Кумыкский мир

Культура, история, современность

Русско-дагестанско-калмыцкие отношения в XVII в.

По материалам кумыкско-калмыцких контактов.

Вопрос о взаимоотношениях политических единиц Дагестана с калмыками, в частности, с Калмыцким ханством, в ХVП в. относится к "белым пятнам" истории Дагестана, поскольку совершенно не рассматривался в медиевистике. Лишь М.М. Батмаев в своей диссертации упоминает о походе русских войск и калмыков против Будай-шамхала в 1686 г. Он же указывает: "Взаимоотношения Калмыцкого ханства с народами Северного Кавказа и Средней Азии носили спорадический характер, ограничиваясь сферой торговых интересов, временами прерывались взаимными нападениями. Царское правительство часто опиралось на калмыков, чтобы с их помощью изменить ситуацию в свою пользу в этих районах" [1, л.146-147]. Однако в подтверждение этих положений М.М. Батмаев не приводит источникового материала XVII в. в отношении Дагестана (за единственным выше указанным исключением. - А.Ш.).

Сведения о дагестано-калмыцких контактах XVII в. содержатся в основном в российских архивах: Российском государственном архиве древних актов (далее - РГ АДА) - ф.119 "Калмыцкие дела", Архив СПб ОИИ РАН - ф.178 "Астраханская приказная палата" и др. Однако они носят достаточно фрагментарный характер, что предопределило структуру данной статьи. Заметим, что эти материалы российского происхождения и во многом связаны с политикой России в Дагестане, поэтому мы рассматриваем дагестано-калмыцкие отношения в контексте последней.

Продвижение ойратов (калмыков. - А.Ш.) из западной Монголии на запад привело их кочевья к 40-м гг. XVII в. в Поволжье [2, с.109]. В конце 1643 - начале 1644 гг. значительные отряды калмыков под командованием тайшей (князей) Урлюка, Даян-Ерки и Лаузана перешли Волгу и продвинулись на юго-запад. Основные силы калмыков ворвались на территорию Кабарды и были там разгромлены Малыми Ногаями (тоже самое, что и Казыев улус - ногайские кочевья в степях центральной и западной частей Северного Кавказа) [2 с.109-110].

Меньшая часть их во главе с Даян-Ерки, вместе с подчиненными калмыкам ногайцами, 4 января 1644 безуспешно атаковала русскую Терскую крепость, в тот же день отошла от нее, переправилась через Терек на южную "кумыцкую" его сторону. Здесь калмыки двинулись на Барагуны (кумыкское феодальное владение - ред.), однако, наткнувшись на кочевья мурзы Больших Ногаев (так назывались ногайские кочевья утратившей к середине XVII в. единую государственность Большой Ногайской орды, под ударами калмыков неоднократно отходившие на Северный Кавказ и в Дагестан - А. Ш.) Карасаина Иштерекова, напали на них и "погромили" [3, л.74-77]. Другие ногайские мурзы, Янмамет и Куденет, укрылись в Эндирее. Под Эндиреем отряд Даян-Ерки принял бой с ногайцами и эндиреевцами и "потравяся" (повоевав. - А.Ш.), отошел в междуречье Терека и Аксая. Около 20 января 1644 г. калмыки переправились на левый берег Терека и ушли в Поволжье [3, л. 78].

