Кумыкский мир

Культура, история, современность

Тронный город Эндирей

Падение Золотой Орды вызвало возрождение Терско-Сулакской равнины, возобновило и ускорило феодализацию кумыкского общества, начатого еще в VII-VIII веках нашей эры в недрах Хазарского Каганата, и погубленного нашествиями арабских завоевателей, набегами гузов, печенегов и князей Киевской Руси. Имея благоприятные природные условия для развития сельского хозяйства, животноводства и садоводства, эта равнина быстро ожила, пополнилась населением.

Кумыки, жители Терско-Сулакской равнины, под главенством древнего хазарского города Эндери, ныне называемого Эндиреем, создали еще одно государственное образование - Эндирей бийлик.

Там, где, освобождаясь от скалистых теснин Салатавских гор, устремляется в степь белокаменная река - Акташ, на ее левом, просторном и холмистом берегу, над Къызыл Яром еще в IV-VI веках нашей эры стояла крепость Эндери с цитаделью и посадом. Посад, впоследствии расширился, превратился в обширный городок - ичкери шагьар, где осели местные тюркские племена, предки современных кумыков и перешли от кочевой к оседлой жизни.

Топоним "Эндери" берет начало от сочетания двух фарсидских слов: эн - ширина, дару - ворота. Это название встречается в работе древне-армянского историка Моисея Хоренского за 488 год нашей эры. Упоминание города Эндери этим автором связано с деятельностью иранского шаха Кубада (488-531 г.), который вел политику строительства военных крепостей на Северном Кавказе. Его сын Ануширван Хосров I продолжил политику отца. По сообщению эндирейского историка средневековья Мухаммеда Аваби Акташи, "Нуширван построил перед Дербентом триста шестьдесят городов-шахар. На этой реке (Нуширван) построил город под названием Балх. Правитель Балха стал известен как Эндери... управитель города Балха был из Кумыскской стороны. В его крепости Нарын Кале жил хорасанский народ".

Из данного не очень ясного сообщения средневекового автора можно сделать вывод о том, что Кубад шах построил военную крепость Эндери с цитаделью Нарын Кала, где находились иранские войска, то есть, "хорасанский народ", а сын Ануширван соорудил посад - ичкери шагьар, которым управлял Кумук. Такое имя мог носить местный владетель.

Значит, в V-VI веках нашей эры были известны этнонимы "кумук" и "эндери" - как выразители сути этноса "къумукъ" и города Эндери. Этот населенный пункт, в древности считавшийся городом, ныне является большим кумыкским селением и называется Эндиреем. Есть утвердившееся в свое время по неверной традиции иное название - Андрей-аул и забытое - "Ондреево". Оба эти названия результат искаженной записи непонятного русскому дьяку слова "Эндирей". Такое воспроизведение наименования кумыкского города дало повод полагать, что этот населенный пункт был основан якобы беглым русским казачьим атаманом Андреем.

Можно было бы не опровергать такое утверждение, если бы Эндери не упоминался в армянских источниках V-VI, арабских и фарсидских таварихах в VIII-X веков.

Русские по земле Эндери впервые прошли в 965 году, когда Киевский князь Святослав напал на хазар. Тогда при князе не было "русских казаков". Они появились на Тереке в 20-х-70-х годах XVI века. В эту пору Эндирей являлся известным кумыкским городом на правом берегу реки Акташ.

Царский воевода Хворостинин, в 1594 году явившись сюда со стрельцами, захватив и ограбив его, "ушел из оного Ондреева". Подобное не могло произойти, если бы это село было "казачьим", как полагают по традиции дореволюционные и иные авторы.

Как свидетельствуют археологические и письменные материалы, жизнь в Эндери началась около трех тысяч лет тому назад. Он лежал на самом коротком караванном сообщении - на Шелковом пути, который соединял Запад с Востоком. Выгодное расположение на великом пути сделало Эндирей не только центром торвговли - алыш-бериш, но и культуры - маданият на Северном Кавказе.

На левом высоком берегу реки Акташ Эндери оставался до шестидесятых годов десятого века, когда он, как одна из столиц хазарского хакана, был сокрушен объединенными вооруженными силами Киевского князя Святослава и кочевых тюркских племен гузов и печенегов. Вскоре жители Эндери, города, который воплотил в себе и название посада "Балх", переселились на правую сторону реки Акташ. В урочище "Чумлы" (Кизиловая роща), удобном для укрытия от врагов месте, они основали новый населенный пункт, который в отличие от предыдущего назвали Эндирей.

На месте древнего Эндери и в наше время видны следы средневекового городища. Местные жители называют его "Кермен", что означает "крепость". Территория городища площадью около трех гектаров, в древности была окружена глубокими валами - "кора" и рвами - "азав". Значит - это следы цитадели-кала Эндери.

Развалины "Балха" - посада, ичкери шахара не сохранились. Но видны проемы трех дорог для колесного, гужевого транспорта, коими являлись разные повозки, двухколесные арбы...

"Эндери - памятник, отражающий процесс перехода древнетюркских кочевников к оседлому образу жизни в начале нашего летоисчисления", - сказал мне мой однокурсник по историческому факультету Дагестанского педагогического института, впоследствии кандидат исторических наук Дибир Атаев, во время проведения им археологических раскопок Кермена - Эндери. Здесь я побывал летом 1956 года с группой учащихся Солтанянгиюртовской средней школы Кизилюртовского района, директором которой мне довелось работать.

