Кумыкский мир

Культура, история, современность

Этническое квотирование в постсоветском Дагестане: декларации и реалии

Истоки этнического квотирования

 

Магомед-Расул Ибрагимов

 

Учет этнического фактора в управлении Дагестаном восходит ко времени образования Дагестанской области в 1860 г. как административной единицы в составе Кавказского края Российской империи. Пестрота этнического состава населения региона предопределила названия административных единиц, связав их с локализацией расселения народов Дагестана и всего Кавказа. Практически названия всех округов Дагестанской и Терской областей отражали их этническую специфику: Аварский, Андийский, Даргинский, Ингушский, Кази-Кумухский, Кайтаго-Табасаранский, Кумыкский, Кюринский, Осетинский, Чеченский. Этим они обозначали существовавшие территориальные границы ареалов этно-общинного самоуправления бывших феодальных образований (Шамхальства Тарковского, Кази-Кумухского ханства, Кайтагского уцмийства, Аварского ханства, Дербентского ханства и др.) и союзов сельских общин народов Нагорного Дагестана, преобразовав их в округа и наибства (участки) Дагестанской и Терской областей [1].

Руководителями областей и округов были назначенцы метрополии, к управлению местными административными единицами (наибствами, а с 1899 г. участками) привлекали представителей местных народов, часто бывших офицеров царской армии. Доминирование имперской власти в Дагестанской и Терской областях было одним из источников сохранения определенной напряженности между местными элитами и представителями метрополии. С развитием капитализма на Северном Кавказе и возникновением местной буржуазии, ростом числа образованных людей кавказская администрация при назначении управленцев стала шире привлекать представителей местных народов.

Латентные потенции местных элит проявились при создании государства на территории Дагестана и горских округов Терской области – Горской республики (апрель 1918 – май 1919 гг.). Местная элита оказалась способна самоорганизоваться в условиях развала имперской власти после февральской революции и сформировать правительство Горской республики, в котором были представлены народы Северного Кавказа. Главой республики стал чеченец Тапа Чермоев (1918), а затем кабардинец Пшемахо Коцев (1918-1919). Представительство кумыков в нем оказалось непропорционально большим; кумыками были: Зубаир Темирханов – председатель парламента Горской республики, Нухбек Тарковский – военный министр, Гайдар Баммат – министр иностранных дел, Рашидхан Капланов – министр внутренних дел, Мухиддин Пензулаев – министр путей сообщения, почты и телеграфа, Таджуддин Пензулаев - министр юстиции и главный прокурор, Даниял Апашев – один из руководителей парламента Горской республики, Туган Алхазов – член правительства Горской республики. Это можно объяснить значительным кадровым ресурсом у кумыков[2].

Первыми руководителями Дагестана в период установления Советской власти вплоть до начала 1930-х гг. наряду с назначенцами из Центра были также кумыки[3]. На это обратил внимание один из респондентов: «в горкоме партии по городу Махачкале всегда были кумыки и русские, а по городу Буйнакску, это сто процентов, сменяя друг друга, всегда были кумыки; в Хасавюрте тоже самое» [4].

Советская власть уделяла особое внимание национальному вопросу. Для привлечения на свою сторону национальные окраины она выдвинула ленинские лозунги «равноправия народов», «о праве наций на самоопределение вплоть до отделения». Это дало возможность привлечь рядовые слои национальных меньшинств России на свою сторону, что сыграло определенную роль в победе советской власти в этих регионах. Таким образом, национальный вопрос в России был актуализирован, т.к. он был частью большевистской идеологии; он стал фактором общественно-политической жизни. Одним из проявлений учета национального фактора было создание Наркомнаца и создание национально-территориальных образований в виде автономий и союзных республик.

На Северном Кавказе после революции возникли две республики с названием, имеющим один географический смысл – Горская республика и республика Дагестан. Горская республика не выдержав испытания временем вскоре начала распадаться на национальные образования, а Дагестан устоял. Возможно, причиной этому было, что Председателем Совета Народных Комиссаров (1921-1931) республики был кумык Джалалутдин Коркмасов, неординарная личность, получившая образование в Париже, много сделавший для восстановления и развития Дагестана.

  В Дагестане у власти оказалась многонациональная группа, имевшая совместный опыт революционной борьбы. При распределении значимых, республиканского уровня, должностей выдвигались представители всех народов Дагестана. Властная вертикаль была дополнена принципом этнического квотирования органов власти, вытекающего из «принципа равноправия народов», провозглашенным еще при созыве Учредительного съезда народов Дагестана в 1920 г., на котором было объявлено о создании автономной Дагестанской советской социалистической республики. Тогда же ставился вопрос о «коренизации» власти, поскольку в связи с нехваткой доверенных руководящих кадров было явное доминирование «товарищей», посланных на укрепление Советской власти, из центра. Особенно много их было в ЧК. В эти годы проблема пропорционального представительства была актуальна в основном для уровня республиканской власти.

  Созданная тогда коллективная государственность края в условиях отсутствия «титульного этноса» и конституционных регуляторов межэтнических отношений со временем привела к постепенному накоплению конфликтогенного потенциала межэтнических отношений. Этому способствовали волюнтаристские решения Центра по репрессиям, депортациям и массовым миграциям с гор на равнину,

 Партийно-советское руководство держало под контролем национальный вопрос, и проводило целенаправленную политику учета национальных интересов всех народов, хотя политика пропорционального представительства народов во власти в республике не была закреплена законодательными актами. Такой «интернациональный» подход проводился не только в различных уровнях республиканской и местной власти, но и на уровне всех существующих организаций на административных территориях многонационального состава населения.

Эта неформальная система этнического квотирования при назначениях на политические должности в Дагестане исторически сложилась в советский период. Советская власть в целях сохранения пропорционального представительства всех народов во власти, начиная от высших республиканских эшелонов, руководства городов и сельских районов с этнически смешанным проживанием, крупных предприятий, заводов, фабрик, организаций, вплоть до руководителей сельских населенных пунктов со смешанным населением через низовые ячейки партийных организаций достаточно строго придерживалась этнонационального квотирования[5].

Расселение народов в 1920-е гг. соответствовало историческим ареалам обитания местных этносов, что отвечало, в основном, тогдашнему административному делению и поэтому этническое пропорциональное представительство в округах было мало актуальным.

В природно-географическом отношении Дагестан состоит из четырех зон: высокогорной, горной, предгорной и равнинной, каждая из которых является местом традиционного обитания народов края[6]. Народы, языки которых относятся к нахско-дагестанской ветви северокавказской семьи: аварцы, андийцы, каратинцы, тиндалы, ахвахцы, чамалалы, багулалы, ботлихцы, годоберины, дидойцы (цезы), капучинцы (бежтинцы), хваршины, гинухцы, гунзибцы, арчинцы, даргинцы, кайтагцы, кубачинцы, казикумухцы (лакцы), кюринцы (лезгины), табасараны, рутульцы, агулы и цахуры были расселены в высокогорной и горной зонах Западного и Южного Дагестана.

 Народы тюркской группы алтайской языковой семьи, представленные в Дагестане кумыками, ногайцами, терекемейцами, азербайджанцами и татарами, а народы индоевропейской языковой семьи – русскими, украинцами, белорусами, горскими евреями, татами, персами, армянами, немцами и др.; все они были расселены в предгорной (кумыки) и равнинной зонах края, примыкающих к Западному берегу Каспийского моря.

В высокогорных районах Северо-Западного Дагестана расселялись  андийцы, ботлихцы и годоберины (Ботлихский район), чамалалы, хваршины, тиндалы, багулалы (Цумадинский район), цезы, гинухцы, бежтинцы и гунзибцы (Цунтинский район), ахвахцы и каратинцы (Ахвахский район). Восточнее указанных андо-цезских народов аварцы занимали относительно большую территорию Нагорного Дагестана в бассейнах рек Аварское Койсу, Каракойсу и частично Андийское Койсу (Гергебильский, Гумбетовский, Гунибский, Казбековский, Унцукульский, Тляратинский, Хунзахский, Чародинский, Шамильский районы).

В центральной части Нагорного Дагестана в бассейне р. Казикумухское Койсу (Лакский и Кулинский районы) располагались лакцы. На стыке эт­нических территорий даргинцев, села которых располагались в верхних течениях рек Акушинка, Джангакулачай, Гамриозень, Артозень, Хулахерк, Уллучай (Акушинский, Левашинский, Сергокалинский, Дахадаевский, а также частью Буйнакский, Карабудахкентский, Каякентский районы) и кайтагцев (Кайтагский) в одном крупном селе жили кубачинцы (Дахадаевский район).

В Южном Дагестане проживали лезгины, табасараны, рутульцы, агулы и цаху­ры. Цахуры расселялись в верховьях р. Самур (Рутульский район), другая часть их сел находилась за Главным Кавказским хребтом (Кахский район Азербайджанской Республики). Восточнее их, по течению этой же реки, располага­лись рутульские села. Севернее рутульцев, за Самурским хребтом, в бассейне рек Чирагчай и Курах (Агульский район), находились агульские селения. Восточнее их, в бассейнах рек Самур, Курах и Гюльгерычай (до предгорий) (Ахтынский, Докузпаринский, Курахский, Хивский, Сулейман-Стальский, Магарамкентский районы), располагалась основная часть лезгин­ских сел (немалое число их селений находилось и на правом берегу р. Самур). Севернее лезгин, в бассейнах рек Рубас и Чирагчай и в верховьях р. Карчагсу (Хивский, Табасаранский районы), располагались поселения табасаранцев, восточными соседями которых были азербайджан­цы и таты (Дербентский район).

Все указанные выше народы расселялись в горной и пред­горной частях Дагестана (от 200 до 2000 м и выше над уров­нем моря). В равнинной части постоянного горского населения в рассматриваемый период почти не было, за исключением зимних (прикутанных) стоянок и единичных хозяйств на арендованных землях, а также сезонных отходников (в основном сельскохозяйственных), приходивших на лето–осень в поисках заработка в предгорные и равнинные села и города.

Равнинная часть Дагестана бы­ла заселена ногайцами, кумыками, чеченцами, терекемейцами, азербайджанцами, а также русскими, украинцами, армянами и др. На севере Дагестана в Терско-Кумской полупустыне (Ногайский район) жи­ли ногайцы. Часть их с XVII в. расселилась в междуречье Терека и Сулака (Бабаюртовский район).

Юго-восточнее ногайцев, в низовьях Терека и его про­токов (Кизлярский, Тарумовский), располагались поселения терских казаков, обосновав­шихся здесь во второй половине XVI в.

В Терско-Сулакской низменности (именовавшейся Кумыкской равниной до 1950-х гг., ныне – Хасавюртовский, Бабаюртовский районы) рядом с ногайскими и кумыкскими селами с конца XIX в. появились русские, украинские и немецкие пересе­ленческие поселки. Часть русского населения была расселена в Приморской низменности на железнодорожных станциях линии Ростов – Баку, на многочисленных рыбных промыслах, расположенных вдоль каспийского побережья (осо­бенно много русских жило в городах).

Область расселения кумыков, охватывая в основном земли в Терско-Сулакской и Присулакской низменности, известной как Кумыкская равнина (Хасавюртовский, Бабаюртовский, Кизилюртовский, Кумторкалинский районы) и Приморской низменности, она про­стиралась от Терека на севере до рек Башлычай и Уллучай на юге (Каякентский район).

Немалая часть кумыкских земель находилась в примыкающей к Кумыкской равнине предгорной зоне (Буйнакский, Карабудахкентский, Каякентский районы). Северо-западными со­седями кумыков были чеченцы-аккинцы, которые примерно с конца XVI в. обосновались в предгорной зоне междуречья Аксая и Акташа (Новолакский, бывший Ауховский район).

Южнее кумыков в Приморской низменности в междуречье Уллучая и Дарвагчая расселились терекемейцы, появление которых относится к XVI в., а юго-западнее г. Дер­бента в предгорной зоне располагались небольшие группы да­гестанских азербайджанцев (Дербентский район). Относительно большое число азер­байджанцев проживало в г. Дербенте. Несколько западнее последнего в предгорной зоне между терекемейцами и азербай­джанцами проживали таты, в г. Дербенте и южнее в нескольких селениях – горские евреи. 0ни также поселились в некоторых лезгинских, азербайджанских, татских и кумыкских селах, об­разуя отдельные кварталы. Небольшими группами они жили также во всех остальных городах края.