10 июля 1644 г. уздени кабардинского князя Будачея Сунчалеевича сообщили терским воеводам, что, по слухам "ото многих иноземцов", правитель Эндирейского княжества Казаналп и кабардинский мурза Урусхан Янсохов ведут в Эндирее переговоры с послом калмыков, и якобы Казаналп договорился с мурзами Малой Кабарды Казыем Мударовым, Кельмаметом Ибаковым, козларом (влиятельным узденем - А.Ш.) Созорукой Анзоровым послать с калмыцким послом к тайшам У. Янсохова [4, л. 4З]. 19 июля 1644 г. терские казаки сообщили в Терки, что они слышали в Барагунах от местных узденей о приезде в Эндирей посла калмыков. В тот же день уздень служилого терского кабардинского князя Муцала Черкасского подтвердил информацию об эмиссаре калмыков, дав терским воеводам следующие сведения в Эндирей приехал к Казаналпу "... от калмыцких людей в послах" улусный татарин мурзы Больших Ногаев Салтаналея Аксаккельмаметева, а "... имени ему не знает"; цель его визита - добиться, чтобы Казаналп был "... в мире и в соединенье и в дружбе" с калмыками и Салтаналеем, заключил с ними союз и закрепил его обменом заложников; после заключения союза совместно напасть на мурз Большой Кабарды Алегуку Шеганукова и Ходождуку Казыева, на владения кабардинских мурз Будачея и Муцала Черкасских и ногайцев Малой орды, которые виновны в гибели брата Казаналпа Айдемир-шамхала, а "... ныне их калмыцких людей побили"; если эндиреевский князь не пойдет с калмыками на Большую Кабарду, то пусть хотя бы не мешает их походу; эмиссар, побывав в Эндирее, находится сейчас у влиятельного ногайца Большой Орды "Кулай Батыря" и ждет, что с ним поедет "в калмыки" У. Янсохов [4, л. 44-45].

Таким образом, калмыцкий посол предлагал Казаналпу эндирейскому и, возможно, союзным ему князьям Малой Кабарды (К. Ибакову, К. Мударову и др.) военный союз против общего врага: правителей Большой Кабарды и Малых Ногаев, разгромивших в 1641 г. объединенное войско князей Малой Кабарды, шамхала Айдемира и Больших Ногаев, и одолевших в 1644 г. калмыков, причем в бою пали наиболее влиятельный Урлюк-тайша и его трое сыновей [5, с. 205; 2, с. 110].

Российское правительство, несомненно, потребовало от дагестанских князей ответа о сношениях с Калмыцким Ханством и запретило без его санкции вступать в контакты с последним. Свидетельством этому служат: письмо Сурхай-шамхала от 1645 г., в котором он отрицает переговоры с калмыками; письмо Казаналпа эндирейского от того же года, где он заверяет, что контактов с калмыками у него не было, нет и без царского повеления не будет, а если послы последних впредь явятся в Эндирей, то он передаст их терским воеводам [6, с.171-172]. Если Сурхай-шамхалу еще можно верить в этом вопросе, то Казаналпу, в свете вышеизложенной информации, нельзя. Оправдывался же он перед Москвой, безусловно, зная, что поход Урлюка на Северный Кавказ был предпринят без санкции России против калмыков в 1644 г. русскими воеводами были приняты военные меры [5, с.243-244; 7, с.360-362].

На контакты Казаналпа с калмыками жаловались в 1648 г. в письме царю А.Шегануков и Х.Казыев, утверждая, что он заключил с калмыками союз, ссылался с ними "послы и гонцы" [8, л. 447].

Большой комплекс сведений по исследуемой проблеме относится к 1658-1662 гг. Их наличие объясняется упрочившимися русско-калмыцкими отношениями (1657 г. считается годом окончательного вхождения калмыков в состав России, годом начала их регулярной военной службы по призывам русского правительства) [2, с.119], пребыванием Больших Ногаев на территории шамхальства, прежде всего на землях входившего в последнее Эндирейского княжества и стремлением России с помощью калмыков вернуть их под свой прямой контроль и др.

16 февраля 1658 г. уздени одного из эндирейских владетелей Чеполова, выехавшего на царскую службу в Терский город с большим количеством подданных, сообщили астраханским воеводам, что Казаналп Эндирейский и шамхал Сурхай собираются весной напасть на Терки (вероятно, из-за "выезда" Чеполова. - А.Ш.) [9, л.1, 2]. О враждебных намерениях и военных демонстрациях вышеуказанных владетелей, которые привлекли к ним кочевавших на их землях Салтанаша, Ямгурчея и других мурз Больших Ногаев, сообщал в марте 1658 г. терский воевода в Астрахань, откуда в Терки было выслано подкрепление - 120 стрельцов и солдат [10, л. 99-102].

