Кумыкский мир

Культура, история, современность

Рассказ кумыка о кумыках


Содержание

  • Предисловие доктора исторических наук Гаджиевой С.Ш.
  • Часть 1. Древняя история Кумыкской равнины
  • Часть 2. Заселение Кумыкской плоскости I
  • Часть 3. Заселение Кумыкской плоскости II
  • Часть 4. Общественная организации кумыков
  • Часть 5. Подчиненность жителей к владельцам земель в отношении работ

    Теперь опишу подчиненность жителей к владельцам земель в отношении работ.

    Когда наступит время пахать землю, жители каждого квартала выходят к известным своим канавам, прежде прочищают их и напускают воду, потом делят полосу земли, вдоль канавы лежащую, на участки, по плугам.

    Род князей, которому принадлежит канава, выбирает из таковых плуговых участков один или два, или более, смотря по числу отдельных семейств, в роде находящихся, или по известным ограничениям(27). Все эти выбранные и, разумеется, самые лучшие и ближайшие к канаве участки жители должны вспахать миром, в числе положенных дней, потом, сделав остальной полосе другой дележ между собою, приступают к своим работам.

    По окончании паханья начинают с фланга пускать на свои пашни воду из канавы, и как разом нельзя бывает все пашни напоить, то каждый дожидается своей очереди, пока передний не кончит свою поливку. Если в канаве воды много, напахивают с ряду несколько пашен, если мало, одну за другою. У кумыков так утончен расчет в определении меры воды, в какой бы то ни было речке или канаве, что они могут утвердительно сказать, сколько таковою водою и во сколько времени можно напоить данное число пашень, полагая каждую из них в 16 мешков посева. Обстоятельство это доказывает, что земля кумыков, без поливки, плохо дает хлеб.

    Вспаханные княжеские (барские) участки князья засевают своими семенами и поливают водою прежде жителей, потом, когда хлеб княжеский поспеет, жители жнут его в положенное число дней. Снятый хлеб князь должен убирать окончательно своими средствами, т. е. с помощью чагаров, терекеме и куллов.

    Число дней, употребляемое жителями на работу князьям, неодинаково, ибо и хлебопашцы, как уже сказано, бывают неодинаковых состояний. Люди свободные, всеми плугами, сколько может их в рабочий период года в партии их сформироваться, пашут большею частью только один день и жнут сами серпами столько же. Нет нужды, кончат ли они в один день всю работу или нет, дорабатывать не их дело.

    Такая точно работа бывает и на узденьских землях с водою, если жители на оных занимаются хлебопашеством.

    Во время сенокоса владелец земли берет участок, который жители по просьбе его косят один день.

    Работа жителей в пользу владельцев называется булка (мирщина), а участок, владельцем избранный, бийлик (барский); и то и другое можно заменить одним словом барщина.

    Вообще каждый булка должен сопровождаться приличными от владельца рабочему народу угощениями. Если владелец не захочет брать бийлик и жители будут пахать или косить сами по себе, то он по окончании полевых работ берет по сабе хлеба в 3 пуда весом с пары волов, в плугу обращавшихся (а в плугу бывает обыкновенно 4 пары) и по возу сена с дома; но таковую подать в натуре владельцы редко берут со своих кварталов. Одни только посторонние, из других кварталов или деревень, по обстоятельствам местных соображений на их земли зашедшие, подвергаются таковому взысканию. Впрочем, все это зависит от воли владельца. Мирщину ли затеивать, в натуре ли брать, или от того и от другого для блага народа навсегда или на время отказываться, есть произвол собственно ему принадлежащий, но повинность всякому известна. Ей подвергаются, во-первых, все кварталы, каждому роду принадлежащие, или для некоторых узденей отдельные (исключая гуен, тюмен и Сабанай-аул, на особых правах состоящих); во-вторых, все мелкие деревни, на землях княжеских или узденьских живущие, и в третьих - ногайцы.