 После окончания Кавказской войны в Дагестане идет процесс возникновения городов современного типа из бывших русских крепостей построенных на месте кумыкских сел: Буйнакск (Темир-Хан-Шура), Хасавюрт, Махачкала (Петровск). Позже после 1930-х гг. во время индустриализации возникли города Каспийск, Избербаш, Кизилюрт, которые так же были возведены на отчужденных землях традиционного расселения кумыков. В конце 1980-х на севере и на юге равниной части Дагестана возникло еще два города Южно-Сухокумск и Дагестанские Огни.   

Столицей Дагестанской области был город Темир-Хан-Шура (Буйнакск); в 1921 г. столица была перенесена в г. Махачкала (г. Петровск). Иначе говоря, руководство, правительственные органы Дагестана в прошлом и в настоящее время располагались на территории традиционного обитания кумыков. Русское население, проживавшее в Дагестане, как до революции, так и после неё размещалось в подавляющем количестве также на территории расселения кумыков (за исключением Кизлярщины), где расположено большинство городов, а в настоящее время здесь проживает 84% городского населения республики.

 

Преобразования в социально-экономической жизни на фоне ужесточения режима 1930-х гг. в стране коренным образом изменили межэтнические процессы в Дагестане. Административно-территориальное деление ДАССР (1929 г), имевшее цель – создание однонациональных районов, практически сохранилось до сих пор. Развитие промышленности в городах и поселках и связанный с ним миграционный приток русскоязычного населения из внутренней России, увеличило долю русских в крае до 20%. Земельно-водная реформа (1929 г.) и колхозное строительство начали ломку традиционного уклада жизни. Двукратное изменение алфавита (в 1928 г. с арабского на латиницу, в 1938 г. с латиницы на кириллицу) и смена языка образования с родного на русский, создало культурный разрыв поколений. 

В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. в Дагестане было мобилизовано 180 тыс. человек (около 20% населения), из которых погибло около 100 тыс. человек; кроме того, в 1941 г. – депортированы  немцы (7,3 тыс. человек), в 1944 г. – чеченцы (37,1 тыс. человек). В том же 1944 г. в местах проживания чеченцев (в шести районах Чечни, переданных Дагестану) расселили аварцев и даргинцев, а внутри Дагестана в села чеченцев (после их депортации) переселили лакцев и аварцев (в бывший Ауховский район), а также кумыков-таркинцев (в Хасавюртовский район)[7].

Важным событием в формировании новой конфигурации взаимоотношений этносов и их представительства во власти сыграло длительное нахождение в руководстве ДАССР аварца А.Д. Даниялова: Председателем Совета Народных Комиссаров ДАССР (1940-1948), Первым секретарем Областного Комитета партии (1948-1967), Председателем Президиума Верховного Совета ДАССР (1967-1970). С его пребыванием во власти, на наш взгляд, связано начало формирование аварской «этнопартии»[8]. Последующие первые лица из аварцев продолжали стратегию А.Д. Даниялова: Ш.М. Шамхалов – Председатель Президиума Верховного Совета (1970-1978); М.Ю Юсупов – Председатель Правительства (1978-1983), Первый секретарь Дагестанского Обкома КПСС (1983-1990); М.Г. Алиев – Первый секретарь Дагестанского Обкома КПСС (1990-1991), Председатель Народного Собрания (1994-2006), Президент РД (2006-2010); Р.Г. Абдулатипов – Глава РД (2013-по настоящее время).

Аналогичную роль в создании даргинской «этнопартии» сыграли, находившиеся долгое время у руководства Дагестана, даргинцы М.-С.И. Умаханов – Председатель Совета Министров ДАССР(1956-1967), Первый секретарь Обкома КПСС (1967-1983); М.М. Магомедов – Председатель Совета Министров (1983-1987), Председатель Президиума Верховного Совета ДАССР (1987-1994), Глава Государственного Совета (1994-2006); М.М. Магомедов (сын) – Председатель Народного Собрания (2006-2007), Президент РД (2010-2013).  

   Сложившиеся аварское и даргинское «долгожительство» в руководстве Дагестаном, наряду с другими объективными факторами, в немалой степени обусловило накопление межнациональных проблем, знание специфики которой может облегчить понимание современной этнополитической ситуации.

Главной причиной актуализации необходимости этнического квотирования особенно для этнически смешанных районах на уровне муниципальных властей был процесс внутренней миграции населения из горных районов на территорию традиционного расселения равнинных этносов Дагестана.

В дореволюционный период миграции горцев на равнину существенного значения не имели, после 1924 г. хотя они приобрели организованный характер, но были весьма незначительными. В 1951 г. на союзном, а потом и республиканском уровне были приняты новые решения по переселению, которые реализовались на протяжении более 20 последующих лет. Намечалось переселить из горных районов свыше 70 тыс. хозяйств, около половины из них использовать в промышленности. Значительная часть населения большого числа аварских, лакских, даргинских и лезгинских высокогорных селений в основном вынужденно, а частью добровольно, переселялась на кутаны[9] своих колхозов и совхозов, которые располагались в равнинных районах республики (Бабаюртовском, Хасавюртовском, Кизилюртовском, Кумторкалинском, Дербентском, Магарамкентском и др.), но многие поселялись и в города[10].

Но форс-мажорным обстоятельством, стимулировавшем миграционный процесс, было принятое 1957 г. руководством СССР решение о реабилитации чеченцев и последующее возвращение аварцев и даргинцев в Дагестан в связи с невозможностью совместного проживания[11]. Чечено-Ингушская АССР была восстановлена в новых границах.

Возврат в ДАССР, выселенных в Чечню аварцев и даргинцев (численностью более 60 тыс. человек) был осуществлен не в родные районы их проживания, а большей частью – на территорию традиционного расселения кумыков и русских Дагестана. Для этого здесь были созданы новые села переселенцев. Другая часть переселенцев, была подселена в существующие кумыкские и русские села. И только малая часть их вернулась в исходные районы в горах. С середины 1960-х гг. продолжались организованные переселения горского населения, в результате которых переселилось более 300 тыс. человек.  В 1980-х гг. плановые переселения в Дагестане с государственной поддержкой были завершены, но стихийное переселение из горных районов на равнину продолжается до сих пор, и оно приобрело нерегулируемый характер[12].

 Эти перемещения населения существенно изменили этнополитическую ситуацию в Дагестане. В горной части усилился процесс депопуляции, продолжающийся до настоящего времени (в горах заброшено более 230 населенных пунктов), а в предгорной и равниной частях – перенаселенность и этнически смешанное, чересполосное расселение. Кроме этого на землях отгонного животноводства, изъятых из сельскохозяйственного оборота, незаконно появились около 200 поселений постоянного проживания[13].

Система кутанов возникла в связи с необходимостью в зимний период откармливать в основном мелкий рогатый скот на равнинных зимних пастбищах, т.к. в горных условиях это зимой невозможно. Эта  практика существовала и до революции, но имела экономически обоснованные взаимоотношения между владельцами земель и их арендаторами. После установления Советской власти вся земля стала государственной, большая часть пастбищ равнинных районов были выделены во временное пользование горным районам, на условиях аренды. Но 1970-1980-х гг. по решению Обкома КПСС и Правительства ДАССР территории отгонного животноводства стали республиканской собственностью, что способствовало большему отчуждению их от контроля их деятельности местной власти и местного населения.

На кутанах строились времянки для временного нахождения летом чабанов и загоны для овец. Но постепенно здесь стали возникать вначале небольшие населенные пункты, куда постепенно переселялось часть или большинство населения горных сел. Так к 1980-м гг. их было уже более ста, сегодня уже около двухсот незаконных населенных пунктов созданных на землях отгонного животноводства. В г. Кизилюрт создано Территориальное управление образования по обслуживанию школ в этих незаконно возведенных селах, а так же другие государственные структуры обслуживания этих самовольных поселений. Государство, в лице руководства ДАССР, проводило сознательную политику по продвижению этой тенденции по заселению горцами временно арендуемых пастбищ. Предпринимаемая нынешним руководством РД попытка легализации этих сел, приведет к коренному изменению демографической ситуации в пользу переселенцев в Ногайском, Хасавюртовском, Бабаюртовском, Кумторкалинском, Карабудахкентском, Каякентском и Дербентском  районах. Это может создать фундаментальные предпосылки для эскалации существующих межэтнических конфликтов.

 «Малоземелье» в горах, послужившее в своё время причиной массового переселения  жителей на равнину, в настоящее время уже не является сутью земельной проблемы в Дагестане. В горных районах многие относительно высокоурожайные террасные земли, сады, сенокосы и другие угодья, обеспечивающие жизненные потребности определенной части горского населения, были покинуты и «в настоящее время абсолютное большинство террасных полей в горных  районах  Дагестана  заброшено»[14].  Переселение вывело из сельскохозяйственного оборота в горах более 100 тыс. га пашни, что в 1970-х гг. составляло 42% обрабатывавшихся земель.                                                

Жители горных районов Дагестана, «располагая на плоскости большими земельными площадями, недостаточно эффективно используют эти земли. В то же время стационарные хозяйства районов расположения отгонных  земель испытывают огромные трудности из-за малоземелья, что  отрицательно сказывается  на  социально-экономическом  развитии  хозяйств  и населенных пунктов, расположенных в зонах отгонного животноводства»[15]. Вывод из оборота и  запустение  сельскохозяйственных  угодий  привело  к  упадку многих хозяйств горных районов, что, в свою очередь, также усиливает миграционные настроения населения. В целом, в результате как организованного, так и стихийного переселения с гор в течение нескольких десятилетий «малоземелье» как проблема и образ жизни переместилось на равнину[16].

Эти процессы привели к возникновению в равнинных и предгорных районах проживания кумыков и русских Дагестана – смешанного населения и необходимости пропорционального представительства, т.е. принятия на руководящие должности лиц от всех национальностей, проживающих на данной территории. При этом в горных районах, остававшихся мононациональными, такой необходимости не было. Для обозначения районов Дагестана часто использовали термины «аварские районы», «даргинские районы», «кумыкские районы», «русские районы», «лезгинские районы» и др., хотя эти названия в официальных документах не применялись. После переселения горцев на равнину «кумыкские» и «русские» районы превратились в многонациональные, но их продолжали считать «кумыкскими» и «русскими» национальными районами.

В этих районах учет национального фактора на государственной службы неукоснительно соблюдалось во всех организациях и за этим тщательно следили республиканские и районные партийные органы[17].

Но на деле механизм пропорционального представительства в этнически смешанных равнинных районах был инструментом укрепления должностных позиций переселенцев на новых территориях. В том виде, как оно существует в Дагестане, не решило национальных проблем, а затушевывало их. Оно стало механизмом защиты интересов переселенцев, проникновения малоквалифицированных кадров во власть и резким понижением общей культуры управления. 

       Национальные движения как индикаторы политизации этничности

В конце 1980-х гг. в период горбачевских реформ в Дагестане создаются национальные «народные движения», общества, «фронты», которые поднимают накопившиеся нерешенные этнополитические, этно-территориальные, национально-культурные проблемы. В этот период стихийные переселения горцев продолжались и приобрели неуправляемый характер, что существенно обострило проблемы земле- и водопользования, демографическую, экологическую и социальную нагрузки. Неконтролируемый захват земель под домостроительство, экономическая дискриминация местного кумыкского, русского и ногайского населения путем установления надбавок к закупочным ценам на мясо, молоко, шерсть, зерновые культуры для жителей прикутанных хозяйств создавали очаги напряженности. Национальный фактор к этому времени стал очень актуальным.

К числу таких проблем того времени следует отнести:  последствия репрессий 1940-х гг. (депортации чеченцев, принудительное переселение дагестанцев в Чечню в 1944 г., их возвращение в 1957 г. из Чечни и размещение в равнинных районах); массовые организованные и стихийные переселения горцев (аварцев, даргинцев, лакцев, лезгин и др.) на равнину, приведшее к резкому изменению этнического баланса в пользу переселенцев, в результате чего коренные народы стали этническими меньшинствами на землях традиционного обитания (кумыки, ногайцы, нижне-терские казаки, азербайджанцы); изъятие у местных жителей (кумыков, ногайцев, нижне-терских казаков, азербайджанцев) с передачей в пользование горцев более 1,3 млн. га земельных угодий на равнине путем создания так называемых «земель отгонного животноводства»; административно-территориальные изменения, приведшие к разделению  ногайцев.