28 марта астраханские воеводы получили с Терека письмо кабардинских князей Касая и Салтанаша Черкасских с подтверждением враждебных намерений шамхальцев и следующим советом: послать из Астрахани гонцов к калмыцкому Дайчину-тайше и другим тайшам, так как они подданные царя, с тем, чтобы Дайчин отправил войска против шамхальцев и ногайцев Большой Орды и "... теми б калмыцкими вестьми кумыцким и нагайским людем угрозу и острастку учинить и приходу их под Терской город тем помешать" [10, л. 102].

Астраханские воеводы немедленно предписали своему Терскому коллеге распустить в Терском городе слух о грядущем походе калмыков на дагестанцев (кумыков - ред.), чтобы напугать их и "обнадежить" терцев [10, л.103]. Результат не замедлил сказаться: 12 апреля 1658 г. приехавший из Терки "рыбный промышленник" И. Савельев сообщил в Астрахани воеводам, что Казаналп и шамхал Сурхай, узнав о прибытии подкрепления в Терскую крепость и об угрозе нападения калмыков, трижды присылали гонцов к терскому воеводе с просьбой не вести против них войны, в том числе с помощью калмыков, и обещали дать заложников, послать послов в Москву и др. [10, л.96]. Тем не менее, астраханские воеводы по приказу царя отправили к тайше Дайчину Урлюкову двух гонцов с грамотой следующего содержания: известно о нападениях на калмыцкие владения "кумыцких людей" Сурхай-шамхала, Казаналпа и Больших Ногаев и подобных акциях против русских; поэтому воеводы письменно предупредили дагестанцев и ногайских мурз, что если они "не уймутцю", то на них нападут царские войска и калмыки; пусть Дайчин отправит к шамхалу и Казнналпу своих послов с такой же угрозой, а если это не возымеет действие, тогда пусть Дайчин будет готов послать своих калмыков и подвластных ему ногайцев совместно с русскими против шамхальцев и Больших Ногаев [11, л. 4-5].

В сентябре 1658 г. и позже астраханские воеводы посылали к Салтанаше и Ямгурчею, кочевавшими со своими улусами на Кумыкской плоскости, гонцов с призывом вернуться под Астрахань [12, л.77]. 30 декабря 1658 г. ногайские владетели заявили одному из гонцов, что они боятся кочевать под Астраханью из-за калмыков.

В ноябре и декабре 1660 г. Россия побуждала калмыков к нападениям на Крым. В число объектов нападения вошли и Большие Ногаи. Калмыки совершили набег в Дагестан и отогнали у ногайских мурз Салтанаша, Ямгурчея и Каракасая, кочевавших под Тарками и Эндиреем, 2000 лошадей [13, л. 119-121]. Удар был предпринят, несомненно, с целью вернуть ногайцев под Астрахань. 29 декабря 1660 г. посланец Дайчина и его сына Мончака (Пунцука) сообщил астраханским воеводам о размышлениях тайшей о возможности улусам Салтанаша кочевать вместе с ними [14, л. 3]. В апреле 1661 г. в Астрахани было получено донесение терских воевод о консультациях мурз Салтанаша и Каракасая с Казаналпом эндирейским о возможности их уйти из Дагестана и о желании ногайского мурзы Ислама Чубармаметева, кочевавшего в Северном Дагестане, уйти кочевать "в Калмыки" [13, л. 37].

8 августа 1661 г. в Астрахань приехал служилый кабардинский князь К.М. Черкасский с 1000 калмыцких воинов и сообщил, что тайши Дайчин, Мончак и Манжик дали ему этот отряд, чтобы идти к Тереку и убедить Больших Ногаев кочевать под властью царя у Терского города или под Астраханью, или же совместно с калмыками, посколькупоследние тоже подданные царя; Черкасский сообщал также, что ногайские мурзы Ислам Чубармаметев и Саин Яштереков выразили уже желание кочевать вместе с калмыками [13, л.40-41].