"Эндирей в далекую старину назывался Балх-шагьар", сообщил мне в беседе со мной, со студентом Дагпединститута, 90-летний аксакал нашего села Ботаюрт Солтанажи эфенди в 1948 году.

Солтанажи эфенди из Ботаюрта жил в 1905-12 годах в Турции, учился в Стамбуле, приобрел глубокие знания по истории и географии Кавказа. Кроме того, он был собирателем кумыкского фольклора. Узнав, что я являюсь студентом второго курса исторического факультета, он раскрылся как коллеге. Пошла наша беседа. На мой вопрос, касающийся Эндирея, он ответил следующим рассказом.

В далекую старину, ещё до прихода Аксак Темира (Тамерлана) и даже до хана Бату, говорят, Эндирей называли "Балх шагьар". Однажды на Балх шагьар с Запада напал хан-вояка. Но его воины вынуждены были остановиться на расстоянии, недосягаемом для стрел, потому что Балх был огражден высоким валом-кора, сложенным из колючек держи - дерева. "Мы не воевать, а торговать пришли", - схитрил этот хан и попросил пропустить его орду в шагьар-город.

"Если ты хочешь прибыть в наш город ради торговли и мира, то приходи через Иссисув, Инчхе, Козтала", - ответил ему мудрый хан Балха, называя обходной, труднодоступный путь. Высокомерный хан-вояка, будучи уверен в том, что преодолеет сложности и опасности пути, последовал коварному для себя совету мудрого хана Балха. На подступах к городу враг был остановлен и окружен. Хан-вояка волей-неволей выступил в роли торговца и попросил продать ему семена той колючки - держи-дерева, которой был огражден город Балх.

Мудрый хан Балха продал хану-вояке жаренные семена держи-дерева. Когда хан-вояка, вернувшись на свои поля, бросил в землю семена, то не взошел ни один куст.

"Если бы наши семена взошли, то хан противник выкупил бы все кусты держи-дерева, а они нам нужны", - воскликнул правитель Балха, когда до него дошла весть об этом".

После этого злого случая незадачливый завоеватель не стал беспокоить жителей Балха, - заключил свой рассказ Солтанажи эфенди из Ботаюрта.

Акташские кумыки, жители двенадцати селений Терско-Сулакской Равнины, считают себя выходцами из Эндирея.

Эндирей заново возвысился в XVI веке, в период феодального дробления Шамхальства Тарковского. После смерти шамхала Чопана Герейулы в 1576 году старшие его сыновья, рожденные от бийке - княгини, не пустили к участию в наследовании младшего сына шамхала Солтанмута, рожденного от кабардинки Анзоровой, не принадлежавшей к княжескому роду, а являющейся свободной крестьянкой.

Солтанмут, как "аталык" - родовое имение, получил в наследство малозначительное урочище Бавтогай, которое в древности называлось "Гюльбагъ" и отличалась плодородием, наличием садов и цветов. В середине XVI века Бавтогай уже топтали копыта коней османов и крымских татар. Позже сюда прибыли и не долго пробыли и стрельцы русского царя. Это место было как бы беспокойным проходом и братья решили, что оно достойно сына чанки - неполноценного князя - Солтанмута.

Солтанмуту отвели также несколько селений - "кабаков" в Салатавии, предгорном вилаяте в составе Шамхальства Тарковского. Столь несправедливый раздел отцовского наследства не мог не задеть честь и достоинство гордого и храброго юноши. Он решил силой восстановить справедливость, расширив свои владения и создать удельное княжество - бийлик с резиденцией в Эндирее, объявив его центром - "Башгент".

Солтанмут Чопанулы ездил в Кабарду к матери, уехавшей туда после смерти мужа. Он там связался с братом матери, дядей Анзором и нашел у него поддержку.

При содействии дяди кабардинские князья оказали военную помощь молодому кумыкскому мурзе Солтанмуту. Он привел в свой аталык из Кабарды дружину из 13 тысячи воинов. Опираясь на нее и на свое черив-ополчение Солтанмут в местности Темиркъую (Темиргое) принудил братьев, выставивших 30 тысяч всадников, уступить ему почти всю Терско-Сулакскую равнину, включая Бавтогай и Салатавию, кроме узкой полосы вдоль побережья Каспийского моря, связывавшей Таргъу с Кызыл йаром - Кизляром в устье реки Терек. Так Солтанмут, младший сын шамхала, как он себя именует, вскоре создал свой улус - Эндирей бийлик. Он отделился от Шамхальства Тарковского. Кроме того, он изгнал небольшие русские гарнизоны из малых крепостей - острогов, построенных на Сулаке и Тереке, очистив территорию своего улуса от пришельцев. Границами улуса Солтанмута были Сулак, Терек, Салатавские горы и Каспийское море. Эндирей стал столицей улуса Солтанмута принявшего титул "уллубия" - великого князя. Иногда некоторые вассалы величали его, обращаясь к нему, "солтаным" - мой солтан.

Хотя Солтанмут и некоторые другие кумыкские феодалы и обособились от метрополии, номинально главенство над ними оставалось за Шамхалом Тарковским. В случае возможной общей военной опасности кумыкские владетели в деле организации обороны повиновались шамхалу и выставляли войска.

Иногда кумыкские шамхалы по велению иранского шаха или османского владыки предпринимали походы, скорее всего - набеги, на владения грузинских феодалов, посягая на сокровища иверийских царей.

Иногда и Солтанмут, уллубий Эндирея, участвовал в подобных походах, устраивал и индивидуальные походы на крепость Загем и даже Тбилиси.