В целях решения этих и других проблем возникли национальные движения Дагестана. У кумыков – «Тенглик» (Равенство), «Ватан» (Родина), Кумыкский Национальный Совет, целью провозглашались: этнополитическая субъектность внутри республики (так и в составе России), конституционная защита территории традиционного обитания и языка, сохранение национального самоуправления в муниципальных районах, где они оказались в меньшинстве в условиях смешанного с переселенцами проживания, протест против аварско-даргинской монополии во власти, возврат «земель отгонного животноводства» в состав районов, протест против массовых переселений и т.д.). У ногайцев – «Бирлик» (Единство) (цели: объединение ногайских этнических районов Дагестана, Чечни и Ставрополья и создание самостоятельной республики в составе РФ, протест против аварско-даргинской монополии во власти, возврат кутанных земель и т.д.). У нижне-терских казаков – «Терское казачье войско», общество «Русь» (цели: отделение от Дагестана с воссозданием Кизлярского отдела, или создание Терско-Ногайской республики или присоединение «Кизлярщины» к Ставрополью). У лезгин – «Садвал» (Единство), Лезгинский национальный Совет (цели: объединение этнических территорий проживаний лезгин в Дагестане и Азербайджане в единую республику «Лезгистан» в составе РФ, со столицей в Дербенте, протест против аварско-даргинской монополии во власти и т.д.). У чеченцев-аккинцев – региональный Народный Фронт «Вайнах» (Наши люди) (цель: восстановление Ауховского района в границах 1944 г., протест против аварско-даргинской монополии во власти, претензии на Терско-Сулакскую низменность как историческую территорию чеченцев). У лакцев – «Цубарз» (Новолуние), «Кази-Кумух» (старое название главного нас. пункта, ханства), цели: противодействие возвращению чеченцев-аккинцев в свои села и восстановлению района (вначале), а затем требование компактного переселения лакцев в другое место с созданием района. Требование экстерриториальной правосубъектности. У аварцев – аварское общество «Джамаат» (общество), народный фронт имени имама Шамиля, Аварское народное движение. Цель: требование сохранения существующего положения во всех сферах жизни Дагестана во главе с аварцами. У даргинцев – «Цадеш» (Единство) общество с нечеткими размытыми целями, в основном декларации и др.

Все выше перечисленные национальные движения и общества  актуализировали накопившиеся проблемы своих народов: прежде всего политические, территориальные и кадровое представительство во властных структурах республиканского и районного уровня, а также культурно-языковые, экологические и др.

Вместе с тем, один из респондентов считает, что «основной целью этих движений, как я понял, было именно продвижение представителей своей национальности во властные структуры. Возрождение и сохранение культуры, языка – все было декларировано... Но главной целью национальных движений было выдвижение своих людей»[18].

При этом организации кумыков, ногайцев, лезгин, нижне-терских казаков возникли на базе реально существующих проблем этно-национального развития этих народов, а организации аварцев, лакцев, возникли как реакция на постановку проблем выше названых народов (даргинские организации не получили своего развития т.к. их представители были во главе республиканской и столичной власти, при этом даргинцы разделяли позиции аварце и лакцев).

В Верховном Совете ДАССР можно было наблюдать неформальные группы объединившиеся по этнической принадлежности. Так, аварскую часть депутатов представлял генерал-майор КГБ О. Муртузалиев, а кумыкскую часть – полковник авиации П. Телякавов и др. В некоторых случаях они выражали общее мнение депутатов своей национальности.  Примерно такая же обстановка была и в районах смешанного проживания.

Национальные движения в Дагестане, как выше отмечалось, возникли в конце 1980-х – начале 1990-х гг. Их влияние в общественной жизни по факту сделало их значимым общественным институтом, хотя законодательно они не были утверждены и функционировали на общих основаниях, как и другие общественные организации. Способы создания были схожими (проведения регулярных съездов, сходов, конференций, принятия программ и уставов, путем процедур выборов), а функционирование национальных  организаций были различными. Некоторые из них («Тенглик») имели развитую сеть первичных ячеек в производственных организациях и в селах состоящее преимущественно из интеллигентов старшего поколения, которых возглавлял филолог, кандидат наук, доцент ДГУ С. Алиев. Другие движения («Народный фронт имени имама Шамиля») больше опирались на организованные молодежные группы,  настроенные на практический результат действующие по принципу: «цель оправдывает средства». Их возглавлял деятельный лидер, имевший уголовное прошлое Г.Махачев. Это полярные формы самоорганизации национальных движений. А остальные организации имели активное ядро энтузиастов, как в центре, так и на местах, но менее организованные первичные звенья.

Лидеры национальных организаций, будучи одними из создателей и носителей «национальной идеи», были в разной степени отдалены от «должностной элиты» своей национальности в республиканской власти. В свою очередь «должностная элита» же была ближе к реальной власти и одновременно в реальной зависимости от проводимой политики Главой республики (доминирующей «этнопартии») и действующих «этногрупп». У разных народов взаимоотношения этих групп было неодинаковым. Так, должностная элита аварцев, даргинцев и лакцев, в целом действуя консолидировано, защитила «завоевания социализма (советской власти)», а представители кумыков, ногайцев, русских (казаков), действуя в разнобой, не сумели добиться равноправия во властных структурах всех уровней, защиты своих территорий, а подавляющее большинство из них, судя по их поступкам, и не хотели.

Закон «О национально-культурных организациях» был принят 1998 г. для официальной институализации национальных движений, как обществ культурной направленности. Но на деле он подходит диаспорам, а национальные движения преследовали этнополитические цели. К этому времени активность национальных движений снизилась в связи с принятием новой Конституции РД, воздействием войны в Чечне и развитием радикального ислама, но проблемы не были решены и конфликтный потенциал продолжает увеличивается.

  Государственный Совет РД – как компромисс

  Государственные и общественные лидеры аварского, даргинского и лакского народов (составлявших более 50% населения) активно стояли за «единый и неделимый» Дагестан, требовали сохранить существующее положение в республике, мотивируя это защитой целостности и неделимости республики, сохранения стабильности и борьбой с внутренним сепаратизмом, поскольку они контролировали и продолжают контролировать Дагестан по настоящее время.

Представители других народов в разной степени хотели большей степени учета этнического фактора во властных структурах, считая одним из выходов «федерализацию» внутри Дагестана. Кумыкские, лезгинские, ногайские, русские и чеченские лидеры общественных движений (народы которых составляли около 40% населения) активно продвигали идеи децентрализации, федерализации и даже выхода из состава Дагестана, оставаясь субъектом РФ.

 

В этот период шло интенсивное обсуждение государственно-политического устройства Дагестана. Существовали различные варианты внутреннего устройства республики от унитаризма до этнофедерализма[19]. В начале 1990-х гг. было около десяти вариантов конституционных реформ, с учетом этнического фактора, но эти предложения и старания активистов их реализовать не получили поддержки, а многие общественные организации и власть активно противостояли этим идеям.

Во многих предложениях звучала одна и та же мысль о необходимости в законодательной власти сформировать «этнофракции» в однопалатном парламенте или же создание второй палаты национальностей, в котором полномочные представители этносов (имеющих «право вето») отслеживали бы ситуацию, как на законодательном, так и на исполнительном уровнях.

Предлагаемые разные модели федеративного устройства отличались адекватностью и квалификацией. Некоторыми учеными и общественниками (З.Дыдымов, Н.Джидалаев, Х.Алханаджиев, Х.Ибрагимов, М-А.Садыки, А.Алиев, Б.Кельдасов и др.), в их работах и законопроектах, рассматривались различные варианты учета правосубъектности этносов во власти. Их проекты были весьма убедительными и аргументированными. Важным был вопрос процедур выдвижения этих полномочных представителей, их избрания и отчетности перед своими народами, а так же контроля их деятельности. Они имели много сторонников в разных слоях общества, особенно у народов, поднимающих свои национальные проблемы. Но были и те, которые категорически не принимали новое устройство Дагестана (представители аварцев, даргинцев, лакцев).

Многочисленные дискуссии в печати, на собраниях общественности  и заседаниях государственных органов все-таки убедили руководство Дагестана в необходимости учета этнического фактора в новой модели политического устройства республики. Компромиссным вариантом оказалась идея создания коллективного органа руководства республикой – Государственного Совета РД, как высшего исполнительного органа власти республики. В результате разновекторные идеи о конституционном устройстве республики Дагестан привели к выбору подходящей для власти модели, которую они выдали за компромиссный вариант.

В 1994 г. была создана комиссия по разработке новой конституции при Верховном Совете, которая выработала Конституцию Республики Дагестан, принятую на Конституционном Собрании 26 июля 1994 г. Впервые было сформировано Конституционное собрание как политический институт, которое состояло наполовину из депутатов Верховного Совета и наполовину из депутатов муниципальных образований, общей численностью 450 человек.

Одновременно для обеспечения пропорционального представительства всех народов Дагестана в парламенте была предложена идея «национальных округов», то есть в данном округе имел право выдвигаться представители только одного народа, что противоречило конституционным нормам. Данная модель, хотя и была шагом к федерализации, но на самом деле только создавало иллюзию учета этнических интересов.

Был создан Государственный Совет РД, как институт «коллегиального президентства» (закрепленный в ст.7, п.п. 87, 88 Конституции РД), состоявший из представителей народов народа Дагестана (за исключением большей части малочисленных, бесписьменных народов). Нахождение в составе этого органа формально обеспечивало им доступ к принятию решений верховной властью, но фактически окончательное решение принимал Председатель Государственного Совета РД. С целью недопущения узурпации власти одним этносом (исходя из горького опыта последних десятилетий) был введен пункт об обязательной ротации Председателя Государственного Совета через каждые два года.

Представительным и законодательным органом государственной власти в Дагестане являлось Народное Собрание – парламент Республики Дагестан, который состоял из 121 депутата, избранных прямым, всеобщим и тайным голосованием сроком на 4 года[20].

Высшим органом исполнительной власти являлся Государственный Совет, в котором были представлены 14 народов по одному представителю от каждого народа, избираемых Конституционным собранием сроком на 4 года. Главой республики являлся Председатель Государственного Совета.

Как верно отмечает М.-А. Садыки «Государственный совет был беспрецедентным для мировой практики органом, выполнявшим триединую задачу разрешения национального вопроса, сохранения единства многонациональной страны и реализации принципа коллективного руководства»[21]

Государственный Совет утверждал Правительство РД: Председатель Правительства назначалось с согласия Народного Собрания, члены Правительства – по предложению Председателя Правительства РД.

Республика Дагестан была представлена в Совете Федерации Федерального Собрания РФ председателями Государственного Совета и Народного Собрания. В Госдуму РФ Республика Дагестан избирала депутатов по двум одномандатным округам и многомандатному округу избирательных объединений, для обеспечения представительства народов Дагестана.

Народное Собрание по представлению Государственного Совета формировало Верховный Суд, Конституционный Суд республики сроком на 10 лет. Народное Собрание также по представлению Госсовета назначало прокурора республики сроком на 5 лет.

Конституция Республики Дагестан, принятая на Конституционном Собрании 26 июля 1994 г., определяло Республику Дагестан как суверенное, единое, демократическое государство в составе Российской Федерации[22].

В процессе работы Конституционного Собрания были предложены и другие модели конституционного устройства Дагестана: двухпалатный парламент с палатой национальностей, избрание депутатов от каждого из народов самими этими народами, избрание членов Государственного Совета их народами, принятие Конституции РД через референдум среди каждого из народов Дагестана и др. инициативы. Эти модели усиливали этносубъектность и создавали объективные условия для равного доступа представителей разных этнических элит к власти и, соответственно, принятию решений[23].

Однако через два года, узаконенная Конституцией ротация Председателя Государственного Совета РД, не была исполнена. Накануне его переизбрания были инициированы изменения, продлившие, а затем и закрепившие его пребывание во главе республики. Тем самым были ослаблены коллективные начала управления многонациональной республикой и усилена единоличная власть Председателя Государственного Совета РД, что могло устраивать федеральный центр и, вероятно, было с ним согласовано, т.к. «коллективная власть» Центр могла не устроить. В очередной раз была закреплена монополия представителя одной из национальных элит.