13 августа К.М. Черкасский со своим отрядом выступил из Астрахани в Терскую крепость с целью "убеждать" ногайцев кочевать под Астраханью и дать в нее заложников и не допустить их ухода в Крым [13, л. 44].

16 августа астраханский воевода Г.С. Черкасский получил известие о том, что шамхал и "все кумыцкие люди" хотели убить Ямгурчея-мурзу, "... улусы ево к себе взять" потому что он якобы подданный царя и хочет на шамхала по договору с К.М. Черкасским "калмык навесть" [15, л. 270].

28 августа 1661г. посланец "Дайчинова родственного человека" Эсень-тархана прибыл из отряда К.М. Черкасского с Терека в Астрахань с сообщением: Каракасай и Салтанаш покинули территорию Терско-Сулакскоro междуречья и пошли кочевать "в калмыцкие улусы" с 5000 своих "улусных людей". 8 сентября в Астрахани узнали, что эти ногайские мурзы уже кочуют в "Мочаках" (низовья Волги. - А.Ш.) [13, л. 46-47]. к.м. Черкасский по-прежнему с войсками находился на Тереке с целью перевести оставшихся в Дагестане Больших Ногаев на левый берег Терека и далее на север, а "... покаместа де Ямгурчейи иные мурзы с улусными своими людьми на сю сторону реки Терек перейдут, чтоб де их кумыцкие люди не повоевали и дурна какова не учинили для тех де мурз от кумыцких людей заставою стал Каспулат мурза Черкасской со всеми ратными людьми и их оберегает" [13, л. 67].

6 октября 1661 г. в Астрахани получено известие: К.М. Черкасский провел переговоры с Казаналпом эндирейским и взял с него клятву на том: шамхал, Казаналп и Чеполов эндирейские будут "холопами" царя и отдадут российских граждан, пушки и имущество, захваченные шамхалом [15, л. 373].

Таким образом, при поддержке калмыков России удалось заставить ногайцев частично покинуть Дагестан и урегулировать отношения с шамхальскими князьями.

28 декабря 1661 г. посланцы Дайчина - Увашакашка Тулуев и Мончака Зоргул Заритуев заявили в Астрахани, что их направили в Дагестан к шамхалу Сурхаю и Казаналпу и другим "кумыцким владельцам" с тем, что: тайши стали подданными царю и несут ему военнуюслужбу; пусть дагестанские князья тоже верно служат России, в противном случае калмыки на них нападут [16, 11.20-22].

В декабре же 1661 г. г.с. Черкасский узнал, что в Красном Яре находится посол тайши Ялбы (внука Дайчина), который хочет через Астрахань проехать в Тарки к шамхалу Сурхаю, чтобы сосватать за Ялбу дочь шамхала [16, л. 6].

В марте 1662 г. посланец Дайчина Алыбай Тархан сообщил в Астрахани: 2 месяца назад он по поручению Дайчина и Мончака ездил к Казаналпу с тем, чтобы дагестанские князья были с калмыками "в миру и в соединенье"; Казаналп заявил на переговорах, что, готов быть союзником тайшей и пошлет весной своих послов "порознь" к тайшам Дайчину, Мончаку, Ялбе и Дарье; Казанaлп предложил проект оборонительного военного союза, когда дагестанцы с калмыками "во всем помирятца": "... и хто на них калмыцких тайшей войною учнет ходить и они де кумыцкие владельцы учнут им в помочь своих людей давать, а они б де калмыцкие тайши им, кумыцким владельцам против того ж в помочь людей давали" [15, л. 482-483].

Отношения калмыков с шамхальскими владетелями обострились в начале 70-х гг. XVII в.: 27 февраля 1673 г. правитель Калмыцкого ханства Аюка заявил на встрече с астраханскими воеводами: "кумыцкие владельцы" провинились перед царем и калмыки за это пойдут на них войной [17, л. 66]. Россия действительно конфликтовала в это время с шамхальцами: 22 мая 1673 г. шамхал Будай, Чеполов эндирейский и ногaйский Каракасай-мурза атаковали Терский город, правда, безуспешно.

