Кумыкский мир

Культура, история, современность

М.И. Артамонов и хазароведение в Дагестане

Личность и труды этого выдающегося ученого историка-археолога сыграли исключительную роль в изучении археологии и истории тюркских народов раннего Средневековья, и прежде всего хазар, в Восточной Европе.

Хотя в Дагестане к началу XX века существовала многовековая историографическая традиция, связанная с изучением истории кумыков и их предков - хазар[1], становление и развитие историко-археологического хазароведения здесь полностью, можно сказать, связано с именем и многогранной, плодотворной деятельностью нашего знаменитого юбиляра (статья приурочена к 105-летию /2003г./ со дня рождения М.И. Артамонова). Именно под руководством Михаила Илларионовича Артамонова в 1937-38 гг. Северокавказской экспедицией ГАИМК-ИИМК АН СССР было впервые предпринято целенаправленное и систематическое изучение археологических памятников Дагестана и в первую очередь, памятников хазарской эпохи[2].

М.И. Артамонов посвятил свои исследования главным образом средневековым памятникам Дагестана. Примечательны среди них Верхнекаранаевский склеповый могильник и Буйнакское поселение[3], в отложениях которого представлены и слои хазарского времени.

Добытые данные легли фундаментом в строившееся здание археологического хазароведения. После экспедиции в Дагестан М.И. Артамоновым была написана его первая книга - «Очерки древнейшей истории хазар»[4], вызвавшая огромный интерес и резонанс во всем научном сообществе России и Кавказа.

«Очерки древнейшей истории хазар» были посвящены предыстории Хазарского каганата - эпохе от гуннского завоевания европейской степи до победоносных походов арабских войск на хазар. Книга насыщена фактами ранней истории хазар, географическими и этническими названиями, именами властителей древности. В ней имеется перечень многочисленных авторов, а также древних сочинений, авторов книг и статей, написанных о хазарах или о событиях, связанных с хазарской эпохой, в XIX и первой четверти XX века. Книга прекрасно демонстрировала необычайную эрудицию молодого, фактически еще только начавшего работать ученого. Вся масса разнообразных сведений, которые удалось собрать автору, вошла в книгу, вследствие чего сама книга стала своеобразным ценным источником. В ней впервые была дана история европейских степняков, объединившихся под властью хазар. Несмотря на то, что высказанные выводы и гипотезы вызывали у ряда ученых возражения, в настоящее время, с открытием сотен новых памятников, становится очевидным, что М.И. Артамонов был прав: просто его идеи примерно на четверть столетия опередили свое время[5].

Археологические исследования ученого, начатые в Дагестане в 30-е гг. и прерванные в годы войны, возобновились в 1947 г. Работы Северокавказской экспедиции ИИМК АН СССР под руководством Е.И. Крупнова и К.Ф. Смирнова в 1947-1951 гг. затронули главным образом приморские районы Дагестана (Прикаспийскую Хазарию), где были выявлены и исследованы могильники эпохи бронзы и албано-сарматского времени. Наиболее значительным памятником хазарского времени, раскопанным в эти годы, являлся Агач-калинский могильник под Буйнакском. Анализируя погребальный инвентарь из склепов Агачкалы, К.Ф. Смирнов фактически первым отметил, что материалы могильника имеют связь с хазарской культурой[6]. Он также первым пришел к выводу о том, что население Кумыкской плоскости VIII-X веков, т.е. хазары, являются ближайшим предком нынешних обитателей страны - кумыков[7].

Однако М. И. Артамонову и хазароведению в целом не везло. После войны, в 1951 г., в газете «Правда» была опубликована небольшая заметка, в которой некто «товарищ Иванов» возражал против завышения роли «иудейского» государства - Хазарского каганата. Хотя там не упоминалась чья-либо фамилия, но она явно была направлена против Артамонова, главного хазароведа страны, и все это поняли. Это был год сфабрикованного «Дела врачей» - «врачей-отравителей»[8].

Началась последовательная кампания по извращению истории хазар и вместе с этим этногенеза и этнической истории тюркских народов Северного Кавказа (кумыков, карачаевцев, балкарцев и др.). Некоторые исследователи в центре и на местах довольно «талантливо» начали преуменьшать не только территорию страны, но вообще отрицать сколько-нибудь значительную роль хазар в истории Дагестана, Кавказа и Восточной Европы.