Беспрецедентные конституционные изменения 1994 г. направленные не создание формирования власти на паритетных межэтнических началах провалились. Из-за неполноценности созданных механизмов реализации этих идей. Власть, имитировав реформу этнического представительства, на деле создала очень слабую конструкцию, которую сама же и деформировала для неограниченного авторитарного управления республикой.

К концу 1990-х гг. наметились тенденции в рамках централизации и укрепления федеральной власти (в связи с войной в Чечне, формированием в России мощных региональных, в том числе национальных элит в Татарстане, Башкортостане, Саха-Якутии, Северном Кавказе), началось игнорирование этнополитической проблематики.

Федеральным центром были включены механизмы унитаризации РФ, а акцент федерализма с национально-государственного был перенесен на территориально-экономические принципы (создание округов). Эти установки нашли поддержку в Дагестане среди этносов, которые были сторонниками унитарного Дагестана (в основном аварцами, доля сторонников введения института «президентства» не превышала 30%); их стараниями упразднен Госсовет, а «национальные округа» – федеральным центром, как противоречащие Конституции РФ.

Весь этот период вплоть до настоящего времени в СМИ раздаются голоса тех кто, выступал против идей учета национального фактора во власти. В основном это представители этносов, имеющих «этнопартии» (аварцы, даргинцы) и не желающих допустить к ней других. Свою позицию они аргументируют идеями «дагестанизма» (единого дагестанского народа)[24] или же исламизма, не одобряющего деления по национальностям. «Абдулатипов выступая, сказал такую вещь, что в Дагестане формируется дагестанский народ. А на каком языке он будет разговаривать? Он говорит и сам же себе отвечает – на русском языке. На самом деле, эти все разговоры, попытка понравится российскому Центру. Русский язык, он инструментально здесь будет присутствовать, на самом деле, это с помощью русского языка вышибается, ломается кумыкский язык на этой территории. А потом, обеспечив доминирование, они будут навязывать обще-аварский язык. Уже такие попытки, проект уже есть»[25]

 

Принятые в этот период модели законодательной и исполнительной власти с учетом этнического представительства сыграли в целом положительную роль в поисках учета интересов народов Дагестана. Вместе с тем они лишь позволяли представителям народов иметь доступ к власти (быть в системе власти). Но в этих моделях не было заложено полноценных механизмов действительного представительства от каждого народа Дагестана в этнически смешанных избирательных округах. Поэтому депутаты не были подотчетны перед своим народом. К аналогичному выводу и другие исследователи:

Президентская республика Дагестан

В начале 2000-х гг. получили развитие механизмы унитаризации РФ, а акцент федерализма с национально-государственного был перенесен на территориально-экономические принципы (создание округов). Эти установки нашли поддержку в Дагестане среди сторонников унитарного Дагестана; в соответствии с централизаторской реформой в республике были упразднены Государственный Совет и «национальные округа». Последние парламентские выборы по системе национальных избирательных округов прошли в Дагестане в марте 2003 г.[26]

Конституционным Судом РФ от 6 декабря 2001 г. было определено, что в соответствии с Конституцией РФ не допускается какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России. В связи с этим решением в Конституции северокавказских республик были внесены изменения, из текстов которых были удалены положения об этническом паритете. Это открыло возможности для произвольного понимания прав народов на равноправное представительство в разных уровнях государственной и муниципальной власти

В июле 2003 г. принята новая Конституция РД,  предусматривающая всеобщие выборы главы республики – Президента. Хотя проводимые до этого референдумы трижды отклоняли двумя третями голосов институт президентства в Дагестане. Это изменение было инициировано Федеральным центром для усиления вертикали власти и приведения в соответствие Конституции РД с Конституцией Российской Федерации. В соответствии с этим внесены изменения в выборное законодательство, предусматривающие формирование части Парламента по партийным спискам[27].

На местах (в городах, районах, поселках, сельской местности) осуществлялось местное самоуправление, которое функционировало на основе Конституции РД и Закона РД «О местном самоуправлении в Республике Дагестан». Интересы национального представительства  в условиях смешанного проживания, когда на собственных территориях ряд народов оказался в численном меньшинстве, власти пытались  обеспечить через принцип квотирования.

Для обеспечения пропорционального представительства всех народов республики в парламенте и органах местного самоуправления, а также для  соответствия выборной процедуры конституционным нормам наряду с одномандатными округами были созданы много-мандатные округа, учитывающие национальный состав территории.

В октябре 2003 г. принят новый Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». В нем имеются значительные изменения, которые в частности не учитывают национальный фактор, что фактически означает выведение этнополитических отношений с правового поля. Федеральным центром сделан очередной шаг по игнорированию и разрушению реальных механизмов межэтнического регулирования. Иначе говоря, Федеральный Центр заставил Дагестан перейти к чисто мажоритарной, неквотовой демократии. На практике обеспечение национального представительства происходит через контроль персоналий в партийных списках. Это формально способствует стабилизации в обществе, но дает огромную власть по формированию представительных органов узкому кругу лиц, которые под видом добрых намерений набирают туда свою клиентелу, что в том числе закладывает в фундамент власти (представительные органы) механизмы для коррупции и монополизации власти «этнопартиями». Вертикаль власти почти доведена до абсурда на что обратили внимание респонденты: «Государство укрепилось. Силовая вертикаль, административная вертикаль никому из низов не даст пробраться вверх. А социальные лифты в России заржавели. Сегодня действует система назначений, когда назначаются министры, губернаторы, депутаты, судьи, даже террористы» [28].

 «Этногруппы» и «этнопартии»  Дагестана

При обсуждении политического ландшафта Северного Кавказа и Дагестана, часто оперируют понятиями: клан, клановость, этноклан, клановые группировки[29], но в нашем случае считаем не корректным использовать этот термин, т.к. понятие «клан» имеет, как правило, семейно-криминальную нагрузку, а мы рассматриваем взаимосвязь этничности и власти, поэтому точнее их назвать «этногруппами», а не этнокланами. Этот термин имеет нейтральный характер и более подходит для нашего анализа этнополитической ситуации и проблем пропорционального представительства во власти этнических сообществ в Дагестане.

 

«Этногруппы» обладают нужной, для консолидации и активизации общества, степенью идейного единства и общего интереса; имеют внутреннюю организованность во главе с энергичными лидерами и со сплоченным вокруг них активом, способным на эффективные действия;  умеют обеспечить себя всесторонней поддержкой власть имущей верхушки; могут найти поддержку в определенной части соплеменников. Деятельность «этногрупп» в советский период их формирования и развития носила латентный, но очевидный для внимательного наблюдателя,  характер. В постсоветский период число их значительно увеличилась, а деятельность большей части из них стала более открытой.

Конкурентное поле «этногрупп» – это зона предельно жесткой борьба за ресурсы всех видов, основным  из которых является власть. Некоторые из них существуют в течение длительного времени (несколько поколений), а у других – очень короткий цикл. Такие «этногруппы» есть у всех народов. Они вступают в союзы для реализации своих интересов, составляя причудливые конфигурации, а за тем систематически переструктурируются действуя из конкретных обстоятельств. Но во всем этом есть определенные закономерности, которые надо исследовать. Характерной чертой «этногрупп» является постоянная борьба за лидерство в своем этносе. Для более эффективной деятельности они проникают в сферы чиновничества, коммерции, криминала, СМИ.

 

Многообразие видов и деятельности существующих «этногрупп» в Дагестане происходит на фоне определяющего функционирования «этнопартий» – структуры более высокого уровня.

 

«Этнопартия» по нашему мнению это консолидированное на этнической основе группа значимых представителей одной национальности, имеющая возможность в целом контролировать всю территорию республики, претендующих на максимально полную  власть, находящие поддержку в Центре (метрополии), имеющие и реализующие стратегии республиканского масштаба и периодически возглавляющие республику.

 

Мы считаем, что ядром «этнопартии» можно назвать лидирующую внутри этноса «этногруппу», которая консолидирует на единой идеологии и стратегии  свои внутри этнические группы и привлекает лояльные им «этногруппы» других народов. На сегодня реально существует лишь две конкурирующие между собой аварская и даргинская «этнопартии».

 

          Эти «этнопартии» имеют свою историю. Они возникли в середине прошлого века и связаны с достаточно длительным руководством республикой определенными персонами (см. выше) и в условиях тоталитарного режима имевших абсолютную власть. Они и заложили основы функционирования этих «этнопартий». «Этнопартия» имеет определенную национальную стратегию в масштабе всей республики. Наиболее эффективна их деятельность, когда они контролируют должность первого лица республики. На это указал респондент: «Тройка тоже не столько решает, сколько сам, главный. Сам глава или президент, они решают. Они назначают, ни у кого не спрашивают»[30].  

 

У других народов Дагестана (кумыков, лакцев, лезгин, ногайцев, табасаранов и др.) нет «этнопартий» они не смогли сформировать их; у них есть  только «этногруппы». Ближе всех на пути к «этнопартии» стоят лезгины. Их лидеры состоялись вне Дагестана без контроля аваро-даргинских «этнопартий». Они обросли серьезными деньгами, должностями, связями и пытаются играть отдельную скрипку.

Формально «этнопартия» многонациональна, представители других народов при «этнопартии» создают иллюзию многонациональности власти и наличия этнического квотирования (чем профанируют эту идею), а реальная власть фактически принадлежит, как отмечалось выше аварской или даргинской элите. Это тенденция, имитирующая многонациональную власть путем подбора лояльных представителей разных этносов Дагестана, сформировалась в Дагестане с середины XX века и существует до настоящего времени. Это «интернационал» во власти не имеет делегирования от своих этносов, и не может на деле являться их действительными представителями отстаивающих интересы своих этносов. В формировании «этнопартий» немалую роль играли и играют инициативы Центра: «доминировать им дала возможность именно российская власть» [31]. «Власти в Кремле, в лице Владимира Владимировича Путина дали карт-бланш Рамазану Абдулатипову – делай, что хочешь в Дагестане, но держи повиновение дагестанцев, как в Чечне... Но, это ошибочная установка, если есть такая установка. Я не утверждаю, что есть» [32].

  Аварская и даргинская «этнопартии» обеспечили в первую очередь расширение жизненного пространства и территориальные приобретения для своих народов, путем создания десятков населенных пунктов с выделением им сельскохозяйственных земель, в периоды организованных переселений на равнинные территории. Так же было предоставлено для горных хозяйств 1,3 млн. га земель на равнине где возникли незаконно (как уже отмечалось) около 200 населенных пунктов, которые власть в ближайшее время намерена узаконить. Параллельно шли процессы подселения горцев в равнинные существующие кумыкские, ногайские и русские населенные пункты. Путем стимулирования миграционных процессов обеспечено численное большинство (абсолютное или относительное) в большинстве городов и районов равнинного Дагестана. Возникшая в советский период и существующая до сих пор многочисленная система льгот, (как переселенцам, жителям кутанов, так и жителям горных районов).

Основной характерной чертой «этнопартий» является – распределение ключевых должностей за представителями своего этноса  и контроль за финансовыми потоками, что позволило  перенаправить финансовые потоки  и распределение социальных льгот в пользу горских народов. Это способствовало аккумулированию значительных финансовых и материальных ресурсов в руках представителей народов имеющих «этнопартии», В результате на сегодня сформировался доминирующий в Дагестане, мощный аваро-даргинский слой крупной и средней постсоветской буржуазии. Подбор и формирование несамостоятельной должностной элиты других народов которая не способна ни осознать, ни защитить интересы своих народов, а существует, как клиентела существующих «этнопартий». Вытеснение дискредитация и устранение настоящих лидеров, стравливание чужих «этногрупп» между собой, поддержка заведомо слабых и неопасных «этногрупп».

Такая политика «этнопартий» дает им дополнительные силы, что постоянно усиливает их возможности и ресурсный потенциал.

Нам представляется, что один из аспектов характеризующих российскую политическую элиту, предложенный Н.В. Багнычевой, соответствует деятельности элит дагестанских «этнопартий»:  «Специфика элитарных этнократий состоит, как правило, в закрытости формирования правящих элит и бесконтрольности их деятельности. В результате чего полученные правящей элитой полномочия приобретают формальный характер, а государственная власть как авторитетно-властное полномочие превращается в авторитарно-властное господство»[33].