В августе 1673г. К.М. Черкасский и Аюка-хан пошли "... на службу великого государя", в поход на Чеполова и Каракасая; поход был удачен: у эндиреевцев и ногайцев "... многих людей побили и животинные стада отогнали" [5, с. 339-340]. Удар возымел действие: эндиреевские князья принесли царю присягу "в вечном холопстве" [18, л. 123]. 18 декабря 1674 г. в Москву пришло письмо от эндирейских владетелей Чеполова и Алибека следующего содержания: они присягнули царю, а калмыки нападают на них - "воюют беспрестанно"; князья Эндирея просили царя помирить их с калмыками, с тем, чтобы впредь последние на них не нападали [18, 31. 123]. Обращение было встречено доброжелательно: 12 марта 1675 г. царь приказал послать грамоту К.М. Черкасскому с приказом помирить Чеполова и других эндиреевских владетелей с калмыками, а также отправить грамоту к Аюке: пусть запретит калмыкам нападать на Чеполова и Алибека [18, 31. 124].

В марте 1681 г. Аюка-хан принес присягу царю и при этом просил, чтобы приехавшему к нему из Дагестана Алибеку, "брату" Будай-шамхала, астраханский воевода дал в подарок шубу, но получил отказ, поскольку царское жалованье, "шубу и шапку", Алибек получил в свое время при присяге на Тереке [19, л. 8, 10].

22 февраля 1682 г. терский толмач С.Дмитриев советовал использовать для сопровождения в Терский город имеретинского царя Арчила калмыков Аюки, чтобы исключить опасность со стороны шамхала Будая, поскольку "шевкаловцы калмыков боятся" а Аюка кочует в 2-х днях пути от Терки [20,31.10-20].

Во время обострения русско-калмыцких отношений [2, с. 141-142], в1682 г. калмыки пришли на протоку Терека "Кизлар", привезли с собою "многой руской ясыр" (пленников. - А.Ш.) и вступили в контакт с Будай-шамхалом и Чеполовом [21, л. 4].

25 сентября 1685 г. астраханские воеводы постановили дать денежное жалованье посылаемым в Терскую крепость на годовую службу 913 стрельцам, а "... та им дача для нынешние службы" - им приказано вместе с Аюкой идти в поход против шамхала Будая [22, л. 21].

21 декабря 1685 г. в Астрахань пришло письмо от Аюки-хана: он отправлял к Будай-шамхалу гонца с наказом служить царям (малолетним Ивану и Петру), как и прежние шамхалы, а цари его будут "жаловать"; Будай-шамхал заявил гонцу, что он готов дать царям присягу и служить им, если его будут "жаловать", как и прежних шамхалов. 24 декабря 1685 г. астраханские воеводы, прочтя письмо, послали гонца к Аюке с наказом говорить, ему "... об шевкалове деле против прежних посылок" [23, л. 1]. Видимо, поход на шамхала не состоялся (учитывая вышеуказанное посольство Аюки к шамхалу и отсутствие в источниках сведений о походе и его результатах). В 1686 г. было письмо астраханских воевод шамхалу: он прислал в Астрахань своих представителей и воеводы до царского указа договорились с ними жить с шамхалом в "дружбе" и торговать, что русская сторона выполняет, в то время как подданные Будай-шамхала разграбили русское торговое судно, шедшее в Иран.

27 января 1687 г. в Астрахани узнали ответ: шамхал освободит захваченных на судне русских "с ведома Аюкая тайши", а товаров не вернет! [24, л. 9-10, 26].

В мае 1687 г. астраханские воеводы послали грамоту Аюке: они до этого писали ему, чтобы он требовал от шамхала отпустить задержанных им русских, а представитель Аюки Тарба заявил в Астрахани воеводам: шамхал их отдаст, когда получит царское жалованье. Воеводы ехидно заявляли, что, как им думается, о жалованье надо просить, показав свою службу царям; пусть Аюка вновь обратится к шамхалу с требованием отдать русских подданных, тогда последнему и "... будет царская милость" [25, л. 3]. Вел же себя столь не зависимо по отношению к Москве шамхал, в частности, потому, что находился в хороших отношениях с Аюкой -Ханом.