    Князья кумыкские суть ограниченные владетели земли и только покровители народа.

    Сала-уздени обязаны личною и потомственною службою князьям как жалованные от них на условиях постоянной преданности дачами. Если уздень принадлежит к фамилии сала, он непременно должен иметь хотя в числе своих родственников владельца особого квартала и пользоваться доходами с земли поочередно или по старшинству лет. Тот не вполне сала, кто, оставив свою отчизну, переселяется в другую деревню; тогда он лишается права на землю, на родине оставшуюся, и если не приобретет на новом жительстве земли с канавою и с кварталом, то должен стать наряду с второстепенными узденями, хотя и будет называться сала.

    Второстепенные уздени, не имея своих кварталов, рассеяны между всеми сословиями; они занимаются иногда полевыми работами на собственных участках, всюду по клочкам разбросанных, а по большей части участвуют вместе с кварталом, где живут и подчиняются их обычаям, потому что тут могут иметь для своей пашни воду, а на своих клочках, из которых весьма немногие имеют канаву, сеют хлеб наудачу. Так как из второстепенных узденей много есть аталыков княжеских, пользующихся отличными почестями, то во время работ князья уступают им иногда свои бийлики как для паханья, так и для сенокоса.

    Уздени эти происходят частью от кумыков, вышедших с Султанмутом из-за Сулака, частью из других сопредельных племен и были всегда из таких людей, которые в прежнем своем отечестве пользовались почетным значением.

    Догорак-уздени, полагаемые в третьем разряде, происходят от вольных выходцев всех племен, селящихся по кварталам или по деревням на княжеской или узденьских землях; из них если кто будет пожалован от князя землею, кутаном или сделается аталыком, или будет отличен особенным почетом, может называться узденем 2-го разряда, но азату трудно этим воспользоваться до тех пор, пока род его не переродится и не изгладится из памяти народа бывшая принадлежность его к рабскому состоянию.

    Вообще, повышение в классах приобретением имения и понижение потерею оных происходит исподволь, а не официальным пожалованием или разжалованием. Требуется много времени, чтоб перешедшего из третьего во второй класс отвыкли называть догерек-узденем и наоборот; переход из низшего в высший класс бывает еще посредством родственных связей, когда какое-либо семейство в продолжение нескольких колен постоянно вступало в супружество с особами высшего класса и тем самым постепенно приобретало себе название почетного узденя. Такие лица, с течением времени и при образе жизни узденю приличной, незаметно входят в разряд второстепенных узденей или даже сала точно так, как уздени первенствующих степеней, лишаясь имущества, терпя долго бедность и вступая в супружество с низшими классами, теряют свое значение и исчезают в массе народа. Но примеров таких очень мало, ибо уже сказано выше, что каждый уздень для утверждения своего преимущества должен приобресть приличное званию его соответствующее поземельное имущество, без чего он будет только называться уллу-уздень или сала, но не будет иметь веса. Уздени же, потерею своего богатства приближающиеся к подаянию, поддерживаются своими родственниками.

    Чагары, полагаемые в четвертом разряде, происходят от крепостных людей князей и суть те же куллы, но на различных условиях зависимости и от княжеской, домашней службы избавленные и причисленные к известной полосе земли с канавою; число их постепенно увеличивалось, по мере того, как князья отпускали в их общество своих холопов, почитавшихся излишними в домашнем, штате, ибо князья, не любя заниматься полевыми работами, не находили нужным иметь при себе многочисленной дворни. Табуны, стада, отдача внаем гор и кутанов, пошлина и прочие положенные доходы достаточно обеспечивали их в потребностях домашней жизни, без помощи хлебопашества.

    Хотя между чагарами живут и свободные, т. е. догерек-уздени и даже уздени 2-го разряда, но те и другие во время полевых работ повинны исполнять только основную мирщину (булка), кварталу присвоенную. Потом чагары должны оканчивать работу, в частности на них лежащую, т. е. молотить и перевозить весь хлеб.