В подобных случаях грузинские цари обращались за военной помощью к русским царям. Последние, начиная с Федора Иоанновича, делали почти всё что могли, чтобы защитить единоверцев грузин. Больше всех приложил усилий в этом направлении русский царь Борис Годунов. При нем в Иверию, к царю Грузии Александру, был доставлен "наряд огнестрельный", а также выделена дружина стрельцов. Наличие огнестрельного оружия и поддержка стрельцов давали иногда преимущество грузинским воинам.

В главе "Происшествия в Грузии" знаменитой книги русского историка Н.М. Карамзина "История государства Российского" описывается эпизод, связанный с набегом кумыков за Кавказским хребтом на город-крепость Загем и защитой его грузинским царевичем Юрием. "В следующий день, - пишет историк, - Юрий одержал победу над хищными кумыками, явил народу трофеи, уже давно ему неизвестные, и всю честь приписал сподвижникам, горсти Россиян, славя их как героев".

В битве с объединенными силами грузин и россиян под Загемом кумыкские ополченцы-ясавы во главе со своим уллубием Солтанмутом Эндирейским впервые столкнулись с новыми методами ведения войны, увидели новых воинов - стрельцов, испытали на себе новую тактику ведения огнестрельного боя и были ошеломлены. Главным источником их поражения стало огнестрельное оружие русских стрельцов. Кроме того, Солтанмут не знал "числа русских воинов". Всё это вынудило его вернуться в Эндирей, испытав горькую обиду за неудачу.

В дальнейшем уллубий Солтанмут не принимал участия в подобных походах и индивидуальных набегах в Иверию или еще куда-нибудь, как было тогда принято. Он отказался от традиции набегов и решил заняться внутренними хозяйственными, военными и политическими делами своего бийлика.

Однако время было неспокойное. На Грузию нападали Иран и Турция. Шамхал Тарковский выступал то на стороне Ирана, то на стороне Турции. Поэтому правитель Грузии продолжал просить помощи и умолять русского царя защитить его.

Царь Грузии Александр предлагал Москве "укрепиться на земле кабардинских, черкесских и горских князей", чтобы оттуда придти на помощь.

Для осуществления этой цели русскому царю необходимо было утвердится на земле кумыков, прежде всего, усмирить шамхала, а потом Солтанмута.

"Для сего немаловажного предприятия, - пишет Н.М. Карамзин в "Истории государства Российского" государь избрал двух знатных воевод, окольничьих Бутурлина и Плещеева, которые должны были, взяв полки в Казани и в Астрахани, действовать вместе с терскими воеводами и ждать к себе вспомогательной рати иверской, клятвенно обещанной послом от имени Александра. Не теряли времени и не жалели денег, выдав из казны не менее трехсот тысяч рублей на издержки похода, столь отдаленного и трудного. Войска, довольно многочисленные, выступили с берегов Терека к Каспийскому морю и видели единственно тыл неприятеля. Шавкал, уже старец ветхий, лишенный зрения, бежал в ущелья Кавказа и Россияне заняли Тарки".

Солтанмут сыграл решающую роль в выводе русских войск из Таргу и в их разгроме при Бавтугае в 1604 году.

Русский историк Н.М. Карамзин пишет о том, что, "...кумыки отомстили нам с лихвою за геройство московских стрельцов в Иверии, и где в несколько дней мы лишились всего, кроме доброго имени воинского!"

Русскому царю Борису Годунову его посол в Грузии Татищев при возвращении своем в Москву сказал: "Кумыки перерезали при отступлении семь тысяч русских".

Солтанмут Чопан-улы сумел защитить независимость и самостоятельность своего улуса-бийлика и стал признанным уллубием своего феодального владения.

Главный город Солтанмутова улуса Эндирей явился в те времена местом сосредоточения не только людей торговли, но и средневековой науки и просвещения. Там были открыты духовные учебные заведения - медресе и светские учебные заведения - мактабы. В конце XVI и в первой четверти XVII века в Эндирее жил образованный человек того времени Мухаммед Аваби Акташи, автор исторической хроники "Дербенд-Наме". Его можно считать отцом кумыкской истории, подобно тому, как Геродота называют отцом истории греческой.

"Когда по воле коварной судьбы я оказался среди знати Эндирейа, в стране кумуков, потомок правителя Герейха ...обладатель совершенного ума, счастливый, достословный и почитаемый, благороднейший и высокостепенный Чопан-бек, повелитель равнинных земель и гор... будучи любителем истории, он потребовал от меня выбрать из исторического сочинения (тарих) известного под названием "Книга истории Дербенда", самую интересную часть, касающуюся только истории построения Бабал-абваба, его завоевания, а также завоевания всего Дагестана, и перевести его на тюркский язык, избегая персидских и арабских выражений и фраз, не употребляя сложные и трудные для понимания начинающих слова. Но некоторые мирские дела и затруднительные обстоятельства в течение некоторого времени, помешали мне, и работа было отложена. И после повторных настояний, которые последовали во второй и третий раз, некоторые части тавариха были переведены мной с персидского языка на тюркский (кумыкский), при этом я воздержался употреблять слова высокого стиля", - заявляет Аваби Акташи, говоря о своей работе над названной исторической хроникой.

Мухаммед Аваби Акташи, проживая в Эндирее, оказывал содействие государственной и политической деятельности уллубия Солтанмута. Он советовал ему обратить внимание на развитие экономической мощи бийлика, развивать алыш-бериш - торговлю.

