Кумыкский мир

Культура, история, современность

Анвар и Кайсын

Звёздные мгновения судьбы

Поэзия Анвара Аджиева – это сплав глубоких мыслей и чувств, выстраданных чутким, и горячим сердец истинного поэта. Счастлив тем, что могу читать его чарующие строки на родном кумыкском языке.

Кайсын Кулиев

 

Когда научные сотрудники государственного литературного Дома-музея им. Анвара Аджиева работали над составлением коллекционной описи книг, рукописей, фотографий и личных вещей поэта, то первым номером в библиотеке поэта оказалась книга народного поэта Кабардино-Балкарии Кайсына Шуваевича Кулиева под названием «Стихотворения», изданная в Москве в 1959 году издательством «Художественная литература» с такой вот надписью и автографом Кайсына:

«Анвару Аджиеву – одному из самых национальных и удивительно талантливых поэтов гор Кавказа, моему любимому брату».
Москва, декабрь 1960 г. Кулиев К.

С этого дня прошло 50 лет. Это обстоятельство заинтересовало меня: почему из сотен книг, сотен имен его близких друзей, коллег по перу первым номером попадает книга Кайсына Кулиева? Вспомная свои детские годы, я решил оглянуться на пройденный жизненный и литературный путь обоих мастеров поэтического слова, выдающихся поэтов 20 века Кайсына Кулиева и Анвара Аджиева.

Удивительны судьбы великих людей и у всех они разные. Портрет великого азербайджанского поэта Низами Гянджева, жившего в XII веке не дошло до нас. Я имел счастье быть на 850-летии поэта, которое с большим размахом отмечалось в Баку и Гяндже. Тарелку с его изображением мне подарил Министр культуры Азербайджана Полад Бюл-бюл оглу. Это изображение по его словам они срисовали с лица Муслима Магомаева, уже сыгравшего роль поэта в кино. Сейчас эта тарелка является музейным экспонатом в Доме-музее Анвара Аджиева. Не оказалось, к примеру, и подлинного портрета и нашего основоположника кумыкской литературы Ирчи Казака. Его долго восстанавливали по схожим чертам и воспоминаниям старых людей. А вот портрет великого узбекского поэта Алишера Навои, жившего, в XV веке был написан великим гератским художником Махмудом Музаххиба и дошел до наших дней. Я тут подумал как хорошо, что потомкам и новым поколениям сохранятся и перейдут достоверные портреты и светлые лица наших современников Анвара и Кайсына, уже ушедших от нас в мир иной. Это очень важно для истории, поскольку творения их стоят рядом с теми бессмертными, которые проходят через века, озаренные немеркнущей славой народного признания.

Человеческая жизнь – краткий отрезок на пути вечности мироздания, но, когда данный всевышним этот отрезок ознаменовывается созданием высокохудожественных произведений, написанием стихов, песен, поэм, легенд и баллад, изданием нескольких десятков книг, насыщается неутомимой государственной и общественной деятельностью – то диву даешься, откуда человек берет столько созидательной энергии. Это не всем людям под силу, не всем удается быть лучшим художником, лучшим инженером, лучшим поэтом, лучшим ученым или педагогом.

Необычна и удивительна судьба двух именитых поэтов Северного Кавказа, двух очень близких по духу поэтов и просто друзей по жизни - народных поэтов, балкарца Кайсына Шуваевича Кулиева и кумыка Анвара Абдулгамидовича Аджиева. Один из них был моим отцом, а другой - другом моего отца, и с ними я имел счастье общаться на протяжении многих лет. А самое главное - учиться у них постигать таинства поэтического мастерства, таинства человеческого поведения в литературе и жизни.

Эпоха и художник, события и факты. Для того чтобы яснее понять их связь с творческими мировоззрениями обоих поэтов я хотел бы вспомнить слова нескольких писателей о писательском деле. Вот, к примеру, что писал великий русский писатель А.П.Чехов: «Всё то лучшее что мы делаем – есть дело народное». Владимир Маяковский, творчество которого любили, и Кайсын и Анвар говорили так: «Поэт и в жизни должен быть мастак», а вот А.М.Горький писал о писательском деле следующее: «В России каждый писатель был воистину и резко индивидуален, но всех объединяло одно упорное стремление – понять, почувствовать, догадаться о будущем страны, о судьбе её народа, об её роли на земле».

Как точно и тонко сказано, как эти слова подходят к писательским судьбам Кайсына и Анвара. Оба поэта начали писать стихи очень рано. Мне хотелось бы вместе с читателями проследить, каким образом события той эпохи в каждом своем проявлении – коллективизация, война, борьба за мир, крупные явления литературы, - преломляясь в творчествах обоих поэтов, органично входя в повседневную их общественную и государственную деятельность, наполняли смыслом их поэтические творения.

Мой отец Аджиев Анвар Абдулгамидович родился в сел.Костек Хасавюртовского района в 1914 году. Старое село находилось у слияния трех рек среди рисовых чеков и пшеничных полей. В этом селе и пролетело детство отца.

