Кумыкский мир

Культура, история, современность

Проблема происхождения кумыков в советской идеологии и историографии

За истекший век немало было сделано в деле изучения этногенеза и этнической истории тюркских народов России. Однако взятая на вооружение коммунистами после утверждения их власти в России марксистско-ленинская методология и проводившаяся в течение нескольких десятилетий "ленинская национальная политика" открыли путь и к различным псевдоисторическим гипотезам и беззастенчивым фальсификациям истории этих народов.

Излюбленным объектом коммунистических идеологов и историков этой школы являлись и вопросы этногенеза и этнической истории кумыков, по высказыванию акад. А.Н. Кононова, "одного из древнейших, тюркских народов Кавказа".

Чтобы понять причины этого, необходимо сделать небольшой экскурс в историю и разобраться в сути этногенетических концепций, выросших, так сказать, на "опытном поле" всемирно-ассимиляторского "коммунистического проекта" создания по московским кремлевским лекалам новой евразийской исторической общности в лице советского народа и его регионально-удельных подобщностей.

* * *

Вопросы изучения происхождения кумыков, в России и за рубежом имеют солидную историю. Кумыкия и кумыки очень рано были включены в их "научную ойкумену". Еще со времен Адама Олеариуса, Эвлии Челеби, Якоба Рейнегса и М. В. Ломоносова ученые интересовались происхождением кумыков и их правителей. А с начала же Х1Х в. этой теме отдали дань немцы Ю. Клапрот, Бларамберг, французы Леон Кахен, Де Гинь, Англичанин Артур Ламли Девидс, поляк С. Броневский, русские И. Березин, Б. Лобанов-Ростовский. В этом ряду и наш Девлет-Мирза Шейх-Али и Абас-Кули Бакиханов. В разработку проблем происхождения кумыков в дальнейшем свой вклад внесли отечественные и зарубежные ученые А. Вамбери, Джевдет Паша, Р. Эркерт, Н. Аристов, И. Пантюхов, П. Свидерский, Джамалутдин-Хаджи Карабудахкентли и др.

Во многом общепринятой концепцией в дореволюционной (до 1917 г.-1920 г.г.) историографии была концепция гунно-хазарского (тюркского) происхождения кумыков и их языка, подкрепленная солидной источниковедческой и исследовательской базой.

Однако в начале ХХ века, особенно после революции 1905-07 гг. царское правительство, напуганное мощным и единым интегралистским и модернистским движением угнетенных тюрко-мусульманских народов Российской империи, собирало особые совещания для выработки комплекса мер по борьбе с этим движением, угрожавшим единству и целостности империи [1]. И, действительно, было чему пугаться: "Когда революция 1905 г. расшатала устои царской автократии и дала мусульманам Империи возможность выйти на политическую арену, это движение (тюркское интегралистское, реформистское. - К. А.) делало не первые шаги в идеологии и было в состоянии вступить в борьбу за свои национальные права" [2]. Самая активная часть мусульманского населения России относилась к тюркоязычным. Это были, башкиры, волжские и крымские татары в Поволжье, азербайджанцы и кумыки на Кавказе, казахи, киргизы и узбеки в Туркестане, литовские татары - в Польше и Литве [3]. С точки зрения имперских идеологов и полит.технологов, окрестивших это движение одновременно как "пантюркизм" и "панисламизм" и всерьез опасавшихся разворачивавшегося в начале ХХ века "тюркского культурного реванша", эффективной была признана, говоря современным языком, общетюркской идее "Единства в языке, идеологии и деятельности!" (И. Гаспринский) противопоставить идею полигенетичности тюрков, т. е. происхождения тюрков от разных этнических предков. К тому же надлежало им приписать агрессивно-ассимиляторские цели - "татаризацию" ("тюркизацию") всех мусульманских (нетюркских) народов России [4]. Тем самым наносился удар против главной объединяющей идеи тюрков - идеи их этногенетического и языкового единства, а, следовательно, идеи единства действий в борьбе за свое национальное освобождение и возрождение. На этой волне борьбы с тюркским интегралистским и модернистcким движением начала ХХ в. в научных кругах России, обслуживавших политику, и оформляется идея "отюреченности" ряда народов Российской империи. Идея эта была выражением общей политической борьбы, развернувшейся в этот период. Имперские идеологи России рассчитывали при этом расколоть единое общетюркское движение, внести сумятицу в их ряды, а если удастся, противопоставить одни сегменты против других. Эта метода и практика "разделяй и властвуй" не были чем-то новым, она царским правительством использовалась издавна.

Вот эту-то политику в своих всемирно-ассимиляторских целях взяли на вооружение после своего прихода к власти в 1917 г. и коммунисты. Причем, надо сказать, - довольно успешно. Свою стратегию и тактику в отношении тюркского движения, в своей глубинной сути, безусловно, прогрессивного, национально-освободительного, национально-демократического, они сформулировали еще в 1921 г. на своем Х-ом съезде. Съезд, разумеется, осудил это движение тюркских народов как "уклон в сторону буржуазно-демократического национализма" [5]. Наука немедленно отреагировала на этот "политический заказ". Из научного оборота в первую очередь были изъяты некоторые языковедческие термины. Так, например, вплоть до 1918 года не было понятия "тюркские языки", а было - "наречия тюркского языка". Лишь начиная с 1918 г. тюркские диалекты вдруг начинают рассматриваться как самостоятельные языки самостоятельных тюркских народов, а общетюркский литературный язык, успешно обслуживавший в течение многих веков всех тюрков и усовершенствованный Исмаил-Беком Гаспринским в конце Х1Х - начале ХХ вв., квалифицируется как искусственный и чуждый народным массам.. В эти годы коммунисты готовятся нанести против "тюркской идеи" еще один удар через изменение арабского алфавита, использовавшегося тюрками с IХ-Х вв. и не нарушавшего их культурную общность в виду своих транскрипционных особенностей [6].

Несмотря на то, что на I-тюркологический конгрессе в Баку в 1926 г. была признана необходимость создания общей письменности для всех тюркских наречий, однако после длительных дискуссий "диалекты" опять-таки были квалифицированы как "языки" и для этих языков были созданы отдельные алфавиты на латинской основе (к 1928 г.). "Тюркский вопрос", таким образом, решался путем распыления тюркского этноса, создания "множества эфемерных национальностей со своими, часто склеенными из мозаики, литературными языками" и что еще более сложно, изыскания для каждой новой тюркской "нации" адекватного прошлого, т. е. собственной национальной истории [7]. Несколько забегая вперед, следует заметить, что в 1939 г. латинский алфавит у кумыков, как и у других тюрко-мусульманских народов СССР, был заменен кириллицей. Никакого объяснения, кроме общих фраз о сближении народов с их "старшим братом" русским, не давалось.

Установление нового алфавита, надо сказать, представляло исключительную опасность: нарушалось культурное и психологическое единство тюркского мира; удваивался разрыв с прошлым из-за изоляции от внешнего тюркского мира, но, и это главное, - употребление кириллицы облегчало русификацию литературных тюркских языков, упрощало обучение русскому языку, представляя из себя таким образом первый шаг к лингвистической и культурной ассимиляции мусульманских народов русской культурой [8].

* * *

В вышеописанную большевистcко-антитюркскую "нациестроительную" логику и вписывалась идея языковеда Н.Я. Марра о том, что "кумыки - отуреченные лезгины", впервые высказанная ученым без каких-либо доказательств в 1920 г. [9]. Он же выдвинул идею, что тюркоязычные карачаевцы и балкарцы были исконно кавказоязычными и затем только перешли на тюркский язык [10]. Идеи Н. Я. Марра тогда же нашли себе сторонников в лице тюрколога А. Самойловича [11] и востоковеда В.В. Бартольда [12]. Аналогичная идея была выдвинута несколько позже (в 1935 г.), но уже Сталиным и в отношении тюрков Азербайджана [13]. Эта утопия горячо была поддержана тогдашним первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана, другом Сталина Мир-Джафаром Багировым, призвавшим азербайджанских ученых пересмотреть существующие взгляды на происхождение азербайджанцев. И тогда же под давлением коммунистических властей из употребления было изъято самоназвание этого народа "тюрк" на "азербайджанец". Цель была при этом та же - не дать развиться собственно национальному общетюркскому самосознанию [14]. Однако следует заметить, что "сногсшибательные" идеи Н. Я. Марра о происхождении кавказских тюрков (кумыки, балкарцы, карачаевцы) в широких научных кругах в то время особого энтузиазма не вызвали и дальнейшего своего развития не получили вплоть до 50-х годов ХХ в. B период 20-30-ых годов в Дагестане еще весьма сильны были позиции тюркизма, тюркской идеи. На это указывал еще Мехмет Эмин Расулзаде [15].