Создавая экономическую мощь своего государственного образования, уллубий Солтанмут склонялся на установление торговых отношений с русскими казаками, живущими на Тереке, и выразил желание дать аманата - заложника русским властям для упрочения доверия к нему.

Воевода Терского города П. Головин в сентябре 1614 года сообщил в Москву "о желании кумыкского владельца Салтан-Магмута (Солтанмута) дать аманаты в Терский город".

Воевода Терского городка П. Головин в своей "отписке" в Москву, в Посольский Приказ сообщает, о том, что "...Салтан-Магмут мурза з братьею своею едет к Быстрой, тебе, государю, за свои вины бити челом и шерти дати, приехав под Терской город на Быстрой реке, а в оманаты де тебе, государю, в Терской город хочет дати сына своего".

B 1616 году Солтанмут обращается к царю Михаилу Фёдоровичу личной грамотой (письмом) с просьбой принять его в русское подданство. В письме сказано: "Великому князю и белому царю Михаилу Федоровичю всея Русии Салтан-Магмут шевкалов в ноги челом бью... А после того Терскому князю от Салтан-Магмута шевкалова ото много поклон. А после слово наше то. Мы с великим князем и з белым царем хотим быти в дружбе. А вы чего деля не хотите с нами быть в дружбе? И прежде терские князья про нас писывали ложью, бутто мы великому князю и белому царю недруги. И по их ложным отпискам нас учинили недругом. И будет бы мы хотели в недружбе быти, и мы бы ваших казаков, которые у нас взяты были, и мы бы тех ваших к вам не отпустили".

Как видно из этого письменного обращения, уллубий Эндирея Солтанмут искренне желает принять русское подданство и упрочить связи с Россией. Но некоторые терские воеводы чинят ему препятствия, часто клевещут на него. Терский воевода Ю. Хворостинин в отписке 1625 года сообщает в Москву, в Посольский Приказ о том, что "...Салтан-Магмут к тебе, Государю, ни в чем правды нет и оманата в Терский город не дает".

Вскоре Солтанмут посылает своего старшего сына Айдемир-мурзу в русский городок Терки для встречи с воеводой. В октябре 1627 года Терский воевода князь В. Щербатов в Посольский Приказ сообщает о приезде в Терки кумыкского владельца Айдемир-мурзы, для заключения договора о своем подданстве. Государь указал, чтобы его приняли в подданство и "оманата взяли бы", а так же "дали бы государево жалованье". Кроме того, государь предупреждал воевод, чтобы "ласку к нему и береженье держать,... чтобы от государя не отгоняли".

Сын уллубия Эндирея Айдемир-мурза Грамотой царя Михаила Федоровича Романова принимается на русскую государеву службу. Ему вменяется в обязанность "служить, прямить", а также "на государевых непослушников, на своих недругов ходить, когда будет царское, повеление". В царской Грамоте предписывается Айдемир-мурзе, чтобы "...и на Терек бы приезжал, о наших делах с воеводами нашими советовал".

По мере укрепления самостоятельности своего бийлика в Солтанмуте зарождается и усиливается желание объединить раздробленную Кумыкию и самому стать шамхалом. Очередной шамхал Элдар Тарковский узнает о намерениях уллубия Эндирея. Это вызывает тревогу в его душе, усиливает беспокойство за трон, занятый им. Он готовит моральный удар идейному противнику и распространяет сплетни против Солтанмута.

Одну из таких сплетен Элдар применяет в челобитной грамоте посланной царю.

"В Кумуках, государь, есть у меня, холопа твоего, недруг - дядя мой, отцу моему брат Салтан-Магмут, и ныне ис Кумыков бегает, а прибрал себе воров и где, государь, найдет твоих государевых терских и астраханских людей, и он их побивает и грабит и продает. И я, холоп твой, о том ему говорю, чтобы от воровства унялся, а служил бы тебе, государю, и дал бы в оманаты сына своего большого Айдемиря или другого сына своего Казаналпа".

Так пишет русскому царю кумыский шамхал Элдар-бий, желая отстранить от политической арены своего дядю Солтанмута и его сыновей.

При таком нагнетании страстей и со стороны шамхала, и со стороны некоторых терских воевод вера государя в преданности "Салтан-Магмута" пошатнулась. И он, Солтанмут, поняв это, переменил тактику действия и на престол шамхала Тарковского теперь готовил своего старшего сына Айдемир-мурзу. Противостояние между шамхалом Тарковским Элдаром и уллубием Эндирея Солтанмутом не ослабляется, а усиливается. Это, по-видимому, на руку Терским воеводам и устраивает русское правительство.

В Грамоте Посольского Приказа в Терки от 13 мая 1633 года воеводам сообщается и советуется, что "без нашего указу не помирился Ильдар шевкал с Салтан-Магмутом".

"Разделяй и властвуй", - политика древнеримских императоров применялась и со стороны царского правительства России в отношении своего ближайшего соседа Тарковского Шамхальства.

Несмотря на эту колониальную линию верхов, низы с обоих сторон стремились в общению, торговле. Русские, живущие на Тереке и кумыки их соседи, вели друге другом алыш-бериш, куплю-продажу.

У кумыков появилась купеческая прослойка - тажиры, которые начали ездить с товарами не только на базар в городок Терки, но даже в Астрахань и в Москву. Один из эндиреевских владельцев Исмаил-мурза сын Муцалхана, двоюродного брата Солтанмута, в 1635 году пишет челобитную царю Михаилму Федоровичу с просьбой разрешить ему приехать в Москву.

