Кумыкский мир

Культура, история, современность

Театр - ты моя любовь и моя жизнь!..

К 100-летию со дня рождения Гамида Рустамова

Гамид Рустамов - выдающийся режиссер, драматург, теоретик сценического искусства - принадлежит истории. Он творил в рамках учения К. Станиславского, которого лично знал, видел, слушал его наставления. Плодотворность этого метода, воспринятого им раз и навсегда, была блестяще подтверждена уже в самом начале творческого пути Рустамова постановками произведений Р. Фатулаева "Горцы" и "Айгази" А.-П. Салаватова.

Гамида Алиевича сегодня нет с нами: в 1995 г. он ушел - в "мир иной". Слово "ушел" печалит душу. Спектакли, которые он ставил, актеры, которых он пестовал, память восхищенных зрителей - все это, да и многое-многое другое, спрессованное в емкое понятие "благодарность", осталось навсегда. Имя Гамида Рустамова стало знаковым, олицетворением огромного, многомерного и неповторимого по своеобразию культурного пласта.

фото
Гамид Рустамов
начало 50-х годов

Полное имя мэтра звучит несколько иначе: Абдул-Гамид. Он родился в селении Яхсай Хасавюртовского округа в 1911 году и был двенадцатым, самым младшим ребенком в семье. Трудно, но с достоинством жила его хлопотливая семья. Воз бедности с молчаливым достоинством тянул отец, работая то каменщиком, то водовозом, то лавочником, то сторожем при сельской мечети. Но Гамид сумел получить хорошее воспитание и образование. Он обладал ярким талантом...

Один мудрец сказал: "Талант либо есть, либо нет... никто не может дать и никто не может его отнять, талантливым нужно родиться". Гамид Алиевич Рустамов талантом был наделен небесами, нес в себе, как говорят, дар божий. Это наивысшая оценка, которой удостаиваются лишь исключительные личности. Гамид Алиевич Рустамов и был такой - исключительной фигурой. Он был в полном смысле слова - профессионалом. Конечно, профессионалы есть во всех сферах, но немало среди них и карьеристов, и деспотов, и улыбчивых подхалимов, и угодливых мошенников. Рустамов был лишён всех этих низменных свойств и побуждений.

Под руководством Гамида Рустамова Кумыкский театр стал подлинной трибуной гуманистических идей, по Н. Гоголю, - кафедрой, с которой провозглашалась правда, нередко горькая, но выстраданная и потому - неизбежная.

фото
Гамид Рустамов и актеры Кумыкского театра.
"Слуга двух господ", 1939 год

В эпоху Рустамова Кумыкский театр поднялся до высот истинной художественности и встал в ряд "самых интересных театров страны", как отмечал московский театровед А. Вольфсон. Репертуарная политика театра была направлена на выявление и осмысление глубоких жизненных тем, и опиралась на классическую драматургию - западную, русскую, советскую и местную, национальную. Он был всеохватен! Пушкин - "Каменный гость", "Скупой рыцарь", Лермонтов - "Бэла", Шиллер - "Коварство и любовь", "Турандот", Лопе де Вега - "Овечий источник", "Хитроумный влюбленный", К. Гольдони - "Слуга двух господ", А. Островский - "Доходное место", "Гроза", Н. Погодин - "Аристократы", Р. Фатуев - "Горцы", А.-В. Сулейманов - "Свадьба на войне", А.-П. Салаватов - "Красные партизаны", "Айгази", М. Курбанов - "Молла Насреддин", Р. Гамзатов - "Горянка", М. Хуршилов - "Разгром Надир-Шаха", Ш. Абдулаев - "Тулпар", Г. Рустамов - "Под деревом", "Если сердце захочет", А. Курбанов - "Али и Вали", X. Авшалумов - "Толмач Имама" - и это еще далеко не весь перечень имен, которые притягивали его мысль и чувства!

А он был богат на них. Это замечали все. Этого невозможно было не заметить. Среди черт личности Гамида Алиевича самой отличительной была, несомненно, высочайшая интеллигентность, а также благородство и аристократизм. Эти его качества проявлялись во всем, начиная от его почти немецкой пунктуальности и кончая принципиальностью чеховского образца. Он всегда одевался, что называется, с иголочки, не важно, шел ли он на прием к высшим руководителям или на прогулку по набережной, которые он, кстати, очень любил. Помню, я однажды в очень мягкой форме указал ему на это, мол, стоит ли так наряжаться ради недолгой прогулки по пустынной набережной?! Он посмотрел на меня с изумлением, словно не ожидал от меня такого упрека. Но тут же взял себя в руки и ответил со свойственным ему хладнокровием: "Мне нельзя по-другому, я - Рустамов..." То есть, при величайшей скромности и деликатности - он сознавал воспитательную роль своей личности, понимал, что на него устремлены взоры многих его земляков, ищущих примера для подражания, и он не мог их разочаровать. И ни разу не сделал этого...