Многие выступали, доказывая предвзятость и несостоятельность гипотез и фактов о существовании Хазарии. В частности, одни авторы (М.Н. Покровский, Н.Я. Марр, М.И. Артамонов и др.) в своих работах говорили о важной роли их в истории народов Восточной Европы, о большой территории Хазарского каганата и т.д. Н.Я. Марр хазар вообще рассматривал как автохтонов Кавказа[9]. Другие авторы Хазарский каганат рассматривали как небольшое примитивное государственное образование и подчеркивали недопустимость преувеличения роли их в истории славян и других народов Восточной Европы[10]. В частности, Н.Я. Мерперт резко критиковал некоторых дореволюционных (В.В. Григорьева, В.О. Ключевского) и советских (Н.М. Покровского, Н.Я. Марра, М.И. Артамонова) ученых за идеализацию истории хазар и высказывался за «решительное отрешение от «автохтонизма» хазар»[11].

Однако Н.Я. Мерперт, выступая против идеализации хазарской культуры, сам впал в другую крайность - недооценку роли их в истории народов Восточной Европы. По его словам, они не имели «ни единой экономической базы, ни единой культуры»[12]. Такая оценка их роли господствовала до 1960-х годов и оказала определенное отрицательное влияние на ход изучения истории народов Восточной Европы и Северного Кавказа. Она проникла и в ряд трудов дагестанских авторов. Более того, сама Хазария - это мощное степное государство - надолго «выпало» из истории нашей страны, а если и упоминалось, то только как «небольшое паразитарное ханство, располагавшееся где-то на территории современной Калмыкии»[13].

Что касается Михаила Илларионовича, то он мужественно перенес эти гонения. «Многие ученые, даже его соратники, вообще перестали упоминать хазар... Все это, естественно, задержало публикацию книги о хазарах, вновь работать над которой он начал еще в экспедиции»[14]. Книга восемь лет пролежала без движения.

«Михаил Илларионович постоянно обращался мыслью к археологическим древностям и памятникам Дагестана, страны, на земле которой сформировался союз племен, возглавленных хазарами»[15] - вспоминает его ученица, ныне известный историк С.А. Плетнева. В конце 50-х М.И. Артамонову все же удалось организовать в Дагестан новую экспедицию под руководством Л.Н. Гумилева, который провел там небольшие разведки, скорее - «наезды». Но результат оказался неожиданным: по мнению начальника экспедиции, хазарские земли были затоплены Каспием, и поэтому обнаружить на них что-либо не представлялось возможным. Проблема оказалась «потопленной».

Однако богатейшая и еще слабо изученная культура, сам Хазарский каганат, его общественная значимость и трагическая гибель, естественно, продолжали привлекать многих ученых. Весьма активно продолжалось археологическое изучение культуры каганата. Большие работы были проведены в Дагестане археологом М.Г. Магомедовым, учеником С. Плетневой. Им были исследованы, описаны и интерпретированы все памятники, какие могут относится к хазарской эпохе. М.Г. Магомедов обобщил их в книге «Образование Хазарского каганата»[16]. Она явилась как бы пространным и доказательным ответом на небольшую и полупопулярную книжечку Л.Н. Гумилева «Открытие Хазарии»[17], в которой автор назвал Хазарию Атлантидой, т.е. страной, ушедшей под воду[18]. Оценивая результаты огромной работы, проведенной своим учеником, С.А. Плетнева указывала: «Возможно, что не все выводы автора подкреплены достаточным количеством археологических данных, но факт «открытия» Хазарии состоялся»[19].

Археологические исследования на территориях, некогда входивших в состав Хазарского государства, в том числе и в Дагестане, в 60-70-х годах получили дальнейшее, хотя и своеобразное развитие. Конкретный материал, добытый и проанализированный археологами (М.И. Артамонов, И.И. Ляпушкин, С.А. Плетнева, М.Г. Магомедов и др.), позволил преодолеть названные выше противоречия в оценке роли хазар в истории народов Восточной Европы.