В самом начале ему пришлось учиться в медресе, об этом тщательно умалчивалось в советские времена. Мог читать и писать на ажам, но это никому не было нужным, затем окончив 5 классов в средней школе Костека он продолжает учёбу в школе крестьянской молодёжи в сел.Аксай. Стихи начал писать очень рано в 14 лет, в 17 лет уже напечатал своё первое стихотворение в газете «Ленинский путь» под псевдонимом Г.Анвар. В книге «Костек в прошлом и сегодня», мой земляк, директор Костековской средней школы Абдулкерим Алиев пишет:

«По словам самого Анвара в 20-е годы ХХ века в Костек приехало жить несколько татарских семей. После них приезжает татарская семья педагогов, Магомед и Зулейха. Анвар подружился с этой семьей. Эта дружба повлияла на знакомство с произведениями татарских поэтов А.Токая и М.Джалиля. В дальнейшем Анвар стал переводить этих поэтов на кумыкский язык.

Учёба Анвара в Аксае, работа в газете «Социалистическое строительство», «Комсомолец Дагестана» и «Ленин ёлу» ещё более расширили связи молодого поэта с литературами разных регионов».

Кайсын Шуваевич Кулиев родился в старинном горном ауле Верхний Чегем, на границе Сванетии и Балкарии в 1917 году. Чегемское ущелье – одно из самых живописных на Кавказе. В Чегемском ущелье не только грандиозные скалы, шум рек и водопадов, здесь повсюду зелень, луга, цветы, бесконечные леса самых разнообразных пород деревьев. Я бывал в этих местах несколько раз. Поводом приезда становились юбилеи разных поэтов, то друзей отца, то моих друзей уже нового поколения балкарских поэтов. По той причине, что я вот уже около 30 лет являюсь секретарем Союза писателей РД. Иногда ездил в Нальчик и Черкесск на своем автомобиле, последняя поездка была посвящена открытию Дома-музея Кайсына Кулиева в Чегеме.

Кайсын вырос без отца, а вот мать по имени Узеирхан в молодости была удивительно трудолюбивой горянкой. Работала нечеловечески много, несмотря ни на какие трудности она нашла в себе силы послать маленького Кайсына на учёбу.

Учился Кайсын в Чегемской средней школе. Там же начал свои поэтические опыты. Первым стихотворением, которое поразило его детское впечатление, было стихотворение «Узник» А.С.Пушкина в переводе на балкарский язык. Как выяснилось теперь, у Анвара Аджиева и Кайсына была особая страсть к поэзии М.Ю.Лермонтова. Вот как описывает сам Кайсын свое знакомство с поэзией Лермонтова:

«Пожилой печник, полурусский, полутатарин, клал печь и пел песню, в которой были такие слова: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана». Пока печник находился у нас он не раз, повторял эти слова, и я запомнил их, хотя русский язык знал плохо. Каково же было мое удивление, когда позже я узнал, что старик пел стихи Лермонтова.

Был ли известен печнику автор слов песни, которую он пел, - не знаю. Но я тогда и подозревать не мог, что имя человека сложившего эти стихи станет для меня навсегда как бы равным имени моего родного Кавказа. Ведь я в дни фронтовых испытаний Отечественной войны даже клялся именем Лермонтова, а томик его избранных произведений постоянно находился у меня в полевой сумке. Эта книга не только придавала мне мужество и помогала жить в самые трудные дни, но и связывала как-то со всем родным, бесконечно дорогим моему сердцу, за что я воевал и готов был отдать жизнь».

Поэтический мир Лермонтова сильно притягивал и отца. Он любил цитировать его строки, смотреть фильмы по его произведениям, всегда, будучи редактором альманаха «Дружба» старался отметить его юбилейные даты, перевёл на кумыкский язык его поэму «Гаджи-абрек», легенду «Трус» и ещё ряд стихов. Отец любил творчество Федерико Гарсиа Лорки, любил творчество В.Маяковского и Т.Шевченко, часто их цитировал. У Кайсына Кулиева мы встречаем такую фразу: «Так же как и Лермонтова я люблю Шевченко, Федерико Гарсиа Лорку и Петефи. Они были со мной повсюду».

Не правда ли схожи и поэтические пристрастия. Кайсын Кулиев ещё юношей попадает в Москву и с 1935-1939 г.г. учится в Государственном институте театрального искусства имени А.В.Луначарского, одновременно он посещает Вечерний Литературный институт. В своих воспоминаниях он пишет: «Я очень многим обязан ГИТИСу. В нём тогда преподавали крупнейшие деятели русского искусства и выдающиеся педагоги страны. Мне посчастливилось общаться с выдающимися писателями и артистами».

30-е годы прошлого века были годами первой пятилетки, годами социалистического соревнования, индустриализация, ударные стройки и прочие масштабные преобразования в жизни страны. Это бурлящее время, конечно же, не могло не отразиться в творчестве таких ещё совсем молодых поэтов как Анвар и Кайсын. Каждая эпоха, по выражению Н.С.Тихонова, перед поэзией ставила сходные задачи, учитывая, естественно, связь времен прошлого и настоящего. Максим Горький писал в эти годы: «Социалистический реализм утверждает бытие, как деяние, как творчество, цель которого – непрерывное развитие ценнейших индивидуальных способностей человека…»

Хорошо знавший, лично друживший с Кайсыном Кулиевым Н.С.Тихонов на 1-ом съезде писателей СССР говорил: «…Мир наш не так наивен, и поэзия советская сильна именно новыми ощущениями времени, никогда не встречавшегося в истории, Советский Союз отнюдь не представляется «царством духа без человека», где каждое явление говорит о своей метаморфозе. Кроме того, советская поэзия имеет ещё одно существенное отличие. У нее главный герой – строитель бесклассового общества, это – положительный герой, как бы мал или как бы велик он ни был, время требовательно сейчас и к форме и к содержанию, мир изменился…»

В эти годы Кайсыну было 22 года, а Анвару 25 лет.