"Царю, государю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Русии, - пишет Исмаил-мурза, - бьет челом холоп твой ондреевской Исмаилка - мурза Муцалов. Служил, государь, отец мой тебе, государю, в прямом холопстве и в твою, государеву, отчизну в Терской город приезжал, оманаты давал. Отца моего не стало. Я холоп твой, Исмаилка с узденями своими в твою отчизну в Терской город приезжал и шертвовал тебе, дал людей своих.

Милосердный государь, царь, и великий князь Михаил Федорович всеа Русии, пожалуй меня отпустить к себе государю, к Москве. Царь, государь, смилуйся".

В 1635 году летом происходит событие огромной важности не только для Эндирея, но и всего Шамхальства Тарковского: Солтанмут уллубий добивается избирания своего старшего сына Айдемира-мурзы на трон Шамхала Кумыкского.

Из сообщения терского воеводы М.Н. Пронского в Посольский Приказ можно представить, как проходило избрание шамхала. Эта процедура, по традиции, в продолжении тысячелетия проводилась в Кумухе, в древней резиденции шамхалов.

"...Салтан-Магмут ездил в Казыкумуки, - докладывает терский воевода в Москву, государю, - для обиранья на шевкальство сына ево, Айдемиря-мурзы, и давал в Казыкумуке кабацким узденям подарки - лошади и быки и овцы, когда дается по их обычаям шевкальство, а то де у них исстари повелось, что от шевкальства подарки дают всяким людям и до последнего узденя".

Из этого сообщения выясняется, что в Кумухе "договор у кумыцких мурз на том учинен, на шевкальство быть сыну его, Айдемирю". Оказывается, после избрания Айдемир обязан был жениться на своей племяннице, дочери Чучалав шамхала, брата своего отца. Подобными браками шамхалы сохраняли и продляли свой благородный род - тухум. Айдемир-бий Солтанмут-улы, став шамхалом Тарковским, сохранил подданство России. На уловки османского солтана и крымско-татарского хана он не попался, не согласился на их предложение совместными силами осадить русскую крепость Терки и пропустить по Кумыкской земле османских и крымско-татарских войск для удара по шаху со стороны Дербента.

Айдемир дал слово и "шерт" русским воеводам, а главное, государю, "известить их, если это намерение те начнут претворять в жизнь". "И как де будет подменная весть про поход на шахову землю крымского царя через Сунжу реку на Османскую дорогу, и о том де он, Айдемир, пришлет в Терки город с вестью тотчас", - уверял терского воеводу посланник шамхала Айдемира.

Русский царь был удовлетворен верностью шамхала Айдемира Солтанмут-улы. Но верность и служба молодого энергичного шамхала Айдемира русскому царю-государю продолжалась недолго, всего около пяти лет. И убит Айдемир шамхал Тарковский "на государевой службе" в Кабарде. Об этом сообщается в "отписке терских воевод в Посольский Приказ" от 20 марта 1641 года, где, обращаясь к царю они подтверждают что, "...Айдемир шевкал на твоей государевой службе с Келмамбет мурзою Куденетовичем Черкасским убит".

Оказывается, годом раньше в городке Терки умер малолетний сын Айдемира шамхала - Магомедмирза, содержащийся в аманатах по шерти-договору.

Воеводы потребовали от шамхала Айдемира привезти в аманаты следующего сына-малыша. Айдемир шамхал ответил воеводам, что этому сопротивляется его отец Солтанмут и брат, хотя младший, Казаналп и он постарается исполнить обещанное "скрытно от них".

Случай смерти шамхалова сына в результате плохого содержания и другие нарушения условий договора со стороны воевод, ограничивающие деятельность кумыкских владетелей, иногда отталкивали Солтанмута и его сына Казаналпа от воевод.

Но Айдемир шамхал в отличие от них проявлял постоянство и сохранял верность русскому государю. Поэтому царь ему и князю Черкасскому поручил дело усмирения восставших кабардинских мурз Алегука и Ходжадука Казыевых. Оба брата в сговоре с Малым Ногаем прибыли в Черкезы "войной кабаки повоевали, князя одного и многих узденей убили, взяли в плен. Стада и табуны коней угнали".

Узнав о беде, к Келмембет-мурзе Черкасову, в его кабаки, приехали сочувствующие кабардинские, ногайские, черкесские мурзы, а также шамхал Кумыкский Айдемир-бий с двумя братьями - Казаналпом и Магомедали.

Съехавшие мурзы и шамхал договорились между собой отомстить Казыевым и Малому Ногаю. Терские воеводы поддержали их замысел и дали ратных людей - 100 человек стрельцов, конных, новокрещенных окочан (чеченцев, принявших христианство) 193 человека. Они в основном обязаны были охранять кабаки княжеские и население мирное. Но Келмамбет мурза Куденетович Черкасский взял с собой в поход и русскую рать. 12 июля 1640 года в пути их встретили всадники Малого Ногая. И на реке Балке, в горах, обе стороны вступили в бой. Объединенные силы Келмамбета и шамхала и русская рать на этом месте начали одолевать Малый Ногай. Часть всадников Малого Ногая стала отступать дальше в горы. Увлеченные успехом, всадники шамхала и Черкасского погнались за ними. У Черкасского и Айдемира в центре сражения воинов осталось немного. В это время с тыла появилось много всадников - конница Казыевых, и они "разорвали порознь" войска Черкасского и шамхала Айдемир-бия, и не дали им "ополчитца", притеснили их к крутому и глубокому яру между гор к реке Балку.