Да, он очень любил прогулки по набережной. Неспешное движение, монотонная ходьба возбуждали в нем творческую мысль. Его подтянутый, осанистый облик приобретал на фоне моря и вечереющих небес почти рыцарское благородство и монументальность. Мне доставляло неизъяснимое удовольствие сопровождать его во время таких прогулок, слушать и впитывать каждое его слово, касалось ли оно театра или простых жизненных наблюдений. Не знаю, как мы выглядели со стороны - может, как Дон-Кихот и Санчо Панса, а может, как Гете и Эккерман... Это уже как кому угодно.

Постепенно в Кумыкском театре, куда он пришел после окончания ГИТИСа, стараниями главного режиссера сложился истинно творческий актёрский ансамбль, выросли яркие разноплановые режиссёры, сценографы, театральные композиторы, словом, формировалась театральная культура Дагестана, где даже так называемые вспомогательные, технические службы были проникнуты духом сотворчества, общей идеей театра. Атмосфера высокого служения делу привлекала в театр лучшие творческие силы многонационального Дагестана, где вместе с кумыком трудился лакец, грузин, аварец, татарин, грек и русский. Театр сотрудничал с современными авторами не только своей республики, но и страны.

Высокому авторитету театра как культурного дела помогло создание еще до войны усилиями Гамида Алиевича и бессменно возглавляемое им дагестанское отделение Всесоюзного театрального общества. По приглашению его Оргбюро из Москвы часто приезжали театральные критики, театроведы, лекторы. Просмотры и обсуждения спектаклей задавали высокий интеллектуальный уровень работы.

Надо ли говорить, какое мощное воздействие оказывал такой обмен на рост и развитие дагестанской театральной культуры!

Вместе с театром рос и зритель. Многонациональная публика театра откликалась на самоотверженный труд Театра аншлагами. Постановки Гамида Алиевича во всех театрах республики делали театральную жизнь отличительным явлением культурной жизни. Каждая его постановка вызывала активное обсуждение в прессе, отклики в общественной жизни.

Художественные искания Гамида Алиевича подняли дагестанскую театральную культуру на профессиональную высоту, и родной Кумыкский театр стал его флагманом, университетом...

А еще он обладал талантом общения с людьми, особенно с подчиненными коллегами. Гамид Алиевич представлял ту редчайшую когорту "главных", которая не имела дурной привычки поучать, одергивать, пугать приказами, наказывать "рублем" и так далее. Он всегда делал ставку на совесть, на профессиональную ответственность. Для того чтобы театр работал слаженно, стабильно, творчески, главный режиссёр должен иметь, считал он, беспрекословный авторитет: и творческий, и сугубо человеческий. Его авторитет простирался на весь Северный Кавказ, и на Азербайджан, и на Киргизию, и на Казахстан, и Москву.

Обратимся к книге Гамида Рустамова "О моем театре": "Первая веха на нашем пути - 1940-й год, спектакль "Айгази". Автор пьесы - Алим-Паша Салаватов, чье имя сейчас с гордостью носит театр. Спектакль, самый дорогой моему сердцу, - "Чайка" Кумыкского театра". В другом месте книги он рассуждает: "Судьба национального театра всецело в руках режиссёров. От них зависит и сохранение национальных качеств спектаклей, и общий уровень национальной театральной культуры". Кажется, простые слова, но какие верные. Он считал, что проблема режиссуры в Дагестане в основном решена, если есть З. Хиясов, И. Казиев. X. Абдулгапуров, М. Ибрагимов, В. Эфендиев и другие. Гордился великий патриарх и тем, что новое молодое поколение дагестанских режиссёров прошло практику в творческих лабораториях таких корифеев, как Г. Товстоногов, А. Гончаров, В. Плучек, Е. Симонов, А. Эфрос.