Большинство ученых (Б. Чобан-заде, З. Навширванов, А. Е. Крымский, Н. Анисимов, А. Шамхалов, А. Сатыбалов, И. Трайнин, К. Надеждин, А. Тамай, Дж. Карабудахкентли и др.) еще в 30-ые годы продолжало придерживаться старой гунно-булгарской, хазарской концепции происхождения кумыков. Так, Литературная энциклопедия [16] давала следующую справочку: "Кумыки - прикаспийское разветвление (группа) понтийской ветви тюркских народов". А в Большой Советской Энциклопедии [17] мы читаем: "Кумыки заселились в Кумыкской плоскости уже в арабскую эпоху, причем арабские авторы (Ибн Хаукаль) отличают кумыков от хазар... Таким образом, кумыки являются на Кавказе древнейшим тюркским элементом, ассимилировавшим ряд туземных элементов". Более того, старая концепция происхождения кумыков в эти годы получила неожиданную поддержку в солидной работе ленинградского профессора-историка М. И. Артамонова "Очерки древнейшей истории хазар" [18], всколыхнувшей историческую память кумыков и интерес их ученых к проблемам хазар.

В эти годы чрезвычайно популярной среди кумыков становится написанная Джамалутдином Карабудахкентли на арабском языке еще до революции и переведенная его зятем Н. Казиевым между 1933 и 1939 годами на кумыкский "История Карабудахкента в связи с историей всего Кавказа" ("Тарих-и Карабудахкент ва Кафкасия"). В ней родословная кумыков, как и хазар, и всех тюрков возводилась к сыну библейского Ноя - Яфету и его сыновьям Камару, Тюрку и Хазару; прародиной кумыков определялись берега моря Хазар, от имени которого и получила это море свое название; а названия реки Терек и Кубань так же объяснялись от имен сыновей Яфета Тюрка и Камара, осевших в древности на их берегах. К тем же годам относится увлечение А. Казиева (Дженгутайского) проблемой хазар (речь идет о таких его работах, как "О хазарах" и "О Семендере - древнем центре Хазарского царства". Способствовало всему этому и то, что сам М. И. Артамонов по предложению правительства Дагестана с 1936 г. возглавлял Северокавказскую экспедицию Института истории материальной культуры, занимаясь разработкой хазарской темы, знакомясь с археологическими древностями Тарков, древнего Семендера, изучая и записывая здесь местные исторические источники ("Дербент-наме") и предания тарковцев об Анжи [19].

Однако, укрепившись у власти, Сталин и его сподвижники протянули руки и к науке, в том числе исторической. К тому же дополнительным условием этого было и то, что к этому времени в наличии имелись уже и свои кадры, выращенные в духе марксизма-ленинизма, "пролетарского интернационализма". В условиях полного подчинения науки в СССР политике и идеологии в изучении истории и тогдашнего состояния нерусских народов был сделан попятный шаг. По воспоминаниям поэта С. Липкина, Сталин в эти годы был весьма озабочен "восточным национализмом", "непокорством татар". Именно тогда появились работы, осуждающие движение тюркских народов, в том числе и кумыков за свое национальное возрождение и обосновывающие необходимость усиления борьбы с "пантюркизмом" и "панисламизмом" и "большевизацию" науки, литературы, искусства [20].

Исследования по истории народов оказались под запретом как "националистические", стали писать только историю соответствующих территорий (Р. Хакимов). Под запрет попали или были преданы забвению местные исторические источники "Дербент-наме" Мухаммеда Аваби Акташлы, "Рассказ кумыка о кумыках" Девлет-Мирзы Шейх-Али, так и не дали возможности А-Г. Ибрагимову-Кизлярскому опубликовать первый в истории кумыкской (и шире: дагестанской) литературы свой исторический роман "Аманхор" (1915 г.). В эти годы репрессированы были: профессор Б. Чобан-заде, закладывавший основы кумыковедения и предвещавший "блестящее будущее" "объединению большинства народностей Северного Кавказа вокруг Дагестанской республики и введению в этой республике государственного тюркского (кумыкского) языка" [21]; получивший блестящее европейское образование в Сорбонне известный кумыкский государственный деятель и историк, автор "Истории османской империи и древних тюрок" (1924 г.) Рашидхан Каплан; так и не дали развернуться таланту историка-востоковеда, выпускника (1930) Ленинградского Восточного института, полиглоту, владевшему девятью языками, Абдулле Тамаю; вынужден был оставить кумыковедческие исследования ученик члена-корреспондента АН СССР проф. Н. К. Дмитриева - А. Сатыбалов; с убийственным для него ярлыком "пантюркиста", полученным от самого "вождя народов", и травимый "бдительными" коллегами до своего рокового дня, работал блестящий ученый-языковед и государственный деятель А.-Г. Н. Батырмурзаев. Скорбный список этот, к сожалению, можно еще продолжать...

Был также нанесен серьезный удар по развитию и укреплению духовного единства: прекращено распространение газеты "Ёлдаш" на кумыкском языке среди близкородственных карачаевцев и балкарцев, наложен запрет даже на упоминание о родстве тюрков, как на проявление "пантюркизма". По установке обкома партии, по признанию одного из известных партийных функционеров Шовкринского (впоследствии также репрессированного), велась беспощадная борьба даже с обыкновенным тюркофильством. Все более или менее заметные деятели науки, культуры кумыков, имевшие маломальское отношение к Турции, в эти годы были репрессированы. Большинство из них, как и репрессированные деятели других тюркских народов, "было ликвидировано Сталиным после 1937 г. по обвинению в "пантюркском национализме" [22].

Репрессии 30-х годов почти полностью ликвидировали первое поколение национальной интеллигенции кумыков, балкарцев, карачаевцев, в том числе историков, археологов, этнографов, языковедов по обвинению в "пантюркизме" именно за то, что они исследовали историю, фольклор, язык и национальную культуру своих народов, подчеркивали их историчность, этнокультурную самобытность, героическое прошлое, тюркско-генетическое родство и необходимость единства и более тесных культурных связей родственных народов.

* * *

А в послевоенные годы на волне борьбы с "космополитизмом", пропаганды концепции "великого русского народа" [23] и псевдопатриотизма до логического конца был доведен принцип русоцентризма в освещении истории народов и их взаимоотношений. Нерусские народы страны и в первую очередь тюркские, по существу вновь оказались в исторической и социально-политической литературе (как и в трудах дореволюционных авторов) неполноценными субъектами исторических процессов. А они вроде бы существовали в историческом пространстве и времени только в их взаимосвязи и взаимодействии с русским народом, с Россией, всегда игравшей "цивилизаторскую по отношению к ним роль".

Попытки альтернативного изучения историй народов попросту карались. В этом отношении весьма показательна личная судьба и судьба научных трудов упоминавшегося нами историка-хазароведа М. И. Артамонова. Вот что пишет об этом известный историк С. А. Плетнева: "В страшном 1951 г., когда весьма активно "отлавливали" очередную партию "врагов" ( в этот раз - врачей- "отравителей") в "Правде" (1951, № 359, 25 декабря) появилась небольшая статейка о неверной, непомерно завышенной в советской исторической науке оценке роли Хазарского каганата, официальной религией которого был иудаизм. При этом имелись в виду в основном работы М. И. Артамонова. К этому прибавилось возглавленная "вождем" борьба с марризмом в языкознании.

Хазароведение получило сокрушительный удар. Большой работоспособный коллектив экспедиции, состоявший в значительной степени из учеников М. И. Артамонова, распался, молодые ученые получали темы, далекие от хазарской тематики" [24]. Известны и другие негативные последствия этой публикации, о которых сообщает американский хазаровед Артур Кестлер, ссылаясь на статью в газете The Times (12.01.1952.) под названием "Заклеймен советский историк, уничижающий древнерусскую культуру". Оказывается, к моменту появления вышеупомянутой статейки в "Правде" у М. И. Артамонова был готов к изданию его фундаментальный труд "История хазар". В результате сталинским руководством был наложен запрет на издание этого труда, и он вышел с запозданием на 10 лет, т. е. в 1962 г., лишь в период хрущевской "оттепели" и то с некоторыми купюрами и комментариями. А. Кестлер видит в изложенной истории с М. И. Артамоновым и с его трудом по хазарам наглядное свидетельство проводившейся сталинским руководством "политики отчуждения народов от собственной истории и культуры" [25]. Он, конечно, прав. Неписанный запрет на хазарскую тему в те годы после злосчастной публикации существовал и в Дагестане [26].

* * *

Хотя в послевоенные 50-е годы сам "марризм" в науке и в частности в языкознании, самим Сталиным был раскритикован и отвергнут, но марровская "концепция" происхождения кумыков, азербайджанцев, карачаевцев, балкарцев, месхетинских турков наряду с жупелом "пантюркизма" в советской пропаганде была реанимирована и востребована, очевидно, в тех же политических "нациестроительных" целях. По логике историков-"неомарристов", получалось так, что ни тюркский народ на Кавказе, все сплошь "тюркизированные" кавказцы (аварцы, албанцы, даргинцы, аланоязычные осетины, грузины и прочие) и мало что общего (кроме, разумеется, взятого ими в "долг" родного языка) имеют с другими тюрками. В чем же причины такого "триумфального шествия" марровских идей в советской исторической науке? Как нам думается, на то было несколько неакадемических, паранаучных причин, внутренних и внешних.