Анвар Аджиев свою первую книгу издает в 20 лет. В 1934 году выходит его первый поэтический сборник «Обновление». По этому поводу критик Камиль Султанов пишет:

«Просто не верилось, что это – первая книга стихов молодого поэта. Некоторые стихи из этой книги, написанные в 1933-35 годах, можно перепечатать и сейчас. Поэзию Анвара Аджиева всегда отмечало чувство ответственности перед читателем. У него нельзя найти кое-как «сделанные» стихи. В каждом его стихотворении видна кропотливая работа мастера. Смело можно сказать, что никто из ныне здравствующих кумыкских поэтов не испытывал таких «мук творчества», как Анвар Аджиев, хотя он и наделен большим поэтическим даром.

Анвар Аджиев писал на чистом, подлинно народном языке. Среди кумыкских поэтов таким языком владел тогда только один человек – Алим-Паша Салаватов».

Перед войной стихи обоих поэтов и Кайсына и Анвара отличаются особой патриотичностью, но художественность у обоих на первом месте, к примеру, стихотворения Анвара Аджиева «Мы не хотим войны», которое тогда же заинтересовало Эфенди Капиева, занятого составлением первой антологии дагестанской поэзии на русском языке. Э. Капиев организовал перевод этого стихотворения на русский язык и включил в антологию.

В эти годы поэт Анвар Аджиев работал сначала в районной, а затем в республиканской газете «Ёлдаш» удачно сочетая оперативную газетную работу с литературным творчеством. В 1940 году у Кайсына выходит первая книга «Здравствуй утро!». В этом же году Кайсын Кулиев добровольно уходит в Советскую Армию и служит в парашютных частях. Великая Отечественная война застала его в Прибалтике. В первый же день войны участвовал в бою. Он с группой парашютистов взрывал мост через Западную Двину в Даугавпилсе, когда к нему подошли немецкие танки. Города, окутанные дымом, горящие хлеба, гибель друзей – всё это осталось навсегда в его душе. В своих воспоминаниях он пишет: «Осенью 1941 года я принимал участие в тяжелых боях против танковой армии Гудериана, которая, заняв город Орёл, рвалась к Туле и Москве. С начала 1943 года работал в газете 51-й армии «Сын отечества». Проделал путь от Сталинграда до Севастополя, участвовал в боях за освобождение Ростова, Донбасса и Крыма. С первой группой советских войск участвовал в форсировании Сиваша. В эти годы он пишет стихи: «Перед боем», «Ты ждёшь меня», «Я после боя спал в соломе», «Девушка с Севера», «Сегодня стих мой – беспощадный бой», «Земля моя», «Дедовский дом», «Клятва», «Слово сердца», «Жизнь, я твой сын», «Самое дорогое», «Баллада о погибшем друге» и много других.

Конечно же, война углубила патриотический характер всей советской литературы. Дружба писателей фронтовиков с писателями в тылу, через письма, стихи, песни, статьи помогла всем понять суть происходящего, вселяло в людей уверенность в скорой победе. Как отмечает критика, годы войны явились новым этапом развития поэтического дарования Анвара.

В 1941-1945 г.г. он выпустил четыре сборника стихов: три на кумыкском и один на русском языках. Это: «Сабли», «О чем рассказал Дон», «Наступление» и на русском языке – «Песни кумыкских долин».

В книге «Писатель и эпоха» Николай Семенович Тихонов пишет: «Один фронтовик-писатель рассказывал, что у каждого ушедшего на фронт человека был до войны любимый писатель. И какое разочарование испытывают эти люди, когда в течение года или полутора-двух лет не видят любимого имени, которое они привыкли любить и ценить до войны. Человек вспоминает писателя, ищет его на страницах газет, в печати и не встречает его».

И тут же продолжает Н.С.Тихонов: «На фронте работают сотни писателей, поэтов, многие дерутся с оружием в руках, иные пали смертью храбрых, но вовсе не требуется всем отправляться на фронт. Речь идет об усилении писательской работы. Наша задача – множить замечательные характеры советских людей в литературе, показывать героев нашего времени во весь рост, поднимать острые, новые темы, рожденные войной».

После войны Кайсын Кулиев уезжает работать в Киргизию. В своих воспоминаниях Кайсын пишет: «Зеленый город Фрунзе понравился мне. У меня в кармане лежало письмо Николая Тихонова председателю правления Союза писателей Киргизии. В нём Николай Семенович просил, чтобы меня обеспечили работой и жильем. Вскоре я был принят на службу в Союз писателей».