Дагестанские отделения существующих российских политических партий являются объектом пристального внимания всех акторов политического поля Дагестана. Поскольку с помощью партий и идет распределение, как депутатских мандатов, так и в определенной степени министерских постов. Поэтому доминирующая «этнопартия» ведет контроль за деятельностью дагестанских отделений парламентских партий, в первую очередь за отделением «Единой Россией». Остальные отделения парламентских партий вынуждены считаться с действующей властью, так как она контролирует выборы и дает возможность участвовать во власти под их контролем. Понимая это «этногруппы» пытаются взять под свое влияние отделение какой-либо непарламентской партии и с её помощью выйти в легальное поле борьбы за депутатские мандаты.

 Так, по нашему наблюдению, одна из лезгинских «этногрупп» создали дагестанское отделение партии «Патриоты России» и вошли состав Народного Собрания Дагестана; бывший депутат Государственной Думы Х.-М. Омаров, один из лидеров аварской «этногруппы» взял под контроль, в политических целях, отделение партии «Справедливая Россия», как до этого ЛДПР, позже к этой «этногруппе» примкнула лакская «этногруппа». Они, используя местное отделение этой партии, успешно занимались законной оппозиционной деятельностью против существующей власти.

Использование отделений малоизвестных федеральных партий в политической борьбе «этногруппами» зафиксированы на выборах муниципальных органы власти. В г. Буйнакске одна из аварских «этногрупп» победила на выборах в городское собрание с большим отрывом, использовав дагестанское отделение «Партии Ветеранов России». Другие «этногруппы» сумели получить в других районах и городах депутатские мандаты, опираясь на дагестанские отделения партий «Возрождение», «Родина», «Объединенная аграрно-промышленная партия».

Этническое квотирование используется руководством «этнопартий» для формирования должностных элит, раздачи им ресурсных возможностей требуя в компенсацию лояльность. Тем самым «этногруппы», возглавляемые должностными элитами, отчуждаются от защиты интересов своего народа, а порой становятся на путь предательства жизненно важных интересов своего народа.

Этнические традиции солидарности и менталитета у разных народов Дагестана отличаются, что проявляется в функционировании «этногрупп». Деятельность существующих «этногрупп», объединенных в «этнопартии»  носит более консолидированный характер и в большей степени зависит от мнения своего народа. Их деятельность создает «режим наибольшего благоприятствования» для своего этноса, хотя они преследует и свои цели. Главный смысл конкуренции их «этногрупп» в дележке полученных неограниченных возможностей и ресурсов.

Взаимоотношения кумыкских, ногайских, русских и др. «этногрупп» со своими народами отличаются от аналогичных отношений «этнопартий» с их этносами. Эти «этногруппы» как правило, индифферентны к  интересам своих народов, хотя и объединяются по этническому признаку, больше отстаивают интересы своих групп, чем своих народов; это проще, безопасней и выгодней. Более того, некоторые из «этногрупп» научились зарабатывать на продаже этнических интересов. Их соглашательская позиция при принятии государственных решений, позволяет ущемлять интересы их народов. Но в последствии такое поведение ими «конвертируется», получением должностей, решением финансовых вопросов, принятием в круг доминирующей «этнопартии». Более того, они помогают нейтрализовать подлинные протестные движения народа, что тоже хорошо вознаграждается. Другим характерным противоположным приемом, которыми пользуются «этногруппы», является этномобилизация через использование протестных настроений в народе, для решения своих кадровых и др. конъюнктурных вопросов под видом насущных проблем его народа. Вместе с тем есть небольшой круг людей (друзья, родственники), которые пользуются добытыми «этногруппой» возможностями. Другие «этногруппы», не входящие в «этнопартии»,

 

 Еще одним приемом, используемым «этнопартиями» или «этногруппой» в кадровой расстановке является намеренное использование смены этнической принадлежности лояльного им лица, которого «назначают» в качестве представителя «нужной» национальности для создания видимости соблюдения этнической квоты. Наиболее известный такого рода случай произошел на выборах ректора Дагестанского государственного педагогического университета в г. Махачкале в 2007 г. Президент Дагестана М.Г. Алиева считал это «кумыкским» местом, поскольку предыдущий ректор был кумыком. Среди претендентов был лезгин Д. Маллаев, который в свое время из карьерных соображений записался кумыком. Он и был назначен ректором ДГПУ. Протесты, организованные кумыкской общественностью с разоблачением псевдокумыка, ничего не дали. И у других народов отмечены аналогичные случаи среди ректоров, членов правительства, а так же руководителей муниципальных органов. Как правило, у них низка этническая солидарность и ответственность перед народом, к которому он приписался. С помощью таких этнических неофитов создается иллюзия соблюдения принципа этнического квотирования при распределения должностей.

Лидерами  «этнопартий» и «этногрупп», как правило, становятся те, кто занимает, или занимал наиболее высокую должность в чиновной иерархии, очень часто они являются одновременно олигархами местного масштаба. Лидерами они становятся не по процедуре, а по факту должности, возможностей, денег, ресурсов, влияния и личных качеств. Вокруг них складывается патрон-клиентская иерархия, с помощь, которая они ведет свою игру. «Этнопартии» и «этногруппы» системно сканируют должностное поле, занимаются постоянным рекрутингом нужных кадров, но в основном проталкивают своих родственников, односельчан. Будучи высокопоставленной должностной фигурой, у них есть для этого связи и другие механизмы продвижения на ту или иную должность свою креатуру.

Таких лидеров обычно несколько, поскольку этот процесс динамический и идет постоянная конкуренция между «этногруппами» как внутри своей национальности, так и с инонациональными «этногруппами». В ходе борьбы складываются различные конфигурации временных союзов, которые затем рушатся, как только возникнет лучшее предложение, и формируется новая схема. Но две тенденции неизменно доминируют – лидирование аварской и даргинской «этнопартий».

Периодически в этнических сообществах выдвигаются лидеры национальных движений, они утверждаются по процедуре на съездах, декларируют определенные идеи, ставят вопросы, связанные с проблемами их народов. Одни из этих лидеров в прошлом вошли во власть, другие, не имея  возможностей, зачастую попали под влияние лидеров «этногрупп» своей национальности. Часто лидеров пытается назначать аваро-даргинская власть, демонстративно признавая их, усиливая «назначенцев» различными возможностями, но уводя общественность от сущностных вопросов национального развития их народов.

Когда роль публичных лидеров национальных организаций стала возрастать в 1990-х гг., а они тогда были наиболее массовыми, их лидеры стали влиятельными факторами и зачастую акторами общественной жизни.  Это позволяло им постсоветской истории Дагестана влиять на политические или хозяйственные назначения, обращаясь к аргументу о необходимости этнического квотирования. Например, в 1990-х гг. когда в крае получили развитие демократические тенденции Глава Государственного Совета РД М. Магомедов, имитируя удовлетворение этнических интересов, обращался к лидерам национальных движений, призывал выдвигать представителей народов на ответственные посты в органах государственной власти. Примером этого было назначение на министерские должности кумыка Т. Бижамова, лезгина И. Яралиева, лакца М. Хачилаева, аварца Г. Махачева и др.). Аналогичные процессы происходили и на муниципальном уровне.

Впоследствии, в середине 2000-х гг. это происходило в другом формате. К числу таких случаев «относится назначение Магомедсалама Магомедова президентом РД, когда миллиардер из Дагестана Сулейман Керимов с единомышленниками добились этого назначения, хотя в первоначальном списке его фамилии не было», – заявил один из респондентов[34]. Это был эпизод «меж-этнопартийной» борьбы аварской и даргинской «этнопартий» за власть в Дагестане. Поскольку аварская власть стремится к тотальной монополии всей власти по возможности в руках аварцев, то даргинская власть более гибка, она в силу их численности вынуждена быть многонациональной, учитывая интересы других народов. Поэтому и возник лезгино-даргинский альянс против аварцев. Магомедсалам Магомедов был сыном влиятельного лидера даргинцев Председателя Государственного Совета РД Магомедали Магомедова.

В этот же период была попытка воздействия на власть для достижения своих целей уже кумыкскими «этногруппами». Они, чтобы оказать влияние на распределение ролей в тройке высших должностей провели в феврале 2009 г. в Махачкале большой митинг. Их целью было сохранение при новом Президенте республики должности премьера правительства за кумыками по сложившейся традиции последних десятилетий[35]. Эта акция не имела успеха – кумыки получили должность Председателя Парламента, вторую по рангу должность в республике, но не имеющая доступа к материальным ресурсам. Вот как прокомментировал эти события один из респондентов: «в 2010 году Председателем Правительства назначили из аварцев, а кумыков оттеснили на место Председателя Народного Собрания. Был митинг, где говорилось, что в первую очередь протестные настроения кумыков связаны с тем, что ареал их проживания, среда обитания, гарантированные конституцией России, 9-ой статьей, сокращается. … А Председатель Правительства – он распоряжается земельными ресурсами. Его полномочия более конкретны, и самое главное, его полномочия распространяются на использование, распределение, значит, земельных ресурсов»[36].

Выше изложенное подтверждает, что для существующих «этнопартий» и «этногрупп» пропорциональное представительство является лишь одним из инструментов борьбы за ресурсы, прикрываемые спекулятивной ширмой этноквот и защиты национальных интересов. 

В конце 1990-х гг. дагестанский социолог Э. Кисриев, анализируя этнополитическую ситуацию в Дагестане пришел к выводу, что   «этнопартии»[37] «состоят из представителей (выходцев) из одного субэтнического сообщества на уровне сельского поселения или группы сел, исторически связанных между собой, т. е. традиционного джамаата или союза джамаатов»[38]. Наше понимание «этнопартии» отличается от толкования этого термина Э. Кисриевым. Используемый им термин «этнопартия» правильнее будет называть  «этногруппой». Кисриевский термин «этнопартии», по нашему мнению, отражает ситуацию 1990-х гг., когда обострилась политическая конкуренция, либерализовалась борьба за власть, начали активно возникать новые «этногруппы». Именно тогда  появились много «этногрупп», которые Э. Кисриев называет «этнопартиями».

  Э. Кисриев, отрицая политическую роль отдельных национальностей в Дагестане, сводит все к деятельности отдельных «этногрупп» называя их «этнопартиями». Такой подход представляется попыткой увода от реальной картины и роли этнического фактора в политическом процессе. Деятельность «этногрупп», являясь проявлением межэтнической конкуренции, отражает палитру межэтнических взаимоотношений. Этнические группировки формулируют их, учитывая поле ожидания этноса. Они являются, по сути, ядрами, организационными центрами, реализующими этнические интересы.

Существует еще один подход к оценке этого дагестанского этно-политического явления М.А. Алигаджиевой, предлагающей обозначить то, что мы называем «этногруппой» «сугубо этническими политико-финансовыми кланами (ПФК)», которые по её мнению являются «классическими мафиозными структурами с развитой внутренней инфраструктурой»[39]. Далее она дает более подробную характеристику их деятельности, что, по сути, совпадает с нашим пониманием деятельности «этногрупп».

 

Парадокс этнического квотирования

 Надо различать этноквотирование (как способ достижения этнического баланса) от пропорционального представительства народов (как принципа равноправия при многонациональном составе населения, часто как защита прав этнических меньшинств), хотя первое является продолжением второго. Принцип пропорционального представительства народов реализуется через механизм этноквотирования. Это форма закрепления за каким-либо этносом депутатского мандата, либо должности республиканского уровня, либо главы национального района или города. Этот механизм был разработан и узаконен в Дагестане для выборов депутатского корпуса и членов Государственного Совета РД как коллегиального органа управления республикой (см. выше), но принятый вариант прокуратура впоследствии опротестовала и отменила, как несоответствующего федеральному законодательству. На этом в Дагестане завершился поиск законодательных механизмов и апробации их на практике для достижения этнического баланса в высших органах власти РД.