Эпохальным событием в мировом хазароведении стал выход в 1962 г. фундаментального труда М.И. Артамонова «История хазар»[20], являющийся поистине энциклопедией, посвященной степным народам Евразии эпохи Средневековья. Книга эта была представлена на соискание Ленинской премии в области науки и техники. «Неугодный» историк и тут «пришелся не ко двору». Ленинскую премию имени вождя мирового пролетариата «хазарам» не дали; ее получил другой археолог за книгу по менее нежеланной для тогдашней идеологии тематике.

В 1967 г. группа дагестанских археологов приступила к изучению Эндирейского городища[21] (Атаев Д.М., Абакаров А.И., Магомедов М.Г., Мамаев М.М.). С 1970 года проводились раскопки и в Терско-Сулакском междуречье под руководством археолога М.Г. Магомедова. Им были изучены поселения и могильники, «которые дали возможность разобраться во многих спорных вопросах истории хазар»[22]. М. Магомедов, следует сказать, стал непосредственным продолжателем исследований М.И. Артамонова в области истории и археологии хазар в Дагестане. Большие работы, проведенные дагестанскими археологами в республике, в последующие годы подтвердили справедливость суждений С.А. Плетневой о локальных вариантах салтовской культуры, в том числе и дагестанской, связанной с хазарами.

В 1966-1967 гг. археологические исследования предпринимались также в нижнем течении р. Сулак. В частности, Г.С. Федоровым были начаты раскопки небольшого поселения Чопалав-тёбе. Анализируя материалы с поселения и с других аналогичных памятников исторической Прикаспийской Хазарин, Г.С. Федоров не исключал возможную связь памятников Терско-Сулакского междуречья с хазарами. По его мнению, материалы верхнего слоя исследованного поселения связаны с хазарским вариантом салтово-маяцкой культуры. Погребальный инвентарь Верхнечирюртовских могильников, по мнению автора, также дает возможность считать, что основной этнический состав населения присулакских районов в послегуннское время состоял из алано-болгарских племен, в числе которых, возможно, были и собственно хазары[23].

Наиболее четко свои взгляды на культурное наследие хазар в Дагестане Г.С. Федоров изложил в совместной с Я.А. Федоровым монографии по этнической истории народов Северного Кавказа. В ней есть и специальная глава «Хазары и Дагестан», написанная в целом традиционно и содержащая ряд утвердившихся в литературе, хотя и спорных положений, например, о роли хазар. Их основной вывод сводится к тому, что «хазары не оставили ни следов своей собственной культуры, ни этнического наследства: они растворились в новой волне кочевников, хлынувшей в Европу»[24].

На этой же странице монографии утверждается обратное: «Было бы совершенно неправильно, однако, игнорировать роль Хазарского каганата в истории народов Дагестана: хазары, опираясь на местные племена, сдержали напор арабов в VI-VIII вв., способствовали консолидации населения дагестанских предгорий и вызреванию феодальных отношений. В этом историческое значение хазарской эпохи, и тут мы полностью солидаризуемся с мнением М.И. Артамонова: «Роль хазар в истории была прогрессивной. Они остановили натиск арабов, открыли двери византийской культуре, установили порядок и безопасность в прикаспийских и причерноморских степях». Это последнее замечание целиком относится к Дагестану. Не будь хазар, трудно себе представить, как бы пошло историческое развитие многочисленных племен, населявших Дагестан в раннем средневековье, как бы завершалось формирование современных народов этой страны, в том числе кумыков, происхождение которых целиком связано с тюркским миром Северо-Западного Прикаспия»[25].

Конечно, такие противоречивые оценки роли хазар и их наследия лишний раз подчеркивают необычайную сложность хазарской проблемы, преждевременность каких-либо категорических выводов и необходимость продолжать давно начатые поиски. Скорее всего, оценка Хазарской державы как «крупнейшей политической единицы своего времени, «настоящей» империи»[26], является такой же крайностью, как и отнесение ее к числу обычных объединений примитивных кочевых племен, неожиданно появлявшихся и бесследно исчезавших в бурном потоке миграционных процессов средневековья.