Тюркские языки очень схожи, но в общениях с тюркоязычными народами бывают свои трудности. Это я испытал на себе, будучи в Средней Азии, в Турции, в Азербайджане.

По этому поводу Кайсын пишет: «Балкарский и Киргизский языки, как тюркские близки. Но в похожих языках нередко одни и те же слова имеют разные значения. Этим и затрудняется полное освоение языка, похожего на свой родной. Сначала я не осмеливался браться за перевод с киргизского на русский».

В эти годы Кайсын много пишет. За это время у него подготовилось к зданию 2-х томное собрание сочинений на родном языке. Книга «Зеленые чинары» особо выделяется в эти года.

В 1953 году Анвар Аджиев приезжает в Москву, уже издавший ряд книг, окончивший Партийную школу, и журналистские курсы, проработавший в Министерство культуры ДАССР на должности начальника отдела радио-информации.

В Москве отец учится в Высшей партийной школе при ЦК КПСС. Эта учеба его продолжается до 1956 года. Фотоматериала по этому периоду много в музее, здесь и встречи с разными политическими деятелями, посещение музеев, театров, исторических вечерах.

После Киргизии сюда приезжает и Кайсын Кулиев. В книге «Поэт всегда с людьми» он пишет: «Снова я увидел Москву. Поехал на хорошо знакомую улицу Воровского. Там застал Тихонова. Он, конечно, был рад моему возвращению. Я положил на стол перед Николаем Семеновичем большой том моих стихов. Тихонов тут же позвонил в издательство «Советский писатель» книга моя вышла под названием «Горы».

На улице Воровского, о чем говорит Кайсын, располагается Центральный Дом литераторов им. Фадеева, и Правление Союза писателей СССР. Именно, здесь в Центральном Доме литераторов и встречаются два кавказских поэта. Кайсын был очень рад этой встрече, рассказывал о своих киргизских друзьях, как тут выяснилось киргизский поэт Аалы Токомбаев и казахский прозаик Абдулжамиль Нурпенсов были в переписке с Анваром и оказались общими друзьями. Кайсын поинтересовался о Расуле Гамзатове. В эти годы они встречаются почти каждую неделю, как получится свободное время после лекций в ВПШ при ЦК КПСС. На одной из встреч Кайсын, видя, что партийная среда давит над отцом, сказал - и это тоже надо попробовать, и тут же рассказал как создавался Высший литературный институт, который он окончил, одновременно учась в ГИТИСе им.А.Луначарского. Высший литературный институт, по воспоминаниям супруги А.Луначарского, Луначарской-Розентель, целиком создавался по идее поэта В.Брюсова. Когда эта идея была одобрена, они с Луначарским пришли домой возбужденные и радостные, тем, что теперь удастся вырастить отличную новую смену писателей. Тогда супруга Луначарского сказала мужу: - Но я не понимаю, как можно выращивать писателей, ведь Пушкин, Лермонтов, Чехов не учились в специальных институтах, а Горький вообще нигде не учился. – Вот именно такие возражения нам удалось сломать, ответил муж. Конечно, крупный талант преодолевает все препятствия, и недостаток образования тоже, но помни: «Наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни», а кроме писателей есть ещё критики, литературоведы, редакторы и всем, всем им можно помочь, не оставляя их ощупью в потёмках отыскивать свои пути. Ты представляешь себе, как Брюсов может помочь начинающему литератору?! - говорил А.Луначарский супруге.

Я вспоминаю сейчас и свои годы. Я учился в пединституте на третьем курсе филфаке, когда мне сказали, что год назад из этого факультета перевелась в литературный институт ногайская поэтесса Кадрия, тогда, действительно было модно и престижно, да и сейчас, учиться в литинституте Москвы.

Я об этом сказал отцу, выслушав, меня он ответил: «Мои многие друзья окончили этот институт, и Расул, и Кайсын, ты послушай меня, у Пушкина есть такое изречение «Чтение – вот лучшее учение!» Вам молодым надо много читать, а не выбирать институты, ты же на третьем курсе, через год выйдешь на защиту диплома, лучше не терять то, что имеешь, в литинституте писателями не становятся, такого института нет».

...В 1957 году выходит Постановление Совета Министров ДАССР и бюро Обкома КПСС «Об образовании Комитета по радиовещанию и телевидению при Совете Министров ДАССР». Председателем Комитета назначается Анвар Аджиев, ранее в Министерстве культуры проработавший на должности начальника отдела радиоинформации. Ранее также работавший на государственной службе и в Обкоме КПСС Анвар Аджиев получает по тем временам ответственный государственный пост. С этого дня времени посвящать себя стихам оставалось меньше. Партийные органы требовали от руководства Комитета полной отдачи работе, что было и выполнено.

Однако, в эти годы Анвар Аджиев становится непосредственным участником всяких, больших и малых, праздников культуры в Республике. О работе в Комитете - это большой и долгий разговор, мы лучше вернёмся к тому, о чём говорили. В эти годы у нас в Дагестане широко практиковались такие праздники культуры как Дни дагестанской литературы и искусства с выездом в ближайшие республики, в Москву, Ленинград, Баку и т.д.