Резким контрастом на фоне этого служит конфликт калмыков с эндиреевскими князьями и позиция России по отношению к нему. В 1686 г. Аюка писал в Москву: "люди" эндиреевских Чеполова и Алибека убили "брата Аюкаева" и еще 7 калмыков; он просит царей дать ему вспомогательный отряд для похода на Эндирей [26, л. 6]. Сведения об убийстве брата Аюки по наущению эндиреевцев подтверждает кумыкское историческое сочинение "Тарихи Эндирей" [27, с, 116]. В калмыцкой исторической хронике говорится о том, что Аюка-хан простил "... Муртазалия, убившего ево, Аюки хана, меньшего брата" [28, с. 79]. В этой связи, уместно вспомнить младшего брата Чеполова и Алибека Муртузали [29, л. 1]. Возможно интерпретировать данные хроники о Муртузали не как об исполнителе, а как подстрекателе.

Россия отказала Аюке-хану в военной поддержке против Эндирея, поскольку его князья у царей "... в подданстве и служат верно" [26, л. 6]. В 1687 г. посольство калмыков во главе с Эрденем вновь просило Москву о войсках против эндиреевцев, но получило отказ с той же мотивацией [26, л. 6; 30, л. 30].

Аюка совершил поход в Северный Дагестан самостоятельно. 19 октября 1686 г. в Астрахань прислана воеводам царская грамота: цари приказывают Аюке-хану "взятой полон и лошадей и животину, что он Аюкай взял войною у Чеполова и Алибека, отдать последним ногайских Каракасая и Чина Яштерековых", которых "... он, Аюкай, побрал из Чеполова владенья, велено ему Аюкаю отослать в Астрахань со всеми их взятыми людьми и пожитки им кочевать и велено под Астрахань" [31, л. 7, 8]. 29 октября к Аюке послан из Астрахани И.Кашкарин требовать приказанного в письме и обязать Аюку без царского приказа на Эндирей не нападать. 27 ноября калмыцкие гонцы доставили письмо Аюки астраханским воеводам: Каракасая и Чина отпущу в Астрахань, если они сами захотят; что касается Чеполова, то он контактирует с враждебным России Крымом; если Чеполов отдаст Аюке "людей моих", то последний будет с ним "в миру" [32, л. 3]. В 1686 г. Чеполов в письме астраханскому воеводе И. Ф. Волынскому категорически отрицал обвинения калмыков в его адрес в контактах с Крымом [33, л. 1].

В декабре 1692 г. посланец Аюки сообщил в Астрахани: калмыцкий хан, "служа" царям, готов напасть на донских казаков-раскольников, поселившихся в шамхальских владениях на Аграхани (рукав р.Сулак. - А.Ш.), вместе с царскими войсками; Аюка обещал написать шамхалу, чтобы тот дал нового заложника в Терки, а если шамхал этого не сделает, Аюка будет с ним воевать [34, л. 2]. 4 мая 1693 г. яицкие казаки (атаман О.Васильев и др.) сообщили в Симбирск со слов посланцев Аюки: калмыки ходили "войною" на владение Чеполова и "... их де всех разорили и к себе во владенье побрали и ныне те люди у них в улусех и кочуют с ними вместе". Бежавший вскоре после этого от калмыков к казакам башкир подтвердил информацию [35; л. 2]. Удар калмыков, как выяснилось, пришелся по Барагунскому владению в северном Дагестане; оправдываясь перед Москвой в этой акции, Аюка-хан заявил, что не знал о том, что барагунский Кучук-мурза - российский подданный, поэтому он его "воевал" [35, л. 14]. Калмыки, если верить Аюке, отдали Кучуку пленных. 28 марта 1694 г. Аюка в своем письме сообщал, что Кучук барагунский взял с собой "... восемьсот юрт людей, отъехал от нас и подался на Терках" царю "... в вечное холопство" [36, л. 12].