Этнический баланс в условиях высокой миграционной активности населения без защитных механизмов для коренного населения, по нашему мнению, термин условный и спекулятивный. При интенсивных изменениях этнических пропорций он обеспечивает интересы тех, чье население растет быстрее (будь это естественный или миграционный прирост численности этого этноса), чем население других местных этносов. Тогда влияние и власть его (быстро увеличивающегося этноса) будет соответственно возрастать, что окончится сменой этнического ландшафта и вытеснением местного (коренного) этноса в разряд меньшинства с соответствующими последствиями. Таких примеров в мире множество. Будет ли это справедливо – вот в чем вопрос.  Понятие этнического баланса оправдано использовать в обществах со стабильным (без миграционной подпитки) населением.

В связи с этническим квотированием возникает вопрос «закрепления» за этносом тех или иных должностей. В процессе принятия решений по распределению этнических квот создается широкое поле для подковерной борьбы и манипуляций «этнопартий» и «этногрупп». Журналистами, политологами иногда используется понятие «лезгинские должности», «аварское министерство», «кумыкские места» и др. Возникает закономерный вопрос: нужна ли практика закрепления за этносом тех или иных должностей. Если да, то нужна ли ротация для этих «этномест» или не нужна? Причиной всей этой хаотичной ситуации является отсутствие правовой регламентации принципа пропорционального представительства и реализации механизма этноквотирования.

По мнению одного из респондентов  квалифицированные специалисты есть у всех народов: «как будто нет национальностей, где нет специалистов». Далее он отмечает, что «когда говорят, что не надо смотреть на национальности в Дагестане при решении тотальных экономических и политических проблем, я говорю: «Держите вора». Нет ни одной большой социально-экономической задачи, проблемы, где не должны участвовать все национальности»[40]. Он считает, что подлинная система этнического квотирования, как принципа формирования и функционирования органов власти и управления может быть успешно применена на данном этапе развития дагестанского общества. Однако, по его мнению, для этого «надо институционализировать демократические процедуры с целью противодействия узурпации власти одной из этнических элит. Это должно стать неотъемлемой частью политической системы Республики Дагестан, как на уровне законодательства, так и на уровне исполнительной власти, а так же формирования институтов, регламентов, структур, ролей, функций. Демократические процедуры должны заключать в себе эффективные механизмы, точнее институционализированные механизмы импичмента и отзыва этнических выдвиженцев. Только в этом случае можно говорить о легитимности этой власти», – отмечает один из респондентов[41].

Сложность в том, что сумеет ли сформировавшаяся в руководстве страны должностная этатистская элита осуществлять новую региональную политику, которая требует более гибкого подхода на фоне развитой общественной активности.

Возникшая в советский период традиция этнического представительства и квотирования в многонациональных республиках, с усилением властной вертикали в 2000-е гг. постепенно вытесняется из практики. Распределение должностей с учетом многонациональности населения республик Северного Кавказа, отменяется, как противоречащая российскому законодательству. Такая ситуация открывает возможности для ущемления прав народов на равноправное представительство на разных уровнях государственной и муниципальной власти. Один из респондентов, прослеживая эволюцию этнического квотирования, отмечает, что «такая система действовала в советский период. Очень четко действовала, и принципиально большое значение придавали этой системе. Но после развала Советского Союза в какой-то мере, относительно, эта система продолжала работать в Дагестане. Но система этнического квотирования на данный момент, на сегодняшний день, окончательно разрушилась с приходом к власти Рамазана Абдулатипова. Он на ключевые ответственные должности Республики назначил не только представителей аварской национальности, он назначил представителей одного Тляратинского района, и больше всего из своего тухума. Его команду можно назвать командой семейного подряда. Можно назвать фамилии ответственных должностей, просто можно перечислить; все они – самые близкие родственники Абдулатипова, начиная с сыновей, племянников, племянниц, двоюродных братьев, и так далее. Все ключевые посты сегодня занимает самое близкое окружение Абдулатипова» [42].

Представительство во власти для основной массы народа наряду с правом на самоопределение и равноправие, имеет, в том числе психологическое значение в их этническом самосознании. Большинство людей считает, что наличие их представителей в высших и местных органах государственной и муниципальной властей самоценно, поскольку, по их представлениям, это признание и статус их этноса и гарантирует им учет их национальных интересов. На это обратила внимание одна из респондентов: «Каждый из них спокойно себя чувствует, когда знает, что тут и там имеются представители его этноса. И народ тогда себя чувствует более защищенным. Для них назначение именно представителя своего народа на ту или иную должность – это определенный бонус к самоощущению себя как части управления республикой, к улучшению собственного самочувствия, к повышению уверенности»[43]. Но в реальной жизни эта практика еще во многом несовершенна и требует поиск новых моделей и механизмов учета и реализации во власти этнического фактора.

Умело используя эти представления, а так же отсутствие механизмов их удовлетворения, «этногруппы» реализуют свои замыслы под видом защиты этнических интересов. Такая практика дискредитирует саму идею, которая должна была быть реализована через этническое представительство и квотирование.

 Между тем в рамках советского периода, система представительства интересов этнических групп и квотирования в распределении высших постов в республике исходила из учета как «принципа равноправия народов», так и реальной численности их в крае. На основе принципа представительства основных этносов республике (аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин и русских) происходило замещение управленческих должностей. С 1919 по 1991 гг. сменилось более 20 первых секретарей Дагестанского обкома КПСС, из них русских – 6, евреев – 4, аварцев – 3, кумыков – 2, даргинцев – 2, лезгин – 1, осетин – 1. За период с 1921 по настоящее время из 13 руководителей законодательных органов власти республики было: кумыков – 6, даргинцев – 3, аварцев – 3, лезгин – 1. Из 13 руководителей исполнительно-распорядительных органов власти республики: кумыков – 6, даргинцев – 4, аварцев – 2, лезгин – 1. С послевоенного времени и до распада СССР в Дагестане проработали пять управленческих «троек» (первый секретарь обкома КПСС, председатель Верховного Совета и председатель Совмина): аварец-кумык-лезгин, аварец-кумык-даргинец, даргинец-аварец-кумык, даргинец-кумык-аварец, аварец-даргинец-кумык. Вторым секретарем, а также руководителями силовых структур были, как правило, русские[44].

В постсоветский период «советская» практика этнического квотирования должностей в высших органах власти была продолжена и была зафиксирована в новой Конституции РД 1994 г. для республиканского уровня власти, как отмечалось выше. Судя по комментарию одного из респондентов, эта система четко проявляется при назначении трех главных постов в республики, и пропорционально численности этносов на должности: вице-премьеров, министров и комитетов. Уже слабее прослеживается она в назначении замов и начальников управлений. Квотирование пока еще работает при назначении руководителей глав районов со смешанным населением, но на уровне руководства городов практически не работает[45]. В последние десятилетия при назначении руководства городов Дагестана идет перекос в пользу аварцев и даргинцев: «по городам Буйнакск, Хасавюрт, Кизилюрт, Южно-Сухокумск – аварцы, по городам Каспийск, Избербаш и Махачкала – даргинцы»[46].

В низовых звеньях системы государственной и хозяйственной службы руководство республики при назначениях формально старается соблюдать эти негласные правила учета интересов основных этносов и их пропорционального представительства. Такая система существует де-факто, но не де-юре и поэтому она имеет характер импровизации и спекуляции, существуя в произвольных формах[47]. Этническое квотирование в Дагестане в реалиях сводилась к распределению и перераспределению «доходных мест» среди представителей этнических общностей (точнее «этногрупп») Дагестана.  

Однако «отбор» на высокие государственные должности в Дагестане происходит на основе иерархически выстроенной селекции ограниченного круга лиц. Поскольку фактически речь идет о воспроизводстве уже сложившейся ранее системы «лучших людей», респонденты считают, что реального этнического квотирования при назначении на значимые, республиканские посты не существует. Так, один из респондентов отмечает, что «если взять нашу элиту, верхушку, команду, которая сегодня присутствует, эта команда возникла не сегодня и не вчера. Она возникла десятки лет тому назад, и эта команда по наследству своим детям, внукам, от случая к случаю, передает должности. Эта наша так называемая верхушка, которая представлена в лице разных национальностей, они давно между собой переженатые, они между собой родственники. Это один род, один клан, одна родня. Поэтому в Дагестане абсолютно не соблюдаются эти принципы по серьезному, строгому вопросу. Здесь абсолютно не соблюдаются никакие квотирования. Все свадьбы, если копать, они все породнились с Магомедали Магомедовым, с Амировым, с Муху Алиевым, с М. Умахановым. Это один круг, замкнутый круг, куда доступ остальным представителям всех национальностей Дагестана абсолютно исключен. Вход представителю рядового простого народа абсолютно исключен во власть в Дагестане. Это не один год, не два года, это десятки лет такая ситуация. Вопиющая несправедливость по этой части»[48].

В ответе респондента показана интеграционная сближения двух «этнопартий» и их союзников в лице различных «этногрупп» (поскольку без этого невозможно какая-либо совместная работа), а также отражена жесткая конкурирующая составляющая их отношений.  

Вместе с тем существует альтернативное мнение о том, что «на самом деле конкуренция в Дагестане давно не является борьбой между этносами. Кто-то просто, по-прежнему, по привычке так ее изображает, либо специально использует эту тему, стандарт, шаблон, для достижения политических и PR-целей»[49].

По мнению большинства респондентов система этнического квотирования не адекватна реальной ситуации. По мнению некоторых она несправедлива также «потому, что она делит народы на главных и второстепенных, на имеющих конституционное право быть избранными на любую должность и не имеющих такого права. Наделять народы правами нельзя по признаку их численности: все коренные (именно коренные) народы Дагестана в крае должны иметь одинаковые права независимо от их численности», – отмечает один из респондентов[50]. Мнение о делении на «главные и второстепенные» народы Дагестана, высказанное одним из респондентов (М.Гусейновым), который является представителем одного из малочисленных андо-цезских народов, входящих в состав аварцев. Аварская «этнопартия» обычно выдвигала на должности в основном выходцев из Хунзахского и Гунибского районов, а остальные аварцы выходцы с других районов во власть попадали эпизодически, по случаю. Так, нынешний Глава Дагестана Р. Абдулатипов, будучи выходцем из Тляратинского района, в одном из публичных выступлений по дагестанскому телевидению сетовал, что выходцы из Тляратинского района не то, что министрами, а даже никакого значимого поста никогда не занимали[51]. Отсутствие кадрового представительства в органах государственной власти беспокоят и андо-цезские народы. Это примеры борьбы между аварскими «этногруппами» внутри аварской «этнопартии». Такого рода жалобы на отсутствие кадрового представительства их народов в системе республиканской государственной службы высказывают и др. народы. Поскольку первых должностей не так много, то они достаются представителям основных народов РД: аварцам, даргинцам, кумыкам, лезгинам и лакцам (в последние годы и табасаранцам), которые составляют более 80% населения республики[52].

Так называемая «система» этнического квотирования в Дагестане существует, но в убогом и непонятном, но удобном для власти виде. В связи с тем, что она никак и нигде не регламентирована, каждый понимает ее по-своему и реализует в своих корыстных интересах. «Форма и содержание её меняется в зависимости от того, кто занимает высшую должность в республике. Когда после аварца А. Даниялова первым секретарём Дагестанского Обкома КПСС назначили даргинца М.-С. Умаханова, практически все важнейшие народно-хозяйственные посты заняли представители даргинского народа. Так было и при правлении даргинца Магомедали Магомедова, который и пришёл-то во власть именно благодаря умахановским назначениям. Подобное происходит и сегодня, когда Глава РД аварец Р. Абдулатипов назначает на важные должности своих родственников и земляков (из Тляратинского и Чародинского районов[53]). Это и уродует социально-политическое и культурное лицо Дагестана», – заявил один из респондентов[54]. Со времени прихода Абдулатипова к власти респонденты отмечают, что «сложилась тляратизация властных структур республики. В высших структурах власти... Тляратизация — это означает, что назначается на высшие должности, снимает других национальностей, назначаются национальные представители этого тляратического района людей» [55].

Сбои этнического квотирования.