В январе 1959 года такие Дни литературы состоялись и в Нальчике. В этих поездках участвует и Анвар Аджиев, кстати, на эти годы и дальше до 80-х годов приходит наиболее интенсивные поездки отца, его встречи и знакомства с большим кругом литераторов страны. Вот на одной фотографии он в Ставрополе, на другой в Москве, а вот в Нальчике у него была особая теплая встреча уже не просто с поэтом, а близким другом и единомышленником Кайсыном Кулиевым. Они с полуслова понимали друг друга, Кайсын просил его не оставаться в гостинице, а ночевать у них дома, но отец не пользовался такими предложениями, всегда старался не стеснять людей, кого бы не было, оставался в гостинице. Кайсын в этот год издал на родном языке 2-х томик своих произведений. Конечно же, сказывалось и его депутатский статус, и его всенародное признание на Родине. Свой 2-х томик он дарит Анвару и подписывает так:

«Багьалы досум Анваргъа, аны фахмусуна къувана, жюрек саламым блан» Къайсын Къулиев, 14 январь 1959 г., Нальчик.»

Анвар, дорогой, ты лирический поэт, пишущий на родном языке, тебя трудно перевести, я знаю, но ты не отчаивайся, как писал Н.Тихонов о Навои, ты возвышаешь свой родной кумыкский язык, ибо стихи написанные на родном языке, подымают «национальную гордость». Национальное достоинство и национальное своеобразие поэта – залог творческих успехов и долголетия – говорил Кайсын.

Кайсын Кулиев в 60-70 годы не один раз приезжал в Дагестан.

Я помню его ещё ранний приезд, будучи депутатом Верховного Совета СССР. Помимо водителя, он и сам мог управлять автомобилем и каждый раз по приезду он ставил свою Волгу М-21 во дворе отца на Гвардейском пер. 10. Она оставалась у нас до самого его отъезда. Это были очень радостные и счастливые дни для двух поэтов, уважавших и любивших друг друга.

Помню наш двор с виноградной беседкой и клумбами цветов. Кайсын очень любил такую обстановку, она напоминала ему свои края. Он восхищался кумыкским языком, всё время с отцом разговаривал он по-балкарски, отец по-кумыкски и всё они понимали. В эти дни стол во дворе был накрытым постоянно.

Кайсын Шуваевич любил читать свои стихи как на балкарском, так и на русском, читал великолепно, а когда к ним присоединялись Расул Гамзатов, Аткай, то разговор превращался в стихийно организованный поэтический вечер. Отец мой тут же приглашал Бурлият Ибрагимову – народную артистку ДАССР, и все выливалось в музыкально-поэтический вечер.

В декабре 1960 года Анвар и Кайсын встречаются на открытии Декады литературы и искусства Дагестана в Москве в Колонном зале Дома Союзов.

Анвар в это время уже был в зените славы у себя на родине, за его плечами были уже вот такие любимые в народе книги: «Песни кумыкских долин», «Счастливые горы», «Интересные друзья», «Песни о счастье», «Избранные», «Утро в горах», «Дадаш вернулся», «Споём и посмеёмся», «Ивы над водой», «У нас в горах».

Книга «У нас в горах» была издана в Москве и была первой ласточкой, выходящая на русском языке. У Кайсына к этому времени переводных книг было больше. Как выяснилось, и переводчики, к примеру, такой как Наум Гребнев, у них были общие. Анвар подарил свою книгу Кайсыну, а Кайсын подарил Анвару сразу две книги. На книге «Земля и песня» вот такой автограф: «Дорогой Анвар, я так рад, что тебя знаю, и так дорога мне твоя дружба! Декабрь 1960 г. Москва. Кулиев».

Фото из архива автора

Каждый раз во время бесед и застолий с Кайсыном Шуваевичем обнаруживалась разносторонняя образованность поэта, его колоссальная эрудиция, начитанность и кругозор, масштабность мышления. Отец восхищался им, поражался его тонким вкусом как к поэтическим пристрастием и житейским делам. В течение беседы он мог отвечать на неожиданные вопросы, чувствовалась, что жажда к знаниям, жажда к новым жизненным впечатлениям. Видно было, как он хочет все знать. Новое стихотворение, новый образ, услышанный в беседе от отца поражал его, мол почему я об этом до сих пор не знал. Он обладал блестящей творческой памятью и интересом к жизни коллег по перу. Отец читал ему свои новые стихи. Это были стихи: «Сказать Казак», «Здравствуй, Лермонтов!», «Ответы горца», «Кумыкия». Эти стихи читались на кумыкском языке. Кайсын слушал с восхищением, после каждого стиха поднимал рюмку и говорил тост. Как признался, Кайсын цикл стихов об Ирчи Казаке поразили его сердце необычной поэтичностью, национальным колоритом, сплавом глубоких мыслей. Стихотворение «Здравствуй, Лермонтов!» - эта редкая находка автора которому может позавидовать любой писатель, - говорил он. Сам Кайсын Шуваевич, как я упомянул ранее, был превосходным рассказчиком, обладающим поразительной памятью. Я думал, что такой памятью обладал Расул Гамзатович, но, как видно он был не один обладатель таких качеств, среди друзей отца.