Следует отметить, что археологическое хазароведение на территориях, некогда входивших в состав Хазарского государства, в том числе и в Дагестане, в 60-70-х годах получило дальнейшее, хотя и своеобразное развитие. В связи с этим обращается внимание на два обстоятельства. Старое поколение археологов, неплохо знавшее письменные источники или, во всяком случае, стремившееся их освоить и правильно и точно использовать, постепенно стало сходить со сцены, а пришедшая же смена не всегда обладала указанными качествами. К тому же в послевоенный период появились местные школы археологов в автономных республиках Северного Кавказа. Их общеисторическая и источниковедческая подготовка, по одному из существующих в московском научном сообществе мнений[27], не всегда находится на современном научном уровне, а невольное ограничение исследований территорией своих республик порой приводит к негативным последствиям, выражающимся в стремлении насильно связать прошлое этих республик с древними, известными из письменных памятников цивилизациями, а затем показать уже на интерпретации археологического материала особую роль предков своего народа в развитии последних. Этот известный отрыв местных археологов от центра, собственно говоря, явился составной частью общего процесса в нашей историографии: определенного обособления отдельных островов местной историографии и даже противопоставления их центру.

Принципиально важные открытия принесли науке археологические раскопки, проведенные в начале 60-х годов под руководством В.Г. Котовича в Урцекском (Уллубий-аул) городище, отождествляемом со столицей гуннов Варачаном[28]. Здесь были выявлены и описаны сходные с изображаемыми на сосудах из Саркела знаки, рассматриваемые М.И. Артамоновым и А.М. Щербаком как буквы тюрко-орхонского алфавита[29] и с начертаниями орхонских, енисейских и таласских и древневенгерских рун[30]. На этом основании ученые пришли к вполне правомерному выводу о существовании «доарабской письменности в Дагестане»[31], то есть, можно сказать, о «гуннском тюркском письме»[32] в Дагестане.

К сожалению, и в 1970-е и даже 90-е гг. некоторые местные историки-археологи[33] не смогли по ряду аспектов полностью преодолеть антиисторические представления о роли хазар и других тюрков в истории раннего средневековья на Северном Кавказе, связанные с концепцией об их отсталости и изначальной неспособности к культурному развитию. В дагестановедческой литературе последних десятилетий видно стремление представить горские племена как аборигенов, игравших здесь в изучаемое время доминирующую роль, а тюрков, в том числе и хазар, как пришельцев-разрушителей культуры и цивилизации. Вышеназванные антиисторические концепции лежат и в основе наиболее распространенных теперь в дагестановедении этногенетических построений, которые пытаются в каждом народе видеть аборигенов данной территории, а современные тюркские народы - представить «тюркизированными дагестанцами»[34].

Самое негативное в таких концепциях, по мнению известного этнолога Л.Н. Гумилева, не то, что они неправильны, а то, что они предлагаются «как достижение науки, не подлежащее критике»[35]. В этом опасность любого предвзятого мнения.

В этой связи заслуживает внимания точка зрения известного тюрколога А.Н. Кононова, который пишет: «Широко распространенное мнение об извечной вражде русов и тюрков... явно надуманного происхождения и не имеет ничего общего с истинным положением вещей»[36]. Эти слова целиком можно отнести также к отношениям между кавказоязычными и тюркскими народами. Известно ведь, тюркские правители (каганы и ханы), навязав свою власть горским племенам, занимались не только грабежом и войнами, но и являлись «стимуляторами исторического и культурного развития»[37]. Одно то, что первые раннефеодальные государства на Северном Кавказе и в Дагестане были созданы тюркскими народами - гунно-булгарами и хазарами - говорит о многом и, прежде всего, о цивилизационной их роли. Хазарский каганат являлся первым крупным феодальным государством во всей Восточной Европе, внесшим значительный вклад в развитие градостроительства, фортификации, военного дела, идеологию, религию, письменность и торговлю.

Особенно важную роль в истории Дагестана и всего Северного Кавказа тюркские народы и, в первую очередь, хазары, сыграли в период арабской экспансии на Кавказ. К VIII веку арабы захватили огромную территорию - Закавказье, Иран, Среднюю Азию, Северную Индию, Пиренейский полуостров и реально угрожали народам Дагестана и Северного Кавказа. В эти трудные дни хазарские каганы возглавили борьбу наших народов против арабов и остановили их натиск. Под главенством хазар впервые были объединены все народы Кавказа для борьбы с арабами.