"И тут же государь, - докладывает терский воевода в Посольский Приказ,- учинился гневом божьим на твоих государевых и на кумыцких и на черкасских людей побои. А убили, государь, на том бою начальных людей: Айдемир шавкала Кумыцкого, да Келмамбет мурзу Куденетовича Черкасского да Элдар мурзу Ибакова из Эндирея, да Голову стрелецкого Ортемья Шишмарева".

После гибели Шамхала Тарковского Айдемирбия, старшего своего сына, уллубий Эндирея Солтанмут (теперь его величают и "Солтан-Магьмут") возлагает надежды на второго сына своего Казаналпа и выдвигает его на политическую арену. Желая укрепить к себе доверие терских воевод, ослабленное беспрерывными жалобами шамхалов Тарковских, он отправляет его в городок Терки на переговоры с воеводой.

В марте 1641 года Казаналп-мурза Эндирейский, через Кизлярский перевоз, встреченный людьми воеводы, прибыл в Терки. С ним был тюмен-бий Айтек Салтанаев, тюмен-бий Канбердаев, эндирей-бий Даидбек, да ещё 73 оьзденя.

"Я прибыл в Терский городок, - сказал воеводе Казаналп-бий Эндирейский, - чтобы быть под государевой высокой рукою в вековом холопстве со всем своим владением и хочу умереть за государя так же, как и брат мой шамхал Айдемир, убитый на государевой службе. И в аманаты в Терской город пришлю сына".

Терские воеводы выслушали обращение Казаналп-бия Эндирейского и обещали донести его просьбу царю. При этом они ему подарили "из государского жалованья" шубу соболью "под атласом, под золотным" шапку лисью, кафтан. А мурзам, которые с ним приехали, дано: "по однорядке (кафтан), да по шапке, и узденям их сукна".

Казаналп-бию, как русские величают его - мурзе, как одному из владетелей Эндирейского бийлика, принятого в подданство России и на государеву службу, вменялось в обязанность "на государевых непослушников ходить и с ними битися не щадя головы", а также "под высокую государеву руку приводить непослушников, турских и крымских людей и иных государевых непослушников через Кумыцкую землю, под государевы города в войну не пропускать". Кроме того "государевых послов и посланников", посылаемых в Иран и Грузию, торговых людей, едущих из Терского городка через Кумыцкую землю, терских и гребенских атаманов, казаков, едущих по разным промыслам, не "побивать и не брать в полон", наоборот, их оберегать.

О том, что Казаналп-бий Эндирейский и его отец непокорный Солтанмут, величаемый Солтан-Махмудом, выполняли данные им шерты-обязательства и служили государю, "идя на усмирение непослушных", свидетельствует челобитная царю Михаилу Федоровичу "Салтан-Магмута Эндрейского" и его сына Казаналпа от сентября 1643 года. "...А челобитье наше, государь, - пишут они, - то что мы, вам, великому государю и великому князю Михаилу Федоровичу, всех государств государю и самодержцу, учинились мы в холопстве, и на вашу великого государя службу мы в Кабарду войной ходили, Казыева сына Хаташукая-князя, насильством поймав в ваш великого государя город привели, и оманаты у него взяли, да у Ялсоха-мурзы оманаты поймали. А я от прямой жены своей рожоного сына в оманаты дал, а преж сего три сына мои в вашем городе в оманатах умерли, в том воля господа бога. Да сын мой шевкал, во всех горах шевкалом был и повелителем был и он за вас, великого государя, со всеми своими князьями и людьми за вас умер. А их Келмамбет-мурза да воеводы ваши звали, на вашу службу, будто вы велели итти вместе с ними".

Как поясняет Солтанмут царю, в Кабарде, в битве с Казыевыми погибли "Ондреева кабака шевкалов сын (Солтанмут имеет ввиду Айдемира Эндирейского, своего сына, при этом себя величает "шевкалом Ондреева кабака"), Карабудацкого владетеля сыновья: Герей-мурза и Савтай-мурза, князь Элмурза Тарковский, Зурешен-мурза, сын Тюменского владетеля, Ченкет - сын Эндирейского бия, из стрельцов погибло 100 человек".

Несмотря на эти потери Солтанмут не пренебрегает службой русскому царю и выражает готовность и заявляет, что "на вашу государскую службу работати головами и душами своими учнем. На наши государственные недруги пойдем, а ты вели Терским воеводам нам ратных людей давать, когда нам понадобится".

За преданность и службу Солтанмут просит царского жалованья. Раньше на реке Сунже был провоз, - объясняет Солтанмут воеводам, - ратные люди оберегали проезжающих. А теперь, когда нет провоза и когда ратные люди не охраняют переправу, то казаки воровские "побивают и грабят кумыков", проезжающих в Кабарду, И обратно. Ездить стало опасно. Поэтому следует возобновить провоз и поставить ратных людей.

Государь удовлетворил эту просьбу Солтанмута в Грамоте на имя его сына Казаналпа, который при жизни отца удостоился должности уллубия Эндирея.

Вскоре наступили времена тревожные для Эндирейского бийлика, чем со стороны "недругов и воровских казаков". На земле кумыкской оказылись калмыцкие завоеватели. 40 тысяч калмыков во главе с ханом Хо Орлюк в 1630 году перешли Волгу, двинулись на Москву, но в силу сопротивления русских войск повернули на Ногай. Преодолеваемые калмыками ногаи отступили к горам Северного Кавказа, к реке Терек. Часть их в 1642 году по разрешению уллубия Эндирея Казаналп-бия перешла Терек на кумыкские Прикаспийские земли. Калмыки то же частично перешли Терек, вслед за ней другую реку Аксай, а также Ярыксув и оказались даже на берегах Акташа, неподалеку от Эндирея.