    На чагарах лежит обязанность доставлять в дом княжеский накошенное для него сено и привозить на зиму несколько возов дров. Во всех этих повинностях чагары знают известную установленную меру, более чего князья не вправе от них ничего требовать[47]. Проживающие из них в Андрееве, Аксае и Костеке пользуются различными друг от друга преимуществами: одного можно продавать со всем семейством, но только в тот округ, где он живет, другой может откупиться за самую безделицу, иные избавлены от участия в мирщине, а у других женщины считаются свободными. Составляя в народонаселении Кумыкского владения самый многолюдный класс, дружные, храбрые и послушные своим старшинам чагары в прежние времена играли важную роль в делах народных, покровительствовали всем угнетенным от аристократии и даже самим аристократам в междоусобных их распрях и взаимных гонениях, давали у себя убежища. Опасно было убить чагара, ибо убийцу весь класс их преследовал. В Андрееве, Аксае, Костеке, Тарках, Брагунах и вообще, где есть чагары, убийца был небезопасен; везде за ним невидимо следили чагары. Сала-уздени, представители аристократии из собственных выгод и для увеличения своего имущества соединены были с чагарами, представителями народа, присяжным братством(28) и в свою очередь также неутомимо и повсюду преследовали своих врагов.

    В настоящее время два этих класса, т. е. сала и чагары, составляют надежный оплот при оборонах своих жилищ от неприятельских нападений, особенно в Андрееве лежит на них вся надежда как на людей между собою дружных и во время тревог послушных своим старейшинам.

    Разумеется и беспристрастное и равное для всех поощрение со стороны местного начальства в таком случае имеет у них первое место.

    Терекеме[48], малочисленное и робкое племя, по правам почти то же, что чагары, если не ниже. Они происходят из Персии, и поселение их в настоящих местах относится ко временам шаха Надыра. Говорят, когда победоносный Надыр, испытав первую неудачу в войне с горцами, зимовал около Дербенда, на урочище Иран Хараб (что значит бедствие Ирана), были захватываемы из армии его пленные, и многие из них, томимые голодом, добровольно выбегали оттуда целыми толпами. Из всех их, отовсюду собранных, составились в Дагестане и в земле кумыков поселения, которые называют теперь Терекеме. Занятия их в кумыкском владении состоят исключительно в посеве сарачинского пшена по берегам Сулака. Доли из этого продукта они молотят и доставляют в дома княжеские; сверх того дают с каждого дома по нескольку саб подати тем же продуктом, привозят и отвозят женский пол, княжескую семью составляющий, на собственных арбах (которые тогда называют арбами бигяр), доставляют материалы для построек, и поправок княжеских мельниц и молотилен, в их деревнях находящихся, посылают собственные арбы для потребностей княжеских в ногайские кочевья и проч. Князья могут дарить их узденям, но с тем, чтобы не переселять их на другие места, а только пользоваться оброком, следовавшим с них князю. Терекеме принадлежат только четырем княжеским родам, а именно: Казаналиповым, Айдемировым, Темировым и Алишевым; равномерно большая часть чагаров им же принадлежит, в особенности Казаналиповы богаты ими.

    Куллы, или холопы, или же дворовые люди, происходят большею частью от невольников, купленных у лезгин или других наездников, которые в прежние времена захватывали их в Грузии и свозили в Андреев для продажи кумыкам и приезжающим из Турции и Крыма купцам. Андреев и Джар славились в свое время торговлею невольниками. Но с водворением русского владычества на Кавказе, с построением в Кумыкском владении в 1818 году крепостей и с занятием впоследствии времени нашими войсками Джаро-Белоканской области промысел этот совершенно упал. Ныне изредка являются какие-нибудь пленные, обманом или набегом кой-где захваченные, но и тех неохотно покупают. Холопы, в настоящее время у кумыков находящиеся, исправляют все домашние и полевые работы своих господ, по мере возможности. Владелец их одевает и кормит или, отдав в собственное распоряжение на каждое их семейство по паре быков с арбою, дозволяет им, по окончании господских работ, промышлять на себя, в таком случае господин их не одевает, а только кормит. Вообще рабы кумыков не обременены излишними работами, как можно бы было это предполагать; но вместе со своими господами, составляя одно семейство, работают для них, как для себя. За то владельцы обращаются с ними довольно ласково, извиняют их недостатки и редко прибегают к строгим наказаниям[49].