В 1694 Г. Аюка отправил двух посланцев в Малую Кабарду с сотней воинов вместе с астраханским посланцем К. Пановым, чтобы сопровождать имеретинского царя Арчила в терский город и не допускать его захвата Будай-шамхалом. Посланцы Аюки и Панов, побывав у эндерейского Муртузали-мурзы, выяснили у последнего подробности попытки шамхала захватить Арчила и вернулись в Астрахань [37, с. 403, 405].

В 1694-95 гг. произошло событие, осложнившее отношения калмыков с Будай-шамхалом. 20 января 1695 г. подвластный Аюке ногайский (едисанский) Шидяк-мурза Шатемирев сын Тинбаев, заявил астраханским воеводам: ногайские (малибашские) мурзы Шидяк Ураков и Каспулат Касаев, кочевавшие под властью калмыков, ездили к шамхалу и планировали откочевать к нему, но Аюка отправил на вышеуказанных мурз 500 воинов и не допустил их бегства; из-за этого казуса Аюка "... на него Шевкала крепко сердит и буде великие государи повелят ево шевкала воевать и Аюка даст войска на помочь государем многое число" [38, л. 2].

В 1697 г. астраханские воеводы обратились к Аюке с тем, чтобы он отправился под Азов против турок и крымцев 3000 воинов, а к Терскому городу "... для опасения от приходу вора и изменника тарковского Будай шевкала (отряд тарковских кумыков сражался под Азовом в союзе с крымцами против Петра I - ред.)" и крымцев 2000 калмыков. 24 марта 1697 г. в Астрахани был получен ответ Аюки: под Азов он войско пошлет, а у Терки своих людей не оставит, поскольку шамхал на Терскую крепость не нападет, он якобы сам опасается нападения царских войск и калмыков [39, н. 1].

В конце ХVII в. возник конфликт между российским правительством и Муртузали эндирейским, который принял под свое покровительство беглых донских казаков во главе с атаманом К. Ивановым. В 1700 г. против Муртузали и российских беглецов действовал сын Аюки Чакдоржаб, но без особого успеха. В 1701 г. Москва потребовала от Аюки и других тайш посылки против Эндирея большего количества войск [40, л.16; 41, л. 1; 42, л. 130].

Во второй половине XVII в. Калмыцкое ханство являлось наиболее мощной в военно-политическом отношении политической единицей Предкавказья и Северного Кавказа. Дагестанские феодальные владетели (шамхалы, эндирейские князья), владевшие плоскостными землями в Северном Дагестане, были вынуждены считаться с калмыками, по крайней мере, периодически откупаться от их набегов. В то же время дагестанцы (кумыки) и калмыки обменивались послами, вели переговоры о наступательных (1644 г.) и оборонительных (1662 г.) союзах, имелись, по меньшей мере, планы матримониальных отношений. Важную роль в калмыцко-дагестанских отношениях играло Российское государство, которое первоначально требовало от дагестанцев не контактировать с калмыками без его санкции, а с конца 50-х гг. XVII в. стало использовать "калмыцкий фактор" в своих интересах на Кавказе в целом и в Дагестане, в частности. В различных политических целях (предотвращение возможного нападения кумыков на Терский город - 1658 г.; возвращение Больших Ногаев под Астрахань - 1661-62 гг.; наказание непокорных вассалов и принуждение их к лояльности - 1673 г. и т.д.) Москва использовала угрозу нападения калмыков либо их войско. В то же время калмыцкие тайши не забывали о своих интересах (например, в отношении ногайцев), не всегда выполняли распоряжения российского правительства (1685 г. - о походе на шамхала; 1697 г. - о сосредоточении войск у Терской крепости), иногда посредничали в русско-дагестанских отношениях. Россия требовала от калмыков не нападать на своих дагестанских подданных (1674 г.), отказывала Калмыцкому ханству в военном содействии против лояльных ей эндирейских князей в 1686-87 гг.