Конечно же, два поэта незаметно для других, учились друг у друга, дополняли друг друга. Им не хватало этих часов для общения; ни высказаться, ни разговориться до конца они не могли. Кайсына очень беспокоило то, что поэзия Анвара не переведена на таком уровне, которое он заслуживал. Об этом беспокойстве его мне не раз говорил и Аткай Акимович, близкий друг и отца, и Кайсына. При встрече в Москве, в Доме литераторов, он первым спрашивал Аткая: «Как мой Анвар, что-то не вижу новых его переводов».

Продолжая, восхищаться Анваром Кайсын говорил: Поэзия – порождение искренности, без которой работа поэта мертва. Он так же говорил, что неестественность и неточность так же плохи, как и многословие. Поэзия Анвара дорога откровенностью, искренностью, крепкой фольклорной основой, чуткостью и горячностью сердца. А когда Кайсына Шуваевича спросили, как соотносятся в поэзии каждого певца голос радости и голос горя, голос жизни и голос смерти, ведь поэт человек - первым впитывающий в себя боль людей, боль земли, Кайсын ответил так: «Ныне каждый школьник знает, в какое время жил Пушкин, как был затравлен и убит тридцати семи лет от роду. Все же в его поэзии много света. Почему это так? Да потому, думается мне, говорил Кайсын, что одной из главных целей искусства является радость, стремление к ней, борьба за неё. Пушкин умел шагать легкой походкой поэта. Фантастическую силу и легкость давало ему, главным образом, несокрушимое жизнелюбие, великий оптимизм. Недаром Александр Блок сказал: «Пушкин легко и весело умел нести свое творческое бремя, несмотря на то, что роль не легкая, и не веселая, она трагическая…».

Об этом Кайсын писал и в своих публицистических работах, к примеру, у него есть такие слова:

Художник не должен позволять победить себя горю, как бы трудно ему не приходилось. Образцом для нас и в этом остается Пушкин. Хлеборобы и пастухи тоже живут, сохраняя свою испытанную терпеливость, свою веру в смысл труда, в смысл жизни. Девизом могучего Бетховена было: «Через горе – к радости!», - а Гёте призывал: «Через могилы – вперед».

И поэзия моего брата Анвара такова, она светла как он сам, она глубока как его родник в родном Костеке, она широка как его кумыкская степь. Его книги «Звездные пути», «Дочери солнца», «Радуга», «Степные зори», «Горение сердца», «Мост – радуга», «Рыжий садовник», «Земли зеленые ладони» - яркие свидетельства этому.

Осведомленность Кайсына о творческих успехах отца поражала нас. Он также называл книги Расула Гамзатова, считал его самым лучшим поэтом на Кавказе.

В 70-х годах оба поэта выступают в печати с размышлениями об ушедших гигантах поэзии. В альманахе «Дружба» Анвар пишет о М.Лермонтове, В.Маяковском, Г.Тукае, М.Джалиле, Т.Шевченко, К.Хетаурове.

Это в основном календарные заметки, связанные с юбилейными датами, но важно то, что это писал сам поэт, любящий и знающий творчество своего старшего собрата.

Кайсын Кулиев пишет масштабные по глубине поиска очерки и воспоминания. Его этюды - о классиках А. Пушкине, М.Лермонтове, Н.Некрасове и Ф.Тютчеве, Ш.Руставели, Н.Кучаке, М.Горьком и С.Есенине.

Кайсын в эти годы с удовольствием рассказывает о творчестве поэтов-современников А.Твардовском, и Г.Абашидзе, К.Симонове и А.Сагияне, о Р.Гамзатове, с которыми его связывало и связывает стойкое чувство дружбы.

Я много лет дружу с племянником Н.С.Тихонова Владиславом Андреевичем Шошиным, доктором наук, научным сотрудником Института русской литературы (Пушкинский дом Академии наук СССР). Он известный поэт и переводчик, я был у него дома в Ленинграде, был на работе в Пушкинском доме. Мы вместе бывали и в центральном Доме литераторов в Ленинграде.

В книге «Поэт романтического подвига», посвященного Н.Тихонову, он пишет о Кайсыне: «У молодых поэтов есть достойные опытные учителя, которые подают жизненные примеры единства личной судьбы и судьбы народа. Помню дискуссию о поэзии в Доме писателей в Ленинграде. Был доклад. Потом к трибуне подошел темпераментный кавказец. Белые зубы сверкнули улыбкой, располагающей к себе доброй, но, в то же время угрожающей: «Поэты! – сказал оратор. – Не позволим говорить о себе так равнодушно. Неужели нет в наших стихах ни искры, способной воспламенить сердце докладчика? Если оно равнодушно, то, значит, оно не может гореть! Наш долг атаковать такого критика!» Взмах руки – как взмах кавказской сабли… Кайсын Кулиев был одним из любимых поэтов Н.С.Тихонова, пишет В.Шошин, и далее продолжает: «Книги Кайсына Кулиева берешь в руки с естественным недоверием к переводчикам – сумеют ли не обратить его достоинства в свои недостатки?».

Но недоверие тает при соприкосновении с подлинной поэзией. Она проста как жизнь. Она сложна как жизнь. Это говорит человек, хорошо знающий переводческое дело, неравнодушный к судьбе больших талантов.