Внутренние. Как известно, к послевоенному периоду тюркское инакомыслие в СССР было подавлено, а оппозиция (М.-С. Султан-Галиев и др.) давно и полностью разгромлена, и не могло быть никакой речи не только о пантюркизме, но и обыкновенном тюркизме, как о каком-то реальном идейном, а тем более, идеологическом течении в СССР [27]. Необходимость актуализации борьбы с "пантюркизмом" и реанимации марровских концепций происхождения тюркских народов и в том числе кумыков, карачаевцев, балкарцев, азербайджанцев, словом кавказских тюрков, проистекала, на наш взгляд, из того, что КПСС в послевоенные годы, взяв на вооружение идею русоцентризма, стремилась сформировать в Советском Союзе "новую историческую общность - советский народ". В соответствии с этой установкой, в СССР предполагалось создать полноценные условия для функционирования и развития славянских языков, эстонского, литовского, латышского, грузинского и армянского языков. А бесчисленные тюркские языки (всего 22), составляющие вторую по распространенности в СССР языковую семью, были записаны в "языки, не достойные существования" и обрекались на медленное, но верное исчезновение [28]. Таким образом, главным препятствием в деле осуществления этого грандиозного всемирно-ассимиляторского проекта рассматривалась тюрко-мусульманская общность.

А. Беннигсен в статье "Исламское или локальное сознание среди советских национальностей?" справедливо обращает на одну примечательную особенность советской национальной политики. Он пишет: "Целью советской политики было "сближение" различных мусульманских групп с русскими. Очевидно, что это сближение было однонаправленным процессом, заключающимся в сближении нерусских с русским народом - "старшим братом" и завершающимся в конечном итоге слиянием национальностей с русским народом. Никогда не поднимался вопрос о поощрении сближения или слияния различных мусульманских групп. Ассимиляция башкир татарами, сближение каракалпаков и узбеков или ассимиляция даргинцев аварцами Дагестана, несомненно, рассматривали бы не как прогрессивное движение, а как проявление местного национализма" [29]. Точно также была бы расценена постановка вопроса, скажем, о слиянии теркеменцев и ногайцев в Дагестане с родственными им кумыками, а кумыков с родственными им балкарцами, карачаевцами и крымскими татарами. Более того, несомненно, посчитали бы это проявлением пантюркизма.

В условиях Дагестана концепция формирования новой исторической общности - советского народа и единой дагестанской нации, как ее части, как справедливо отмечают исследователи, нужна была и для идеологического обоснования переселения иноэтнического (горского) населения на Кумыкскую равнину [30].

Из всего вышеизложенного нетрудно понять, почему большевистские вожди (Ленин и особенно Сталин) решительно противились стремлению мусульман к целостности. Объединенная тюрко-мусульманская нация (насчитывающая сегодня более 20 млн. чел.) стала бы опасным соперником для централизованного государства. Поэтому допустить наряду с русскоязычной советской общностью существование другой, например, тюркской общности, которая к тому же могла и не захотеть стать русскоязычной, КПСС не могла [31].

Для этого необходимо было довести до логического конца антитюркскую деэтнизационную политику. Для этого, как нам представляется, и потребовалась марровская "концепция" детюркизации ряда тюркских народов, что позволяло разрушить "сознание общности их исторического происхождения, которое во все времена защищало их от ассимиляции другими народами" [32], противопоставить одни тюркские народы против других и вообще объявить не существующим многомиллионную тюркскую общность.

Соответствующая этой партийной установке "промывка" мозгов историков была проведена на двух съездах советских историков, проведенных в 1954 г в Ташкенте и в 1962 г. в Москве. На первом из них в полном соответствии с русоцентристской идеологией и политикой центра устами тогдашнего коммунистического лидера Узбекистана "русский народ, заслуживший глубокую и искреннюю любовь всех других народов СССР" был назван их "старшим братом". Продолжая свою речь коммунистический лидер призвал советских историков "...бороться и в своих научных работах вывести "на чистую воду" действительную суть панисламизма, пантюркизма, джадидизма и других буржуазно-националистических и контрреволюционных течений".

Внешние.Возник фактор турецкого влияния извне. Как известно, Турция еще в 20-ые годы в своей официальной политике отказалась от тюркизма в его широком понимании, т. е. как идеологии солидарности тюркских народов, даже можно сказать, была запрещена. Турецкие официальные власти, чтобы не раздражать своего грозного северного соседа, который представлял для Турции реальную угрозу, ограничили тюркскую идею границами своей страны. С тех пор и до самого развала СССР прагматичные турецкие руководители в своей внешней политике не педалировали эту идею. С другой стороны, руководство Турции опасалось, что контакты с коммунистическими тюркскими республиками в страну будет попадать московская агентура и подрывные коммунистические элементы. Компартия здесь все эти годы была запрещена [33].

Однако в начале 50-х годов в связи с известной "декемализацией" страны и официального курса на утверждение в Турции западно-европейской либерально-демократической многопартийной модели, в общественно-политической, культурной жизни страны в значительной мере востребованным оказывается и тюркизм, главным идеологом которого становится известный турецкий писатель Нихаль Атсыз (1905-1975). Он развивает в эти годы бурную деятельность по пропаганде тюркизма, что, очевидно, было замечено и СССР.

С другой стороны, после смерти Сталина и в связи с процессом "десталинизации" идет оживление общественно-политической, культурной жизни тюркских народов и в СССР, что, видимо, не мало пугало ортодоксальное руководство КПСС. Тюркизму в изданной в эти годы во 2-ой Большой Советской Энциклопедии (БСЭ, 1955) по инерции дается следующее определение: "Пантюркизм - шовинистическая доктрина турецких реакционных буржуазно-помещичьих кругов, ставящая своею целью подчинение власти Турции всех народов, говорящих на тюркских языках:Апологеты пантюркизма путем фальсификации истории старались доказать выдвинутый ими тезис о "национальном единстве" всех тюркоязычных народов и об их "расовом превосходстве" (23, т.32, с.13). Отсюда вытекало, что с тюркизмом надо бороться беспощадно, особенно с фальсификациями истории, с идеей единства происхождения тюркских народов.

* * *

В 1955 году в Москве был издан сборник "Народы Дагестана", материалы которого впоследствии полностью вошли в сборник "Народы Кавказа" (М. 1960 г.). Оба издания, разумеется, были санкционированы идеологическим отделом ЦК ВКП(б) и прошли необходимое рецензирование. Раздел, посвященный народам Дагестана второго сборника, был снабжен вступительной статьей тогдашнего первого секретаря обкома ВКП(б) А. Даниялова, что придавал статьям этого раздела статус официально принятых материалов. В очерке, посвященном кумыкам, начинающий тогда историк С.Ш. Гаджиева впервые после Н. Марра и, что вполне понятно, без ссылки на разоблаченного самим "вождем народов" гения паранаучных мистификаций, все же воспроизвела его "концепцию" происхождения кумыков. Воспроизводим полностью фрагмент очерка, относящийся к рассматриваемому вопросу:

"...С вхождением земель, населенных кумыками, в состав Хазарского каганата - с VII века - Дагестан становится ареной крупных политических событий. В это время начинается формирование кумыкской народности. Решающая роль в этом этногенетическом процессе принадлежала аборигенам, древним племенам плоскостного Дагестана. Наряду с ними в образовании кумыкской народности приняли участие тюркоязычные племена - кипчаки и др. При этом роль пришлых тюркоязычных групп выразилась, в частности, в том, что в силу ряда исторических причин их язык был воспринят местными племенами. Определяющая роль местных племен в формировании кумыкской народности подтверждается как всеми чертами культуры и быта кумыков, так и антропологическими данными" [34]. Таким образом, пробный шар вновь был выпущен.

Но, кажется, до 1959 г. почти никакой реакции на него в нашей исторической науке не было. К тому же в те времена, официально одобренные материалы публично не принято было обсуждать.

Молчание первым осмелился нарушить и отреагировать на реанимацию "марризма" в освещении проблемы происхождения кумыков ленинградский ученый, этнолог и социолог А. А. Сатыбалов (выходец из кумыков). В своей работе "Исторические типы общности людей. Род, племя, народность, нация", изданной в 1959 г. в издательстве Ленинградского университета, обосновывал собственно тюркскую концепцию происхождения кумыков. Он отмечал, что "кумыкский язык сочетает особенности двух больших групп тюркских языков (кипчакской и огузской), а этот факт свидетельствует, что кумыки начали формироваться как народность еще до падения Золотой Орды из числа тюркоязычных кипчакских и огузских племен". По всей вероятности, имея в виду работу С. Ш. Гаджиевой, ученый, указывал на уязвимость ее положений и писал: "В этнографической литературе до сих пор продолжают повторять положение Н. Я. Марра о том, что "кумыки - отуреченные лезгины" (ошибочно это положение приписывается В.В. Бартольду, который повторил его без ссылки на Марра). При этом обходят молчанием вопрос, кто и как отуречил лезгин. Сами по себе отуречиться они не могли. Больше того, турецкие (тюркские - К. А.) должны были количественно преобладать над отуреченными лезгинами" [35].

Выдающийся ленинградский этнолог Л. Н. Гумилев, хотя непосредственно и не высказывался по данной концепции, но связывал происхождение кумыков с хазарами [36] и впоследствии пришел к выводу об автохтонности и кавказском происхождения хазар, родиной которых считал Терскую равнину [37].