Русский царь в целях выяснения отношения кумыкских и кабардинских владетелей к калмыкам направил к ним посланников.

Сурхай шамхал Тарковский, отвечая на вопросы царя, задаваемые ему посланником, сказал: "...Я холоп великого государя, а с калмыцкими людьми ни коли не ссылывался и калмыцких послов у него не бывало и ныне нет и в калмыки от себя никого не посылал".

Казаналп Эндирейский ответил: "А с калмыки предки наши не ссылывались, а нам как с ними ссылатца?".

В своей грамоте в Астрахань к боярину и к воеводам, к князю Репнину уллубий Эндирея Казаналп, шире разъясняет свое отношение к калмыкам. "Буди вам ведомо, - пишет он, - что я холоп прямой великого государя и на его государеву службу головою и душою своею служить рад. А Большого Ногая мурза, убояся калмыцкие войны, прикочевали к нам. И мы за гость их приняли. А они, Большого Ногая мурзы, то же холопы великого государя. А как калмыцкие послы впредь к нам будут и мы, их поймав, отдадим великого государя воеводам".

Ко времени отправления этой грамоты, в 1645 году, создателя Эндирейского бийлика Солтанмута (Салтан-Магмута) не стало. Он прожил долгую и сложную жизнь, около 90 лет. О нем благосклонно отзываются чужестранные посетители Кумыкии как турецкий хронист Эвлия Челеби и немецкий путешественник Адам Олеарий, а также немецкий поэт из Саксонии Пауль Флеминг.

В составе посольства крымского хана, сателлита, вассала Османской Империи в Кумыкии дважды побывал при Солтанмуте турецкий путешественник и ученый Эвлия Челеби. Он красочно описывает Зндирей. По его свидетельству, "их посольство встречал шамхал Султан-Махмуд со своей свитой и воинами". Челеби возвеличивает титул уллубия Эндирея Солтанмута называя его "шамхалом и султаном".

Шамхалом Кумыкии в эту пору являлся Айдемир, сын Солтанмута.

По описанию Эвлия Челеби, все воины уллубия Эндирея сидели на прекрасных конях, в одинаковой одежде, отличались хорошей выправкой, вооружением и ездой на коне. По словам Эвлия Челеби, "одним из семи ханов, подчиненных падишаху Дагестана, является этот хан Эндери: он распоряжается десятью тысячами воинов".

Крымского хана встречал Солтанмут, на уровне шамхала. Оба властелина чувствовали себя равными правителями двух равных государств. Таково было величие Эндирея при уллубие Солтанмуте. По свидетельству Эвлия Челеби, Солтанмут образованный человек своего времени, выдающийся военачальник-сардар и государственный деятель.

В составе гольштинского посольства, направлявшегося в Персию, в Эндирее побывал Адам Олеарий, немецкий путешественник. В своей книге "Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно" он дает некоторые сведения о кумыках вообще и жителях Эндирея в частности. Он видел, как жители Эндирея ловили на реке Койсу рыбу, и обратил внимание на то, что они занимались земледелием и скотоводством. Олеарий дает сведения о жизни и быте эндиреевцев, описывает одежду кумыков и их князей-биев, отмечает любовь эндиреевцев к пирам и развлечениям, с пением и танцами. Он описал одежду, домашний быт Солтанмута.

Описал Солтанмута и восхищался величием природы Эндирея, реки Акташ, особенно Койсув у Бавтогая немецкий поэт из Саксонии Пауль Флеминг. Он вместе с посольством герцога Голштинского посетил Россию в 1633 и 1636 годах. По пути в Персию он дважды останавливается в Кумыкии. Первый раз, осенью 1636 года, поэт находился в Таргъу. На обратном пути в апреле-мае 1638 года он остановился в Эндирее. О пребывании в Кумыкии поэт Флеминг написал 94 стихотворения. На заглавном листе его поэтической книги "Эпиграммата латина" изображены кавказские горы, деревья, перс и кумык в национальных одеждах. Последний в черном суконном кафтане и надетом сверху грубом войлочном плаще (ямучу). Эта одежда показана и на рисунке, изображающем Таргъу.

Ещё при посещении Таргъу осенью 1636 года Флеминг пишет стихи и музыку к ним. Немецкие музыканты из посольства играют эту мелодию, Флеминг и его друзья поют хором. Кумыки, жители Таргъу, впервые слушают немецкую музыку.

Спустя два года в Эндирее, перед уллубием Солтанмутом и его людьми, выступает уже музыкальный ансамбль немецкого посольства.

В Эндирее немецкий поэт Пауль Флеминг посвятил несколько баллад и даже элегий уллубию Солтанмуту, величая его "Салтан-Магмутом", как великого сына малочисленного кумыкского народа.

Немецкий поэт не осудил Солтанмута за его поступок, когда он "силою добился справедливости" в борьбе против злонамеренных братьев. Он выразил пожелания благополучия народу бийлика. Сказал Солтанмуту, что скоро в Европе услышат о нем, "варвары" будут известны цивилизованным европейцам как люди, достойные уважения.

Солтанмут щедро вознаградил немецкого поэта и кунака из Европы.

Солтанмут - сардар и уллубий Эндирея - при жизни не склонял головы ни перед шахом Ирана, солтаном Турции и ханом Крыма. Но сын его Казаналп, молодой уллубий Эндирей бийлика на начальном этапе своей государственной деятельности как бы временно отошел от принципов отца и склонился к сотрудничеству с шахом, подобно шамхалу Тарковскому и уцмию Кайтакскому.