По инерции этноквотирование еще имело место в начале постсоветского периода особенно в высшем руководящем звене, но уже с середины 1990-х гг. эта система начала давать сбои. Механизм отхода от учета равноправного этнического представительства начался с «этнизации» некоторых крупных производств, отраслей и учреждений представителями одной национальности. Так, например, в ДагЭнерго, ДагНефти, МВД (и др. правоохранительные органы), системе МинЗдрава в большинстве своем работают аварцы, в банковской системе и финансовых учреждениях – даргинцы, в ГазПроме, ДагНефтоПродукте – кумыки,  в обувной отрасли – лакцы. И вообще можно заметить, что в постсоветский период при назначении нового руководителя состав работников очень быстро начинал соответствовать национальности руководителя, особенно это характерно для национальностей имеющих свои «этнопартии».

Сбой этнического квотирования ярко проявился во время выборов главы Кизлярского района. Дело в том, что на севере Дагестана (г. Кизляр, Кизлярский и Тарумовский районы) доля русского населения уменьшилась более чем в три раза с 74% в 1970 г. до 23% в 2010 г. В течение жизни практически одного поколения изменился этнический ландшафт региона. В Кизлярском районе доля местного старожильческого населения снизилась до 21%, при этом доля русских составила 12% от общего числа населения района, а доля аварцев дошла почти до 47% (не считая переселенцев других горских народов). При такой ситуации аварцу Сагиду Муртузалиеву в 2007 г. удалось стать главой района. Далее в 2010 г. он, уходя на должность республиканского уровня, оставляет вместо себя человека своей команды, своего родственника русского по национальности Виноградова (арестован в 2015 г.), а в Тарумовском районе (где аварцев и др. горцев переселенцев до 60%) поводит во власть так же своего человека Абрамкину. По этому поводу имеется позиция одного из респондентов: «А в Кизляре что получилось? Виноградов самостоятельной фигурой был? Поэтому приходим к тому, о чем я говорил – декларация, выхолащивание содержания. Что Виноградов был главой, русская фамилия.  Вот в этом значит сбой. Это не сколько сбой, это выхолащивание... это извращение этого принципа»[56].

Думаем, что Кизлярщина, как русский регион закончил свое существование на данном этапе. Ситуацию может изменить лишь новые законодательные подходы во взаимоотношениях между местным и переселенным населением с защитой интересов коренного (русского старожильческого) населения. Здесь видно как механизм этноквотирования (пропорционального представительства) профанирован и используется «этногруппами» для прикрытия своей власти.

Показателем сбоя этнического квотирования является борьба за власть в Хасавюртовском регионе. В конце 1950-х гг. демографическая ситуация в Хасавюртовском районе и городе Хасавюрт резко изменилась в связи с возвращением в Дагестан аварцев и даргинцев переселенных принудительно в 1944 г. в Чечню после выселения чеченского населения. Большая часть их была расселена на равнине. В первую очередь в Хасавюртовском районе. Для этого были созданы более десятка новых населенных пунктов, кроме этого часть переселенцев были подселены в существующие кумыкские и русские села. В это же время возвращенные после реабилитации дагестанские чеченцы, частью были расселены в своих прежних селах, а чеченцы-аккинцы компактно проживавшие в Ауховском районе практически не были туда допущены. Они вынуждены были поселиться в отведенных для них местах как внутри города Хасавюрт, так вблизи него, а так же подселяться в русские и кумыкские села. В результате этих перемещений соотношение долей кумыков, чеченцев и аварцев стало примерно равным (по одной трети) в городе и районе. Это дало формальный повод для притязаний аварцев и чеченцев на руководство городом и районом, которые традиционно возглавлялись кумыками. В 1997 г. имея городском собрании, которое выбирало главу города, всего 5 депутатов из 25, аварцы (путем подкупа, обмана и запугивания) сумели провести своего кандидата главой города Хасавюрт. Руководство Хасавюртовского района оставалось за кумыками. Аварцы, укрепившись в городе, стали подбираться к руководству районом. Три конкурирующие аварские группировки начали бороться за район. Неожиданно появившаяся кумыкская группа А.Алхаматова разрушила их планы. Он, действуя напористо, не отступая перед силовым противостоянием взял верх в этой борьбе за власть и возглавлял район с 2005 по 2009 гг. В регионе возникла противостояние между городом и районом. В результате племянник главы города Хасавюрт убил главу района А.Алхаматова в г. Москве.

Таким образом, в последние годы все чаще происходят сбои «системы»: например, в Кизлярском районе (якобы исправлена с помощью подставной фигуры); смена руководства готовилась в Хасавюртовском районе, но благодаря мужественным действиям ставшего руководителем района кумыка А. Алхаматова и его команды была предотвращена (но вскоре он был убит). Вероятность того, что уровень этнического квотирования при назначении руководителей полиэтничных районов вскоре рухнет, усиливается еще в связи с тем, что руководство РД пытается узаконить около двухсот незаконных населенных пунктов, расположенных на кутанных землях равнинных районов.

Есть система негласного распределения должностей в РД. Высшая тройка должностей по традиции, как правило, закреплена за кумыком, даргинцем и аварцем. Такая же ситуация была при распределении постов в Правительстве РД, Более строго этническая пропорция соблюдается в депутатском корпусе всех уровней и там нарушений не допускают, но при этом все они входят в близкий круг многонациональной должностной элиты правящей «этнопартии».

 Принцип равноправного представительства в руководстве городов Дагестана практически не соблюдается, поскольку на этих должностях достаточно продолжительное время пребывают представители аварского или даргинского народов. Так, в городах Буйнакске, Хасавюрте, Кизилюрте, Южно-Сухокумске – главами были аварцы, в Махачкале, Каспийске, Избербаше – даргинцы. При этом никто не говорит о таком перекосе и необходимости этнического квотирования должности главы города, как например, в г. Кизляре, где руководителем города является представитель русского народа.

Есть ли то или иное должностное лицо (депутат, министр) не поднимает очевидных вопиющих проблем, о котором говорит его народ и его избиратели, не ищет возможных конструктивных вариантов их разрешения, то, как это назвать, если не трусостью и предательством. А такие практически все депутаты   и министры.   Происходит, как и в некоторых республиках Северного Кавказа: «официальные» во власти, «неофициальные» в национальных организациях. Иногда «неофициальные» очень даже являются продолжением «официальных». Отслеживанием того, чтобы принцип этнического квотирования при политических и хозяйственных назначениях соблюдался, заняты также лидеры этнических элит («этногрупп»), которые не хотят упустить своего шанса, или терять занимаемого высокого положения.

Миф о существовании системы этнического квотирования традиционно поддерживает высшее руководство Дагестана, прежде всего в лице аварцев и даргинцев, а также поддерживающих их власть представителей других этносов, для создания видимости учета интересов всех народов. Часто из числа других народов подбираются люди безвольные и безликие, но зачастую хорошие специалисты. А решение принимают те, кто их нанимает. Кроме того, решается задача создания лояльной группы из различных элит и их «подкормка». В ответ в обязанности «прикормленных» входит подавление всяческого протеста и инакомыслия в среде своих народов, а при необходимости – организация поддерживающих власть структур. Иногда их у одного народа бывает несколько. Нейтрализация законных требований населения проводится этими назначенцами со ссылками на необходимость социальной стабильности и межнационального согласия.

Система этноквотирования в Дагестане имеет произвольное понимание, поэтому каждый руководитель трактует это по-своему, точнее делает, что хочет и подводит под этноквотирование. Никто не знает, как должна функционировать эта система т.к. она не описана, а значит и не верифицируема, и нет критериев определения её справедливости. Все знают только то, что должны соответствовать проценты проживающих в республике народов с их процентами на должностях. И это тщательно соблюдается особенно в депутатском корпусе различных уровней. Но что касается исполнительной власти, где разные должности имеют разный уровень влияния на общественно-политическую жизнь республики, различные ресурсные возможности, то принцип этнического квотирования используется исключительно в спекулятивных целях. Поэтому каждый вновь назначенный руководитель (в последние более чем полвека это представитель аварской или даргинской национальности) республики расставляет на ключевые посты лояльных, своих людей, зачастую это его соплеменники.

Есть ли  будущее этноквотирования?

Подводя краткие итоги можно утверждать, что официально функционирующей системы этнического квотирования как таковой в Республике Дагестан нет, поскольку отсутствуют узаконенные акты и процедуры это закрепляющие. Система пропорционального этнического представительства и квотирования не имеющей регламентации и легитимации, нередко служит прикрытием реализации интересов «этнопартий», инструментом спекуляций для «этногрупп», усиливает конфликтность в обществе, не защищает интересы этноса, например, ставшего меньшинством на территории традиционного обитания.

Судя по наблюдениям К. Казенина, в Дагестане «этнический фактор имеет значение, только, как инструмент в борьбе элит. Тот или иной претендент на должность, чтобы укрепиться, позиционирует себя в том числе, как представитель определенной национальности и необходимость своего назначения объясняет соображениями этнического баланса»[57].

Действенная структура квотирования предполагает создание определенной системы противовесов во власти не допускающая узурпацию политической власти одной этнической  группой в многоэтничном сообществе (каковым является Дагестан) через создание широкого представительства, формируемого на законодательной основе, с прозрачными процедурами. Говоря о системе этнического квотирования, не следует забывать, что главная его цель стабилизации общества для его устойчивого развития.

 Реально же в Дагестане используется один из элементов системы представительства интересов этносов проявляющийся «в стремлении к искусственному поддержанию этнических пропорций в кадровом составе органов власти»[58]. При этом институты власти, органы управления, этническая элита формируется, чисто волевым методом первых лиц. Поэтому существующее ныне в очень уродливой и урезанной форме этническое квотирование, поставленную перед ней цель – выявления и согласования этнических интересов, мирного сосуществования, сотрудничества народов Дагестана, по сути, не выполняет.

Но осознание необходимости учета национального фактора во власти широко присутствует в дагестанском обществе и даже за его пределами. Поэтому неслучайно В. Путин, напутствуя Р. Абдулатипова на должность главы республики, говорил, что в Дагестане этническое, национальное представительство надо учитывать. Но даже это напутствие  не стало гарантией соблюдения этого принципа в деятельности нынешнего Главы Дагестана.

Несмотря на достаточно распространенное общественное мнение о существовании системы квотирования, эксперты вполне резонно считают, что она в настоящее время в Республике Дагестан заявлена декларативно, «чтобы замазать глаза, создать видимость», «Она вообще существует, но в уродливом, урезанном, бессистемном виде», – отмечает один из респондентов[59]. Этноэлиты, стоящие у руководства Республики Дагестан, заинтересованные в сохранении власти в своих руках, поддерживают миф о наличии системы этнического квотирования и создают имитацию ее функционирования, что в свою очередь формирует ложное представление о легитимности власти. Сформировавшаяся многонациональная власть устраивает метрополию, соответствует всем или большинству основных установок центра, поддерживает относительную стабильность, замкнута преимущественно на решении своих корпоративных и личных интересов и внутренних противоречий. К настоящему времени в республике ещё не создана политико-правовая модель, обеспечивающая адекватное реалиям стабильного развития такого сложного сообщества как дагестанское. Пока еще не выявились, как на месте, так и в центре силы, желающие её выработать и реализовать.

Отсутствие политических механизмов согласования этнических интересов в условиях унитаризма приводит к преимущественному положению одних этносов в ущерб другим. Все это в свою очередь способствует накоплению конфликтогенного потенциала в обществе.

Процессы, направленные к большей унитаризации устройства и   системной нейтрализации влияния этнического фактора на власть в РФ является определяющим фактором, препятствующем выработке в РД правового поля регулирующего межнациональные отношения.

Конституция РД должна гарантировать функционирование системы национального развития каждого из народов, базирующейся на основе   национального самоуправления, которая защищала бы их территориальные, языковые, культурные и экономические интересы.

Вышеизложенный материал с очевидностью показывает, что существующая практика этноквотирования в Дагестане дискредитировала себя полностью и требует других механизмов регуляции сосуществования этносов для обеспечения их этнического развития. В международном праве разработана правовая система, гарантирующая коренным народам защиту их интересов. В России в свою очередь принят ряд законов в защиту коренных малочисленных народов. В 2001 г. решением Правительства РФ все народы Дагестана были признаны коренными малочисленными народами РФ и внесены в Единый перечень коренных малочисленных народов РФ. Необходимость соблюдения равноправия во взаимоотношениях коренных народов Дагестана отмечал один из респондентов: «именно коренные народы Дагестана в Дагестане должны иметь одинаковые права, независимо от их численности» [60].