    Отпустить холопа на волю, во мнении мусульман, есть благое и богоугодное дело; почему при болезнях или каких-нибудь потерях в семействе господ отпускают их на волю вследствие данного обета, а иногда увольняют их и за деньги; в том и другом случае холопы, поступив в сословие азатов (отпущенников), долго питают дружбу и привязанность к своим бывшим господам, и если возможно, селятся ближе к ним для того чтобы в знак благодарности оказывать им свои услуги. Редко случается продажа куллов из одного дома в другой, если это делается, то по крайней необходимости, и продавец подвергается нареканию от своих собратий. Рожденные в доме от наследственных холопов предпочитаются вновь приобретаемым. Если господин пожелает продать дочь своего холопа, то старается на это получить согласие ее родителя, и покупатель, отдав деньги, берет ее в свой дом как невесту, для своего холопа высватанную, с которым тотчас ее соединяет. При этом соблюдаются обряды венчальные, и отданные за нее деньги называются кебинак (калым)[50], в сходность кебинака, между свободными существующего, а не выручкою за продажу невольницы. Кебинак, таким образом холопке назначаемый, простирается до 200 и более руб. серебром, по стоимости ее самой.

    Но как в семье бывает не без урода, то есть и такие между кумыками сластолюбцы, которые предоставляют себе первую расправу с своими рабынями, а потом уже выдают их за своих холопов, если не хотят или нельзя сбыть их в другие руки.

    Происхождение ногайцев неизвестно[51], они свободны и все между собою равны; каждый ногаец имеет свою родовую тамгу (вроде наших гербов), и тот почетный между ними, кто богат.

    Качалыки, ауховцы и салатавцы происходили все из нагорных обществ и принадлежали к чисто коренным кавказским племенам. У них было такое же равенство, как у ногайцев, но богатые и имевшие многочисленное родство предпочитались другим. Хотя качалыки и ауховцы принадлежали к одному Кистинскому корню, а салатавцы к лезгинскому, но все они более или менее имели взаимные родственные связи, например, салатавокий старшина Джамал причислял себя к фамилии Саясан, к которой многие дома качалыковские принадлежали.


    Примечания автора.

    (27) Коренной обычай был брать один участок в род; но как в роде явились впоследствии времени отдельные семейства, то захотели брать участки по одному на каждое семейство; мера, удваивающая и утраивающая барщину (бийлик), очевидно не должна была нравиться жителям. Некоторые кварталы, особенно, составленные из вольных людей, удержали князей на коренном обычае, а другие должны были покориться этому нововведению, сопровождавшемуся обыкновенно просьбою. И так, если бийлик взимается только один, то он переходит каждогодно, по очереди, во все семейства, род составляющие, если каждое семейство берет бийлик, не бывает и очереди.

    (28) И сверх того, андреевские сала - Кандауровы и Паштовы, на всякий случай, обязывались давать бийлик со своей земли аксаевским князьям Махтиевым из рода Эльдаровых за обещанное от них в случае нужды покровительство. Так точно и гуены обязались бийликом с одного своего участка, находящегося на берегу Сулака, князьям андреевским, Арслангиреевым из рода Айдемировых.


    Комментарии С.Ш. Гаджиевой.