Такая озабоченность о переводах на русский занимала многих литераторов, к примеру, тех, кто занимался и творчеством А.Аджиева. Это и Н.Гребнев, С.Липкин, К.Абуков, и сам Кайсын Кулиев.

Вот, к примеру, что сказал в свое время именитый поэт-переводчик Семен Липкин: «Анвар Аджиев – очень сильный стилист в родном языке, он такой поэт, которого трудно перевести на русский язык. Он очень долго остается только на родном языке. Между тем популярность его в народе необыкновенная».

Кайсын и Анвар любили жизнь, свою родину, они любили свой край особой признательной любовью, горы и степи, леса и реки, синь небес, клокотанье орлов, дробоглазый фазан кумыкской степи, водопады Чегемского ущелья, светлые лица земляков, шали кумыкских красавиц, обычаи и традиции тюркского мира – вот что объединяло их.

Поэзия Кайсына и Анвара отмечались блестящим слогом, безупречным стихом, богатой образностью, глубоким внутренним подтекстом, глубокой философичностью, они использовали все поэтические формы от двустиший до больших поэм.

О поэзии Кайсына Кулиева говорили и писали многие. Здесь и Николай Тихонов и Чингиз Айтматов и многие другие. Очень ёмко, по-моему, о поэзии Кайсына сказал Арсений Тарковский: «Я стал искать в ней больше то, что является местным ограниченным, что мы… принимаем за местный колорит. Этого я не нашел, потому что стихи Кайсына Кулиева – это настоящая поэзия. Кайсын Кулиев – поэт небольшого народа, вышедший на общечеловеческое поприще поэзии. Кайсын Кулиев говорит от лица своего народа. Он – поэт всего мира…. Интересы всего человечества, очень широкие слои всего человечества нашли уста в этом поэте».

В 70-х годах творческий авторитет обоих поэтов достиг наивысшего расцвета. Обо поэта были в центре литературно-общественной жизни не только своих республик, но и Российской Федерации. Кайсын был народным поэтом Кабардино-Балкарии, лауреатом государственной премии РСФСР, Анвар был народным поэтом Дагестана, лауреатом государственной премии Республики Дагестан, оба занимались активной литературной жизнью. Анвар был главным редактором альманаха «Дружба», секретарем Союза писателей РД, избирался депутатом Махачкалинского Горсовета депутатов трудящихся, в стране бурлила литературная жизнь.

В 1970 году я делал свои первые шаги в литературе, мне было 20 лет. Первые стихи печатал в газете «Ленин ёлу» и альманахе «Дружба».

Книги Кайсына Кулиева «Раненный камень», «Земля и песня», «Зеленые чинары», «Хлеб и роза», «Мир дому твоему», «Кизиловый отсвет», «Завещание», «Стихи и поэмы в 2-х томах», стали моими настольными книгами. Дом, где я рос, жил полнокровной литературной жизнью. Почта приносила подписные издания газет: «Литературная Россия», «Литературная газета», журналы «Новый мир», «Дон», «Аврора», «Огни Казани» и целый ряд дагестанских изданий заполняли кабинет отца. С редакцией журнала «Огни Казани» отец дружил особо. В течение 10 лет мы беспрерывно получали этот журнал, велась переписка с Татарией. Такие же связи были с Азербайджаном, Казахстаном, Кабардино-Балкарией, Чувашией.

О творчестве Анвара Аджиева в разные годы писали разные критики, известные писатели и литературоведы. К его творчеству обращались ведущие ученые республики. Среди них можно отметить видных дагестанских литературоведов, таких как Камиль Султанов, Камал Абуков, Изамит Асеков, Кадыр Абдуллатипов, Солтанмурад Акбиев, Абдулхаким Аджиев, Салав Алиев, Джангиши Хангишиев, Муминат Алиева. О его творчестве есть монографии, защищены кандидатские и докторские диссертации.

Особое место в ряду исследователей, на мой взгляд, занимает известный на Северном Кавказе литературный критик, доктор филологических наук, народный писатель Республики Дагестан, близкий друг Анвара, Камал Абуков.

В развернутом исследовательском слове об Анваре Аджиеве, написанном уже после смерти поэта, посвященном к 85-летию поэта, Камал Абуков подобрал тот редкий ключ к разгадке тайн поэтического мастерства Анвара Аджиева.

Вот одно из выдержек из этого исследования:

«Мое состояние, мое восприятие «анваровского чуда» легче выразить строками Пушкина: «и глубокое впечатление в сердце врезалось мне». В своем творчестве Анвар Аджиев был подобен реке с несколькими рукавами: тончайший критик, кудесник стихов и поэм для детей, меткий сатирик и юморист, блистательный переводчик. Его пронзительные стихи о любви «Платочек», «Уходя, хоть оглядывайся», «Чёрные очи», лукаво иронические поэмы «Кайсар Калабузаров», сказка для детей «Белая утка – ротозей» - явления уникальные в кумыкской поэзии, им невозможно подражать, их немыслимо продолжать: и по содержанию, и по силе изобразительности это сокровище – выкристаллизованное. В них достигнута столь хрупкая гармония, что любое прикосновение может только разрушить безупречно продуманное, сердцем взлелеянное совершенство».