Не разделял, очевидно, этногенетических построений дагестановедов и крупнейший советский этнограф С. Токарев, связывавший происхождение кумыков с народом кам или камак, упоминаемым Плиниусом в Северном Дагестане еще в 1 веке н.э. [38]

Концепцию дагестановедов, как выясняется, не поддерживал и крупнейший этнограф-кавказовед Л. И. Лавров, солидаризировавшийся в этом вопросе с С. Т. Токаревым. "Маловероятно, - высказывал свои сомнения ученый, чтобы кумыки были тюркизированными дагестанцами, как это утверждают некоторые (речь идет о работах Я. А. Федорова, Р. Магомедова, С. Ш. Гаджиевой - К. А.). Скорее их предками следует считать кипчаков, хазар и, может быть, других тюрок раннего средневековья. Желательно было бы выяснить: не имеют ли к ним отношение камаки, обитавшие в Северном Дагестане в начале нашей эры" [39].

Не нашли отклика и поддержки "марровские" концепции происхождения и в зарубежном "кумыковедении", где общепринятой оставалась и остается по сей день концепция тюркского (гунно-булгарского, гунно-хазарского) происхождения кумыков [40].

Тем не менее, понятно, что позиция и аргументация вышеозначенных ученых в той конкретной ситуации доминирования идеологии над историографией и нацеленности советской национальной политики на достижение метаисторических целей, не могли быть поддержаны и развиты. Более того, они заслуживали осуждения как "антинаучные".

Очевидно, выполняя "социальный заказ" марксистско-ленинской идеологии, вдруг по вопросу происхождения кумыков и в поддержку положений С. Ш. Гаджиевой выступил в Дагестане историк Р. М. Магомедов, опубликовав в республиканской газете "Ленин ёлу" (№43, от 7 апреля 1959 г.) статью "О происхождении кумыков". Тогда же или несколько позже в защиту новой концепции вступился (вполне понятно, не без внешнего импульса) ученый из Москвы Я. А. Федоров со статьей "К вопросу об этногенезе кумыков" [41], которую С.Ш. Гаджиева впоследствии оценила как "еще один шаг в разработке проблемы происхождения кумыков" [42].

Какие же цели и задачи ставились перед разработчиками новой концепции происхождения кумыков? Мы можем предположить, что, разрабатывая эту "теорию", Я. Федоров и его последователи преследовали двоякую цель: 1) обосновать возможность отрыва кумыков от тюркского мира и тюркизма, и тем самым нанести второй после депортации крымских татар, карачаевцев и балкарцев сокрушительный удар по тюркизму на Юге России и Северном Кавказе; 2) "растворить" кумыков в новой дагестанской общности, а их историю (и вообще историю тюрков) в общекавказской истории или историях соответствующих территорий.

Озвучивая задачи ученых-ученых в те годы, один из известных дагестанских историков писал следующее:

"Турецкие реакционные историки только по одному лишь сходству языка объявляют о принадлежности кумыков к "турецкой расе". Необходимо коренным образом пересмотреть сложившиеся в литературе взгляды о происхождении кумыков и дать решительный отпор антинаучным измышлениям современных идеологов пантюркизма в отношении кумыков и др. дагестанских народов" [43].

Фактически, это означало не научное оппонирование, а политический "приговор" всем тем ученым (А. Сатыбалов, С. Т. Токарев, Л. И. Лавров и др.), кто "посмел свое мнение иметь" и не разделял "дагестанскую" концепцию происхождения предков кумыков. Ибо по логике нашего ученого выходило, что и их взгляды, не соответствующие официальной концепции, подпадали под его же определение "антинаучных измышлений современных идеологов пантюркизма". А о турецких ученых (их работы дагестанцам и в том числе самому этому ученому в то время вряд ли были практически доступны) и говорить нечего, они уже по одной лишь принадлежности к тюркам ("неразумным хазарам", "поганым половцам") не заслуживали ничего иного, как навешивания ярлыка "реакционные историки".

Таким образом, мы можем видеть, что хрущевская "оттепель" на развитие исторической науки в Дагестане хотя и оказала существенное влияние, но практически внесла мало изменений в написание подлинных этнических историй народов, в том числе и кумыков.

Местные исторические и историко-этнографические труды ("Дербент-наме", "Рассказ кумыка о кумыках", Тарих-и Къарабудахкент ва Кафкасия") не были востребованы и введены в научный оборот. Завершенный еще в начале 50-х годов труд историка А. Тамая "Очерк истории кумыков" (объем - 10 авторских листов) так и остался неизданным.

В 1957 г. впервые были изданы "Очерки истории Дагестана", которые представляли собой опять-таки не историю народов, а историю территории, занятой республикой. Основная цель издания была изыскать для этой территории адекватное прошлое. В них был выполнен также прямой или косвенный запрет на освещение определенных тем (Хазарский каганат, национально-освободительное движение, тюркизм и др.) Главное, чем они отличались от предшествовавших публикаций - они наполнились более или менее конкретно-историческим содержанием, взяли на "вооружение" идею Кавказской Албании (Дагестан в составе Кавказской Албании), как прародины предков кавказоязычных дагестанцев. И в то же время в "очерках" вполне в духе борьбы с "пантюркизмом" и в течении многих веков апробированном русле прежних тюркофобских негативистских концепций рассматривалась роль гуннов, Хазарии, всех тюркоязычных племен. Очередным научным изыском, или "достижением" ученых, боявшихся нечаянно всколыхнуть историческую память тюрков, являлась лишь мысль о том, что "в некоторых источниках под именем "белых гуннов" (очевидно, от того, что они названы в источниках все же белыми.- К. А.) особо выделяется именно местное население (надо понимать: дагестаноязычные. - К.А.) Северо-Восточного Кавказа, попавшее в зависимость от северных кочевников" (см. : с. 30, 31, 40). В "очерках" вопросы этногенеза и этнической истории народов Дагестана были дипломатично обойдены. Еще одной отличительной особенностью "очерков" было то, что субъектом истории в них были определены этнически обезличенные "народы Дагестана".

В конце 70-х годов на основе переработки "Очерков истории" была издана академическая четырехтомная "История Дагестана" (М. 1967). В плане показа этнической истории народов республики она также ничего нового не дала, скорее, наоборот - в некоторых отношениях в этой работе, был сделан шаг назад в сравнении с "Очерками", которые при всех своих недостатках все же были детищами "оттепели". В издании исторические события по-прежнему, в основном, подгонялись под общесоюзную схему, национально-региональные особенности не выявлялись. В качестве исключения, пожалуй, можно рассматривать работу "Кумыки" С. Ш. Гаджиевой. Для того времени сам факт обобщения совокупного материала об отдельных народах имел огромное значение, несмотря на уязвимость некоторых методологических позиций и особенно по проблеме этногенеза кумыков (Об этом более подробно ниже).

* * *

Делу восстановления забытой истории, защиты этнической идентификации кумыков в годы хрущевской "оттепели" "работали" кумыкские писатели. В этой связи следует отметить издание Аткаем и Ш. Альбериевым "Сокровищницы кумыкских песен" ("Къумукъланы йыр хазнасы") в 1959 г., сборника кумыкских сказок С. Ш. Гаджиевой "Ёмакълар". Дело в том, что фольклор и литература имеет такую особенность, как возвращение читателя к подлинной идентичности, т. к через их произведения человек воспринимает жизнь как часть единого исторического процесса, проходящего через историю своего народа. В этом контексте востребованными народом оказались работы историка-литературоведа С. М. Алиева [44], фольклориста А.М. Аджиева [45,] [46], искусствоведа А. Умахановой [47] и др.

Пожалуй, в этом же ряду следует отметить впервые осуществленное С. Ш. Гаджиевой издание этнографического очерка кумыкского историка ХIХ в. Девлет-Мирзы Шейх-Али "Рассказ кумыка о кумыках" (М.-ла.1993), а также издание (то же впервые со времени издания 1896 г.) "Дербент-наме" Мухаммат Аваби Акташлы, осуществленное в 1992 г. востоковедом Г. М.-Р. Оразаевым. Ранее им же текст этого исторического сочинения был опубликован с комментариями в кумыкском литературно-художественном журнале " Танг-Чолпан".

Значительное продвижение было осуществлено в изучении этногенеза и этнической истории народов Северного Кавказа. Здесь, прежде всего, следует отметить работы карачаево-балкарских историков И. Мизиева [48], К. Т. Лайпанова [49] (в соавторстве с И. Мизиевым), Х. Х. Биджиева [50], Ю. Р. Джафарова из Азербайджана [51]. Крупным, на наш взгляд, этапным событием было появление работ ленинградского историка А.В. Гадло [52,] [53], в которых рассмотрены также многие проблемы, касающиеся ранних этапов и кумыкского этногенеза. Большое значение в накоплении материалов для изучения этногенеза и ранней этнической истории имели широкие археологические работы, проведенные в эти годы в кумыкских районах (В. Г. Котович, Крупнов, М.Г. Магомедов, Я. Федоров, Г.С. Федоров и др.), исследования по топонимике.

Несомненно, на изучение проблем этногенеза и этнической истории кумыков уже с начала 70-х годов начало оказывать определенное влияние зарубежная тюркология, представленная работами Ю. Немета (Венгрия), Зеки Велиди Тогана, Б. Огеля, Ф. Кырзыоглу, А. Джафероглу, Ш. Кузгуна, Ф. Сумера (все Турция), П. Гольдена, А. Данлопа, Р. Паркера (США), Жан-Поль Ру (Франция) и др. Особенно эта литература стала доступной со второй половины 80-х годов.

