий кинжальный бой. Силы не равны. Все мюриды во главе с их предводителем Хаджи-Мухаммедом погибают с оружием в руках.

После падения Ахульго 22 августа 1839 года командовавший штурмом российских войск генерал-адъютант Граббе писал:

"Я считаю дело конченным, хотя бы, сверх всякого вероятия, возмутитель и успел спастись. Нет более ему веры в горах, нет более для него пристанища - ни на утесах, ни в ущельях, нигде не может он найти места, недоступнее гнезда его Ахульго - приверженцев храбрейших тех, которые ныне жертвовали собою за него. Партия его истреблена вконец".

Может быть, оно бы так и случилось, как полагал русский генерал, если бы не вольнолюбивый чеченский народ и его национальные лидеры. И мы с гордостью сегодня можем говорить о том, что среди них были и представители нашего народа - легендарные личности Ташев-Хаджи Эндиреевский и Хаджи-Мухаммед Герменчикский, сын Очара.

 

P.S. Абусупиян Акаев в своей книге "Василяту наджат" ("Путь спасения"), изданной в 1908 г. в Темир-Хан-Шуре на кумыкском языке, среди алимов, благодаря которым накшбандийский тарикат попал в Дагестан, упоминает Хаджи-Мухаммеда Аксайского.


"Ёлдаш/Времена", 02-12-2011

Размещено: 06.12.2011 | Просмотров: 4257 | Комментарии: 1

Комментарии на facebook

 

Комментарии

lion оставил комментарий 24.06.2014, 14:42
Comment
В первый раза слышу что Оччар-хаджи было кумыком из Аксая.В истории написано что он было из чеченского селения Майртупа которое в 1825 году было центром восстания под предводительством Бейбулата Таймиева.Там в сельском кладбище есть могилы сына и дочерей Оччар-хаджи за которыми до сих пор ухаживают и почитают.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.