Трепетное, благоговейное отношение к театру Гамида Рустамова передавалось и окружающим. Авторитет театра, как храма искусства, вырос как никогда прежде. Его любили посещать все, независимо от национальности (кумыкский в те годы еще знали многие), а в правительственной ложе нередко сидели первые лица республики Азиз Мамедович Алиев, бывший Первый секретарь Обкома, А. Даниялов, Р. Эльдарова. Эта традиция была заложена еще в 30-е годы Дж. Коркмасовым. Он любил бывать в театре, куда нередко приходил со своими соратниками. Я прекрасно помню, как молодые девушки, приходя в театр, даже брали с собой выходные туфли, в которые переобувались, вступая в театральное царство. Сегодня мы уже такого, увы, не видим.

Во время репетиции, как всегда, у Гамида Алиевича царила гробовая тишина. Никто не имел права войти или выйти. Разговоры в репетиционном зале велись только по теме. Не было за все время случая, чтобы кто-то по болезни или по другим обстоятельствам мог сорвать премьеру, даже показ очередного спектакля.

Мухтар Набиевич Алиев, который проработал с Рустамовым всю свою жизнь, вспоминал: "Иго неоценимое качество, пожалуй, то, что он единственный из всех режиссёров, с которым мне приходилось работать, никогда не отказывался от своих слов. Он никогда не говорил, что спектакль неудачный потому, что пьеса слабая или кто-то сыграть не сумел, или художник не так сделал, или композитор написал не то... Он на себя брал всю вину. Никогда не кривил душой. Такая творческая честность - редкое свойство. Потому Гамид Алиевич старался научить меня не только любить театр, но и уважать товарищей, отстаивать точку зрения, в которой ты уверен. И я счастлив, что прошел театральные университеты у такого замечательного человека, великого мастера".

У Рустамова было фантастическое желание работать, он смог заставить верить ему актёров, и они, как Богу, верили ему, шли за ним, несмотря на трудности, и работали наравне с ним. И актёры, и рабочие сцены, когда требовалось, работали до 10-12 часов ночи.

Верили ему и шли за ним такие корифеи, как Алим Курумов, Амир Курбанов, Барият Мурадова, Магомед Курбанов, Г. Гаджиев и многие другие. Главным для Рустамова было доверие актёров, и они верили ему, а он дорожил их доверием. Один из главных факторов успешной деятельности театра - это план работы, и Кумыкский театр с приходом Рустамова всегда следовал этому принципу: имел план работы на 3-5 лет вперед!

Главное в театре - это актёры и репертуар, а движущей силой, дающей жизнь всему этому прекрасному, является режиссёр. Они друг без друга, как цветы, сорванные и брошенные на пыльную дорогу. Особое внимание Рустамов уделял словопроизношению. Он считал, что актёр не должен просто произносить, читать текст, манера произношения слова должна соответствовать характеру авторского образа по пьесе. Для того чтобы создать живой образ, актеру важно знать эпоху, ее язык. Рустамов очень ценил в актёре и дар перевоплощения, считал, что для создания живого образа на сцене актёр должен уметь перевоплощаться, войти в образ, окунуться в дух времени, описанного в пьесе, забыть, что он на сцене, что играет.

Мы упомянули его пунктуальность. Между тем она стала притчей во языцех и частенько принимала анекдотические формы. Однажды он встретил в фойе театра одного молодого актера, который наспех жадно докуривал сигарету. Гамид Алиевич подошел к нему, церемонно пожал руку, спросил о делах, о здоровье - после чего удалился за кулисы. Вскоре туда стремительно вошел и наш курильщик. Каково же было его удивление, когда режиссер указал ему на дверь, сопроводив свой жест знаменательными словами: "Вы свободны, молодой человек, после меня сюда входить никому не позволено". Тот все понял и поплелся, повесив нос. При этом Гамид Рустамов был предельно предупредителен с актерами. Мне навсегда запомнилась его фраза, что про актера он может позволить себе сказать только две вещи: он сыграл хорошо или он сыграл плохо... Все! И действительно, я не помню ни одного случая, когда бы он отступил от этого правила...

Между тем, Гамид Алиевич был очень проницательный критик и оставил нам целое наследие, посвященное творчеству таких корифеев нашего театра, как Барият Мурадова, Алим Курумов, Тажутдин Гаджиев, Амир Курбанов, Магомед Курбанов. Магомед-Амин Акмурзаев и другие. Более тонких и проникновенных статей о них, по-моему, не написал никто.