Исходя из выше изложенного, мы позволили себе не согласиться с мнением М.М. Батмаева о спорадическом характере и ограниченности дагестано-калмыцких контактов. Дальнейшие изыскания в архивах, несомненно, пополнят источниковую базу проблемы и позволят дополнить и уточнить интегрированную картину русско-дагестанско-калмыцких отношений.



Использованние материалы:

  • 1. Батмаев М.М. Политическое и экономическое положение Калмыцкого ханства в составе России в конце XVII - начале XVIII веков. Дисс. К.И.Н. М., 1976.
  • 2. Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период. М., 1967.
  • 3. РГАДА. Ф.115. ОП.l. 1644. Д.1.
  • 4. РГАДА. Ф.115. ОП.l. 1645.Д.1.
  • 5. Кабардино-русские отношения: в ХVI-ХVШ вв. Т.l. XVI-XVII ВВ. М., 1957. \'
  • 6. Русско-дагестанские отношения ХVII-первой четверти XVIII вв. Документы и материалы. Махачкала, 1958.
  • 7. Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.-Л., 1948.
  • 8. РГАДА. Ф.115. ОП.l. 1648. Д. 3.
  • 9. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.Оп.l. Д.3131.
  • 10. РГАДА. Ф.119. ОП. l. 1658. Д. l
  • 11. Архив СПбОИИ РАН. Ф. 178. 1. Оп 1. Д.3173.
  • 12. РГАДА. Ф.119. Оп.1.1659.Д.1.
  • 13. РГАДА. Ф.119. Оп.1. 1661. Д.1.
  • 14. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. Д.3725.
  • 15. РГАДА. Ф.112. Оп. l. 1661. Д.1.
  • 16. РГАДА. Ф.119. ОП. l. 1662.Д.l.
  • 17. РГАДА. Ф.119. ОП.1. 1672 КН.2.
  • 18. РГАДА.Ф.119.0п.l.1675.Д.4.
  • 19. РГАДА. Ф.119. ОП. l. 1681. Д.1.
  • 20. РГАДА. Ф.110. ОП. l. 1682. Д.2.
  • 21. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.Д.9116.
  • 22. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.д.9797.
  • 23. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. Д.9914.
  • 24. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. Д.10330.
  • 25. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. Д.10691.
  • 26. РГАДА. Ф.11,9. Оп.1. 1688. Д.9.
  • 27. Шихсаидов А.Р., Айтберов М.Т., Оразаев Г.-М.Р. Дагестанские исторические сочинения. М., 1993.
  • 28. Габан Шараб. Сказание об ойратах // Калмыцкие историко-литературные памятники в русском переводе. Элиста, 1969.
  • 29. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.ОП.1. Д.13363.
  • 30. РГАДА. Ф.119. Оп. 1. 1687. Д.З.
  • 31. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. ОП.1. Д.I0255.
  • 32. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.ОП.1. Д.10307.
  • 33. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178.ОП.1. Д.9932. .
  • 34. РГАДА. Ф.l19. ОП.1. 1692. д.1.
  • 35. РГАДА. Ф.l19. Оп.l. 169З Д.2..
  • 36. РГАДА. Ф.l19. ОП.1. 1694, Д.l.
  • 37. Акты исторические. Т.5. СПб.,1842.
  • 38. Архив СПБОИИ РАН. Ф. 178. Оп.1. Д. 12831.
  • 39. РГ АДА. Ф. 119. ОП. l. Д. 1697.
  • 40. РГАДА. Ф.111. Оп. l. 1700. Д.11.
  • 41. РГАДА. Ф.l19. Оп. l. 1701. Д.l.
  • 42. РГАДА. Ф.111. Оп.1. 1701. Д. 5.



Источник:
Кавказ. Балканы. Передняя Азия.
Махачкала, 2004. Вып.2 (9)

Размещено: 08.04.2006 | Просмотров: 10441 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.