На гребне "перестройки", гласности и национального возрождения (движения) кумыков в конце 80-х - начале 90-х были осуществлены первые попытки альтернативного рассмотрения вопросов кумыкского этногенеза и этнической истории. "Первой ласточкой" (в 1989 г.) была работа известного филолога и культуролога С. М. Алиева [54]. Затем последовали книги московского историка и географа Мурада Аджиева [55,] [56], лингвоисторика К. Кадыраджиева [57], молодых исследователей Ю. Кульчика и Х. Джабраилова (Алханаджиева) [58], профессора-востоковеда А. Кандаурова [59], писателя-историка Б. Атаева [60], М.-Р. Ибрагимова [61], а также историко-народоведческие работы автора данных строк "Дагестан: что дальше?", "Может ли иметь будущее кумыкский народ?", "Нугь пайхамарны Тюрк наслусу. Къумукълар" (Тюркское поколение от рода Ноева. Кумыки") и "Къумукълар. Аввалгъы тарихлери, къавум бирликлери ва девлетлери" (Кумыки. Предыстория, племенные объединения, государственные образования), написанные в новом ключе, с привлечением новых материалов и источников, опубликованные в 1990 -1997 гг. в республиканских газетах и журналах.

Следует сказать и о том, что попытки эти, отражающие иную концептуальную тенденцию и не вписывающиеся в выработанные официальной дагестанской историографией, вызывали высокомерно-чиновническую (от науки) аллергию; на исследователей иных концептуальных тенденций тут же навешивался ярлык "околонаучных элементов" [62].

Тем не менее, работы эти при всех своих неизбежных погрешностях и недочетах, в своей совокупности все же серьезно поколебали позиции историков-дагестановедов ("марристов") и позволили принципиально по-новому осмыслить, более объемно и адекватно взглянуть на этногенез и этническую историю кумыков. Фактически, в итоге усилий возродившейся к этому периоду исконно национальной кумыкской интеллигенции к 70-80-ым годам в общественном сознании возник (возродился) феномен тюркизма, если хотите, его разновидности - кумыкизма. Но совсем другая тема, требующая отдельного рассмотрения.

* * *

Обобщая все вышеизложенное по рассматриваемому вопросу, следует сказать, что на основании идеи Н. Марра и мнений отдельных. исследователей, в основном историков, этнографов, археологов (С.Ш. Гаджиева, Р. М. Магомедов, Я. Федоров, Г.С. Федоров), но без привлечения внимания к этой проблеме широкого круга специалистов и без учета достижений смежных наук (языкознания, тюркологии, фольклористики, источниковедения) к 70-м годам ХХ в дагестанской исторической науке сформировалась концепция, получившая свое наиболее полное оформление в работах археолога Г. С. Федорова-Гусейнова [63].

Что же представляет собой эта концепция сегодня, и на каких основных положениях она базируется? Вкратце суть ее сводится к следующему.

Согласно существующей в дагестановедении одной гипотезе, на территории Кумыкии, то бишь нынешнего равнинного Дагестана, начиная с VII в. до н. э. и до ХI-ХIII вв., расселены были якобы древние дагестанские племена, говорившие на родственных языках, под которыми античные источники подразумевали уже "легов" и "гелов". Лишь впоследствии, в основном в связи с проникновением и доминированием в Северном Дагестане в ХI-ХIII в. кипчаков, здесь - в результате языковой ассимиляции тюрками даргиноязычного ("гелы") населения на юге (С. Ш. Гаджиева, Г. С. Федоров-Гусейнов) и авароязычного ("леги") на севере (О. М. Давудов) - возник современный тюркский кумыкский народ.

Эта концепция состоит из нескольких основных положений, а именно: 1) тотальная кавказоязычность древнего и раннесредневекового оседлого населения Кумыкии, т.е. равнинного Дагестана; 2) первыми и постоянными насельниками на территории Северо-Восточного Кавказа с первобытнообщинного строя являются дагестаноязычные племена (авторов такого "открытия" высмеял кумыкский прозаик Х.И. Бамматули едко заметив, что первыми насельниками равнинного Дагестана были кумыкозавры); 3) пришлость всех иноязычных (скифы, сарматы, тюрки) племен на Северо-Восточном Кавказе; 4) монголоидность всех тюрков (гунно-булгар, хазар, половцев и прочие) по своему антропологическому типу; 5) отюречивание (деэтнизация) доминировавшего здесь якобы каваказоязычного автохтонного населения равнин и предгорий; 6) кипчакоязычные тюркские племена, сыгравшие решающую роль в отюречивании кавказоязычных предков кумыков, впервые проникли Северный Кавказ лишь в ХI -ХII веках; 7) отрицание существования этнонима "кумук" ранее ХVI в. и возведение его к названию населенного пункта Кумух в нынешнем Лакском районе Дагестана.

Если, по сути, то эта концепция является механическим соединением этих отдельных положений без детального анализа всех доступных исторических фактов, не согласующихся с этой концепцией, без учета лингвистических и ономастических данных, а самое главное - без определения этнических состава населения, этнических компонентов и их соотношения в этногенезе кумыков в различные исторические периоды и без конкретно-исторической периодизации этногенетического процесса, приведшего к образованию кумыкской раннефеодальной народности и его языка.

Мы не будем подробно останавливаться на перечисленных положениях, ибо по каждому из них имеется немало контраргументов. Однако вкратце приведем доводы, указывающие на несостоятельность этой вроде бы признанной концепции.

По поводу об "отюреченности" кумыков. Этот тезис является самым надуманным в этой концепции. В раннесредневековом обществе, начисто лишенном средств массовых коммуникаций в современном смысле, быстрая языковая ассимиляция тюрками более или менее значительного массива дагестаноязычного населения степей и предгорий Северо-Восточного Кавказа (если все-таки они там в то время были расселены) была маловероятной по нескольким причинам: а) тюрки (гунно-булгары) должны были господствовать на этой территориях не только в политическом, идеологическом (религия), но и в социальном, культурном отношениях. А таковое качество тюрки здесь приобрели сформировавшись (сложившись) в VII-IХ вв, в совершенно новый социально-политический организм - раннефеодальную народность; б) в рассматриваемый исторический период на этой территории проживание каких-либо якобы дагестаноязычных племен историческими источниками не зафиксировано. На территории Кумыкии (степи и предгорья) никаких следов пребывания гелов и легов не выявлено (С. Ш. Гаджиева. Кумыки. 1961.C. 35). В то же время в сирийских, армянских источниках дается полная номенклатура 13 гунно-булгарских (тюркских) племен, обитающих на этой территории и "имеющих здесь свои города" [64] и представленных, кстати сказать, и в более поздней средневековой кумыкской этнонимике (гюен, тюмен, чагар, сала, бюрчебий, дёгер, жандар, казак, бораган, оксунгур, торк и т.д.), что помогает расшифровке исконно тюркской этнической основы раннефеодальной кумыкской народности. Они известны, собственно, и по китайским источникам. Отсюда вытекает, что среди племен Кавказской Гуннии дагестаноязычных не было. В противном случае раннесредневековые сирийские, армянские, византийские источники (хотя бы История агван Моисея Каганкатваци) должны были их указать. Выходит, к рассматриваемому периоду они должны были полностью "перевариться" или в скифо-сарматском, или гунно-булгарском этническом "котле". Или же возможно другое: они издавна жили в этнической изоляции в глубоких ущельях и теснинах Кавказских гор, что считается более правдоподобным [65]. "Этнография знает, пишет Л. Н. Гумилев, очень много этносов-изолятов, благодаря географическому положению не втянутых в общение с другими этносами или вовлеченных в него только за последние 100 лет". К таковым он относит басков, албанцев и ряд кавказских этносов [66].

Кроме того, все эти племена были названы горскими оттого, что были расселены издревле в горах; их на равнине, в степях просто не было. Поэтому тюрки-степняки (кумыки) называли их обобщенно "тавлулар", т. е. - "горцы", а место обитания "Даг+истан" (кипчакский вариант: "Тав+истан"), что означало "горная страна". Свою же страну степняки-кумыки (тюрки) называли "Дешт-и Хазар", "Дешт-и Кумук", или "Кумук Тюз" - Кумукистан (несомненно, прямой аналог встречающегося в раннесредневековых армянских источниках названия Гунистан) в значении "Хазарская степь", "Кумукская степь" - "страна гуннов", "страна кумуков". Да и сами горцы, отделяя себя от степняков-тюрков и следуя их же традиции, называли их не иначе, как "диркаланти" (дарг.) лъарагъал" (аварск.), "арнисса" (лакск.) в значении "жители равнины", "степняки" [67].