Мышление, мировоззрение Гамида Алиевича я бы назвал традиционным, даже в некотором смысле консервативным, что, конечно, естественно для человека чеховской закалки, каковым он, несомненно, был. В одной из своих многочисленных статей, где ярко раскрывается его талант теоретика театрального искусства, он в точных, хлестких выражениях критикует потуги некоего коллеги, попытавшегося модернизировать Шекспира. Действительно, попытка была крайне неудачной: режиссер хотел осовременить великого средневекового драматурга с помощью... телефона! При всем уважении к этому замечательному изобретению, иронизирует Гамид Рустамов, оно в пьесе Шекспира смотрится как новая заплатка на ветхой одежде... Сам он, обращаясь к классике, старался сохранить все ее достоинства и красоты. Характерен в этом смысле пример с постановкой им "Каменного гостя" А. Пушкина. Мало того, что он решился поставить на кумыкской сцене типично европейскую пьесу, он осмелился представить свою постановку столичному зрителю, избалованному ярчайшими сценическими талантами и достижениями. Гастроли прошли с огромным успехом и превзошли все ожидания режиссера и актерского состава. И это не только мое личное мнение. Высочайшую оценку спектаклю Рустамова дали такие признанные мастера русского театра, как народные артисты СССР М.И. Царев и Л.В. Целиковская, Р.И. Симонов. Интересно, что наряду с режиссерской работой они с восхищением отзываются об исполнительнице роли Лауры Барият Мурадовой. "Я 50 раз исполняла эту роль, - говорит Л.В. Целиковская, - и считала, что раскрыла все ее достоинства и красоты. Но Барият Мурадова оказалась проницательней меня: кумыкская актриса явила мне новую Лауру, Лауру, которой я не знала..."

Гамид Рустамов во всех своих делах был личностью - независимой и самостоятельной. Никогда он по своим личным делам, не связанным с театральной деятельностью, не звонил и не обращался ни в правительство, ни в Министерство культуры, но когда речь шла о нуждах его актёров или театра, он мог себе позволить обращаться в эти инстанции, да и то - только письменно.

Бывали случаи, когда во время репетиции звонили из Министерства культуры или из Правительства, но Рустамов, с присущей ему строгостью, говорил: передайте, что я на репетиции... Когда освобожусь, позвоню...

Репетиции он не покидал ни по каким делам. И не позволял делать этого и актерам.

Гамид Алиевич умел молчать... Это умеет не каждый из нас. Но при этом он не был замкнутым человеком - очень любил юмор, был великолепным рассказчиком. Люди слушали его, затаив дыхание...

Гамид Алиевич стоял у истоков зарождения и становления дагестанской драматургии. Обладая тонким сценическим чутьем, он умел безошибочно увидеть в произведении будущую яркую новинку. Именно благодаря Рустамову дагестанские писатели А.-П. Салаватов, М. Яхьяев, А. Аджаматов, А. Аджиев, М. Хуршилов, Г. Цадаса, А. Сулейманов, X. Авшалумов смогли увидеть полноценное сценическое воплощение многих своих произведений. Поэтому мне трудно скрыть свое разочарование и обиду в связи с безразличием, проявленным нашим обществом к юбилею Гамида Рустамова. Те случайные, скомканные, как бы для галочки, там-сям сделанные материалы, посвященные этому событию, абсолютно не соответствуют тому вкладу, который внес Гамид Рустамов в дело развития дагестанского театрального искусства. Поражает позиция Министерства культуры и туризма РД. Вот уже 20 лет как скульптор Г. Гейбатов изготовил бронзовый бюст Гамида Рустамова, который мог бы украсить фойе Кумыкского театра. Надо только его выкупить и установить. Но министерство не торопится этого делать. Ушел из жизни великий режиссёр. Не пора ли увековечить его память?! Забывать его и горько, и несправедливо, так как он был и останется навсегда великим режиссёром и учителем.

Кто-то, оправдывая Министерство культуры РД, скажет: это из-за бедности... Однако мы были свидетелями, когда юбилеи иных деятелей праздновались им с таким размахом, которые бедняк вряд ли может себе позволить.

Всю свою жизнь Гамид Рустамов подчинил служению театру, по-другому он свою жизнь и не мыслил. Он ушел, сохраняя самые нежные, искренние и добрые, можно сказать, сыновние чувства к этому божественному храму искусства - театру. И очень символично, что последними его словами на смертном одре были эти: "Театр - это моя любовь, моя боль, моё счастье, моя жизнь, моя гордость, и я в моём родном театре".


Опубликовано: газета "Ёлдаш/Времена", 5 августа 2011 г.

Размещено: 10.08.2011 | Просмотров: 4100 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.