Историк И. Пантюхов справедливо отмечал: «Находясь во время своих близких и отдаленных походов в частых сношениях с Азиею и сливаясь на севере со славянскими и туранскими племенами, предки кумыков - хазары - со входившими в их состав различными элементами Кавказа, естественно, были проводниками культуры из Азии в Европу и обратно»[38].

В 1970-1980 гг. местные научные силы приступили к более углубленному изучению письменных источников и серьезному осмыслению этнографических данных. Но наиболее важной особенностью этого периода надо считать то, что в течение трех десятилетий широко развернулось изучение раннесредневековых археологических памятников региона.

Для историографии хазар и других тюркских народов особенно плодотворными оказались результаты археологических работ на территории Дагестана и Карачаево-Черкесии. В указанный период в Дагестане проводится систематическое исследование раннесредневековых памятников, имеющих прямое отношение к гунно-хазарам. В начале 60-х годов археологические работы в Дагестане проводил известный историк и археолог Л.Н. Гумилев, который Щелковское городище сопоставил с Семендером[39]. В 1966-1967 гг. А.В. Гадло проводил раскопки городища Хазар-кала[40].

Важным достижением исторического хазароведения 80-е гг. было накопление обширных материалов, подтверждающих локализацию хазарского Семендера в районе города Махачкалы-Тарков[41]. Кстати, местная историческая традиция, восходящая к XVII в. («Дербенд-наме»), всегда связывала Семендер с Таргу. Но, несмотря на это, некоторые современные дагестанские археологи, упорствуя в своих устаревших концепциях и подходах, все еще пытаются «открыть» хазарскую первопрестольную далеко на севере, за Сулаком, вдали от Каспийского моря, хотя арабские средневековые источники содержат однозначные сведения о том, что Семендер находился на берегу моря. Другие же заняты безуспешными поисками доказательств, что Таргу (Анжи) был «кавказо-албанским» городом, якобы разрушенным «пришлыми кочевниками, среди которых были и предки кумыков»[42].

Углубленный интерес к хазарской проблеме в эти годы проявили источниковеды, фольклористы, литературоведы, лингвоисторики, которые, исследуя язык и культуру кумыков и других народов Дагестана, открыли в них огромный булгаро-хазарский пласт, раскрыли многие аспекты влияния хазар на этнос и культуру Кавказа. Не имея возможности сколько-нибудь подробно остановиться на этих работах, отметим среди этих ученых С. Алиева, А. Аджиева, А. Абдуллатипова, К. Кадыраджиева, Н. Ольмесова, Г. Оразаева, Н. Джидалаева, Г.-Р. Гусейнова и др., обогативших наши представления о хазарской истории и наследии.

Таким образом, огромная работа, проведенная учеными и особенно в 1960-х гг., позволила создать объективную картину возникновения, возвышения и гибели Хазарского каганата, сыгравшего роль нового самобытного цивилизационного очага на Кавказе и Восточной Европе и сумевшего «на протяжении почти двух веков противостоять крупнейшим государствам того времени - Византийской империи и Арабскому халифату»[43]. Достижения именно хазароведения (и шире: гунноведения) в определенной мере послужили своеобразным фундаментом и для изучения этногенеза тюркских народов Северного Кавказа и Дагестана (кумыков, балкарцев, карачаевцев).

Однако, несмотря на определенный размах хазароведческих (в основном археологических) исследований в Дагестане, связанных лишь с именами одного-двух историков-археологов, хазароведческая отрасль науки и школа ученых, здесь все же не сформировалась. В этой связи достаточно отметить, что за последние 10-15 лет в республике не подготовлен ни один археолог-хазаровед; после докторской диссертации М.Г. Магомедова ни одна диссертация по данной теме не защищена.