О поэзии Анвара Аджиева отзывались многие известные в стране писатели. Расул Гамзатов о поэзии Анвара сказал так: «Мир поэзии Анвара Аджиева – это мир ярчайших красок, мир, где всему живому уютно. Его стихи настолько стихи уплотненного смысла, что становятся своеобразными афоризмами».

Талантливый кумыкский поэт, очень честный и требовательный к коллегам по перу, незабвенный Шарип Альбериев писал так:

«Анвара Аджиева смело можно называть современным Ирчи Казаком. Без преувеличения скажу: он – кудесник кумыкского языка. Слова, выведенные его пером, сверкают, подобно нанизанным на нитку янтарным бусам. Все эти нюансы, конечно же, передать средствами другого языка неимоверно трудно. Мне думается, что покуда живо творчество Ирчи Казака и Анвара Аджиева, кумыкскому языку не грозит забвение».

В 80-е годы Анвар Аджиев издает несколько сборников стихов. Среди них особо выделяется книга «Свет окон» на кумыкском языке, она вышла в Даггизе 1981 году. В Москве в издательстве «Советский писатель» вышла книга «Каменотёс и поэт» в 1983 г. Здесь, в Махачкале - книга «Моя борозда» году на кумыкском языке в 1985. В серии «Дагестанские лирики» - книга «Позывные сердца».

У Кайсына Кулиева выходит 3-х томник собраний сочинений с предисловием Чингиза Айтматова, но 80-е годы к сожалению, для Кайсына Шуваевича Кулиева и Анвара Абдулгамидовича Аджиева оказались тяжелыми и изнурительными. Страдающий гипертонией Анвар продолжал поездки, встречи с трудящимися. Одна из поездок в родной Хасавюртовский район оказались злополучной. После возвращения с книжной ярмарки города Хасавюрта он заметил ухудшения состояния своего здоровья, подскок артериального давления крови вынес на ногах, а на следующий день после гипертонического криза приехавшая скорая помощь констатировала инсульт головного мозга. С этого дня он практически становится инвалидом, потеряв координацию движения, выявлением провалов в памяти. Болезнь продлилась до самого 1991 года.

В эти же 80-е годы обнаружилось тяжелая и коварная болезнь и у Кайсына Шуваевича Кулиева. Врачи констатировали злокачественное развитие опухоли.

В конце 80-х годов прошлого века на смену соцреализма пришла национальная идея. Оба поэта ещё были живы, оба они переживали о происходящем в России, внимательно изучали суть перестройки, как говорится, умом Россию понять было трудно, но вера в силу народа, что он в итоге решит, каким путем идти стране, у них у обоих теплилась. А то, что касается их произведений, то тут проблем для них не было. Они оба создали такие высокохудожественные произведения, что никакие календарные перестройки им не страшны. Это все потому, что книги Кайсына Кулиева и Анвара Аджиева сплошь наполнены солнечным сверканием любви, радости, верности, счастья, это книги неотрывного и непоколебимого обязательства – служить заботам народным, служить стране, родившей и воспитавшей тебя, указавшей тебе прямую и честную, да, иногда и суровую, но прекрасную дорогу судьбы, дорогу поэта.

Сегодняшняя попсовая блажь и хамовитая оригинальность для Кайсына Шуваевича и Анвара Абдулгамидовича были бы чуждыми явлениями, да и потому, что они оба, как граждане, в повседневной жизни были образцами человеческого поведения, у которых многим бы надо учиться. Об этом хорошо сказал Камал Абуков в предисловии к избранным Анвара Аджиева, вышедшим после его смерти.

Кайсын Кулиев был похоронен в родном Чегеме, а Анвар Аджиев в родном Костеке.

Родина высоко оценила заслуги выдающихся своих сынов. Их именами названы улицы, школы. Открыт Дом–музей Кайсына Кулиева в Чегеме, и Дом-музей Анвара Аджиеве в Махачкале. В Нальчике установлен памятник Кайсыну Кулиеву, такое же решение принято и Советом Министров РД по Анвару Аджиеву.

Мемориальные доски, установки бюстов и памятников не главное, главное – как донести до новых поколений литературное наследие обоих поэтов. Оно требует бережного осмысления и глубокого изучения по большому счету.

Жизнь обоих поэтов в их книгах их земной путь продолжается, они живут с нами, честным, одухотворенным поэтическим словом продолжают служить родине и своим людям.

...Сегодня я держу в руках их последние книги. Последняя книга Кайсына называется «Человек, Птица, Дерево», а последняя книга Анвара «Проходит жизнь, а песни нет конца». Они оба как птицы в полёте, они своим духом на просторах вселенной, продолжают свой бессмертный путь.

Для ряда поколений кавказских поэтов, а в частности для балкарцев Кайсын, для кумыков Анвар, остаются «непобежденными учителями».

У них по сей день учатся, как писать стихи, все новые и новые поколения начинающих и уже маститных поэтов.


"Ёлдаш/Времена", 20-01-2012

Размещено: 21.01.2012 | Просмотров: 5646 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.