Далее. В Кумыкии испокон веков рядом с кумыками или по соседству проживают ираноязычные таты, даргинцы (кайтагцы, сюргинцы, кадарцы), аварцы (койсубойлинцы). Если следовать логике "марристов", то и они должны были отюречиться и составить этническую основу кумыков. Но этого за многие века не произошло. Почему же должны были отюречится другие? [68]

По поводу "дагестанского" этнического субстрата. Оппоненты этой концепции справедливо указывают на то, что в ней обходится молчанием вопрос, кто и как отюречил дагестаноязычные племена. Ведь сам по себе они отюречиться не могли. Более того, тюркский элемент должен был количественно и качественно преобладать на отюреченными. Кроме того, следует заметить, что этноязыковая принадлежность гелов, легов, упоминаемых Страбоном в I в. и под которыми некоторые дагестановеды склонны видеть отюреченных дагестаноязычных предков кумыков, достоверно не установлена. Во всяком случае, сам Страбон не смешивает и не отождествляет их с 28 албанскими племенами [69], которых в нашей науке (начиная с Н. Марра) принято связывать с кавказоязычными предками современных аварцев, даргинцев, лезгин, лакцев и др.

Названия же "гелы" (hali) и Гели (кум. Гьели), которых некоторые наши этнографы и археологи пытаются связать с даргинцами, ученые-тюркологи вполне справедливо отождествляют с хазарским племенным названием и именем собственным (Гила, Хели), упоминаемым в источниках и Константином Багрянородным [70].

Действительно, если кумыки - суть отюреченные "лезгины", то в их языке, этнонимике, этнотопонимике должны были сохраниться субстратные явления. Если до появления гуннов в III- IV вв. в Кумыкии (Кавказской Гуннии) в средневековье обитало бы дотюркское население в лице дагестаноязычных племен, то здесь должны были остаться в виде субстрата дагестаноязычные топонимы. Однако они здесь не встречаются, напротив даже в горах обнаруживается субстратная тюркская топонимика [71].

Нет такого явления как нахско-дагестанский субстрат и в кумыкском языке, а встречающиеся в их языке дагестанизмы - обычное заимствование [72].

Отсюда не трудно заметить, что тезис об отюреченности кумыков "провисает" в воздухе. Известно, что основной языковой тезаурус обычно наследуется от языка того компонента, который был в этногенезе данного этноса ведущим и решающим. Кумыки - изначально тюркский народ, в этногенезе которого ведущим и решающим был тюркский компонент. По этой причине кумыкский язык оказывается наиболее близким из тюркских языков к древнетюркскому языку. В кумыкском языке его грамматический строй, и основной словарный фонд представляют собой развитие наследия, полученного от языка-основы древнетюркских племен первых веков нашей эры, до начала их интенсивной диалектной дивергенции.

Следует заметить, что сами дагестаноязычные народы в период своего этногенеза и ранних этапов этнической истории полностью или частично находились в сфере политического и культурного доминирования тюркского этноса. Об этом свидетельствует заимствования из языка и культуры этого этноса, образующие мощный суперстрат в языках и культуре дагестаноязычных народов. Этот мощный суперстрат, очевидно, обязан своим возникновением связям народов гор с тюркскими государственными образованиями раннего и позднего средневековья - Кавказской Гуннией, Хазарией, Золотой Ордой и вообще со степной тюркской евразийской культурой [73].

По поводу кипчаков. Сторонниками разбираемой концепции в качестве одного главного доводов считается тот якобы с их точки зрения неоспоримый факт, что кипчакоязычных племен на Кавказе до ХI в. не было и только с их проникновением "наступает "решающая фаза отюречивания по языку населения Северо-Восточного Дагестана", то бишь - формирования кипчакоязычного народа кумыков (Г. С. Федоров)... Этот тезис исторически вроде бы подтверждается. Кумыки, действительно кипчакоязычны. Половцы-кипчаки, действительно, в тот период активно выступают на исторической арене юга России и Кавказа. Тем не менее, тезис в качестве доказательства рассматриваемой концепции безнадежно отстал от развития науки и находится в явном противоречии с историческими фактами и новейшими тюркологическими исследованиями не подкрепляется [74].

По поводу монголоидности тюрков. Кумыки, действительно, один из коренных народов Кавказа, относящийся к древнейшему на Кавказе каспийскому антропологическому типу большой европеоидной расы. Но на этом основании кумыков, отнюдь, невозможно оторвать от их тюркских расо-генетических корней и противопоставить тюркам. Именно это неуклюже пытаются делать некоторые авторы. Однако палеоантропологический материал, например, свидетельствует, что часть гуннов относилась к европеоидной расе [75]. Л. Н. Гумилев также указывает на то, что гунны, покорившие северную часть Китая в 316 году, "были представителями белой расы, бородатыми и горбоносыми" [76]. Гунно-булгары также относились к европеоидному антропологическому типу [77].

Таким образом, европеоидность кумыков по антропологическому типу не является аргументом против их тюркской принадлежности.

И, наконец, о тезисе пришлости тюрков, которым любят спекулировать сторонники критикуемой нами концепции, обвиняя своих оппонентов, настаивающих на тюркском происхождении кумыков, чуть-ли не в "подрыве" этнических корней кумыкского народа на "исконных своих землях". Дагестановеды правы в том, что кумыки, действительно, местный, автохтонный народ. И с ними нужно согласиться. Но, соглашаясь с ними, следует сказать и о том, что кумыки, кроме этого, еще и изначально тюркский народ на Кавказе.

Тезис о "пришлости" какого-либо народа, в т. ч. и кумыков на своей земле не чисто научный, а имеет под собой политический подтекст. В связи с возникновением мощного правозащитного кумыкского народного движения в 1990-ые годы некоторые его политические оппоненты пытались усиленно использовать в борьбе с кумыками. Ведь, как правильно указывал еще Л. И. Лавров, неясным остается и вопрос о происхождении самих дагестаноязычных народов. Господствующее представление о том, что они аборигены [78], все-таки не снимает вопроса: когда и откуда попали сюда предки этих народов. Немногочисленные в Дагестане следы палеолита отнюдь не доказывают генетической связи современного населения Дагестана с древнейшим в этом крае [79].

Общепризнанным является и тот факт, что "пришлыми" (из Передней Азии) на территории Дагестана являются и сами дагестаноязычные народы [80]. Кроме того, следовало бы этим оппонентам учесть, что по международному праву, исконными, коренными считаются народы, которые жили на определенной территории перед началом колониальной эпохи в ХV в. Как видим, цивилизованные общества не считают нужным проблему "исконности" спускать глубже этой даты - дело, видать, зряшное. Приведу такой пример. В древности на территории Франции говорили на кельтском языке, но эту территорию захватили древние римляне и местный язык стал латинским. Современный французский язык формировался на основе латинского. Затем территорию захватили франкские племена, изменилось название страны. Англию в ХI в. захватили норманны. Но, в свою очередь англо-саксы, их предшественники, тоже были завоевателями, ибо до них там жили кельтские племена. Так, кого из них считать непришлыми, "извечными" англичанами? Возьмем нашу собственную историю. В первых веках нашей эры на Северо-западном Прикаспии и Северном Кавказе господствовали скифо-сарматские племена, затем господство попеременно переходило тюркским (хуннским, гунно-булгарским, хазарским, кипчакским) племенам, которые, как известно, были "строителями степных империй", обживали и обустраивали в течение веков, считая "вечным тюркским Элем", огромное географическое пространство Евразии от Алтая до Дуная. Так можно ли считать их "пришлыми" в Евразии? Где же у них исконно "своя" земля? Во всяком случае, не только на Алтае и не только на Северо-Восточном Кавказе. Поэтому нашим историкам предпочтительнее говорить о родине тюрков, в том числе и предков кумыков, не с величиной в несколько гектаров кутанов, отдаваемых исстари в аренду шаухалом Тарковским, а об обширном историческом этноареале между Дунаем, Крымом, Темир Капу (Дербентом), Поволжьем, Средней Азией и Алтаем. Ведь известно же тезис о "пришлости" был выдуман не для благих целей, а для оправдания чьих-то экспансионистских планов.

Таким образом, критический разбор вышеуказанной концепции кумыков приводит нас к выводу о том, что она для объяснения этногенеза кумыков она не годится. Более того, эта концепция исключает из этнического процесса на территории равнинного Дагестана не только прототюркские племена, но также скифов и сарматов, которые, несомненно, играли важную роль в этногенетических процессах на всем Северном Кавказе и, как неопровержимо установлено научными исследованиями, отчасти являлись тюркоязычными.

Именно это прототюркское этническое ядро следует считать первоначальным древним компонентом кумыков, которое в дальнейшем, в раннем средневековье, консолидируясь с проникшими сюда тюрками новой волны, положили начало сложению кумыкской народности. Ясно, что, не будь здесь такого тюркского ядра уже в первые века н. э., "гунны Аттилы" не смогли бы здесь уже в III-IV вв. консолидироваться и создать первое известное на всем Кавказе и Передней Азии тюркское государственное образование - Кавказскую Гуннию.

* * *

Подводя итог, следует отметить, что французский географ Альберт Сорель в начале истекшего века написал, что ХХ век начался открытием тюрков в истории и географических полюсов в науке. По аналогии можно сказать, что для кумыков ХХ век начался активным включением их в движение общетюркского культурного реванша и триумфальным шествием новометодного (усул-и джедид) образования среди кумыков (в результате, как показывает перепись 1926 г., они были самым грамотным народом на Северном Кавказе), книгопечатанием и широким распространением книжной культуры среди населения. Завершился же этот век после 70-летнего блуждания их на путях достижения эфемерного торжества "царства свободы" (социализма) возвращением к тюркизму и возрождением их исконной этно-цивилизационной идентичности... Это трудный и долгий путь самосохранения и самообновления. Но по нему идут все народы, которые хотят быть "не только сытыми, но вечными" (Ч. Айтматов).