Шах давно намеревался прибрать его к рукам. И вот представился благопрятный для этого случай. Муцал Черкасский, пользуясь смертью Солтанмута, захватил его подданых - Тюменских (Бораганских) кумыков, лишив Казаналпа права владения ими. Шах, шамхал и уцмий предложили ему свои услугу, чтобы восстановить справедливость. Казаналп согласился на союз с ними. Шахские и шамхальские войска немедленно пришли на землю Казаналпа. Они были намерены заставить Казаналпа "пойти вместе с ними на разгром Сунженского городка (Терки)".

Казаналп возразил, и тайком послал людей к терским воеводам сообщить о намерениях шаха и шамхала. Муцал Черкасский, находящийся, на государевой службе и осуществляющий охрану переправы, не пропустил людей Казаналпа в крепость Терки. В такой обстановке Казаналп решил соединиться с шахскими, шамхальскими и уцмийскими войсками, идти с ними на Терек, но, главное, не навредить русским, а наказать Муцала Черкасского, отобрать у него Брагуны, тем более они присылали людей "что де Муцал их отвел насильством".

Муцал Черкасский, чтобы оправдать свои действия в той ситуации, которая вскоре создалась на Тереке вблизи русской крепости, пишет жалобу - челобитную государю в середине октября 1651 года. "Они и шаховы ратные люди пришли на Царев Брод (Сунженский перевоз), повоевали улусы по Тереку, многих людей побили, конские и животные стада и верблюды взяли, в полон улусных людей и жен И детей в ясырь поймали... Кумыкские ратные люди у улусных моих татар (у тюменцев-брагунцев) взяли 3 тысячи лошадей, 500 верблюдов, 100 голов скота, 1500 овец... с детьми Кантемиром и Хасбулатом я отступил и стал против государева Суншинского стоялова острога на Тереке, меж казачьих городков, чтобы не пропускать кумыкских и шаховых ратных людей к Суншино... я совместно с казаками и улусными татарами многое время устоял против вражеской рати. И прогнал кумыкских и кызылбашских людей, побил и ранил многих".

Эта челобитная Муцала Черкасского навела тень на авторитет Казаналпа Эндирейского перед государем. В свое оправдание Казаналп в августе 1653 года отправил грамоту царю Алексею Федоровичу "о причинах нападения на Сунженский городок и на Муцала Черкасского".

Из этой грамоты явствует, что "Брагуны Муцал Черкасский захватил, обманув Казаналпа, а "брагунцы просили Казаналпа придти и освободить их".

"И мы с кызылбаши, и с кумыками, с шевкалом пришед, борагунов взяли" - поясняет Казаналп государю, - а твоим государевым людям стрельцам убытка никакого не учинили".

Казаналп выражает недовольство поведением своих временных союзников в борьбе против Муцала Черкасского.

"...Кызылбаши и шевкал учинили мне силу, - пишет он, - борагунов перевели за Койсу и велели кочевать им на своей стороне".

В результате Казаналп потерял брагунов, и от государя они отошли, оказавшись под властью шамхала.

"...34 года тому назад мой отец Солтанмут со своими ратными людьми привел Брагунов в твое имение и они были в твоем холопстве, - пишет Казаналп государю. А Муцал, приехав в Брагуны, заманив моего брата Алибека, 6удто хочет поговорить обо мне, сковал его и потребовал взамен, в аманаты 4 моих сыновей и взял. Он это сделал, якобы по вашему указу государь...

Я, Казаналп, служу вам, великому государю, 20000-ю ратными людьми своими, а Муцал служит 500 человек. Я его не слушаю, слушаю тебя, государя. Я с кызылбаши живу в недружбе, если ты, государь не велишь быть мне в холопстве, то я учинюсь холопом кызылбашскому шаху. А отец мой кызылбашскому шаху не служил, служил вам", - пишет Казаналп Солтанмут-улы в своей грамоте царю и просит "пожаловать его и наказать того, от кого ссора началась".

Казаналп Эндирейский в подарок царю посылает трех аргамаков: "конь темносерый, конь свето-серый, конь рыжий". Государь же пожаловал Казаналпа уллубиейм Эндирейского бийлике в подданстве России.

При уллубие Казаналпе Солтанмутулы начинается дробление Эндирейского бийлика, в 60-ых годах XVII века появляются новые уделы наследников Солтанмута. Возникает селение Яхсай, на реке Аксай, основанный сыном Солтанмута мурзой Алибеком. Становится известным селение Костек у устья реки Акташ и вблизи Сулака. Основал его сын Казаналпа мурза Хамза. Так Эндирей-бийлик делится на три удела: Эндирей-бийлик, Яхсай-бийлик, Костек-бийлик.

Прошли времена, когда Эндирей был средневековым городом и столицей Засулакских кумыков. Он потерял свое былое могущество и политическое главенство над удельными владениями. Но, будучи как бы "воротами между горами и равниной", сделался местом, даже центром северо-кавказской торговли. Сюда на базар приезжало более 1500 человек из других мест. В Эндирее торговали ремесленными изделиями, продуктами сельского хозяйства, скотом. Эндирей-бийлик сохранил верность русскому государству.


Источник:
Б. Атаев "Край равнинный - Кумыкия". Очерки.
Махачкала, 1996 г.

Размещено: 28.06.2011 | Просмотров: 4488 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.