Такое правовое поле дает дополнительные инструменты для выработки   перспективной модели регулирования межэтнических отношений в Дагестане. Законодательство о коренных народах, не отменяя традиции этнического квотирования, направлено на защиту: самобытности, ареала обитания, языка, традиционного образа жизни, национального самоуправления и др. неотъемлемых прав этносов.

 

 




[1] Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Тифлис, 1904. Т. XII. С. 434.

 

[2] Устная консультация Х. Алханаджиева 12 октября 2015 г., РД, г. Махачкала.

[3] См. Приложение. Руководители Дагестана (1918-2015 гг.).

[4] ПМА, интервью М. Гаджиева 17 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[5] Полевые материалы автора (далее – ПМА), интервью К. Кадиева 16 августа 2015 г., РД, г. Каспийск.

[6] О размещении народов Дагестана по материалам переписи населения 2010 г. см. Приложение. Карта «Современное расселение народов Дагестана».

[7] Ибрагимов М.-Р.А. Депортация населения Дагестана в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) и ее этнокультурные последствия // Вестник ДНЦ РАН. 2011. № 43. С. 84-86.   

[8] Подробнее об «этнопартиях» Дагестана см. ниже.

[9] Кутан – в первоначальном, узком смысле слова, стоянка пастухов на зимнем пастбище на равнине. В 1930-1980-х – зимние пастбища для горных колхозов и совхозов с дополнительными земельными наделами для ведения комплексного хозяйства, а в настоящее время – населённый пункт, возникший в нарушение Российского законодательства, административно входящий в горный район, но расположенный на равнине в зоне отгонного животноводства.

[10] Карпов Ю.Ю. Этносоциальные трансформации в условиях миграционных процессов (на примере Дагестана) // Северный Кавказ в национальной стратегии России / Под ред. В.Тишкова М.: Росинформагротех, 2008. С. 98.

[11] Ибрагимов М.-Р.А. Депортация населения Дагестана в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) и ее этнокультурные последствия // Вестник ДНЦ РАН. 2011. № 43. С. 89.         

[12] Ибрагимов М.-Р.А. Этнокультурные последствия миграционных процессов в Дагестане во второй половине XX – начале XXI в. // Вестник Института истории, археологии и этнографии. 2011. № 3 (27). С. 85.

[13] По данным Мингосимущества РД площадь, которую эти пункты заняли, – свыше 10 тысяч гектаров, численность их населения – 78600 человек! Приведена и география: «Такие факты, – сообщает представитель Минимущества, – имеют место в Карабудахкентском, Бабаюртовском, Хасавюртовском и Кизилюртовском и Магарамкентском районах». То есть практически во всех равнинных районах Дагестана (Багаудин Узунаев. Оголяя горы, мы гробим и равнину. Интервью с председателем Национального совета кумыков Абсалитдином Мурзаевым //

http://www.respublic.net/agregator.php?task=SHOW_FULL_ART&ART_ID=6629.

[14] Карпов  Ю.Ю. Переселение горцев Дагестана на равнину: к истории развития процесса и социокультурным его  последствиям  //  Традиции народов Кавказа в меняющемся мире: преемственность и разрывы в социокультурных практиках: Сборник статей к 100-летию со дня рождения Леонида Ивановича Лаврова. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2010. С. 402.

[15] Сефиханов Ш.С. Основы земельного и лесного кадастра Республики Дагестан. СПб.: Ассоц. «Дагестан РОСТ», 1995. С. 248.

[16] Ибрагимов М.-Р.А., Егоров В.К. Конфликтогенные аспекты земельного вопроса в Дагестане // Федерализм. 2014. № 4. С. 13.

[17] ПМА. Интервью К. Кадиева 16 августа 2015  г., РД, г. Каспийск.

[18] ПМА, интервью М. Курбанова 21 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[19] См.: Алиев Али. Каким же быть Дагестану – унитарным или федеративным? Махачкала, 1997. С. 7 и сл.; Ибрагимов Х. Концепция федерализации Дагестана. Проект конституционной реформы // Кульчик Ю., Джабраилов Х. Дагестан: кумыкский этнос. Москва: «Веста» 1993. С. 90-101; Садыки М.-А. Федерализм – внутреннее кредо демократии. М.: Логос, 2001.

[20] Конституция Республики Дагестан. Принята Конституционным Собранием 26 июля 1994 года. Махачкала, 1994. С.15.

[21] Садыки М.-А. Федерализм – внутреннее кредо демократии. М.: Логос, 2001. С. 151

[22] Конституция Республики Дагестан. Статья 1. С.3.

[23] По сообщению активного участника этих событий Х. Алханаджиева, эти предложения были выдвинуты кумыкскими делегатами – членами Конституционного Собрания, но они были поддержаны незначительным числом депутатов (10-15%). В результате был принят вариант Конституции, в котором представительство народов в Государственном Совете РД превратилось в формальность, поскольку они не были делегированы их народами.

[24] Магомед-Саид Мусаев. На чем держится единство Дагестана. Наши народы всегда воспринимали себя как единый этнос // http://www.memo.ru/d/26767.html; Артур Мамаев  По нации панацея // http://chernovik.net/content/politika/po-nacii-panaceya.

[25] ПМА, интервью Х. Алханаджиева 13 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[26] Ибрагимов М.-Р. А. Этнический фактор в постсоветском Дагестане // http://www.ekstremizm.ru/publikacii/etnicheskiy-ekstremizm/item/536-etnicheskiy-faktor-v-postsovetskom-dagestane.

[27] Конституция Республики Дагестан. Махачкала, 2003.

[28] ПМА, интервью А. Магомедова 21 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[29] Санглибаев А. А. Этнополитические процессы на Северном Кавказе на современном этапе: диссертация ... доктора политических наук. Черкесск, 2008.- 325 с.; Ольга Михайлова. Современный политический процесс: кланы и власть. Этнические и семейные кланы стали реальными субъектами политических и экономических отношений СКФО // http://kavpolit.com/articles/sovremennyj_politicheskij_protsess_klany_i_vlast-21079/

[30] ПМА, интервью Н. Гаджиева 13 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[31] ПМА, интервью Х. Алханаджиева 13 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[32] ПМА, интервью М. Курбанова 21 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[33] Багнычева Н.В. Логика российской политической элиты: рискогенные аспекты // Общество и право. 2006. №1 (11). С. 62

[34] ПМА, интервью М.Гусейнова 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[35] Шихсаидов: этнического квотирования в руководстве Дагестана больше не будет // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/165850.

[36] ПМА, интервью А. Мурзаева 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[37] Кисриев Э. Ф. Национальность и политический процесс в Дагестане. Махачкала, 1998.  С. 34.

[38] Кисриев Э.Ф. Власть и ислам в Дагестане. М.: ОГИ, 2004. С. 49.

 

[39] Сиражудинова С.В., Саидов А.А., Алигаджиева М.А. Ожидания Дагестана: Социально-политические трансформации и элиты: Монография. Под. ред.  А.-Н. З. Дибирова и С.В. Сиражудиновой. Москва: изд-во «Перо», 2014. С. 160.

[40] ПМА, интервью А. Саидова 19 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[41] ПМА, интервью А. Саидова 19 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[42] ПМА, интервью Н.Газимагомедова 18 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[43] ПМА, интервью А.Халиловой 20 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[44] Ибрагимов М.-Р. А. Этнический фактор в постсоветском Дагестане // http://www.ekstremizm.ru/publikacii/etnicheskiy-ekstremizm/item/536-etnicheskiy-faktor-v-postsovetskom-dagestane; см. Приложение. Руководители Дагестана (1918-2015 гг.).

[45] Устная консультация Х. Алханаджиева 12 октября 2015 г., РД, г. Махачкала.

[46] ПМА, интервью М. Гаджиева 17 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[47] Устная консультация Х. Алханаджиева 12 октября 2015 г., РД, г. Махачкала.

[48] ПМА, интервью Н.Газимагомедова 18 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[49] Константин Казенин: Система этнического баланса в Дагестане изжита. 29. 06. 2015 // http://flnka.ru/digest-analytics/10075-konstantin-kazenin-sistema-etnicheskogo-balansa-v-dagestane-izzhita.html

[50] ПМА, интервью М. Гусейнова 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[51] Это выступление было в начальный период назначения Р. Абдулатипова Главой РД.

[52] Подробнее об этническом (национальном) составе населения Дагестана см. Приложение. Таблица 1 «Динамика этнического состава населения Дагестана (1989-2010 гг.)».

[53] Гаджиев С. Из Белого дома – в мэрию? // Газета «Настоящее время» №8 от 23 октября 2015. С. 2.

[54] ПМА, интервью М. Гусейнова 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[55] ПМА, интервью М. Курбанова 21 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[56] ПМА, интервью А. Мурзаева 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[57] Константин Казенин: Система этнического баланса в Дагестане изжита. 29. 06. 2015 // http://flnka.ru/digest-analytics/10075-konstantin-kazenin-sistema-etnicheskogo-balansa-v-dagestane-izzhita.html

[58] Денисова Г.С., Радовель М.Р. Этносоциология. Ростов-на-Дону: Издательство «ЦВВР», 2000. С. 247.

[59] ПМА, интервью А. Саидова 19 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

[60] ПМА, интервью М.Гусейнова 15 августа 2015 г., РД, г. Махачкала.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Таблица

Динамика этнического состава населения Дагестана (1989-2010 гг.)

 

 

                Национальность

1989 г.

 

2002 г.

 

2010 г.

Тыс.

чел.

%

           Тыс.

чел.

%

     Тыс.        чел.

%

Все население

1802,2

100,0

2576,5

100,0

2910,3

100,0

Аварцы[1]

496,1

27,5

 758,4

29,4

850,0

29,2

Даргинцы[2]

280,4

15,6

 425,5

16,5

490,4

17,0

Кумыки

231,8

12,9

 365,8

14,2

431,7

14,9

Лезгины

204,4

11,3

 336,7

13,1

385,2

13,3

Лакцы

91,7

5,1

 139,7

5,4

161,3

5,6

Табасараны

78,2

4,3

 110,2

4,3

118,8

4,1

Ногайцы

28,3

1,6

   38,2

1,5

40,4

1,4

Рутульцы

15,0

0,8

   24,3

0.9

27,8

1,0

Агулы

13,8

0,8

   23,3

0.9

28,1

1,0

Цахуры

5,2

0,3

    8,2

0.3

9,8

0,3

Русские

165,9

9,2

 120,9

4,7

104,0

3,6

Азербайджан.

75,5

4,2

 111,7

4.3

130,9

4,5

Чеченцы

57,9

3,2

   87,9

3,4

93,7

3,2

Евреи горские

3,6

0.2

1,1

0,2

1,0

0,0

Евреи европ.

9,4

0,5

1,5

0,5

1,0

0,0

Таты

12,9

0,7

0,8

0,7

0,5

0,0

Украинцы

8,1

0,4

2,9

0,1

2,5

0,1

Армяне

6,3

0,3

5,7

0,2

5,0

0,2

Татары

5,5

0,3

4,7

0,2

4,7

0,2

Белорусы

1,4

0,1

0,5

0,0

0,5

0,0

Осетины

1,2

0,1

0,9

0,0

0,9

0,0

Грузины

0,1

0,0

0,9

0,0

0,9

0,0

Корейцы

0,6

0,0

0,3

0,0

0,3

0,0

Немцы

0,5

0,0

0,3

0,0

0,3

0,0

Персы

0,5

0,0

0,7

0,0

0,7

0,0

Прочие

7,5

0,4

5,4

0,2

19,7

0,5

 



[1] В это число входит численность аварцев, а также андийцев, арчинцев, ахвахцев, багулалов, бежтинцев, ботлихцев, гинухцев, годоберинцев, гунзибцев, дидойцев (цезов), каратинцев, тиндалов, хваршин, чамалалов.

[2] В это число входит численность даргинцев, а также кайтагцев и кубачинцев.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Руководители  Дагестана (1918-2015 гг.)

(годы работы, ф.и.о., национальность)[1]



[1] Составители: Г.И.Какагасанов, М.-Р.Ибрагимов. 

Размещено: 24.01.2019 | Просмотров: 385 | Комментарии: 0

Комментарии на facebook

 

Комментарии

Пока комментариев нет.

Для комментирования на сайте следует авторизоваться.