Для непосвященных противостояние двух течений в изучении этногенеза и этнической истории кумыков, может быть, остается загадкой: высказываются мнения, что все это "от лукавого" и ненужная трата времени, ибо в Дагестане и шире в России "развод" идеологии и историографии вряд ли достижим. Но очевидно одно: идет борьба между национально самосознательной частью нашей научной интеллигенции и идеологически ангажированной группой ученых-традиционалистов, вышедших, как говорится, из сталинской "шинели". Понятно, за идейным противоборством стоит стремление мыслящих по-новому ученых изменить национальное самосознание народа через преобразование его исторического сознания, в истекший период, в угоду всемирно-ассимиляторским проектам, подвергнутого сильнейшей деформации. Они прекрасно понимают, что, если и впредь будет продолжать господствовать этногенетические построения "неомарристов" в освещении происхождения и этнической истории кумыков, то народ их неминуемо деэтнизируются, может быть, навсегда утеряв свою исконно тюркскую идентичность и этническое самосознание. Это нам всем надо предельно ясно осознать и осознав из всех сил этому противодействовать.

Эти марровские "утопии" для кумыкского национального самосознания имели глубоко негативные последствия. Более того, они оказали свое отрицательное влияние и на духовное состояние народа, негативно повлияли не только на изучение вопросов их происхождения, но и на освещение этапов развития истории и культуры. Они привели к дегероизации их славных предков, разрыву связи времен и поколений, внедрению образа "неразумных хазар", "поганых половцев", образа "хищного завоевателя и разрушителя цивилизаций". Все эти фальсификации этнической истории кумыков, особенно ложные, тенденциозные этимологии их самоназвания, поиск и "подсовывание" им чужих предков и родословий, препятствуя развитию подлинно национального их самосознания, внушает определенной части кумыков комплексы неполноценности и ущербности.

К каким негативным последствиям для народов и государств могут привести подобные антиисторические "утопии" можно убедиться и на примере болгарских турок и проводившейся в их отношении живковским коммунистическим режимом "возродительной" политики. Там тоже исходя из идеи отюреченности славянских предков болгарских турков (там тоже считалось, что болгары-турки, "отуреченные" славяне) попытались насильственно вернуть их в лоно якобы родной славянской этничности.

Конечно же, такая этноцидная, а по А. Авторханову, "народоубийственная" политика не было собственным изобретением болгарского политического руководства, а была полностью копирована у советских сталинистов.. Сталинская политика "детюркизации" была взята на "вооружение" и шахским режимом в Иране, где также попытались со всеми вытекающими последствиями объявить "отуреченными иранцами" многомиллионный тюркский (азербайджанский) этнос. Такой же политики этноцида, основанного на идее "отуреченности" мосульских (керкукских) тюрков, держится и режим Саддама Хусейна в Ираке. Это же самое наблюдается в отношении фракийских турков в Греции.

Следует недвусмысленно заметить, что "марровские" этногенетические построения, порочные в своей подоснове, по сути являются идеологической диверсией, направленной на дегероизацию и дискредитацию этнических предков кумыков и других кавказских тюрков, открывшей широкое поле для псевдоисторических изысков и "албанизации" (переписывания, приписывания) всей истории Северо-Западного Прикаспия, объявления всех некавказоязычных племен региона, в том числе истинных предков кумыков, "пришлыми" и "деструктивными" элементами.

Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать изданные у нас в последние годы "учебники" некоторых "албанистов", в которых до логического конца доведен принцип албаноцентризма в освещении, так сказать, "истории Дагестана" с древнейших времен до наших дней. Этнические предки кумыков (гунны, булгары, хазары, кипчаки), создавшие первые известные на юге России, Северном Кавказе цивилизационные очаги - могущественные средневековые государства и в течении веков определявшие судьбы Кавказа, Малой Азии и всей Восточной Европы, в этих "историях" ( как и в порицаемой в них дореволюционной "буржуазно-дворянской историографии") оказались неполноценными субъектами исторических процессов, которые только и знали, что "жгли, грабили и разрушали" "цветущие албанские (?) города" Семендер, Вараджан, Таргу, Беленджер и т.д. Этому вызову "албанского" шовинизма в исторической науке адекватный ответ можно дать лишь выработав собственные взгляды на историю. Не ответив на этот вызов времени, можно легко остаться в задворках истории

Этногенез и этническую историю и более шире национальную историю кумыков, как и других тюркских народов России [81], следует рассматривать прежде всего в общем контексте общетюркской истории, т. к. кумыки, как и азербайджанцы, карачаевцы, балкарцы, месхетинские турки на Кавказе, башкиры, казанские и крымские татары в Крыму и в Поволжье, являются неразрывной частью тюркской, шире - исламско-тюркской цивилизации. И вовсе не исключено, как справедливо отмечают ученые-историки, что и в дальнейшем могут быть предприняты и более изощренные попытки "растворения" истории тюрков в регионально-территориальных историях, как широко практиковалось и до сих пор (Там же).

Лучший механизм защиты национальной истории кумыков в такой ситуации - это возвращение к ее природным, первобытным истокам, к первоисточникам и ее включенность в общетюркскую, а через нее и в общемировую историю.


Примечания:

  • [1] Труды особого совещания по вопросам образования восточных инородцев. Издание МНП под ред. А.С. Будиловича. СПб. 1905.
  • [2] Беннигсен Александр, Ламарсье-Келькежей Шанталь. Пресса и национальное движение мусульман России до 1920 года. Париж. 1964; Перевод и перепечатка: Алем. Алма-Ата. Вып. 1. 1990, C.155-184
  • [3] Вамбери А. Культурное движение среди русских татар // Лекции об исламе. СПб. 1910; Беннгисен А. Указ. соч. с.177; Islam Ansiklopedisi, 1955, Istanbul. 1955, 67 c.s.987; Buyuk LAROUSSE sozluk ve ansiklopedisi. Ankara, 1993. C. 14.
  • [4] Труды особого совещания по вопросам образования восточных инородцев. Издание МНП под ред. А.С. Будиловича. СПб. 1905, С. 80.
  • [5] Landau Jacob M. Pan-turkism in Turkey. London: Archon Books, 1981,p.18
  • [6] Беннигсен A. Мусульмане в СССР. Париж. 1983 г. C.115.
  • [7] Беннигсен А. Указ. раб. С.118,119.
  • [8] Там же, с.115,116.
  • [9] Марр Н. Я. Племенной состав населения Кавказа. Пг.1920 г. C. 26
  • [10] Марр Н. Я. Кавказские племенные названия и местные параллели. Пг. 1922. C. 11-14.
  • [11] Самойлович А. Кавказ и турецкий мир. Баку.1926. C. 8.
  • [12] Bartold V.V. Encyclopedie de L,Islam. Leyden. 1927. 11. P.1182; а также: Бартольд В. В. История турецко-монгольских народов. Ташкент. 1928. C. 83.
  • [13] Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. Лондон. 1986. C.313.
  • [14] Muhammedoglu S.. Azerbaycan Turklerinin Etnik Menseine dair Uc Ana Gorusun elestirisi // Turk Dunyasi Arastirmalari. 116. Ekim, 1998, S. 91, 92.
  • [15] Он писал в 1927 г.: "Республика Дагестан многонациональная мусульманская республика, где тюркскому элементу, его языку и культуре принадлежит очень важная роль. И причем эта их с каждым днем возрастает. В этом смысле Дагестан мы называем тюркской республикой:". И далее: "Значение тюркского элемента в Дагестане определяется не его численностью. В Республике Дагестан среди племен кумыки образуют самую значимую группу. Тюрки живут частично в городах, частично на побережье и в плодородных долинах рек, что обусловило их высокий уровень жизни и цивилизации. Роль тюркского языка и особенно кумыкского языка в Дагестана очень широка. Кумыкский язык, в отличие от других тюркских наречий Северного Кавказа (карачаевский, балкарский и др),более развит и является литературно-письменным языком. Кроме того, он является официально признанным языком межнационального общения во всем Дагестане" (Расулзаде М.Э. Каfkasya Turkleri. Istanbul. 1928. S. 280, 286,287).
  • [16] Литературная энциклопедия. М. 1931, т. V. C. 725-726
  • [17] Большая Советская Энциклопедия. Т. 35, М. 1937. C. 482.
  • [18] Артамонов М. И. Очерки древнейшей истории хазар. Л. 1936.
  • [19] Там же, с. 7.
  • [20] Аршаруни, Габидулин Х. Очерки панисламизма и пантюркизма в России. М. 1931.
  • [21] Известия Восточного факультета Аз.ГУ. Баку. 1926.Т.1. C. 103.
  • [22] Беннигсен А. Указ. соч. С. 118.
  • [23] Панкратова А. М. Великий русский народ. М. 1948.
  • [24] Плетнева С. А.. Хазарские проблемы археологии // Советская археология. №2, 1991.
  • [25] Arthur Koestler. The Thirteenth Tribe (Onucuncu kabile.Hazar Imparatorlugu ve mirasi), Istanbul.1993, S.114-115.
  • [26] Алиев С. М. Асрулар сезе гелген асил сёз. М.-ла. 1989. С.24-25.
  • [27] Мухамметдинов Р. Зарождение и эволюция тюркизма. Казань.1996. C.186
  • [28] Alexandr Drozdzyunski. Lenin und Nationalitatenfrag (Ленин и национальный вопрос) Koln WDR 111; Jakob Ornstein. Soviet Language Palicy: Continuity and Change (Советская национально-языковая политика: Преемственность и изменения), Goldhagen,p121; Patrik von zur Muhlen. Camlihac ile Kizilyildiz Arasinda. Ikinci Dunya Savasinda Sovyet Dogu Halklari,nin Milliyetciligi. (Между фашистской свастикой и красной звездой. Национальные движения восточных народов СССР в годы второй мировой войны) Ankara.1984. S. 242.
  • [29] "Soviet Nationality Problems" . Ed. By E. Allworth. New York. 1971, p.179.
  • [30] Кисриев Э. Социетальные конфликтогенные факторы в Дагестане // Дагестанский социологический сборник. М.-ла. 1998. C. 5.
  • [31] Мухамметдинов Р. Указ. раб. С. 185.
  • [32] Atsiz Nihal. Turk ulkusu. Istanbul, 1992. S. 95,99.
  • [33] Мухамметдинов Р. Указ. раб. С. 186.
  • [34] Народы Дагестана. М. 1955. C. 126
  • [35] Сатыбалов А. А. Исторические типы общности людей. Род, племя, народность, нация". Л. 1959. C. 49, 50.
  • [36] Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. М.1960. C.177,
  • [37] Гумилев Л.Н. Тысячелетие вокруг Каспия. Баку. 1991.C.64.
  • [38] Токарев С. А. Этнография народов СССР. М. 1958. C. 228-229.
  • [39] Лавров Л. И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Ленинград. 1978. C. 37-38.
  • [40] Mirza Bala. Kumuklar maddesi // IA. 1955.C. 67; Z.V. Togan. Umumi Turk Tarihine giris. Istanbul.1946 (1961, 1981); A. Caferoglu. Turk Kavimleri. Istanbul, 1961, 1981; F. Kirzioglu. Kipcaklar. Ankara, 1992; Erel S. Dagistan ve Dagistanlilar, Istanbul.1961; Encyclopedie de L,Islam. Paris.1981; Ana-Britanika. Ankara. 1989, c.14; Buyuk LAROUSSE sozluk ve ansiklopedisi. Ankara, 1993, c. 14; Ozyetgin M. Kipcak Turkleri-II, s.11, s.35, 36 // "Kirim", .Sayi 7. Nisan-Mayis-Haziran. 1994 )
  • [41] "Научные доклады высшей школы". Исторические науки, вып.1, 1959. C. 104-116
  • [42] Гаджиева С. Ш. Кумыки. М. 1961. C. 33.
  • [43] Магомедов Р. М. Проблемы происхождения дагестанских народов Дагестана в дореволюционной историографии. С. 37-57 (54) // "Уч. зап. Вып. V1. М.-ла. 1960.
  • [44] Алиев С. М. Кумыкская литература Средневековья. М.-ла. 1987.
  • [45] Аджиев А.М. Историко-героический эпос кумыков. М.-ла, 1987.
  • [46] Аджиев А.М. У золотых родников. Вопросы этнокультурных взаимосвязей в кумыкском фольклоре. М.-ла. 1991
  • [47] Умахановa А. Хореографическое искусство кумыков. М-ла,1987.
  • [48] Мизиев И. Шаги к истокам этнической истории Центрального Кавказа. Нальчик. 1986.
  • [49] Лайпанов К. Т. (в соавторстве с И. Мизиевым). О происхождении тюркских народов". Черкесск. 1993.
  • [50] Биджиев Х. Х. Тюрки Северного Кавказа. Болгары, хазары, карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы: вопросы истории и культуры. Черкесск. 1993.
  • [51] Джафаров Ю. Р. Гунны и Азербайджан. Баку.1985.
  • [52] Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа в 1V-1Х вв. Л. 1979
  • [53] Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа в 1Х-ХIII вв. Л. 1993.
  • [54] Алиев С. М. Асруланы сезе гелген асил сёз (Впитавшее память веков Сокровенное слово). М.ла. 1989.
  • [55] Аджиев М. Мы - из рода половецкого. М. 1992.
  • [56] Аджиев М. Полынь Половецкого поля. М. 1994.
  • [57] Кадыраджиев К. Загадки кумыкской истории: М.-ла. 1994.
  • [58] Кульчик Ю. и Джабраилов Х. (Алханаджиев). Дагестан: кумыкский этнос. М.1993.
  • [59] Кандауров А. Кумыки: происхождение, становление и развитие. М.-ла. 1996.
  • [60] Атаев Б. Кумыкская равнина. М.-ла.1996.
  • [61] Ибрагимов М.-Р. (в соавторстве). "Кумыки" // Народы Дагестана. 1999, №2.
  • [62] Алиев К. Культура национального самосознания // "КНКО: Вести". Вып. 1, №1. Зима. 2000.C.6.
  • [63] Федоров-Гусейнов Г. С. История происхождения кумыков. М.-ла. 1996.
  • [64] Пигулевская Н.В. Сирийские источники по истории народов СССР. М.-ла.1941. C.165, 166.
  • [65] Лавров Л. И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Л. 1978. C. 35
  • [66] Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. Л. 1990. С.119.
  • [67] Гаджиева С.Ш. Кумыки. М. 1961. С.45.
  • [68] Один из первых кумыкских историков Д.-М. Шейх-Али еще в 1848 г справедливо заметил: "Если при разрушении Царства хазар тем разнородным племенам суждено было остаться каждому при своем родном языке, то почему же кумыки могли лишиться своей национальности. По моему мнению, они сохранили тот же язык, на котором говорили во времена владычества хазар; а следовательно, должны принадлежать к тюркскому (в тексте: татарскому. -К.А.) племени, как и самые хазары, которые, не что иное, как тюрки" (Д.-М. Шихалиев. Рассказ кумыка о кумыках. М.-ла. 1993. C.18).
  • [69] Латышев В. Л. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Страбон. ВДИ, 1947, № 4. C. 222,226.
  • [70] Константин Багрянородный. Об управлении государством. Гл. 37, с.16.
  • [71] Л. И. Лавров в этой связи в своей статье "Назревшие вопросы изучения топонимики Северного Кавказа" (ИСКВЦ, №1,1983, с. 79) пишет.) пишет: " Кавказ в течение полутора тысяч лет испытывал на себе влияние тюрок и не случайно тюркские топонимы обильно представлены не только в степях и предгорьях, но и в горах".
  • [72] Хангишиев Дж. О фонетических и грамматических признаках иберийско-кавказских заимствований в кумыкском языке // Ежегодник Иберийско-кавказского языкознания. Х111. Тбилиси. 1986, с. 383-384; Он же: О геминатах в кумыкском языке // Вопросы диалектологии тюркских языков. Уфа. 1985, с. 101; он же: К вопросу о влиянии иберийско-кавказских языков на кумыкский // V региональная научная сессия по историко-сравнительному изучению иберийско-кавказских языков//Проблемы языковых контактов. Орджоникидзе. 1973. C. 9-13; Кадыраджиев К.С. Проблемы сравнительно-исторического изучения кумыкского и тюркских языков. М.-ла, 1998. С. 346, 347.
  • [73] Лавров Л. И. Назревшие вопросы изучения топонимики Северного Кавказа // ИСКВЦ. № 1, 1983.С. 79.
  • [74] Гаджиева Н. З. Тюркоязычные ареалы Кавказа. М. 1979. С. 204, 208, 211; Гукасян В. Об одной древнетюркской письменности // Советская тюркология. 1981, № 5ю С. 81-83.
  • [75] Сарткожа улы Каржаубай. Гуннское письмо. Алем. Алма-Ата. 1991 вып.1. С. 440-441.
  • [76] Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера земли. Л. 1990. С.142.
  • [77] Алексеев В. П. Некоторые проблемы происхождения балкарцев и карачаевцев // МНС. С. 329.
  • [78] Алексеев В. Некоторые вопросы происхождения народов Дагестана в свете антропологии // УЗИЯЛД. 1964, т. 13; Гаджиев А. Г. Данные по палеоантропологии Дагестана. - Там же, 1962, т. 10. С. 198; его же: В глубь веков. М.-ла. 1968.
  • [79] Лавров Л.И. Указ. раб. С. 35.
  • [80] Марр Н. Я. Непочатый источник кавказского мира. Петроград.1917. С. 317; П. Н. Ушаков. Проблема древнейшего населения Малой Азии, Кавказа и Эгеиды // ВДИ, №4, 1931; Магомедов Р.М. Кто наши предки? // "Возрождение". 1998, №4. С. 5.
  • [81] Исхаков Д. Проблемы становления и трансформации татарской нации. Казань.1997. С. 213

Опубликовано: КНКО: Вести. Вып. № 5, 2001, Махачкала.

Размещено: 28.06.2005 | Просмотров: 19789 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.