Старый багаж знаний о хазарах к 90-м годам был исчерпан, а наращения новых знаний не произошло, исследования зашли в застой. Как верно отмечает С. Плетнева, появляющиеся время от времени сочинения, толкующие и многократно перетолковывающие свидетельства письменных источников, ничего нового, кроме некоторых уточнений в переводах, никаких ярких открытий дать не могли и не дали. Более того, у некоторых ученых в отношении хазарской темы стали проявляться «панкавказистские» подходы и оценки, принижающие, а порой и отрицающие сколько-нибудь положительную роль хазар в истории кумыков, Дагестана и Кавказа[44]. Однако, несмотря на стремление некоторых ученых «закрыть» (или замолчать) хазарскую тему, хазары интересны всем[45]. Книги о хазарах выходят по всему миру, и чуть ли не каждый год. Основной список литературы по истории хазар включает более четырех десятков наименований и в том числе более 100 на иностранных языках[46]. Только в 1962-2001 гг. по этой теме издано более 150 наименований[47].

Становится понятным, что нужны новые силы, новые таланты, которые поднимут науку о хазарах в Дагестане, как и в России целом, на приличествующую ей высоту, как это в далекие 30-е годы и всю жизнь делал М.И. Артамонов и его верные ученики и последователи.

 

Примечания

[1] Достаточно отметить, что первым трудом, в котором освещалась история хазар и их войны с арабами, было сочинение «Дербенд-наме» «отца кумыкской историографии» Мухаммеда Аваби Акташи из Эндирея, написанное еще в XVII веке.

[2] Исаков М.И. Археологические раскопки Таркинского могильника // Труды I сессии ДНИБ АН СССР. 8-11 окт. 1947 г. С. 3.

[3] Артамонов М.И. Отчет о работах Северо-Кавказской археологической экспедиции в Дагестане в 1937-1938 гг. // Архив ЛОИИМК. Оп. 1. Д. 41, Л. 18-53.

[4] Артамонов М.И. Очерки древнейшей истории хазар. Л., 1936.

[5] Плетнева С. Предисловие ко второму изданию книги М. И. Артамонова «История хазар». Л., 2002. С.15.

[6] Смирнов К.Ф. Агачкалинский могильник - памятник хазарской культуры Дагестана // КСИИМК, 1951, вып. 38. С. 113-119; он же, Археологические исследования в Дагестане в 1948-1950 гг. // КСИИМК, 1952, вып.45. С. 91-96.

[7] Смирнов К.Ф. Археологические исследования в Дагестане в 1948-1950 гг., С. 95-96.

[8] Фахрутдинов Р.Г. К 100 летию М.И. Артамонова // Татарская археология. 1998, №23. С. 140-142.; Плетнева С. А., Очерки хазарской археологии. М.,-Иерусалим, 2000. С. 9.

[9] См.: Биджиев X.X. Тюрки Северного Кавказа. Черкесск, 1993. С. 14.

[10] Рыбаков Б.А. «Русь и Хазария (к исторической Хазарии) // Сб. статей ко дню семидесятилетия академика Б. Д. Грекова. М., 1952; он же: К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // СА, 1953, XVIII, 1953; Мерперт Н.Я. Против извращений хазарской проблемы // Против вульгаризации марксизма в археологии. М, 1953.

[11] Мерперт Н.Я., 1953. С. 189.

[12] Мерперт Н.Я., 1953. С. 180-189.

[13] Плетнева С.А. Предисловие... С.16.

[14] Плетнева С.А. Предисловие... С. 17.

[15] Плетнева С.А. На славяно-хазарском пограничье. М., 1989. С. 3.

[16] Магомедов М.Г. Образование Хазарского каганата. М., 1983.

[17] Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 1966.

[18] Плетнева С.А. На славяно-хазарском пограничье. С. 3.

[19] Плетнева С.А. Предисловие... С.32.

[20] Артамонов М.И. История хазар. Л.. 1962; новое издание. СПб.. 2002.

[21] Атаев Д.М., Абакаров А.И., Магомедов М.Г., Мамаев М.М. Раскопки Андрейаульского городища // АО, 1967. М., 1968. С. 33.

[22] Магомедов М.Г. Образование… С. 20.

[23] Федоров Г.С. Раскопки в Северном Дагестане // АО 1967 г. М., 1968. С. 92; он же, Погребальные сооружения и обряды... С. 224.