    [47] В работе Д.-М. Шихалиева тяжелое правовое положение чагар неправомерно сглаживается. Все чагары подвергались прямому внеэкономическому принуждению. Владелец, хотя и наделял своего чагара землей, но сохранял за собой право в любое время вызвать его для работы в своем поместье.

    Чагар мог, кроме того, быть продан. Как видно, например, из "Сборника адатов шамхальства Тарковского и ханства Мехтулинского", собранных и систематизированных известным исследователем обычного права горцев В. А. Комаровым, условия купли и продажи чагаров были четко определены и назывались "чагар-сату" (торговля чагарами). ЦГА Груз. ССР, ф. 1087, оп. 2, д. 272, лл. 1 - 18.

    [48] Автор не точен, когда относит теркеменцев к категории рабов. Он не точен и в объяснения их происхождения. Как свидетельствуют источники, дагестанские теркеменцы в своей основной массе представляли собой часть ассимилированных еще до XV в., а возможно и позже, с азербайджанским (ширванским) населением туркменских кочевых племен, по традиции сохранявших за собой свои племенные и этнические названия, в частности "туркмен", отсюда "теркеме", вернее "теракемэ" (арабизированное множественное число от "туркмен"). Судя по поздней топонимике местности Теркеме (название селения) и по преданиям самих теркеменцев, в составе "теракемэ" были таты, подары и др. иноэтнические элементы, ассимилированные уже "теракемэ".

    В пределах Дагестана терекеменцы были поселены главным образом на землях, принадлежавших уцмию Кайтагскому (севернее Дербента) в XVI в., где они живут и поныне (совр. Дербентский р-н) и признают себя азербайджанцами. Часть теркеменцев в XVIII в. переселилась на земли засулакских князей (против воли уцмия) и обосновалась в селениях Те-мираул, Чонатаул и, частично, Костек. (См. Баки-ханов. Указ, соч., стр. 89; И. П.Петрушевский. Государства Азербайджана в XV в. - В кн. "Сборник по истории Азербайджана", вып. I, Баку, 1949; С. Ш. Гаджиева. Очерк истории дагестанских теркеменцев - "Ученые записки Дагестанского государственного женского педагогического института", т. II, Махачкала, 1958, стр. 61-97).

    [49] Автор несколько идеализирует положение рабов в кумыкском обществе. Как и везде, рабы здесь составляли самую бесправную и униженную часть общества. Их продавали и покупали, дарили и обменивали.

    [50] Шихалиев не до конца последователен в определении калыма. Зачастую он отождествляет его с кебинной платой. В действительности калым - это выкуп за невесту, а кебинные деньги - собственность жены, гарантия на случай расторжения брака по инициативе мужа.

    [51] После выхода работы Шихалиева в советской исторической науке появились работы, проливающие свет на вопрос происхождения ногайцев. (См. Е. П. Алексеева. Очерки по экономике и культуре народов Черкесии в XVI-XVII вв. Черкеск, 1957; Ее же. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М., 1971; Очерки истории Карачаево-Черкесии. Ставрополь, 1967; С. А. Токарев Этнография СССР, М., 1958; Л. Н. Кружелева. Ногайцы. - "Народы Кавказа", т. I, М., 1960; Ее ж е. Ногайцы (из истории ногайцев XVIII - нач. XX вв.) -УЗ ИИЯЛ, т. XIII, Махачкала, 1964; В. Б. Качекаев. Социально-экономическое развитие ногайского общества, административно-колониальное управление ногайцами в XIX - начале XX веков. - Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Алма-Ата, 1958 г.; С. Ш. Гаджиева. Поселения ногайцев. - УЗ ИИЯЛ, т. XX. Махачкала, 1970; С. Ш. Гаджиева, А. Ф. Гольштейн. Жилище ногайцев. - Там же и др.).


  • Часть 6. Кумыкский этикет
  • Часть 7. Администрация кумыков

Размещено: 12.11.2005 | Просмотров: 28919 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.