[24] Федоров Я.А., Федоров Г.С. Ранние тюрки на Северном Кавказе. М., 1978. С. 215.

[25] Там же.

[26] Там же.

[27] Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 14.

[28] Котович В.Г. О местоположении раннесредневековых городов Варачана, Беленджера и Таргу // Древности Дагестана. Махачкала, 1974, с. 181.

[29] Щербак А.М. Знаки на керамике и кирпичах из Саркела // ЭВ, XII, 1958, С.57 и сл.; он же, Знаки на керамике и кирпичах из Саркела-Белой Вежи //МИА, № 75. М.-Л., 1959, С.362-388, табл. I-XXIII.

[30] Там же.

[31] Маммаев М. Знаки на керамике урцекского городища // Материалы по археологии Дагестана. Т. III. Махачкала, 1973. С. 94.

[32] Кононов А.Н. Грамматика языка тюркских рунических памятников VII-IX вв. М., 1970, С.7; Пигулевская Н.В., Сирийские источники по истории народов СССР, М-Л„ 1941, С. 10-11.

[33] См.: Федоров Г.С. История происхождения кумыков. Махачкала, 1993; он же, История Карабудахкента; Магомедов М.Г., Хазары на Кавказе. Махачкала, 1999; он же, Махачкала: вопросы истории, Махачкала, 1997 и др.

[34] Лавров Л.И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Л., 1978, С. 31.

[35] Гумилев Л.Н. Хунны в Китае. М., 1974, С. 8.

[36] Кононов А.Н. Некоторые итоги развития советской тюркологии и задачи Советского комитета тюркологов // СТ, 1974, № 2, С. 9.

[37] Ельницкий Л.А. Скифия евразийских степей. Новосибирск, 1977, с. 5.

[38] Пантюхов И.

[39] Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 1966 С. 166.

[40] Гадло А.В. Новые материалы к этнической истории Восточного Предкавказья // Древности Дагестана. Махачкала, 1974.

[41] Магомедов М.Г. Махачкала: история города, Махачкала, 1999. С. 41-42; Гаджиев М. Г., Давудов О. М., Шихсаилов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до XV в., Махачкала, 1996, С. 182.

[42] Магомедов М.Г. Махачкала: история города. Махачкала, 1999. С. 41.

[43] Плетнева С.А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура. М, 1967. С. 190.

[44] См. публикацию археолога Г.С. Федорова «Еще раз о хазарах и Семендере» в газете «Дагестанская правда» 17.12.2002.

[45] Хорошо иллюстрирует острый интерес к проблеме и то обилие вненаучных аллюзий, связей и настроений, которые окружают хазар и специальный сайт в Интернете, посвященный хазарским проблемам – http://khazaria.com

[46] См.: Кёстлер А., Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и её наследие, СПб., 2001, с. 293-317; Артамонов М.И, История хазар, СПб., 2002, С.527-532.

[47] Артамонов М.И. Указ. соч. С. 527-532.


Опубликовано:
КНКО: Вести. Вып. № 8-10, 2003, Махачкала.

Размещено: 06.10.2012 | Просмотров: 2772 | Комментарии: 1

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Kadiev оставил комментарий 08.10.2012, 22:28
Comment
К авторам один вопрос, как они относятся к общепринятому определению, что кумыкский язык, это кыпчакская подгруппа тюркского языка, другии при этом добавляют, что некоторое огузское влияние на язык имеют место и как пример приводят несколько слов, как "гюн", "гель", и т.д. Мне кажется влияние огузского на кумыкский очень существенно, для примера приведу несколько слов с кумыкского; "гемирмек", "гесмек", "гёбелек", "гёбюк", "гёпюрме", "гиччи", "гюйдюрмек", "гиши", которые даже в турецком (огузском)пишутся и произносятся с первой буквы "к", как в прочем и в кыпчакском языке, то же со словом "дёгерчек", по турецки текерлек, многие слова; "денгиз", "дамгьа", "дорба", чисто огузского произношения. Мне кажется нашим учённым надо точно определиться к какому языку мы ближе. с ув. Саид.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.